Кахаров Аброл: другие произведения.

Самородок -Зарапетян З.П.

Сервер "Заграница": [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Помощь]
  • Комментарии: 9, последний от 01/07/2015.
  • © Copyright Кахаров Аброл (Kakharov2004@mail.ru)
  • Обновлено: 14/02/2016. 67k. Статистика.
  • Статья: Узбекистан
  • Иллюстрации: 19 штук.
  • Оценка: 6.83*7  Ваша оценка:
  • Аннотация:
    Самородок на то и самородок, что к нему не липнет грязь. Зарапетян Зарап Петросович имел чистые руки и кристально чистую душу.

  • .   
    Самородок -Зарапетян Зарап Петросович Зарапетян З.Н. [Бальтерманц]
    .
    "Человек-легенда", "Начальник пустыни", "Урановый король" - такими титулами окрестят журналисты первого директора Навоиского горного комбината, много лет спустя,
    после того, как грозным приказом из Москвы его освободили от должности за мыслимые и немыслимые грехи, с передачей дел в прокуратуру СССР,
    а местные партийные органы поставят вопрос об исключении его из партии.
    Комиссия комитета партийного контроля (КПК) из Москвы "доведёт" его до предынфарктного состояния.
    Мне, спустя 42 года, не до конца понятны и ясны причины столь нелогичных действий и поступков министерства, партийных органов и лицемерное поведение некоторых работников комбината тех лет.
    Почему многие, близко знавшие его сослуживцы, не встали в его защиту,
    несмотря на то, что среди простых людей многотысячного коллектива комбината, включая заключённых, он пользовался непререкаемым авторитетом,
    был честным, требовательным и заботливым руководителем, строго следившим за тем, чтобы жители, в им построенных городах, пребывали в комфорте, уюте и удовольствии?.
    Начиналось всё это в 1958 году, когда в возрасте 44 лет, на малоизвестную станцию Кермене Узбекистан), со сверхсекретной миссией прибыл Зарапетян Зарап Петросович,
    чтобы возглавить производство работ по освоению крупных стратегических месторождений урана и золота в пустыне - центральных Кызыл-кумах.
    За плечами молодого директора, уроженца Кавказа, был достаточно солидный опыт работы предвоенных, военных и послевоенных лет, своеобразный характер и собственный стиль работы,
    выработанный опытом жизни простого электромонтёра на заводе "Динамо" в Москве комсомольского вожака
    на строительстве канала Москва - Волга, силами заключённых, начальника карьера в условиях сурового севера в Норильске,
    директора полу-военного рудоуправления в Таджикистане, добывшего руду для первой атомной бомбы.
    Буквально, с первых дней прибытия Зарапетяна в Узбекистан, молниеносно разнеслась весть о начале грандиозного строительства в безжизненных, пустынных просторах древней Бухары,
    и его неординарном, вездесущем, сверх активном, громкоголосом, бесцеремонным, слегка прихрамывающем директоре.
    Мужественное лицо с крупными чертами, пронзительный взгляд, неповторимый акцент речи и своеобразная манера жестикулировать указательным пальцем перед носом собеседника,
    нередко с угрозами, способствовало рождению мифов о грозном, свирепом и жестоком характере директора.
    Как я заметил, Зарап Петросович отлично понимал, что подчинённые его не только уважают, но и побаиваются и он это считал нормой для руководителя.
    Более того, со свойственным ему своеобразным стилем общения с людьми, он невольно, содействовал укреплению и распространению неправдоподобных слухов и легенд о нём.
    Я был близко знаком с Зарапом Петросовичем и периодически общался с его супругой Клавдией Михайловной и дочерью Сусанной на протяжении, почти, сорока лет.
    Пять лет мы вместе с Зарап Петросовичем работали на строительстве золотодобывающего комплекса Мурунтау и города Зарафшан.
    Сегодня, в канун 100 летия со дня рождения Зарапетяна Зарапа Петросовича, мне хочется поделиться собственными воспоминаниями об этом неординарном, самобытном, ярком самородке,
    неповторимой личности, наделённой от природы редкой смекалкой и порядочном человеке.
    И начать хочу со слов благодарности Николаю Кучерскому, бывшему директору Навоийского комбината, много сделавшего для спасения, восстановления и сохранения доброго имени
    своего учителя и наставника,бывшему ветерану комбината Леониду Бешер-Белинскому, не предавшего и отчаянно защищавшего своего директора от инсинуаций
    в своих беспристрастных воспоминаниях- летописца, дающего, на мой взгляд, объективную оценку событий тех лет,
    Леониду Ветштейну -прозаику, поэту, первым назвавшим Зарапетяна З.П. -Королём и человеком - Легенда,
    Олегу Мальгину, всю свою жизнь посвятившего Навоийскому комбинату,
    Беркину Шакарову, оказавшего в тяжёлые для Зарапетяна З.П дни, моральную поддержку, медицинскую помощь, обеспечившего его отправку в Москву.
    И, конечно, благодарность и признательность всем тем, кто хранит добрую память, справедливую оценку о незабываемых событиях прошлого века.
    Это сейчас, не всегда вызывают восторги, сохранившиеся в лексиконе старшего поколения слова: битва, подвиг, героизм.
    После войны работники оборонной промышленности и многих других отраслей продолжали самоотверженно трудиться,
    не считаясь со временем, неустройством быта и другими лишениями, во имя победы и защиты Родины.
    В самом центре пустыни Кызыл-кумы, за срок немногим более 10-ти лет, в условиях строжайшей секретности, были построены гиганты индустрии обороной промышленности СССР,
    крупнейшие в мире, предприятия по добыче урана - Учкудук, Сабырсай и золота - Мурунтау; четыре современных города: Навои, Учкудук, Зарафшан,Советабад, а также районный центр Тамды,
    передовой совхоз, загородные пионерские лагеря, дома отдыха, пансионаты.
    Фактически выросла самостоятельная область и прежняя территория Бухары была разделена на две части с образованием новой, особой промышленной области - Навоийская.
    Триумфом достижений комбината стал пуск горно-обогатительного комплекса с получением золота сверх высокой чистоты в промышленных масштабах, измеряемых тоннами.
    500 особо отличившихся работников комбината были были представлены к высоким правительственным наградам, в том числе:
    пять Героев социалистического труда СССР, а чуть позже, коллектив Лауреатов Ленинской премии СССР.
    Звании лауреата Ленинской премии, за выдающийся вклад в развитие золотодобывающей промышленности в Узбекистане, были удостоены:
    кандидат в члены Политбюро ЦК КПСС, Первый секретарь ЦК Компартии Узбекистана Шараф Рашидович Рашидов, Министр Среднего машиностроения СССР Ефим Павлович Славский и другие.
    Фантастические преобразования, изменившие облик безжизненной земли, были официально признаны трудовым героизмом.
    Открытие месторождения золота "Мурунтау" названо открытием века и на юбилейных торжествах, в честь 50 летия СССР, Узбекистан был назван валютным цехом страны.
    Миру стало известно, что в недрах Узбекистана хранятся запасы золота мирового уровня, исчисляемые тысячами тонн.
    Но мало кто знал, что Узбекистан обладал ещё другим чудом. Это чудо хранилось в строжайщей тайне под грифом 'Cовершенно секретно'.
    В узбекских городах, посёлках, организациях с безобидными названиями: Навои, Учкудук, Зарафшан, Сабырсай, Советабад, Янгиабад, Тойтепа, Краснохолмка, ГРП-20, номерные почтовые ящики,
    проектный институт 'Промпроект' велись напряжённые, особоопекаемые правительством работы по добыче и наращиванию запасов урана.
    Сегодня Узбекистан известен миру не только, как крупнейший добытчик золота, но и как обладатель масштабных современных горнодобывающих предприятий
    с передовой техникой и технологией уранодобычи, также обеспечен запасами сырья на долгие годы.
    На одном из таких 'чудес' под названием 'Сугралы', мне пришлось работать в особых условиях ведения подземных горных работ.
    Запасы урана этого богатого месторождения Сугралы были приняты ГКЗ СССР условно, так как мир не знал практику добычи руды на больших глубинах
    с напором воды под давлением 400 атмосфер и темперетурой 48 градусов.
    Для меня это была самая большая школа познания возможностей человека - труда в подземных условиях.
    В ограниченном пространстве , внутри шахтного ствола, под металлическим щитом горняки разрушали породу и загружали горную массу в бадью, одновременно откачивая горячую воду.
    Тройку забойщиков меняли каждые 30 минут, как в игре хокеистов. Мы все ( ИТР) находились в казарменном положении несколько месяцев пока стихия не сдалась и напор воды снизился.
    На поверхности были организованы комнаты для отдыха и сна, горячее питание, мобилизованы машины скорой помощи и дополнительные койки в городской больнице.
    Оперативно работал штаб с прямой линией связи с центром в городе Навои и в Москве.
    Мне приходилось ежедневно докладывать по телефону Зарапу Петросовичу утром и вечером о состоянии дел.
    Министерство среднего машиностроения СССР получало регулярную шифрогамму из города Навои о скорости проходки.
    Нам сообщали, что начальник главка Карпов Н.Б. лично докладывал министру Славскому о выполнении его решения и он обещает приехать к нам,
    когда ствол шахты будет пройден и и первая руда будет выдана, как говорят горняки, ' На гора'.
    И вскоре Ефим Павлович Славский прибыл и, почти сутки, находился с нами и, как исключение сфотографировался с нами на память..
    Мы были вонаграждены, премированы и представлены к наградам.
    .
    З. П. Зарапетян [Интернет].....Президиум Узбекзолото [Ульмас Юсупов]..... Инициатор и организатор строительства добычи золота Мурунтау, Лауреат Ленинской премии [Abrol Kakharov]
    .
    Директор НГМК З.П. Зарапетян.... Президиум торжественного собрания объединения "Узбекзолото" - 1969 год. Петренко Н.Г.... Мурунтау. ГМЗ-2....Секретарь ЦК компартии Узбекистана Ш.Р.Рашидов
    .
    За эти годы в трудовых сражениях, сформировался по боевому сплочённый, многотысячный, краснознамённый коллектив Навоийского горного комбината,
    ставшим не только самым крупным горнодобывающим предприятием в республике, но и одним из крупнейших в СССР, а по некоторым важнейшим показателям - лучший в мире.
    Поэты, писатели, певцы воспели всё это, как победу, чудо, мираж.
    Директива ХХ111 съезда КПСС о создании золотодобывающей промышленности в Узбекистане была успешно выполнена и первый полновесный слиток, сверхчистого золота, был доставлен в Москву.
    А происходило это так.
    До начала официального пуска золото-завода ГМЗ-2 в 1969 году, прокручивая технологическую цепочку по узлам: измельчения руды, гравитации и сорбции,
    было получено достаточное количество золота, чтобы отлить первый двенадцатикилограммовый слиток международного стандарта.
    Зарапетян, на радостях, позвонил первому секретарю ЦК партии Рашидову Ш. Р. и получил неожиданное приглашение - прибыть к 10 часам утра в Ташкент.
    Секретарь горкома Сигедин В. Н, Зарапетян З.П и я, с соблюдением секретности, в сопровождении вооруженной охраны, с наступлением темноты, выехали на микроавтобусе РАФ
    и прибыли рано утром к зданию ЦК, где наш слиток демонстрировали членам бюро ЦК и правительства Узбекистана. Присутствующие поздравляли нас, аплодируя стоя.
    После окончания торжественной встречи Шараф Рашидович по телефону поздравил и поблагодарил министра Среднего машиностроения Славского Ефима Павловича
    с трудовой победой и первым слитком золота чистотой 'четыре девятки'. (99.99).
    Короткий диалог Ташкента и Москвы закончился тем, что через 2-3 часа мы оказались в правительственном салоне самолёте ИЛ-18, направлявшегося в Москву.
    В аэропорту Домодедово нас встретили люди в штатском на двух черных чехословацких автомашинах "Татра" и на большой скорости повезли в центр.
    В просторном кабинете у письменного стола с распростёртыми объятиями нас крепко обнял и поцеловал могучий министр Славский Е.П.
    Ефим Павлович с любопытством осмотрел слиток и несколько раз приподнимал со стола, прикидывая насколько он тяжёл для показа Брежневу Л.И.
    Триумфатором всех этих побед был признан, яркий,ни на кого непохожий, самобытный, своеобразный и неугомонный директор комбината - Зарапетян Зарап Петросович,
    которому указом Президиума Верховного совета СССР от 6 января 1970 года было присвоено звание Героя Социалистического труда.
    Таким образом, конец шестидесятых, начало семидесятых годов прошлого столетия, для Навоиского комбината стали годами пожинания плодов своей славы.
    Появились новые хлопоты по встречам, приёмам многочисленных гостей и лиц их сопровождения:
    Секретаря ЦК КПСС Соломенцева М. С, Министров СССР: Финансов - Гарбузова П, геологии - Сидоренко А.В., Цветной металлургии -Ломако П.Ф, Здравоохранения Петровского Б.В.,
    Героя - Маршала Советского союза Ерёменко А.И, Депутата Верховного Совета СССР Долгих В.И. Первого зам министра МВД СССР Ускова М.,
    Руководство республики и других VIP страны. Обсуждался возможные приезды Л.И Брежнева, А.Н Косыгина.
    На всякий случай, Зарапетян З.П, со свойственной его натуре чертой - делать всё незамедлительно и быстро,
    по своей инициативе начал принимать меры по ещё большему наведения чистоты и порядка. В подразделениях, ему подчинённых, это не представляло каких-либо больших трудностей.
    Директоры предприятий и начальники служб комбината были приучены к внезапному приезду высокопоставленных гостей и всегда были готовы к их приему.
    Повсеместно организовывались субботники по очистке территорий, белили даже бордюры на тротуарах, меняли мебель в гостиницах, высаживали цветы,
    предупреждали жителей не вывешивать бельё для сушки на балконах, напоминая им, что для этого построены специальные, огороженные места во дворе.
    Душа деятельного Зарапетяна,
    привыкшая бурно жить, затевать скоростные проходки, выполнять сверхплановые объемы вскрышных работ, досрочно сдавать в эксплуатацию дороги, рудники и фабрики, рвалась к новым подвигам.
    Он не находил себе места в ситуации, когда наступил новый период в жизни комбината по налаживанию спокойной, безавральной, ритмичной работы гражданских коллективов.
    Ушли в прошлое и отпала необходимость облетать трассу 200 километрового водовода от берегов Аму-Дарьи до центра пустыни, опускаться в бадье на глубину 427 метров,
    где клокотала подземная стихия с горячей водой в 48 градусов и давлением несколько сот атмосфер,
    лично контролировать все строительные и подрядные организации, проводить ежедневные планёрки, внушительно, объяснять окружающим о необходимости ускорения темпов работ, повышения ответственности за порученное дело,
    с угрозой напоминать подчинённым о том, что они могут лишиться своих занимаемых должностей.
    Большинство работников комбината хорошо знали требовательный стиль работы и беспокойный характер своего директора
    и с пониманием относились к его привычкам ругаться, звонить домой и давать поручения для немедленного исполнения.
    В пылу разгорячённости, иногда, срывались с его уст бранные слова типа "бездельник, сукин сын".
    Произносил он это в своей неповторимой манере, проглатывая мягкий знак, а звук (Е) звучал как твёрдое (Э) и получалось "БЭЗДЕЛНИК" ,
    а твёрдое Ы как (И), получалось "СИН". Надо отметить одну особенность, что больше всех он ворчал и ругался с теми, в кого верил, и кому поручал ответственные должности.
    Характерными были и грозные вопросы на планёрках, которые он задавал, нахмурив брови, обращаясь к строителям и монтажникам:
    " Скажи! Как долго МИ! должны терпеть ТИБЯ ? ... ТИ! скажи нам, когда ТИ! перестанешь врать?... Учти МИ! ТИБЕ даём последний шанс исправиться!...?
    Ругался он часто,но никогда не матерился, как думают многие.
    Характерной для его стиля была манера требовать и держать окружающих в постоянном напряжении, при всём этом, он не вёл никаких записей.
    Все свои поручения держал в своей памяти. Секретарь приемной Феодосия Гавриловна могла мигом находить любого работника за сотни километров от Навои и соединить по телефону.
    А вечерами и до начала рабочего дня по утрам, операторы телефонной станции (Коммутатор 20-20) заменяли роль секретаря
    и умело разыскивали нужного работника на работе, дома и даже в гостях. Зарапетян З.П, всех операторов-женщин,
    работавших на коммутаторе, знал по имени и они его понимали с полуслова. Зачастую он давал указания типа:
    - "Найдите и соедините меня с Бешером, ПЭтровым, Щукиным, РМЗ, ГМЗ, СМУ-2, СМУ-3, снабженцем, лодырем, болваном". На удивление операторы знали с кем надо соединять.
    Казалось, что после получения наград, премий, высоких похвал, наступит время отпусков, снизится взвинченный накал трудовых страстей пуско-наладочного периода.
    Но Зарапетян не собирался успокаиваться на достигнутом.
    Он по-прежнему на вертолёте, зафрахтованном самолёте, автомашине с двумя водителями (Коля и Петр), внезапно появляется там, где его не ждут, устраивает разборки, не даёт покоя никому.
    Службы главного инженера и заместителя директора со страхом ждали строгую команду - немедленно выехать.., срочно решить и доложить...,
    не сидеть, протирая штаны в кабинетах... Увидев валяюшуюся на обочине дороги, треснутую плиту,
    добравшись до телефона, Зарап Петросович требует создать комиссию для проверки качества всех выпускаемых железобетонных изделий на заводах.
    В аэропорту, заметив неубранный мусор, ругает начальника аэропорта гражданского воздушного флота Канцевича-Старшего словами:
    - "ТИ! Не понимаешь, что ТИ! лицо нашего комбината. Люди прилетают к нам и видят твой хлам. Они не знают, что ТИ! не наш работник."
    На возражение, что уборщиков не хватает, а число пассажиров увеличивается, он продолжает отчитывать: - "У ТИБЕ всегда что-нибудь не хватает, у ТИБЕ всегда есть отговорка.
    ТИ! и в ясную погоду можешь объявить погоду нелётной."
    Затем резко поворачивается идёт, прихрамывая к телефону и даёт команду своей службе благоустройства, немедленно прибыть с рабочими и привести территорию аэропорта в порядок.
    Устный приказ он заканчивает словами: - " ТИ! У меня смотри - вечером я прилечу и проверю... Что?... Что?... Это ТИ! Должен знать сколько ТИБЕ надо машин и людей. Смотри, как бы завтра я не назначил другого человека на твоё место".
    Перелетев из Навои в Зарафшан, где начальником аэропорта работает Анатолий сын Канцевича -старшего, Зарапетян З.П, начинает отчитывать Канцевича-младшего следующими словами:
    -" ТИ! Молодой! ТИБЕ надо учиться у своего отца, ТИ! спроси чем он сейчас занимается. Твой отец приводит в порядок своё и наше лицо!".
    -"Да, я в курсе дела. Отец мне уже позвонил и просил вас поблагодарить, строители уже приступили к работе." -сообщает Анатолий.
    "Хорошо" - говорит Зарапетян и повернувшись к Щукину Н.В - начальнику Зарафшанского управления строительства, продолжает:
    - " Нам надо меняться. Нам надо помогать. Это аэропорт. Это, не только их лицо. Это и наше лицо.
    Я поручаю ТИБЕ немедленно очистить территорию, удлинить взлетно-посадочную полосу, озеленить, побелить, покрасить, сделать всё, чтобы нам НЕ БИЛО СТИДНО. ТИ!, меня понял? Учти у нас очень мало времени. Организуй двухсменную работу!"
    И так, без устали с утра до ночи, в субботу и в воскресенье работа, работа, работа... Однажды я заметил, что Зарапетян, незаметно, отвернувшись глотает таблетку.
    "Врачи, рекомендуют, что мне надо отдохнуть и ВИПИСАЛИ, вот это." -сказал Зарапетян и протянул мне пустую упаковку от лекарства. Это был ннитроглицерин - средство для укрепления сердечной мышцы.
    Наша затянувшаяся беседа закончилась тем, что Зарапетян пообещал себе, что будет прислушиваться к советам врачей,
    после того, как мы добрым словом вспомнили Виктора Сергеевича Воскобойникова,
    бывшего директора Центрального рудоуправления, который был переведён на работу в ГДР, где вскоре скончался от сердечного приступа в возрасте 50-ти лет.
    Чтобы смягчить нашу беседу, в заключение я рассказал анекдот:
    .
    Армянское радио спрашивают:
    -Можно ли одной путёвкой дать отдохнуть многотысячному коллективу Навоийского комбината?
    Армянское радио отвечает:
    Можно, если эту путёвку выделить его директору Зарапетяну Зарапу Петросовичу!
    Зарапетян рассмеялся не сразу. Немного призадумавшись шепнул себе под нос:
    -"Вот сукины СИНИ..." и разразился грохотом смеха.
    .
    Не потребовалось много времени, как работники комбината на себе почувствовали полезные рекомендации врачей и "Армянского радио".
    Работников комбината стали вывозить караванами автобусов на отдых и лечение в, кратчайший срок построенный пансионат комбината.
    Одновременно руководители подразделений получили грозный инструктаж и внушение
    о необходимости укрепления здоровья своих подчинённых в санаториях и домах отдыха на Чёрном море, Иссык-Куле, в Подмосковье, Ессентуках...
    В это трудно поверить, но таким был Зарапетян. "Жертвой" его активной деятельности становился не раз и я. Причём, происходило это настолько внезапно, насколько и непредсказуемо.
    Так я оказывался в Самарканде, Янгиере, Тамды, Учкудуке, Сабырсае, на берегах Аму-дарьи в горах Бахмала, когда пилотам самолёта или вертолёта давалась команда изменить маршрут уже в воздухе.
    Мы были участниками: спасения отаров овец в снежные зимние стужи, сопровождая колонну автомашин с комбикормами в труднодоступные места колхоза Ленина Тамдынского района;
    определения масштабов разрушений 300 километрового железно-дорожного полотна от весенних селевых дождей; контроля за работой пяти насосных станций в момент пуска грандиозного водовода в пустыне;
    встреч гостей и открытия сказочного пансионата в горах, победы футбольной команды комбината над командой "Целинник" в городе Янгиер.
    Не исключением была и поездка на отдых в Сочи санаторий "Южное взморье", когда мы были предупреждены о наличии горящих путёвок, прямо накануне.
    Во всех случаях - на отдыхе в живописном уголке гор Бахмала или на лазурном берегу Адлера, или на футбольном матче,
    Зарапетян оставался верен себе и никак не мог отключаться от дум о работе и настроиться на безмятежный отдых.
    Все в комбинате и за пределами комбината знали характер Зарапетяна и воспринимали его таким, какой он есть.
    А он свыкся и считал комбинат своим детищем, а людей, работающих на комбинате, членами своей семьи.
    Думаю, поэтому он позволял себе публично и конфиденциально ругать, угрожать, так сказать, воспитывать в строгости своих подчинённых.
    Он действовал, исходя из своего собственного понимания, как надо расставлять, воспитывать и выдвигать кадры.
    Он, безошибочно, определял способности молодых специалистов и по отечески доверял им ответственные должности.
    Сам ругал и сам спасал, когда у кого-то возникали трудности.
    Вот как вспоминает наш сокурсник горного факультета Олег о тех временах:
    " Нас, молодых специалистов поощряли, многое доверяли, но и воспитывали, проводя нелицеприятные беседы, лишали премий, объявляли выговоры, при допущении ошибок.
    Несмотря на суровый стиль работы в НГМК, в нокаут тех, кому доверяли, никто и никогда не отправлял." Кстати, теперь Олег Николаевич Мальгин- доктор технических наук,
    действительный член Российской Академии горных наук, Лауреат Государственной премии, Заслуженный работник промышленности Республики Узбекистан.
    Как говорится, " Ничто не предвещало беды", однажды, глубокой ночью, мне позвонил мой друг Беркин Шакаров, недавно избранный второй секретарь Навоийского горкома партии.
    Он спросил, не могу ли я приехать в местечко, так называемой, "Горячая скважина" (Середина между городами Навои и Зарафшан).
    Перемешивая русскую речь узбекскими словами, он дал мне понять, что грядёт какая-та неприятность, о чём нельзя говорить по телефону.
    При встрече Беркин рассказал о том, что творятся какие-то непонятные дела по отношению к Зарапетяну З.П. Приехала грозная комиссия из Москвы КПК
    ( Комитет партийного контроля) от самого Пельше по проверке коллективной жалобы сотрудников комбината.
    Члены комиссии заседают в здании горкома партии, вызывают к себе работников комбината, подолгу беседуют, запрашивают документы и сшивают в папки.
    Член комиссии, секретарь обкома партии Абдурауфов А. А, по секрету, сказал, что хотят арестовать Зарапетяна, но для этого сначала, нужно исключить его из партии.
    " Что ты несёшь? Ты знаешь не хуже меня, что Зарапетян является членом ЦК компартии Узбекистана, депутатом Верховного совета Узбекской ССР, Героем соц.труда, что могло такое случиться, он что убил кого-то?" - Спросил я Беркина.
    После этого, мы долго беседовали о том, кто мог организовать это коллективное письмо и о том, что могло быть там написано такого, что может быть признано преступным и антипартийным злодеянием.
    Беркин поделился своими впечатлениями и догадками, по признаку кого приглашают и как ведут себя приглашаемые:
    По всей вероятности, дело идёт о каких-то финансовых нарушениях.
    Я вижу услужливого и довольного главного бухгалтера управления Лежнева, околачивавшегося около комиссии и без устали таскющего кипы бумаг.
    Приглашали главного инженера комбината Щепеткова Антона Петровича. По всей видимости, он доказал свою невиновность, потому что ушёл удовлетворенный, с гордо поднятой головой.
    А вот заместитель Зарапетяна - Капитанов Фёдор Михайлович вышел, как побитая собака. Не могу понять, что он мог натворить, ведь мы все знаем его, как честного и порядочного человека.
    Не пойму роль этого нового полковника Колесникова, недавно, присланного заместителя по режиму и сохранности. Я его частенько вижу здесь, как он самодовольно потирает руки.
    Авторов письма не называют. Можно предположить, что письмо, написано работниками аппарата управления.
    Первый секретарь горкома Сигедин В. Н в растерянности, молча переживает и не распространяется об увиденном и услышанном.
    Зарапетян находится в подавленном настроении, но старается этого не показывать. Я поддерживаю с ним связь.
    Я думаю, что в этом письме есть вопросы, жалобы на его грубый стиль работы от наказанных им бывших начальничков.
    Обсудив все происходящее, мы пришли к выводу, что ничего особо страшного не происходит и, что "бунт" управленцев будет разрешён мирно, а Зарапетяну будет указано на недозволенный грубый стиль работы.
    Тем более, что всё это происходило накануне выборов депутатов Верховного совета республики и у нас была запланирована встреча с Зарапетяном, как с кандидатом в депутаты.
    Беркин пообещал, что он посоветуется с вышестоящими органами и сообщит об этом официально. На этом мы разъехались.
    Буквально через день, ко мне обратился начальник нашего строительно- монтажного управления (СМУ-3) Олег Петрович Пащенко и возмущенно передал суть диалога с комиссией из Москвы,
    которая, беседовала с ним направив на него свет настольной лампы :
    Вы довольны своей работой и как к Вам относится Зарапетян?
    Я доволен, но Зарапетян не всегда доволен мной.
    Приведите примеры, как и когда был недоволен вами Зарапетян?
    Раньше он ругал, почти, каждый день. В последний раз он был не доволен мной, когда я был прорабом и по неопытности возразил ему.
    Так, он значит не любит возражений? И что было дальше?
    Надо было сделать срочно прокол под действующей дорогой. Он спросил меня: Сколько тебе надо времени для выполнения этой работы?.
    Я ответил:- Два дня.
    Хорошо, я завтра утром проверю лично -сказал Зарапетян.
    Я возразил: - Как завтра утром? я же сказал, что мне нужно два дня.
    Он посмотрел на меня, 'как Ленин на буржуазию' и сказал;
    У тебя есть два дня: сегодня-день и сегодня - ночь. И что дальше?
    Я немедленно организовал работу во вторую и третью смены. На другой день он действительно приехал, проверил и отругал меня, что я небритый.
    Взял меня в свою машину, дал безопасную бритву и заставил побриться в прачечной воинской части. Затем привёз в строительное управление и представил меня начальником СМУ-3.
    И за это, тебя называют 'любимчиком Зарапетяна?'
    А вот, как описывает, встречу с комиссией в своих воспоминаниях старейший работник комбината, бывший директор одного из подразделений Бешер-Белинский Л.Б.:
    " В вестибюле второго этажа встретил меня Виталий Николаевич ( Секретарь горкома) и сказал, что работает комиссия КПК КПСС и меня сейчас пригласят.
    Через несколько минут вышел незнакомый человек и пригласил меня войти.
    'В кабинете полутемень. За столом сидят три персоны. На столе горят два светильника, один из которых направлен на приглашённого, в данном случае на меня.
    В центре сидит председатель комиссии, сотрудник КПК, фамилию которого я потом узнал, но сейчас не помню, в других я узнал секретаря по промышленности Бухарского Обкома,
    начальника Управления руководящих кадров и учебных заведений Минсредмаша Семендяева. Мне был задан первый вопрос:
    - Как идёт работа? Как складываются отношения с Зарапетяном? Давит, обругивает?
    - Работа идёт нормально, напряжённо. Зараб Петросович управляет умело и твердо, иногда жестковато. 'Матов' из уст Зарапетяна никогда не слышал. Он умеет отчитать многими другими способами, уничтожающим взглядом!
    - А как ходите в отпуск?
    - Это проходит трудно, как правило, точно не знаешь удастся ли получить отпуск. Но отдыхаем всё таки и неплохо...
    - "А какое образование у Зарапетяна? спросил меня Семендяев.
    - "Не знаю, анкеты его не читал. Вам руководителю кадров лучше знать об образовании Зарапетяна!" Возникла некоторая заминка. Неожиданно председатель произнёс:
    - Можешь идти. Вызовим когда понадобишься!
    Анализируя события прошлых лет, всё больше убеждаюсь, что председатель комиссии, фамилию которого забыл Бешер-Белинский Л.Б, был тем самым маленьким Ежовым, который по чьиму-то поручению 'стряпал' приговор для Зарапетяна.
    Комиссия продолжала работать. А слухи о том, что Зарапетяна исключили из партии, сняли с работы и, что он в больнице, распространялись с невиданной быстротой.
    Потому, вечер встречи с кандидатом в депутаты Верховного совета Узбекской ССР Зарапетяном Зарап Петросовичем собрал такое количество людей, что не вмещалось в зал кинотеатра при торговом центре.
    Пришлось провести разъяснительную беседу и часть людей разошлось по домам.
    Зарапетян приехал на автомашине РАФ в сопровождении нескольких депутатов из Навои и Бухары. Было видно, что он утомлён и эти мероприятия по встрече, ему не по душе.
    Зал встретил Зарапетяна бурными аплодисментами. Зарапетян благодарно отмахивался, чтобы остановить аплодисменты.
    Своё выступление Зарапетян начал весьма оригинально:
    - " Я, не Кабзон и не надо мне хлопать!" Зал дружно засмеялся и зааплодировал ещё раз. Зарапетян не был хорошим оратором, тем более он не мог выступать по написанному.
    В своём коротком выступлении он напомнил о достижениях республики и немного о планах комбината.
    Я был его доверенным лицом и был подготовлен к этой встрече, как никогда.
    Без бумжки в руках, я рассказал о ярких фактах биографии Зарапетяна, как участника создания первой атомной бомбы, покорителя севера в Норильске при морозе - 50 градусов,
    освоителя пустыни строителя Учкудука при жаре + 50 градусов, Героя социалистического труда, получившего впервые в мире слиток золота с пробой 'четыре девятки'.
    Я делал затяжные паузы для аплодисментов и наслаждался тем, как смущённый Зарапетян, в несвойственной ему манере, склонял голову и благодарил присутствующих, прикладывая руки к груди.
    Кульминацией вечера был момент закрытия собрания, которое я завершил словами:
    - "Товарищи! Мы все хорошо знаем Зарапа Петросовича и его трудно спутать с Кабзоном. Он трудно переносит аплодисменты, но сегодня ему придётся потерпеть и почувствовать, как зарафшанцы уважают и любят своего кандидата!"
    Зал взорвался аплодисментами. Все встали с мест и, стоя, продолжали аплодировать, пока, растроганный Зарпетян и его сопровождающие, не покинули зал.
    А тем временем происходило гласно-негласное соревнование: Одни организовывали, почти, торжественные встречи с кандидатом в депутаты, а другие вели таинственные допросы большого круга работников комбината.
    Всё это способствовало ещё большему распространению и усилению всякого рода нелепых и, даже фантастических слухов
    о том, что Зарапетян, пока на свободе, но у него нашли слитки золото, которые он тайно пытался вывезти в Афганистан.
    Наконец, стало известно, что комиссия завершила свою работу.
    По странному, обстоятельству итоговую записку комиссии ЦК КПСС было решено обсудить не в Навоийском горкоме, где Зарапетян состоял на партийном учёте,
    а вынесли на более высокий уровень - Бухарский обком партии.
    За день до обсуждения меня пригласил первый секретарь Бухарского обкома партии Муртазаев К.М.
    Каюм Муртазаевич был самым ярким комсомольско-партийным работником Узбекистана. Мы были знакомы с ним по совместной работе более 10 лет и я относился к нему с особой симпатией.
    В республике не было ему равных в организаторском таланте, ораторском искусстве, искренности служению идеалам коммунистического строительства. Он был остр на язык, нетерпим к недостаткам, смел и откровенен в высказываниях.
    Пригласив меня в первой половине дня, он перенёс нашу встречу на вечер, сказав:
    - "Погуляй, посмотри Бухару, не так часто ты здесь бываешь. Всё равно нам не дадут толком поговорить. Вечером за тобой пришлю машину."
    Вечером за ужином он задал мне первый вопрос на узбекском языке:
    -"Бу Бакирок, кимни кунглига тегди" ( Кому стал неугоден этот Шумливо- Крикливый ) Я понял, что разговор идёт о Зарапетяне, но не имел представления об авторах письма и выводах комиссии.
    Заметив, что я задумался, пытаюсь собраться с мыслями, он продолжил на русском:
    Мы должны дать строгую, партийную оценку и принять острое решение по Зарапетяну.
    Разговор идёт об освобождении его от должности и исключении из партии. Заместители отказываются работать с ним и считают его малограмотным специалистом, хамом и грубияном.
    Ему ничего не стоит оскорбить подчинённых, унизить человеческое достоинство людей. Не терпит критику. Не считается он и с партийными органами.
    С секретарём горкома обращается как со своей секретаршей. Все это происходит потому, что его поддерживают в обкоме и ЦК партии, а также прикрывает его министр Среднего машиностроения Славский Е.П.
    Что ты скажешь? Ты работал с ним и как партийный работник и теперь работаешь директором?.
    Я сразу засомневался в том, что заместители отказываются работать с ним и потому не верилось, что вопрос действительно встанет об исключении Зарапетяна из партии.
    Я принял это, как партийную практику, когда вопрос обсуждается с большим накалом, вплоть до исключения, а затем после раскаяния обсуждаемого, наказание снижается, объявлением выговора или предупреждения.
    Мои сомнения заключались в непредсказуемом поведении Зарапетяна, признает ли он обвинения, предъявленные ему.
    Я чувствовал, что Каюм Муртазаевич тоже думает об этом и потому хочет прощупать самые уязвимые места Зарапетяна, задавая мне вопросы такого порядка:
    "Зарапетян когда-либо признаётся в своих ошибках? Он способен на самокритику и раскаяние"
    Как он ругается, матерится, угрожает, пугает?
    Правда, что он не считается с мнением главного инженера, специалистов и часто принимает глупые решения?
    Наша беседа была продолжительной. Мне незачем было что-либо скрывать или приукрашивать. Сразу была отвергнута тема о матершине, как беспочвенная и несостоятельная.
    По остальным вопросам мне удалось обстоятельно и аргументированно высказать своё, не во всём согласное, видение.
    Каюм Муртазаевич умел задавать вопросы и умел слушать, помогая рассказчику раскрыться и осветить в деталях те или иные события. Но на заседаниях бюро и на пленумах он был другим. Многие боялись попасть под его горячую руку.
    Когда он выступал, зал замирал. Он не просто критиковал, он буквально громил.
    В непринуждённой обстановке, за дружеской беседой, мы затронули многие темы, а также обсудили возможные варианты поведения Зарапетяна и его подчиненных на предстоящем бюро.
    Я высказал мнение, что Зарапетян не согласится с предъявленными ему обвинениями, а главный инженер Шепетков А.П и заместитель директора Капитанов Ф.М и другие встанут на его защиту.
    На другой день состоялось заседание бюро Бухарского обкома партии, которое я многократно прокручиваю в своей памяти все эти годы. Как это часто бывает, одно и тоже событие участники описывают по разному.
    К своему удовлетворению, я отмечаю, что воспоминания участника этого бюро Бешер-Белинского Л.Б. во многом совпадают с сохранившимися в моей памяти событиями.
    .
    Муртазаев Каюм Муртазаевич. Члены бюро Бухарского обкома партии [Интернет]...Аброл Кахаров [У. Юсупов]
    .
    Ровно в назначенное время собравшиеся заняли места в зале заседаний Обкома партии.
    На небольшом возвышении за длинным столом Первый Секретарь Муртазаев К. М и члены бюро. Рядом трибуна для выступающих и столик стенографистки.
    В первых рядах: заместители директора комбината, руководители и секретари партийных комитетов рудоуправлений, члены бюро Навоийского горкома. Зарапа Петросовича в зале нет.
    Воинственно настроенный Муртазаев К.М, громогласно объявил:
    - ' Зарапетян струсил, заболел, улетел, но от партийного наказания, ему не уйти'.
    Чувствовалось, что Каюм Муртазаевич был готов к острому обсуждению и даже несколько обескуражен отсутствием главного виновника.
    Секретарь Обкома партии по промышленности Абдураупов А.А, в свойственной ему манере, монотонно зачитал заключение комиссии,
    в котором были отражены многочисленные факты нарушений в производственно- хозяйственной деятельности
    комбината и порочный стиль работы директора Зарапетяна, который подменяет требовательность грубостью, не прислушивается к мнению специалистов,
    принимает решения единолично, оскорбляет подчинённых, унижает их человеческое достоинство.
    В заключении было сказано, что Комитет партийного контроля ЦК КПСС предлагает Министерству Среднего Машиностроения СССР
    освободить от занимаемой должности директора Навоийского Горно-металлургического комбината Зарапетяна З.П и поручает Бухарскому Обкому партии
    рассмотреть вопрос партийной ответственности члена КПСС Зарапетяна З.П и других должностных лиц, виновных в создании, нездоровой обстановки в коллективе Комбината.
    После прочтения записки, первым было представлено слово главному инженеру комбината Щепеткову А.П.
    Очень точно описал, этот момент в своих воспоминаниях участник бюро- Бешер-Белинский Л.Б
    - " Шепетков тихим, но уверенным голосом фактически подтвердил предъявляемые обвинения в адрес Зарапетяна, говорил о его тяжёлом характере и стиле руководства.
    Я и не ожидал ничего другого от Щепеткова А.П., зная о его закулисных интригах с некоторыми подчинёнными против Зарапетяна"
    Для меня же выступление Шепеткова было самой большой неожиданностью.
    Зарапетян, частенько, называл Шепеткова по дружески Антон.
    Антон Петрович обычно пассивно присутствовал на некоторых мероприятиях, проводимых Зарапетяном и
    практически соглашался со всеми его высказываниями и решениями, более того, высказывал ему слова благодарности за совет и помощь.
    Например, на заводе железо-бетонных изделий (ЗЖБИ) Зарафшана образовалось, так называемое "Кладбище бракованной продукции".
    Комиссия Щепеткова несколько месяцев занималась налаживанием технологии, но заметных результатов добиться не могла. В один из дней, у Зарапетяна лопнуло терпение и он нагрянул на этот завод.
    Щепетков и его группа, развесив чертежи на стене, хотели по научному доложить: о результатах исследования причин выхода бракованных изделий и мерах по повышению качества продукции.
    Однако, когда открылась дверь все заметили, слегка сморшенный, недовольный нос Зарапетяна. Докладчик не успел открыть рот, как Зарапетян посмотрев на него сурово и брезгливо спросил:
    - " ТИ!, что МИНЕ хочешь сказки рассказывать? ТИ! своим детям будешь рассказывать сказки, ТИ! думаешь это первый завод, которИй я в жизни вижу? Не надо ШТАНИ протирать, пошли все на завод!"
    Это было время, когда, строились первые дома в городе и ощущалась нехватка жилья для вольнонаёмных рабочих и, потому на заводе работали заключённые колонии поселения.
    Зарапетян шёл хромая впереди, а рядом мельтишили Шепетков и его группа.
    Остановившись среди рабочих и заключённых (ЗК), Зарапетян стал демократично советоваться с ними о причинах брака и пообещал, что лично будет контролировать завод.
    Не скажу, чтобы Зарапетян сюсюкался с ними. Наоборот, иногда прерывал рабочих словами из лексикона заключённых: - " Не за баланду работаете. Артачится не надо!".
    Рабочие его уважали. Они знали, что Зарапетян ругается, но он справедливо относится к отбывающим сроки наказания.
    Позже, начальником этого завода стал бывший заключённый Дамаев Равиль. Многие годы спустя, я встретил Равиля в городе Нариманово под Ташкентом.
    Он уже был в должности директора крупного республиканского предприятия по выпуску железо-бетонных изделий. Равиль Шакирович с благодарностью вспоминал Зарапетяна и благодарил судьбу, что она свела его с таким сильными строгим учителем.
    Мне это вспомнилось потому, что в записке звучали обвинения о 'низкой' партийной прослойке среди руководителей и неправильном подборе и воспитании кадров в комбинате.
    Зарапетяна обвиняли и не граммотности в принятии инженерных решений, неумении работать с чертежами. Находясь в зале и слыша гнусную речь Щепеткова, я вспоминал и другие случаи.
    Как-то Зарапетян ругался со строителями, которые воздвигали дома на новой площади в городе Зарафшане.
    Он стоял в центре будущей площади в окружении руководителей Зарафшанского управления строительства и показывал на дом:
    - "Какой дурак! поставил этот дом задом наперед".
    Через некоторое время Шепетков, угодливо Зарапетяну говорил: - "Вы оказались, как всегда, правы - дом на площади стоит неправильно", но мы, к сожалению, это уже исправить не можем, надо разворачивать дом на все - 180 градусов.
    А качество железо-бетонных изделий, после вашего вмешательства, изменилось в корне".
    С Щепетковым я встречался мало и, в отличие от Бешер-Белинского, не знал его интриганских способностях и поэтому ещё вчера Муртазаеву доказывал, что первым защитником Зарапетяна будет Шепетков.
    Теперь, когда я пишу эти строки, Я мысленно переношусь в город Зарафшан и вижу дом, у которого когда-то ворчал Зарапетян: - " Если повар пересолит суп, будут помнить его один день. Строителя бракодела - будут помнить века".
    Меня всё время интересовал вопрос, как же Зарапетян узнал, что привязка того дома была сделана неверно и задал ему этот вопрос, много лет спустя,
    когда он с гордостью показывал мне дома, которые он возводил в поселке Красная Пахра в Подмосковье.
    Мне не пришлось ему долго напоминать тот случай с привязкой злополучного дома в городе Зарафшане. Он прекрасно помнил этот случай и объяснил ошибку строителей просто:
    - " Каждый дом имеет своё 'лицо-фасад'. На площади я увидел дом, который стоит к людям 'задом'. "Что прохожие и гуляющие на площади должны видеть, как жители сушат на балконах свои ШТАНИ?.
    С Антоном это бывало, он не соглашался и, почти, неделю разбирался в своих чертежах, пока я его носом не ткнул, что коммуникации водоснабжения и канализации тоже не свяжутся с городской сетью."
    По ходу заседания я стал замечать, как Каюм Муртазаевич посматривает на меня с вопросом:
    - " А ты мне, что вчера говорил?"
    Я чувствовал, что бывший секретарь ЦК ВЛКСМ Муртазаев, с комсомольским задором, хотел почесать нос Шепеткову, но тот увернулся и обезоружил его.
    Тогда он, с какой-то досадой, без особого энтузиазма упрекнул Шепеткова вопросом:
    "Так почему Вы - главный инженер Комбината и много лет работавший с Зарапетяном, ни разу не обратились ни в партийные органы, ни к руководителям вышестоящих инстанций о безобразиях, которые у вас творяться?
    Вы что, ждали пока к вам приедет комиссия из КПК или вы сами туда обратились?".
    На, что Шепетков продолжал бормотать что-то невнятное, из чего можно было понять, что он собирался, но боялся, что его поймут неправильно.?
    Следующим предоставили слово первому секретарю Навоийского горкома партии Сигедину В.Н.
    В его выступлении чувствовались растерянность и неуверенность. Он пытался принять вину на себя и на бюро горкома, заявляя, что своевременно не реагировали и не давали должную оценку недостаткам в деятельности Зарапетяна.
    Мне казалось, что он был напуган. Комиссия своими методами проверки, дала ему знать, что если он будет защищать Зарапетяна, встанет вопрос о снятия с работы его самого.
    Поэтому, как мне показалось, выступление Виталия Николаевича было построено в несвойственной ему манере - обходить острые углы. Речь его была тусклой и невыразительной. Его недолго мучили и предложили вернуться на своё место.
    Затем к трибуне бойко направился Колесников, заместитель директора Комбината по режиму.
    О том, что происходило на бюро дальше, Бешер-Белинский описывает следующим образом:
    - "Место заместителя директора по режиму занял "сверху", присланный полковник (фамилию не помню и не хочется вспоминать), мужлан и тупой служака, с "фельдфебельским" заносчивым гонором.
    Его невзлюбили и его непосредственные подчинённые и сотрудники и специалисты Управления Комбината и объектов. Этого полковника "за глаза" окрестили презрительной кличкой "майор Пронин".
    Не складывались его взаимоотношения с Зарапетяном. Думаю, что " он был одним из подписантов письма в КПК.
    Выйдя на трибуну, "майор Пронин" чуть ли не с визгом стал излагать все трудности работы с Зарапетяном, несговорчивости последнего и нарушениях, им допускавшихся. Его выступление , как мне показалось, очень понравилось некоторым членам бюро.."
    Я тоже заметил, что этот ново-испечённый, руководитель всячески пытался доказывать правоту заключений комиссии.
    Поскольку, он не знал ничего о производстве, его речь была сосредоточена на проявлении грубости и нетактичности поведения Зарапетяна.
    До прихода Колесникова, эту должность занимал человек высокой культуры, полковник Гурин Илья Михайлович, который пользовался авторитетом в коллективе и люди относились к нему с большим уважением.
    Новый руководитель (Колесников), не вписался в коллектив и про него действительно стали складывать анекдоты такого порядка:
    "Зарапетяну нужно было решить лететь на самолёте или ехать на машине в Учкудук.
    Погода была ненастная и он сильно нервничал. Водитель директора Пётр находился в кабинете и ждал решения. Зарпетян в очередной раз, посмотрев на хмурое небо через окно, дал команду Петру: -
    " Ну-ка, срочно найди и соедини меня с Болваном!". Петр выскочил из кабинета и через несколько минут прибыл к Зарапетяну с полковником Колесниковым.
    Зарапетян, нахмурив брови, задал вопрос Петру:
    - " Я ТИБЕ просил кого найти?... А ты кого привёл?".
    Но Вы же сами просили найти и соединить вас с "Балваном".
    Зарапетян рассмеялся и сказал: - "Пётр! я просил ТИБЕ найти начальника аэропорта."
    Это конечно был анекдот. Но подобные смешные истории (анекдоты) ходили по комбинату и далеко за его пределами.
    Так некий Колесников стал героем афоризма - " Петька знает, кто болван!"
    Не удалось, Каюм Муртазаевичу 'разделать под орех' и заместителя директора Капитанова Ф.М. Федор Михайлович, неожидано для всех, смяк, превратился в сгорбленного старика и шёл к трибуне, как обречённый на эшафот.
    Этого не ожидал, даже Бешер-Белинский, который близко знал Капитанова.
    Вот как об этом он пишет: - " Совершенно неожиданно для меня, Ф.М. Капитанов с присущим ему при разговоре придыхом тоже стал осуждать многие поступки Зарапетяна, совершенно, не отражая что либо положительное.
    Меня такое двуличное поведение Капитанова удивило потому, что я в какой то степени знал о нормальных взаимоотношениях этих двух руководителей
    и ведь был свидетелем совсем недавней картины доброжелательного ухаживания и успокаивания Капитановым расстроенного и растерявшегося Зарапетяна.
    Капитанов был немногословен, похоже, внутри переживал, говорил то, чего не хотел говорить, но какие то обстоятельства заставили его идти против совести."
    После выступления Капитанова стало ясно, что вряд ли кто-либо может внести в обсуждаемый вопрос оживление и участники стали скучать, ожидая завершения заседания.
    Но картина поменялась, когда слово получил директор Южного рудоуправления Бешер-Белинский Л.Б.
    Я до сих пор не пойму, случайно или намеренно, но Леонид Борисович вызвал огонь на себя своим утверждением, что наряду с критикой Зарапетяна, надо отметить и его положительные стороны.
    Посмотрите какие первоклассные предприятия и города созданы под руководством Зарапетяна.
    Каюм Муртазаевич посмотрел на Бешер-Белинского, как на 'белую ворону' и сделал замечание:
    - "Все мы работаем под руководством партии".
    Но Бешер-Белинский продолжал:
    - " Коллектив Навоийского комбината, преодолевая все трудности и невзгоды природы ..."
    Тогда Муртазаев, встал с места и прервал выступающего словами:
    - " Вот артист! А! Вы слышите, что он говорит? Получается 'вся рота не в ногу один он в ногу.' Ты лучше скажи, как ты ругаешься 'матом."
    Бешер-Белинский не ожидал, что секретарь обкома партии Муртазаев К.М, так яростно выпустит пар на него и стал как-то смягчать ситуацию словами:
    - " Иногда- не злобно, по дружески, в редких случаях стараюсь сдерживать себя и т.д.". Но после каждой фразы его прерывали и стыдили:
    - "Нет, ты произнеси, произнеси свой 'мат'!, чтобы мы все услышали и оценили твой талант!"
    Бешер-Белинский не знал как себя вести и даже, однажды, искоса посмотрел на единственную женщину -стенографистку в зале.
    Муртазаев счёл, что он достаточно ярко показал для всех последующих выступающих, что будет с теми кто осмелится оправдывать Зарапетяна З.П.и завершил свою речь словами:
    - "Садииись! Вот Вам пример воспитанника Зарапетяна! Это он не один такой, там много таких, я думаю горком, партийные комитеты сделают сегодня соответствующие выводы и призовут к ответственности руководителей
    - матерщинников вплоть до исключения из партии" .
    Леонид Борисович, почувствовав облегчение, после публичной экзекуции направился на своё место и обращаясь к своим коллегам полушепотом сказал:
    - " Вообще, если говорить честно, я с детства матершинник."
    Приглашённые дружно засмеялись. Каюм Муртазаевич не услышал, что было сказано, но воспринял реакцию зала (Смех) как насмешку.
    О том, что произошло после этого, сам Бешер-Белинский признается в своих воспоминаниях дословно так :- " Не помню уже, выступал ли ещё кто-то из зала, кажется, нет.? "
    А на самом деле, пик накала страстей начался, именно после смеха в зале. Муртазаев К. М, был похож на прокурора, выступающего с обличительной речью.
    Он яростно стал продолжать громить Бешер-Белинского и тех, кто посмел смеяться, когда обсуждается такой серьёзный вопрос. Риторические вопросы в ораторском исполнении Муртазаева:
    - " Давайте мы пригласим своих жён пусть они услышат этот 'мат' ... Ну! над чем вы смеётесь? Давайте пригласим наших детей! Пусть и они послушают его 'мат' и узнают над чем Вы смеётесь.", звучали сильнее цицироновского красноречия.
    И так, в строгости и напряжении шло дальнейшее многочасовое обсуждение, на котором выступили ешё несколько человек, в том числе секретарь парткома Северного рудоуправление Александров Н.В,
    который привёл несколько примеров, косвенно опровергающие отрицательные факты, отмеченные в записке КПК о росте рядов членов КПСС, усилении роли первичных партийных организаций и парткома по подбору, расстановке и воспитанию кадров.
    Я понимал, что мне не избежать выступления. Не для того я приглашён, чтобы отсидеться. Я понимал также, что мне даётся время для подготовки к осмысленному выступлению.
    Каюм Муртазаевич, представив мне слово, не отводил от меня глаз. Я тоже не отворачиваясь, обращаясь к нему, начал своё выступление словами:
    - " Устав КПСС написан для всех и Зарапетян не исключение. Сегодняшние обсуждения - урок для всех нас, как важно сохранять в коллективе обстановку взаимного доверия, критики и самокритики, почему мы должны узнавать о своих недостатках из письма в КПК?"
    После этих вступитльных слов, которые мною были продуманы и сформулированы в ожидании своего выступления, я перешёл на резкую критику происходящего лицемерия и лжесвидетельства со стороны руководящих работников комбината...
    Я ожидал, что Муртазаев меня тоже перебьёт вопросами, но этого не произошло и я сумел завершить своё выступление сказав, что главный инженер Щепетков и заместитель директора Капитанов должны быть ответчиками, а не обвинителями.
    Я думаю, сохранился стенографический отчёт этого бюро и там можно прочесть , что я их обоих назвал: подхалимами, угодниками, лицемерами, беспринципными 'чинушами',
    заслуживающии партийного наказания и отстранения от должностей.
    Я тоже, как и Бешер-Белинский, после своего выступления, был взволнован и не очень четко вспоминаю последующие события.
    Однако, в памяти сохранился парадоксальный факт из партийной жизни, как члены бюро обкома дебатировали и голосовали за 'исключение' или 'оставление' в рядах партии Бешер-Белинского
    - за нецензурную лексику.
    Последний раз я был свидетелем подобного собрания в детском доме, в послевоенные годы, когда нас журили воспитатели за бранные слова.
    Дальше события развивались довольно быстро. Нам стало известно, что приказом министерства Зарапетян З.П. освобождён от занимаемой должности и все дела переданы для расследования в прокуратуру СССР.
    Управление комбината - штаб, будораживший и контролировавщий подведомственные предприятия стал источником распространения слухов и сплетен.
    Одни торжествовали, другие это называли "Пиром во время чумы". Кто-то ждал повышения в должности, кто-то начал подыскивать себе работу вне системы комбината.
    Недолго исполнял обязанности директора - главный инженер комбината Шепетков А.П.
    .
    Новым директором стал Петров Анатолий Анатолиевич, Петров Анатолий Анатолиевич [Интернет]
    .
    работавший с 1959 по 1971 год, директором Северного рудоуправления в Учкудуке, получивший звание Героя Социалистического труда вместе с Зарапетяном З.П.
    Стиль и методы работы комбината при новом директоре заметно не изменились.
    Правда, теперь руководители подразделений не слышали громкую ругань, но сказать, что они освободились от страха, быть наказанным, не исчез.
    Петров А.А. ругался мало. Не тратил много слов на планёрках, не проводил публичные воспитательные 'головомойки." Часть специалистов из Учкудука он перевел в город Навои на должности уволенных.
    Предположительно среди уволенных были, так называемые, "Подписанты", т.е. авторы письма в КПК ЦК КПСС.
    Это были долгие и мучтительные дни, когда Зарап Петросович находился в Москве, в квартире, обставленной мебелью тридцатилетней давности, в ожидании решения своей судьбы.
    Что пережил он за эти дни, ночи, месяцы знал он один и теперь никто не узнает, потому что Зарапетян обладал, сверхкрепким, мужским, характером и никогда не позволял себе жаловаться на личные трудности,
    а тем более, на несправедливость по отношению к себе. Он мужественно ждал развязку и, наконец, всё закончилось.
    Прокуратура СССР не нашла состава преступления в его действиях. Соответственно не оказалось и повода для исключения из партии.
    Зарапетяна З.П. освободили от комбината, но комбинат от Зарапетяна З.П. оторвать была задачей трудновыполнимой.
    Дух Зарапетяна З.П. витал в осиротевшем организме всего коллектива, несмотря на то, что он не звонил и, практически, не поддерживал связи со своими коллегами.
    До нас доходили слухи и мы были довольны, что Зарапетяна З.П. уговорили отдохнуть и отправили на теплоходе, по местам его юности
    - по каналу "Москва-Волга" и после отдыха, якобы, его пригласили на беседу с Президентом академии наук СССР:
    Академик Келдыш М.Р: - "Уважаемый товарищ Зарапетян! Нам рекомендовали Вас, как опытного строителя особо важных государственных объектов страны
    и мы хотели бы Вам предложить - возглавить строительство не менее серьёзных, секретных, объектов для научных исследований в системе Академии наук."
    Зарапетян: - "Я бы с удовольствием согласился, но меня недавно освободили от занимаемой должности за серьёзные недостатки в работе.
    Меня обвинили в том, что я грубо обращаюсь с подчинёнными, не согласовываю свои решения с коллективом, требую неукоснительно выполнять, свои указания ..."
    "Прекрасно! Это то, что надо!, именно таких работников у нас и не хватает..." - Воскликнул академик.
    Не известно, как на самом деле эта беседа проходила, но Зарапетян с тех пор, стал главным строителем особых сооружений мезонной фабрики в Подмосковье и нейтринной обсерватории на Кавказе,
    добавив к своему званию: Герой и Заслуженный строитель, новый орден и титул Почётного гражданина города Троицка
    Летят годы, мы становимся мудрее, сталкиваемся с многими проявлениями человеческой сути: неблагодарности, предательства, утешаемся, что 'иуды', 'бруты'... были во все времена,
    но не покидает меня, горький привкус досады в душе от неясности, кому было выгодно и кто срежиссировал этот издевательский сценарий расправы над человеком.
    И, чтобы не оставлять этот вопрос открытым, выскажу свою точку зрения по этому делу.
    Зарапетян З.П. стал жертвой закулисной борьбы сил московского чиновничества и Министерства Среднего машиностроения в союзе с партийными работниками КПК ЦК КПСС, желавших сместить министра Славского Е.П.
    Уж слишком привлекательны были его министерская должность и слава:
    Три звезды Героя, 10 орденов Ленина, Лауреатства, Членство в ЦК КПСС, Депутатство в Верховном совете СССР, спец самолёт, прямой телефон с Кремлём, дружеские объятия с секретарями ЦК КПСС и союзных республик.
    .
    Физически крепкий 73 летний Ефим Павлович Славский Ефим Николаевич [Интернет]
    .
    никому не давал надежду и шансов на то, что он собирается уходить на пенсию.
    Разборки закончились тем, что подчинённые Славского Е.П остались верны своему Министру. Руководители главков Министерства:(Карпов Н.Б.): директоры НГМК (Зарапетян З.П), АО "Висмут" ГДР ( Волощук С.Н ) и многие другие,
    своей безупречной репутацией, верностью служению патриотическим идеям - служению Родине, а так же в силу простой, человеческой порядочности, встали на защиту своего министра.
    Они распознали своих "кротов" и очистились от них, чего не смогли сделать наши работники Навоийского комбината.
    Ефим Павлович проработал в своей должности ещё 15 лет и вышел на пенсию в возрасте 86 лет в 1986 году, после 29 летнего 'правления'.
    А ведь и в наших рядах были достойные люди, способные встать на защиту чести и достоинства Зарапетяна З.П., но их умело изолировали.
    Блохоискательные, мелкие людишки, коварные интриганы комиссии КПК, изощренно, выборочно собирая сведения от недовольных, коллекционировали компромат, умышленно подмешивая дёготь в производственный и социальный успех коллектива,
    запугивая горком и обком за беспринципную оценку деятельности Зарапетяна.
    В спорте есть хорошее правило: тренерам присуждаются звание заслуженного мастера спорта, когда его воспитанники занимают призовые места на крупных соревнованиях.
    Если следовать этой традиции, то Зарапетяну З.П. нужно присвоить звание Заслуженного мастера международного класса. Его последователи, достойно продолжали работать на руководящих работах, как в комбинате, так и далеко за его пределами.
    Я назову лишь тех с которыми я работал и которые, уверен, хранят в своей душе, добрые чувства благодарности к своему наставнику и учителю Зарапетяну Зарапу Петросовичу.
    .
    Кучерский Николай Иванович. Кучерский Николай Иванович [Интернет]
    .
    Директор Навоийского Горно-металургического комбината. Дважды лауреат Государственной премии СССР. Герой Узбекистана. Доктор технических наук. Действительный член Международной и российской Академии наук.
    Почётный профессор. Депутат Олий Мажлиса Республики. Заслуженный инженер Узбекистана.
    В своих воспоминаниях Николай Иванович пишет: Для меня он (Зарапетян З.П) был и остается первым Учителем, первым Наставником, который принял меня на работу в далеком 1961 году.
    Он умел мыслить широко, перспективно, умел жестко требовать и жестко контролировать. Он командовал, но командовал не из кабинета - сам жил в гуще новостройки, воочию, а не по отчетам знал обстановку на местах.
    По моему глубокому убеждению, и по сей день он может служить примером и образцом для подражания многим современным хозяйственным руководителям ".
    Коля, так его ласково изредка, звал, Зарапетян З.П. и это была, та высокая надежда и оценка, которую Николай Иванович полностью оправдал.
    В том, что именем Зарапетяна З.П, названы улицы, установлены мемориальные доски, в городах Навои, Зарафшан, Учкудук, есть заслуга, его, преданного, талантливого ученика Кучерского.
    .
    Сигедин Виталий Николаевич. Сигедин Виталий Николаевич [Интернет]
    .
    Директор Алмалыкского горно-металлургического комбината, Секретарь Навоийского горкома партии. Кавалер орденов: Ленина, Мехнат шухрати". Депутат Олий Мажлиса республики Узбекистан.
    На физически крепкого юношу, не унывающего и не пасующегося перед трудностями, спортсмена-боксёра,
    с золотистым цветом волос, не колеблясь давшего согласие приступить к работе проходчиком, не мог не обратить своё внимание Зарапетян З.П. Зарап Петросович провёл его, через все тернии
    подземных горных работ (горный мастер, начальник: участка, шахты) уранодобычи,
    доверив 27-летнему парню, должность директора, строящегося золотодобывающего комбината (Центральное рудоуправление.)
    Виталий Николаевич был одним из тех, кто мог возражать Зарапетяну З.П, но делал он это умело,
    оставаясь наедине или в узком кругу, иногда, в виде шуток. Он хорошо знал характер Зарапетяна З.П, и потому не спорил с ним публично.
    Я помню, как однажды на собрании молодой специалист пожаловался, что приходится работать по 10-12 часов без выходных.
    Сигедин В.Н., как секретарь горкома, объяснил, что это издержки пускового периода и, что надо потерпеть и со временем всё уладится.
    На что молодой специалист из зала выкрикнул:
    - " Мы можем потерпеть, но жена говорит - уйду!" В зале наступило оживление. Зарапетян З.П. из президиума разрядил обстановку словами:
    - "Если жена говорит уйду, то ТИ не жди, пока она уйдёт, ТИ ЕЁ ВИГОНИ!"
    Вечером, в гостинице после ужина, Виталий Николаевич вернулся к разговору:
    Сигедин: - Зарап Петросович, завтра мы вернёмся в г. Навои и я " ВИГОНЮ" свою жену.
    Зарапетян: - ТИ! Брось такие шутки, но учти, если жена говорит уйду, значит, она всё равно уйдёт.
    Сигедин: - А, Вы не боитесь, что я могу рассказать ваши советы для молодёжи Клавдии Михайловне? ( Клавдия Михайловна - супруга Зарапетяна З.П.)
    Зарапетян: - Моя Клава, никогда не говорила и никогда не скажет. Уйду!
    Сигедин: - Я выгоню, другой выгонит и мы организуем первичную партийную организацию выгоняльщиков....
    Не в правилах Зарапетяна З.П. было уступать в споре и он продолжал упрямо стоять на своём, находя множество, сомнительных аргументов, для укрепления своей правоты.
    Таков был Зарапетян в споре, но после спора он делал выводы и не признаваясь, исправлялся..
    Виталий Николаевич, поддерживал и посещал Зарапетяна З.П. в Москве, звонил ему, делился своими достижениями, доставляя радость Зарапетяну. З.П.
    .
    Бешер-Белинский Леонид Борисович. Бешер-Белинский Л.Б [Интернет]
    .
    Директор Южного рудоуправления, Ветеран комбината, Лауреат Государственной премии, заслуженный инженер Узбекской ССР, Автор - летописец книг о Навоийском Горном комбинате.
    Первое место, среди тех на кого ругался и ворчал Зарапетян З.П., как мне кажется, занимал Леонид Борисович.
    Можно было предположить, что если кто-то имеет право жаловаться на грубость и строгость Зарапетяна, то это мог быть Бешер-Белинский Л.Б..
    Однако, к чести Леонида Борисовича, он не озлобился и сохранил уважение к своему наставнику, в чём можно убедиться прочитав его опубликованные книги.
    Атмосфера предательства близкого окружения Зарапетяна З.П., настолько была неприятна для Леонида Борисовича,
    что он, при первой взможности, покинул комбинат, несмотря на то, что начинал осваивать Кызыл-кумы, что называется :- " с первого колышка."
    .
    Шакаров Беркин Шакарович. []
    .
    Горный инженер, горный мастер подземных работ уранодобывающего рудника в Учкудуке, организатор первого взрыва и экскаваторного участка золотодобывающего карьера Мурунтау в Зарафшане.
    Секретарь Навоийского горкома, позднее Джизакского обкома партий. Орденоносец. Доктор наук. Автор статей, книг.
    Беркин Шакарович уважал и поддерживал тесную связь с Зарапетяном, посещал его в Москве. Зарапетян З.П. пророчил ему большую карьеру.
    .
    Лебедев Евгений Дмитриевич. Лебедев Евгений Дмитриевич [Интернет]
    .
    Директор уранового завода в Навои, золотодобывающего рудоуправления в Зарафшане, кавалер орденов: Ленина, Знак Почёта, Кандидат наук, Заслуженный. инженер Узбекистана,
    Занесён в книгу почёта института Академии Наук СССР и удостоен премии Правительства Российской Федерации.
    Евгений Дмитриевич приступил к новой должности, когда нужно было формировать коллектив вольно-наёмных работников. Кроме хлопот по работе с людьми, по налаживанию трёхсменной организационной работы,
    ему пришлось столкнуться с проблемамаи устранения проектных недоработок новой техники и технологии, бесшарового измельчения, отделений: гравитационного и сорбционного извлечения.
    Именно в этом проявился яркий талант организатора и высокая квалификация специалиста Лебедева Е.Д., добившегося наивысшего извлечений.
    Совершенства, произведённые им, при освоении первой очереди завода, были учтены при проектировании последующих очередей.
    Евгений Дмитриевич, хорошо знал и ценил Зарапетяна З.П. и поддерживал добрые отношения с ним.
    .
    Мальгин Олег Николаевич. Мальгин Олег Николаевич [Интернет]
    .
    Всем ветеранам-ветеран, Более 50-ти лет на службе в Навоийском комбинате. Прошёл все ступени горного производства по урану и по золоту. Начальник Центральной научно-исследовательской лаборатории,
    Доктор наук. Лауреат Государственной премии СССР, Заслуженный работник промышленности.
    Олег Николаевич как-то признался в печати:
    - " Мне повезло что после института, я попал на работу в Навоийский горно-металлургический комбинат. Начало моей научной деятельности связано, в первую очередь, с З.П.Зарапетяном, который, прочитав мою первую опубликованную техническую статью, предрек:
    -"Мальгин будет ученым."
    Я со своей стороны могу лишь добавить, что Олегу Николавичу повезло, но комбинату и многим работникам комбината тоже повезло в том, что наш выпускник 1959 года раскрылся в полную силу своей творческой натуры.
    .
    Пащенко Олег Петрович. Пащенко Олег Петрович [Интернет]
    .
    Начальник промышленного строительства (СМУ-3) Зарафшанского управления строительства, директор строящегося золотодобывающего рудника Зармитан, Начальник "Узбекзолотострой", объединения "Узбекзолото."
    Заслуженный строитель, награждённый орденом Трудового Красного знамени.
    Олег Петрович владел тремя языками: таджикским, узбекским и, разумеется русским.
    Он мог работать без устали во имя выполнения поставленной задачи, по своему стилю работы, был немного похож на Зарапетяна и, потому его, друзья в шутку звали: - "Олег Петросович."
    Зарап Петросович был самородком. Таким он и останется в памяти тех, кто его знал близко: строгий и заботливый, настойчивый и несгибаемый, прямой и честный, своеобразный и ни на кого не похожий.
    Кому была выгодна дискредитация Зарапетяна? Если была необходимость сместить его, то это можно было сделать легко - пригласить в Министерство и предложить другую работу или просто отправить на пенсию.
    Кому-то всё таки было нужна-эта грязная затея шельмования.
    Если бы удалось привлечь к уголовной ответственности Зарапетяна, то это бы сильно ударило по авторитету и престижу Министра Среднего машиностроения Славского Е.П.
    Самородок на то и самородок, что к нему не липнет грязь. Зарапетян З.П. имел чистые руки и кристально чистую душу.
    .  []
    .
    Была бы моя воля, я установил бы подобную памятную плиту в Москве на Тверской улице с надписью:
    "Здесь жил: Самородок - Зарапетян Зарап Петросович Герой Социалистического труда СССР."
    .
  • Комментарии: 9, последний от 01/07/2015.
  • © Copyright Кахаров Аброл (Kakharov2004@mail.ru)
  • Обновлено: 14/02/2016. 67k. Статистика.
  • Статья: Узбекистан
  • Оценка: 6.83*7  Ваша оценка:

    Связаться с программистом сайта
    "Заграница"
    Путевые заметки
    Это наша кнопка