Это не балет, это цирк какой-то, честное слово. Настоящая модель для понимания через что у нас тут все устроено.
Однажды, вскоре после родов, меня посетило неодолимое желание вырваться из дома, хоть на пару часов оторвавшись от бутылочек и памерсов. Иначе моя крыша обещала вернуться еще не скоро. Я вызвала бабушку, раскрыла первый попавшийся журнал и увидела два ключевых для меня слова: Балет. Баланчин. Поскольку я давно и нежно люблю и то и другое, я напряглась, накрасила ресницы и помчалась в центр. Денег, как мне показалось, я захватила вполне достаточно для 2-х билетов.
В кассе новой сцены Большого театра я осознала, что либо у меня очень мало денег, либо наоборот их очень много. Ситуация за час до начала спектакля была плачевная. Предлагался партер за 50 евро, или галерка за 50 рэ, где 100% ничего не видно кроме собственного носа. - Других билетов нет, - раздраженно сказала кассирша. Я попробовала сунуться в окошко администратора, но тот в ответ на перечисление моих балетно-журналистских регалий сделал характерное выражение лица, которое мой муж называет козья морда.
В задумчивости я вышла на площадь перед театром. Тут передо мной предстала фантастическая картина. Небольшой группой вокруг щуплого мужчины собрались дамы самого преклонного возраста. Мужчина по имени Рома держал в руках толстую пачку билетов. Он вращался по кругу и как жонглер ловко выдавал билеты бабулькам приговаривая по-домашнему: - тетя Рая? Два билета. Валя с внучкой Люсей - сюда. Сизигзмунда Петровна? Где Сигизмунда Петровна?!
Каждому, кто получал билет он шептал вслед таинственную фразу - "Встречаемся в фойе у монитора". Почти как у Ильфа и Петрова "я дам вам парабеллум"
У меня появилось сильное желание выдать себя за отсутствующую Сигизмунду Петровну, но по возрасту я явно не дотягивала.
Выждав паузу, я обратилась к Роману с наглым вопросом:
- Скажите, а здесь дают билеты только ровесникам Баланчина? Он смерил меня взглядом, задумался о чем-то, потом сказал - Ждите.
Я простояла на ветру еще полчаса. Конечно, я могла бы спокойно получить свои контрамарки, но для этого надо было звонить накануне в пресс-службу, они звонили бы в администрацию. Почему я не могу как простой любитель балета прийти и купить нормальный билет в кассе не как заговорщик и по человеческим ценам? Я думала о том, что в Лондоне или Париже это совсем не проблема и можно спокойно купить билет прямо перед началом безо всякого ажиотажа и за вменяемые деньги. Почему у нас так? Все искусство либо для интуристов, либо через интернет за странные деньги, либо вот эти вот нереальные старушки.
- А кто все эти люди? - спросила я у полной дамы стоявшей рядом.
- Это почетные театралки. Общество любителей балета "Сильфиды" Постоянные посетительницы Большого театра. Что-то вроде фан-клаба. Помнят еще Лемешева и Собинова. Без них театр бы погиб! - трагически добавила она. Вот мы их и подкармливаем.
То есть это такие "друзья театра" наоборот. В любом театре мира есть сообщества Friends of Covent-Garden например. Френды отчисляют какие-то деньги, их приглашают на премьеры с шампанским итд. Денежными вливаниями они помогают театру.
У нас все наоборот, театр помогает своим друзьям, или кто бы они там ни были эти люди раздающие им билеты. С одной стороны хорошо, с другой жалко, что наши театралы так сильно отличаются от бабулек в бриллиантах подкатывающих на роллс-ройсах к Ковент-Гардену.
Через 50 минут, когда мой нос посинел, Роман сжалился надо мной и протянул билет. - Мне надо два, - прогнусавила я.
Задохнувшись от моей наглости, Роман полез куда-то вглубь куртки и вытащил еще один билет. - Встречаемся в фойе, автоматически шепнул он.
В фойе я, конечно, не пошла, но понаблюдала за сообществом почетных театралок издалека.
Все тот же неутомимый Роман пропихивал теперь своих теть Валь уже через суровых билетерш с подробными указаниями: - Третий ряд боковые. Амфитеатр справа. Билеты к слову были все те же, самые дешевые.
Как мне разъяснила давешняя полная дама это некая сугубо секретная, почти как мальтийский орден, организация. Помесь друзей театра и добровольного общества клакеров. С одной стороны гуманно - помогают театралам - пенсионерам с другой выгодно - обеспечивают аплодисмент нужным артистам.
Меня пропихивать никто не стал и я поплелась на свою галерку. Но поскольку похудеть сразу после родов невозможно и я с трудом поднялась по лестнице меня опять приняли за беременную, и добросердечная билетерша предложила мне стул в проходе.
В общем, нужно обладать невероятной настойчивостью и некой изобретательностью, чтобы проникнуть внутрь главного театра страны.
Все эти магические пассы и тайные сообщества по существу оказались совершенно бесполезными.
После первого же отделения все рассаживаются как хотят. Билетерши проявляют строгость только вначале. А после даже просят заполнить места в партере, чтобы артисты не расстраивались. Какая-то удивительная у нас во всем смесь жалости и жадности, расчетливости и разгильдяйства.
Балет мне, в итоге, конечно, не понравился. В тот вечер танцевал, наверное, двадцать пятый состав. От телодвижений корявого кордебалета, особенно в "Симфонии до мажор", где занята вся труппа, хотелось плакать. Ключевое для Баланчина слово "вместе" тут не работало. Не hi class, короче говоря.
Кроме того, сзади сидел какой-то особенно заядлый театрал, тучный мужчина неопределенного возраста. Он с таким навязчивым нажимом на О взвизгивал Браво, после каждого прыжка какого-то артиста, что через десять минут у меня разболелась голова. Очень хотелось скомкать под креслом программку и при очередном крике повернуться и метко затолкать ему в рот.
Зато в буфете были потрясающие слоеные пирожки с курицей и толпы колоритных иностранных делегаций идущих по вековому маршруту: ikra - balet - balalayka.
Самым же ярким впечатлением вечера стал огромный пузатый самовар посреди буфета со специально приставленной к нему полной буфетчицей. С застенчивой улыбкой она как раздатчица в школьной столовой заботливо разливала чай китайцам-немцам и англичанам.
Все это, стирая тушь с ресниц, я пересказывала бабушке дома. В ответ она вспоминала, что билеты во времена моего детства стоили всего рубль тридцать, и любить балет тогда было несколько проще.