Странная осень в краях, где живу я. Октябрьская утренняя прохлада заставляет надевать теплый махровый халат, который, в одну секунду, превращает меня в старую барыню в салопе. Чашка кофе в левой руке, сигарета - в правой, деловито исходят дымом и паром в воздухе открытой веранды.
Так и кажется, что сейчас из кухни выйдет Маланья, и я скажу: 'Мне приснился сон...', и долго и нудно буду рассказывать ей о моих бестолковых ночных похождениях.
Туман цепляется за прибрежные кусты и любуется своим отражением в воде; такое чувство, что озеро, перемигивается с ним, игриво вздрагивая и радуясь пробуждению.
Краски и тени четкие, и вся зелень такая яркая, в отличие от сонного лета.
Через полчаса я сбрасываю халат, который терпеть не могу, солнышко постепенно согревает, гладя меня по плечам.
Вся нелепость местной осени в том, что здесь даже лиственные леса не меняют окраску. Не приходит Болдинская пора, с буйством багряного и сусального золота. Зелень постепенно теряет свою яркость, буреет, и где-то в начале декабря, иссохнув на ветках до коричневого, листья грустно опадают, как Христовы невесты, не познавшие прелести любви.
В начале октября, утренняя свежесть очень обманчива, через полчаса после халатного стриптиза, начинается жара и можно сделать вид, что лето только начинается и все его прелести впереди.
После шести вечера, эйфория "вечного отпуска" уползает за горизонт, и рябь последних солнечных лучей на прибрежном мелководье поеживается от прохлады, заставляющей меня снова напяливать этот пресловутый халат. Я все еще, упрямо, не хочу залезать в кладовку и вытаскивать осеннюю одежду...
![[]](/img/b/brodskaja_m_w/osennijson/s640x480.jpg)