Аннотация: Судьба пассионария. Персонаж второй: поиск лучшей доли
Мою новую знакомую в Италии зовут Реджина - букву 'g' итальянцы произносят на свой лад. Регину это не смущает, ведь имя заимствовано у них же. В Россию пришло из Византии вместе с верой, а потом забылось - уж очень "королевское". Редко кто из православных сейчас называет ребенка так экзотично, а родители моей знакомой так вообще мусульмане. Они выбирали имя, полагаю, из соображений, чтобы было благозвучно и интернационально. В семидесятые годы, когда советским людям внушалась идея слияния в единую общность, многие так поступали.
Регина - красивая молодая женщина. Черты лица нежные, темные волосы до плеч убраны в хвост, редкая челка прикрывает изогнутые брови. Первый раз встретила неизменным 'бон джорно'. Меня портье отеля предупредил, что в косметологическом центре работает 'рашен вумен'. Я бы и сама догадалась: в ней было что-то азиатское, несмотря на высокий рост.
- Вы случайно... - начинаю осторожно после того как представилась.
- Ваша, ваша, - соглашается она. - Я тоже хотела спросить вас да постеснялась.
- И я ваша, - улыбаюсь я. - Интересно, как здесь объясняете, кто вы?
За двенадцать лет жизни в Италии лишь один знакомый уточнял у Регины, кто она по национальности. Заграницей это значит прежде всего гражданство, поэтому точнее - по этнической принадлежности. Услышав, что татарка, купил книгу и 'сдавал' ей потом экзамен по истории. Ведь татар татарами или 'тартарами' назвали древние византийцы. По легенде, это - жители 'наиболее заброшенного и удаленного угла Земли'. К тому же варвары, разрушавшие средневековые города Европы. При упоминании имени 'тартар' благочестивые католички до сих пор вздрагивают. Регина предпочитает не пинать 'спящую собаку'.
Редко кто спросит: откуда из России? Следует отвечать: 'из России-России' или 'России-Украины'. Россия здесь - синоним Советского Союза. Молдаване, которых в Италии великое множество, в свою очередь, говорят: 'из России-Молдовы'.
- Грузины, что же, отвечают: 'Раша Джорджия'?!
- Ну, да, - кивает Регина, - ведь иначе подумают, что 'Джорджия Ю-эС-эЙ'...
Вот бы слышал Саакашвили... Съел бы еще один галстук, пожалуй...
***
Каждое утро я ныряю в бассейн с термальной водой. В начале января в окрестностях Падуи стоит свежая погода - что-то около нуля. А в источнике вода - почти кипяток: аж восемьдесят семь градусов, если верить надписи! Разумеется, в бассейн ее подают разбавленной. Чтобы не остывала, все время добавляют горячую. Я встаю стопами на ключи на дне бассейна и наслаждаюсь долгожданным теплом. Двадцать минут жмурюсь от блаженства, потом включаются каскады. Подставляю шею сильному потоку воды, который льется с метровой высоты. Красота! Чтобы не смыло, приходится крепко держаться за край бассейна. Заканчиваю утреннюю процедуру в джакузи. Тело пышет внутренним жаром! От избытка ощущений хожу по газону босиком и пытаюсь немного остыть. Сдержанные немцы и любопытные итальянцы смотрят за мной из окна крытого бассейна - есть и такой для осторожных купальщиков - и качают головами. А мне явно не хватает проруби с ледяной водой! Или снега поваляться. Тогда бы еще раз нырнула в этот молодильный кипяток!
Ехать в Терме надоумила одна эмигрантка, с которой встречались в позапрошлом году. Вероятно, я пожаловалась, что на новогодние каникулы все трудней оставаться на родине - холод сковывает и вынуждает бездельничать в четырех стенах. 'Там и воды, и лыжи, и экскурсии, - сказала она, - и температурный перепад для вас не критический'.
В России, конечно, тоже есть горячие источники, но... От здешнего их аналога в двадцати километрах - Падуя с шедеврами Джотто, в сорока - Венеция с самым дорогим в мире кофе, в восьмидесяти - Верона, мировая столица любви...
И каждое утро я разрываюсь между возможностью навести красоту в живых и мертвых водах Абано и соблазном побродить по кривым улицам древних городов...
***
Регина не задерживает меня долго - всякие обертывания в грязи и маски занимают час. За это время она успевает дать массу полезных советов - как добраться куда-либо, на что обратить внимание. Я и сама подготовленная туристка, но подробности от местных никогда не лишние.
- В Падуе зайдите обязательно к Святому Антонию, попросите его о чем-нибудь. Не знаете Святого Антония?! Как же... вся Европа едет к нему. Летом из базилики выносят мощи, так столько желающих дотронуться! Куча мала... Национальный позор, конечно, но люди верят, что он исполняет желания... Не вспомнили? Хотя я и сама раньше не знала.
Регина и сейчас не знает, кто такой Сергий Радонежский и где находится его Лавра, так же не слышала и о мечети Кул Шариф в Казани. Когда она жила в России и училась в школе, о святых еще не говорили, только о великих - Марксе, Энгельсе, Ленине... Оба деда были ярыми коммунистами, а родители замучены вечным дефицитом и идеологически окончательно дезориентированы. Лишь безвременная смерть бабушки заставила семью вспомнить о религии, традициях. После долгих споров пригласили почти подпольного тогда в Уфе муллу и он тихо прочитал над ней прощальную молитву. Бабушку укутали в саван, скромно вывезли из дома. На кладбище, пожелав ей вечного рая, опустили в могилу и положили на лежанку. Когда нишу заложили досками и стали заваливать землей, у деда случилась истерика: 'Меня - только в гробу! Только в костюме с галстуком! Только с оркестром и венками!'.
Возможно, он думал, что коммунисты бессмертны... Или помирать под лозунги приятнее...
- Дед лишь в семьдесят лет надел тюбетейку, - качает головой Регина. - Для всех - большая неожиданность, ведь такой был безбожник!
Мне не хочется включаться в обсуждение с коллагеном на лице, но и промолчать нет сил. Господи, какое заблуждение - смешать в одну кучу атрибуты национальной культуры и конфессиональную принадлежность! На всякий случай отказаться от всего, а, значит, от своей сущности! А что осталось-то? Татарами перестали быть, русскими не стали. Этого маргинализма Россия наелась досыта по всей палитре наций, но к единой общности так и не пришла...
Может быть, в третьей стране все это неважно? Вот Регина замужем за итальянцем, говорит по-итальянски... Кстати, как католическая церковь отнеслась к их браку?
- Никак, - лицо Регины выдает, как надоел ей этот вопрос, - мы к ней не обращались. Нас зарегистрировали в муниципалитете. Так тоже можно.
Итальянская мама настаивала на венчании лет пять, только недавно сдалась. Муж предоставил Регине полное право на самоопределение. И она определилась: веру менять не будет. Ту, которой у нее раньше не было. Вернее, она, оказывается, была, но Регина ее не осознавала. Есть, все-таки, историческая принадлежность к своей общности, каким бы ты ни был космополитом. Самое странное, что она определяется вне привычной системы - на чужбине...
- Каждое воскресенье мы семьей ходим в церковь, - говорит Регина. - Я просто сижу там и думаю, что Бог один. Это пути к нему разные. Главное, не изменять себе, не предавать свое. А что к Богу надо идти, в этом больше не сомневаюсь.
***
По Падуе ходит монорельсовый зеленый трамвай. На его пути все достопримечательности как на ладони. Хотя потеряться мудрено - здесь проживает чуть больше двухсот тысяч человек. А по плотности населения городок может посоревноваться с мировыми столицами. Причиной тому - благоприятный климат при наличии благодатных земель. Падуя занимает сто квадратных километров одной равнины, что для гористой Италии само по себе замечательно.
Я обошла лишь квадратов пять, зато главных. Путеводитель утверждал, что Базилика Святого Антония - самая важная церковь. И это удивительно - с моей точки зрения. Ведь в базилике Святой Иустины почивают мощи евангелиста Луки! В иерархии значимости апостолы выше канонизированных святых: они же видели самого Христа, слышали благую весть из первых уст! И написали ее для всех!
Святой Антоний тоже написал - проповеди Христа. Говоря светским языком, дописал мизансцены и монологи Евангелия. И сам же их произносил с церковной трибуны. Прирожденному оратору поверили многие и обратились в истинную веру. Это, между прочим, произошло через восемьсот лет после официального принятия христианства императором Константином! Так падуанцы долго расставались со своим языческим прошлым. Возможно, потому, что жили самостоятельной коммуной. Они перерабатывали шерсть альпийских овец и поставляли ее венецианским купцам. Когда горожане достаточно разбогатели, основали университет; тогда же в тринадцатом веке была заложена церковь Святого Антония. Ее строили восемьдесят лет, роспись стен и потолков продолжалась еще двести. К ней приложили руку многие великие художники и скульпторы. Я же зашла посмотреть лишь на фрески Тициана и скульптуры Донателло.
Не устаю отмечать про себя, какая благостная атмосфера в католических храмах. Независимо от вероисповедания, сюда пускают всех. У входа стоит священник лицом к алтарю и смотрит на посетителей. Не надсмотрщик: он ищет глазами, кому нужна помощь. Время от времени подходит к кому-нибудь и по-отечески кладет ему на плечи руки. Люди общаются с ним радостно...
Стены церкви украшены удивительными рельефами из мрамора, песчаника, от них впечатление глубины. Из предусмотрительно купленной книги узнаю, что это творение рук Якопо Сансовино. Три фрески Тициана, отмеченные там же, так и не нашла: слишком много всего. Алтарь церкви был задуман самым большим для своего времени и сделан Донателло, новатором и бунтарем. Его Христос из бронзы изначально был обнаженным. Набедренную повязку на него одели уже без ведома Мастера.
Возле саркофага с гробом Святого Антония стена увешана просьбами людей, уповающих на его покровительство. Есть отпечатанные с фотографиями, и бумажки, написанные наскоро от руки. Стоят и сидят рядами в очереди к телу страждущие - много, что ни говори, горя в мире. Приятно смотреть на лица молящихся детей: хорошо, что у них есть вера. И страшно: вдруг ожидаемое чудо не произойдет, и они разочаруются в жизни раньше времени...
***
- Были у Антония? - Продолжаем разговор с Региной утром за процедурами, как будто и не расставались.
- У всех была!
- Попросили о чем-нибудь?
- Нет... Там столько африканцев... Им, наверное, нужнее.
Меня же любит Бог!
- Куда направитесь сегодня?
- В магазины, - отвечаю решительно. - Сегодня только в магазины. Куплю себе умопомрачительных нарядов!
- Но здесь же не во что одеться, - пожимает плечами моя знакомая.
Тут уж я недоумеваю: все, что есть хорошего в моем гардеробе, куплено в Италии! Хотя первая профессия Регины - модельер верхней одежды, и приехала она сюда в качестве модели. Может быть, предпочитает наряды только 'от кутюр'?
- Нет, просто в магазинах все черное или серое. В ответ на 'фу' предложат белое. А у меня рабочая форма белая! Что же, я буду носить ее и в свободное время?! Да и к лицу белое итальянкам, они же смуглые. Я в нем выгляжу бледной.
Понятно, еще одна 'соло бьянка'. Летом в Римини я уже слышала это. Дожили, что итальянцы своим вчерашним варварам говорят: 'соло бьянка', 'единственные белокожие' - на всем побережье.
- Я ведь в Италию ехала, чтобы купить маме шубу, - удивляет меня собеседница очередной подробностью своей жизни. - Почему именно шубу, уже не помню. Папа наш тогда болел, и мама с трудом обеспечивала нас с братом. На себя, вероятно, не хватало денег, вот я и мечтала ее одеть.
Но на шубу надо было еще заработать. Контракт был только у подруги, а моделей в Милане оказалось как ракушек в море. Зато обслуживать возросший поток туристов из России было некому. Регина ушла тогда в сервис и не жалеет - век у моделей недолог, да и вряд ли получилось бы?
Когда цель была достигнута - на это, между прочим, ушло пять лет напряженной работы, - Регина уехала обратно: она скучала по дому.
- Это не тоска по березам... И речь русскую я постоянно слышу. Скорее, тоска по родным. Очень люблю своего брата, и даже объяснить не могу почему! Он уже взрослый, женился, дети есть. А для меня все еще маленький братик, которому нужна поддержка.
Слушаю Регину и вспоминаю свою маму. Ее деревня находилась в пятидесяти километрах. Она очень скучала по ней, но ездила редко - всего один выходной в неделю и так трудно делился на дом, детей и мужа. Я живу в полутора тысячах километров от родины, Регина - в пяти. Возможность часто посещать родные места - это, между прочим, вопрос финансового благополучия. А жить там - другой вопрос....
- Я бы прижилась тогда в Уфе - и возраст был подходящий, чтобы начать сначала, и время способствовало, - размышляет Регина о событиях семилетней давности. - Но будущий муж приезжал трижды, с предложением выйти за него.
Жених Регины согласен был остаться и в России, если того пожелает она. Решительно пытался внедриться в ее действительность. Однажды специально проехал от Москвы до Уфы по железной дороге, но потом сказал, что больше никогда не сядет на российский поезд. Ходил в поход на Урал с ночевкой - понравилось. Городской транспорт показался ему сплошным ужасом. Итальянский ресторан удивил изобретательностью - там готовили из башкирских продуктов. Он сказал, что так не бывает! Несоответствие доходов и цен вводило его в шок.
В итоге, они уехали. Регина окончила школу косметологов и устроилась на работу в престижный отель. Муж зарабатывает механиком, откладывает деньги на собственный ресторан. Живут они с родителями в просторном доме, бытовых проблем нет. Детей планируют родить позже, возраст позволяет. Свободное время проводят, общаясь с друзьями. Самая близкая подруга Регины - здесь, есть кому плакаться, если что.
- Только... Вот растет у меня племянница и совсем меня не знает. Очень жаль.
- Что, тетю из Италии?! Да никогда! Глубоко ошибаетесь! Я - тетя из Сибири, меня даже внучатые племянники знают. И ждут! А к Вам еще с удовольствием будут приезжать. К тете-то в Италию!
Мама Регины была уже не раз, оказывается, летом приедет и папа. Она сама слетает к ним, пока мертвый сезон - до конца марта все равно нечего делать. Хочет подзарядиться сильными российскими эмоциями, ведь наша психика становилась в экстремальных условиях.
А здесь, говорит, приживешься, если выдержишь постоянный штиль.
***
- Буду пролетать над Уфой, передам от вас привет, - улыбаюсь я на прощание. - Скажу: привет от Регины... как ваша фамилия?
- Вот удивятся знакомые, если услышат вас, - моя собеседница устало вздыхает.
Ах, вот что - итальянская власть вернула ей девичью фамилию! Здесь это считается достижением в области защиты прав женщин. Самое интересное, что итальянки рады!
- Я им говорю: а Хиллари Клинтон тоже угнетенная? Носит фамилию мужа. С девичьей фамилией женщина как будто вне семьи!
Я об этом никогда не задумывалась...
- Дети будут на фамилии отца, - заключает Регина. - Хватит того, что мы на разных.
Немного помолчав, добавляет:
- И, вообще, их родина - Италия, язык - итальянский. И вера будет, видимо, католическая. Все дети из школы пойдут на причастие, а мои, что же, как белые вороны, останутся?!