Аннотация: Судьба пассионария. Персонаж первый: зов неизвестности
У Саши всего по одному: один друг, один сын, одна дочь. И цель одна на всю жизнь - познать мир. И он единственный, от кого я услышала впервые:
- Я - хороший человек, просто хороший человек. Этого немало и для дружбы, и для любви.
Тем не менее, у него один брак, и тот фиктивный. И жена, теперь уже бывшая, тоже одна. В том смысле, что и женщина у него одна! Была! Не то, чтобы больше никто не интересен ему или, напротив, он никого не интересует. Душа занята - он же любит мир...
Теперь вот появилась приятельница. Это не я, я - знакомая. А, еще не сказала: мы с Сашей никогда не виделись, только разговаривали по телефону. Звонил он из своей Филадельфии каждый день и часа полтора мы неспешно говорили.
О приятельнице - в первую очередь.
Она старше Саши на четырнадцать лет. Фото я видела - высокая, стройная, в очках. Не красавица, но очень ухожена. Еще бы, ведущий пластический хирург косметологической клиники Филадельфии, в которой обслуживаются мэр с супругой.
Вместе они выходят в свет, так предложила она. У нее нет времени искать себе пару - каждый день работа. А работа без этой самой светской жизни плохо продвигается. Когда же в свете появляешься в обществе молодого блондина с лицом ангела, с фигурой Аполлона, твой рейтинг просто взлетает! И усилия, вложенные на поддержание внешнего вида, наконец, оправдываются сторицей - народ шепчется и приглядывается, завидует - и решается на ее услуги в клинике.
Саша работал там же санитаром. Непросто было устроиться, помогло расположение этой самой приятельницы (помните: 'Я - хороший человек... Этого немало...'). Внешность свою Саша игнорировал - у него вся родня такая: 'долговязая, белобрысая, и что тут особенного?'. Он считает, что в трудоустройстве сыграли благую роль два курса Ленинградского мединститута.
Сначала я представила его работу как у санитарок в наших больничках: вот он горшки выносит, вот еду больным подает. Оказывается, в косметологической клинике пациенты редко ночуют. Санитары подключают медицинское оборудование, получают и раздают расходные материалы, катают на каталках пациентов до и после операции. В моем представлении это достойная для эмигранта работа. Тем более что она неплохо вознаграждалась. И длилась всего до двух часов дня. Потом гуляй не хочу на все заработанные.
Саша так и жил: они с другом увлекались camel trophy, экстремальной ездой. Друг тоже санитар. И по большому внедорожнику 'Ford' они купили исключительно для того, чтобы утопать в грязи и трястись по колдобинам.
- Знаешь, как трудно в Штатах найти бездорожье! - отстаивал Саша свою забаву, услышав в моей реакции нотки издевки. Оказывается, до нетронутого цивилизацией места надо ехать миль двести, а еще за въезд заплатить долларов двести - природный заказник все-таки...
- Мало тебе в России было этого удовольствия, - тихо ворчу я, - или ты так родину вспоминаешь?
Нет, Саша не скучает. Он давно отрезал пуповину, еще в медицинском институте. Не жалко было нечеловеческих усилий по поступлению, ни бессонных ночей, убитых на науку - после второго курса забрал документы и нанялся матросом на рыбацкое судно.
Для юноши родом из Иркутска просто чудовищная роскошь! Ведь учился без блата, бесплатно во втором по престижности медицинском вузе России! Надоели, говорит, анатомички с трупным запахом. Захотелось полной грудью дышать морской широтой.
Что делать? Любовь к миру требует жертв...
***
А миру только покажи свою готовность! Он большой и меряет по своим, мирским меркам.
Так и Сашей: после первого же рейса выяснилось, что за пределы Балтийского моря его не возьмут. Якоря потому что нет у него на земле! Ничего не держит, никто не ждет. Советскому флоту на океанских просторах такие матросы были не нужны.
Тогда Саша дал объявление в газете: вниманию, мол, матерей-одиночек, если хотите отца для вашего сына, звоните. Я - моряк дальнего плавания, не без вашей помощи. Неназойлив: раз в полгода буду являться с подарками.
Довольно скоро откликнулись. Звонившая одна воспитывала трехлетнего малыша, который мучил ее вопросами о папе. С ним Саша тоже познакомился и усыновил заодно с регистрацией фиктивного брака - так надежнее.
На том и расстались. Саша отчалил в свою первую кругосветку.
Шесть месяцев он красил обшивку судна. Морская вода разъедает покраску, Саша красит. Вода разъедает покрашенное, Саша красит снова. Вечная работа для матроса! Надышался ацетона, а не морского воздуха. Зато увидел такие дальние страны! Когда бы он до них иначе добрался...
***
А потом была обязательная встреча с приемным мальчиком. Саша завалил его подарками сверх всяких уговоров - не жалко за мечту. Что делать дальше, плохо представляли обе взрослые стороны.
Зато у мальчика было планов громадьё: с папой в цирк, с папой на прогулку, с папой спать. И просыпаться тоже с папой! Он взахлеб рассказывал о своих друзьях, событиях, произошедших за время отсутствия папы, так вдруг появившегося в его жизни. И задавал сотни вопросов, в которых путался в спешке - папа же норовил внезапно исчезнуть.
Саша объяснял ему свои усеченные отцовские обязательства строгой службой на флоте, недолгими побывками на суше.
И вскоре снова отчалил от берега.
***
И были новые страны; и старые, полюбившиеся и не очень.
В Африке хотелось приобщиться к вечности и запомнить, почему, все-таки, Рамзес третий ополчился на Хатшепсут..
В Европе принимали за своего - породистый. Католические храмы с Библиями в ящичках для посетителей, Евангелием в гостиничных номерах и проститутками на улице красных фонарей - сплошное противоречие средневековья и хай-тека...
В Азии ждали прихода корабля семействами. В нищенское существование местных моряки вносили импульс других миров! Маленькие женщины, бесконечно благодарные за внимание, брали за руки и вели в самые сокровенные уголки жизни... Боже, какой мужчина устоит против такого обожания?!
В Австралии хотелось остаться жить... Просто хорошо, Господи, и не объяснить почему... Своя Земля, и только... Включается в организме какой-то механизм, который утверждает: ты дома... присмотрись.
***
А дом... где же теперь был Сашин дом? В Иркутске осталась только мать, но не очень хотелось ехать в эту даль. Мама Саши - правильная женщина, сама на старость собиралась в тепло, ближе к сыну. В маленьком райцентре Тосно под Ленинградом нашелся вариант обмена жилья - какой-то безумец переезжал в восточную Сибирь.
И в очередной приход с моря Саша обнаружил, что у него в Ленинграде пристанища-то нет! С корабля пришлось ехать в фиктивную семью - квартиру Саша поищет потом, надо бросить якорь. Он думал, это чемоданы (набрал всякой всячины), оказалось, не-е-ет... "Якорь" бегал вокруг в неистовой радости, повисал то на одной ноге, то на другой, забирался по спине до шеи, крепко обнимал тонкими ручонками и на ухо шептал: "Папа, я очень тебя люблю!". Многочисленные подарки остались без внимания - нужен был только сам папа, чтобы в глаза ему заглядывать и за руку держать.
А его маме как раз покупки пришлись по душе: добротная детская одежда, хорошая обувь. Да и ее заказы Саша выполнил сполна - джинсы модные, косметика. Чем не жених, на тебе же к тому же женатый?!
Словом, Саша остался жить у своей фиктивной жены. Полгода общения с малышом окончательно связали его сердце с вынужденной семьей. Отсутствие влюбленности с обеих сторон Сашу не смущало - не надо шторма. Семья - это дрейфование (и кайфование) при полном штиле. Так спокойнее жить и общаться.
Кажется, они совпадали - он был хорошим добытчиком, она - рачительной хозяйкой. Через год родилась совместная дочь, Сашино трепетное счастье. Уходить надолго в рейс было уже невозможно, потому Саша изменил ритм жизни. Теперь он плавал месяц, привозил товар на продажу, а два месяца занимался детьми, домом и коммерцией. В конце восьмидесятых в России можно было черта лысого продать - в магазинах одни пустые полки. За два года Саша заработал на новую квартиру.
За мебелью пришлось сплавать снова, а заодно привезти и на продажу.
Скоро Саша стал постоянным поставщиком мебели в один из опустевших в перестройку салонов. С директором договорились о прибыли пополам. Через некоторое время появились индивидуальные заказы с частичной предоплатой, что значительно облегчало дело.
Сашина семья безбедно пережила сложности переходного времени. Сын по-прежнему любил его, во всем подражал. Саша считал его родным, иначе бы здесь не задержался. Маленькая дочь удивляла и восхищала каждый день! Жена не огорчала - штиль.
Корабли теперь бороздили моря без Саши - он лишь фрахтовал их и отправлял все за той же мебелью: выгодный оказался бизнес. Настолько, что валютные перечисления, операции с выручкой составляли значительную долю деятельности одного из зарождающихся питерских банков новой формации. Его позвали в совет директоров. Теперь он восседал на ежемесячных заседаниях по праву соучредителя. Ради корпоративных праздников, так внезапно возникших в постсоветской действительности, были куплены и малиновые пиджаки, и фраки с бабочками. А жена составляла партию в ставших вдруг доступными для них вечерних нарядах и норковых шубах...
***
Плохие вести недолго заставили себя ждать: на Сашином судне международная полиция обнаружила крупную партию наркотиков. Об этом ему сообщил капитан.
Сначала Саша верил, что беда обойдет его стороной. Ведь не он владелец судна, команда тоже не его, мало ли что там происходит. Но полиция добилась признания капитана, что наркотики были оплачены из России.
Дело принимало серьезные обороты: заказчик был из его ближайшего окружения. Тогда Саша нанял питерского адвоката. Позже выяснилось, что это пустая трата денег - нужен был международник. Тот съел Сашин "жирок", накопленный за пять лет, в пять месяцев! От прежнего достатка осталась только квартира в центре, на которую супруга заявила полные права - не сметь трогать, у нее дети!
Штиль обернулся штормом в шесть баллов. Жена предъявила неожиданный счет за все годы совместной жизни: Саша обманул ее ожидания... Она заслуживает более счастливой жизни. И объявила о внезапном решении переехать в Штаты, где жила ее сестра, эмигрировавшая в перестройку. Мужу она запретила следовать за семьей под страхом, что откроет тайну его отцовства прежде всего сыну. И уехала в Филадельфию, вырвав у него из рук согласие на вывоз детей...
***
Саша быстро добился визы и через полгода тоже выехал. Во-первых, подальше от судебных исков, во-вторых, ближе к семье. Обосновался, разумеется, в Филадельфии. Но жена не позволила ему встречаться с детьми. Ей хотелось найти успешного мужа, который стал бы для них солидным отцом.
Но американские женихи не спешили брать на себя ответственность за чужих отпрысков, несмотря на красоту их матери. Да и дети объявили серьезный бунт - они хотели видеться с собственным папой. Позже гнев жены перешел в бессилие. Кажется, Саша устроился неплохо? Пусть будет опорой для детей. В конце концов, свободными руками легче устраивать будущее.
Неважно звучащая должность санитара в косметологической клинике обеспечила Саше и благополучие, и статус. Последнее для его жены было недоступно. Как бы ни изощрялась, ни в Питере, ни в Филадельфии самостоятельно выбиться в люди ей так и не удалось. Благодаря связям бывшего мужа, сын учился в хорошей школе, дочь посещала приличный сад.
Тем временем Сашина хирургиня, заручившись его поддержкой, решилась на позднее материнство - удочерила китайскую девочку.
- Зачем это ей в пятьдесят лет? - удивляюсь я. - Сам же говоришь, что все время занята. Что она даст девочке?!
- А что она будет иметь в Китае? Одна из миллионов брошенных? А здесь получит образование, наследство, в конце концов...
Воспитанием ребенка занимается Саша, заодно со своей дочерью. Он провожает их в детский сад, потом забирает к себе. У Саши хоть и маленький, но собственный домик, которым он очень гордится - есть успехи и на американском поприще. В семь вечера он отвозит дочь к бывшей жене, а китаянку - к приятельнице.
- А разве твоя подруга не освобождается так же в два? - недоумеваю я. - Вы же вместе работаете.
- Да, но ей нужен отдых, - заступается Саша. - Представь, какое напряжение каждый день резать лица? На миллиметр ошибешься - конец карьере... Она сначала принимает ванну, выпивает бокал вина и просто пытается уснуть. Вечером будет думать уже об операциях на следующий день, не до отдыха! ...У нее очень трудный хлеб; я стараюсь делать что могу. Да и детям вместе веселее.
В телефонную трубку слышу, как Саша дает ценные указания девочкам. На английском языке. Пусть привыкают - им жить в Соединенных Штатах Америки...
***
Пять лет прошло со времени нашего с Сашей общения. Его сын должен был стать совершеннолетним парнем, дочь - пятиклассницей. Еще пять лет и она закончит школу.
Тогда Саша вновь сменит адрес. На этот раз его не будет мотать по свету: он точно знает, где хочет жить, где - умереть...
Это будет где-нибудь на юге Австралии, в окрестностях Канберры,
где зимой и летом одинаково тепло... от одной мысли об этом хорошо!
где волны океана бывают высотой в три этажа! хоть поглазеть на такую мощь...
где люди едят экологически чистое мясо и запивают экологически чистым вином...
где хорошенькие студентки ублажают моряков... язык не поворачивается назвать плохим словом конвертацию молодой страсти в средства для учебы. Хотя можно и просто пообщаться с девушками - так, зарядиться молодостью, потрепаться о будущем...
И легко сорваться на camel trophy! С другом или без...