# Извращённый мир

Виктор Иванович Балабан

Перерождение цивилизации

В основе искажённого мира извращённая философия умов,

Рождающая витьеватые примудризмы и кавардак,

Ведущие к непониманию разносортных понятий

В отношениях между людьми, народами, странами.

Цивилизованный мир извращается диким разумом.

И на планете Земля образуются сообщества мутантов,

Разум которых влияет на общественный интеллект людей,

Проявляемый в измышлениях и в групповых вакханалиях,

Под руководством гегемонов человеческого общества,

По их демократическим извращениям и намерениям,

Ведущих к мутации ненависти к себе подобным,

К политике демонстрации ума умников над глупцами,

В их понимании, над придурками, отвергающими

Их сумасбродные планы преобразования мира.

У любой гегемонии дикий разум от природы зверей.

Дополняемый демократизацией дури ума и деяний.

Плодятся экстремистские культы религиозных сект,

Предпочитающие поклонение богам мирового хаоса,

Чтобы было возможно творить всё, что им угодно.

Поток времён мятежных несёт смертельный аромат.

Кругом обман, притворство, лживый, лицемерный взор.

Души безвольные, застывшие, в страхе онемевшие.

Жизнь безумная, безбожная, бездонная, пустая.

Души давно подавлены, в пустых мечтах изнемогая.

Руки подлецов, в истоме бреда, плетут сети коварств.

Безликий ужас во мраке слов из дикой тоски чёрной.

Темные речи из блаженных слов жаждут исковеркать душу.

Засоряя душу, сердце, словесным мусором и клеветой.

Всё в траурной скорби, в молчанье подневольном,

В порочных взорах, в хаосе шагов по огненной меже.

Память вымерла, переродившись в мифическую пыль.

Самозванцы и палачи выплясывают в ястребиной страсти.

Мундиры англосаксов в орденах за убийства людей.

А в услужении им, как и всегда, всё шакалиное отродье.

Злобный враг резвится, разнося по миру загробный хаос.

Мир развращён, захламлён политическими негодяями,

Исковеркана, угнетена доброта душ человеческих.

Послушники и принужденцы калечатся и умирают

За благоустроенную жизнь паразитирующих ублюдков.

Эти размышления можно дополнить многими печалями.

Для святотатства нет святыни, как нет у смерти доброты.