Название предполагает что-то бешено эротическое, в духе ·Тропика Рака Генри Миллера. Но, увы, у нас не та широта, не тот климат, поэтому и страсти гораздо скромнее. Все, что я напишу, скорее относится к любимому русскому жанру саморефлексии и самоиронии.
Мои записки можно было бы озаглавить как ·Проекция собственных желаний на отдельно взятого чужого мужа, или ·Эссе об отечественной авиации написанное непрофессионалом. Но как ни назови, главного, как говорил Лис Маленькому принцу глазами не увидишь, и словами не расскажешь. Самое главное можно понять только сердцем. Поэтому, наверное, мне хочется, хотя бы себе в утешение, рассказать об уникальном, почти вымирающем, человеческом виде - о настоящем мужчине.
Он был летчиком, и он боялся высоты - смешно, правда? Он не мог стоять на балконе и смотреть вниз, хотя летал на последней модели Боинга во многие страны мира.
Почему был, летал? Нет-нет, он жив, здоров, но мне не принадлежит и поэтому существует для меня всегда в прошедшем времени.
Вот только что я отражалась в его сияющих глазах, а вот уже его машина скрылась за углом и я мысленно стираю его из своего сердца. Стираю, стираю...
Но можно я сначала расскажу, хотя бы про тот ливень, прежде чем стереть все?
Мне нравился уже сам факт существования этого мужчины. Все его глупости и грубости, комплексы и страхи были мне милы. Возможно потому, что они лежали в другой системе координат и не пересекались с моими. И не смотря на то, что мы были из абсолютно разной среды, времени и пространства у нас было очень много общего- характер, вкусы и темперамент, да и потом, два воздушных знака, мы оба работали в эфире - он в воздушном, я в телевизионном.
Но если рассказывать, то лучше все по порядку.
Все началось одним зимним вечером. Тогда, только началась моя российско-британская семейная жизнь и я очень гордилась этим фактом. Везде в квартире мы развесили флаги и карты двух стран, чтобы хоть как-то скрасить убогость нашего полу-студенческого жилища. Однажды, я почти дремала в кресле с книгой в руках, ожидая своего свеже-поженившегося супруга после работы. Раздался звонок и как обычно, я сначала поставила разогревать на плиту ужин, а потом открыла дверь. Сначала проскользнул Роб, а за ним нечто невероятное - высокий, ясноглазый мужчина с открытой детской улыбкой. На нем была огромная темно- синяя куртка, на ее фоне, кожа казалась смуглой, а глаза почти бирюзовыми. Заглядывать в них не нужно было, это была моя главная ошибка. Я что-то сказала, наверное, -·Раздевайтесь, проходите пожалуйста. Но мысли мои были уже далеко. Одного взгляда было достаточно, чтобы понять - это она. Кто она? - Судьба конечно! Она, словно выглядывая из-за плеча этого нечаянного вечернего гостя ухмыляясь подмигивала: ·Заказывали? Мужчину своей мечты? С доставкой на дом? Получите и распишитесь!
Смутившись от таких несемейных мыслей, я убежала на кухню снимать с огня подгорающую картошку. И только тут подумала - приснится же! Но из комнаты отчетливо доносились два голоса беседовавшие по-английски. Шел частный урок.
Когда за ним закрылась дверь, мой добросердечный муж, уплетая подгоревшую картошку, на ломанном русском, набросал мне портрет нашего гостя. Слушая вполуха, я глядела густую зимнюю темноту за окном, и думала о том, что никакие встречи не бывают случайными, а предчувствия никогда не обманывают женщину между явью и сном.
Когда он пришел во второй раз, я уже поняла, что мне в нем так нравится - веселая уверенность каждого его жеста, уравновешенность, стабильность, то чего не было ни в одном мужчине, с которыми я раньше общалась. Таким веяло от него моральным здоровьем, простотой, оптимизмом и надежностью, что просто дух захватывало.
А уж когда мы все вместе поехали кататься на роликах, я окончательно убедилась в правильности своих ощущениях.
Я пригласила свою американскую подругу покататься вместе, а заодно и обсудить такие вещи.
Нам было о чем пошептаться, ведь она тоже обмирала от ширины его плеч и выразительности мужественного профиля.
Катаясь на роликах, мы дурели во всю. Даже мой зажатый муж разошелся, раскраснелся и не стеснялся валяться на полу в присутствии незнакомых людей. Мы сочиняли разные трюки, так я решила прокатиться на одной ноге и чтобы не упасть, схватила проезжавшего мимо летчика за руку. Его рука была такой сильной, почти рабочей, что я почувствовала себя начинающим подтаивать пломбиром.
На обратном пути мы болтали сидя на заднем сидении его машины и весеннее солнце отражалось в его ярко-зеленых глазах. А когда наши зеленоглазые отражения совпали в зеркале и задержались чуть дольше обычного я подумала - ·Что же это среди белого дня делается!? Схватив мужа за руку, я отвела взгляд, стараясь об этом не думать. Что было дальше?
Дальше свой нескрываемый интерес к его успехам в английском я скрывала разного рода шутками -прибаутками про романтических русских, которые все поголовно почему-то без ума от летчиков.
·Что и ты тоже?, - подозрительно улыбаясь переспрашивал мой муж. ·Что ж я не русская?, - гордо отвечала я.
Но дело было не в летчиках, он был настоящим мужчиной, а я никогда, никогда не встречала таких в своих музыкальных и киношных кругах. Для меня он был такой же экзотикой, как может быть и я для него.
После отъезда мужа в Англию, для продления визы, мне пришлось заменять его на уроках по английскому и однажды мне позвонил тот самый летчик, прямо перед его полетом. Я немного поколебавшись, приехала к нему в аэропорт.
Но где же про обещанный ливень? Ах да!
Если вы гуляли когда-нибудь в лесу, рядом с международным аэропортом, то вы наверное знаете, что самая кислая земляника, самые сильные дожди и самые сладкие поцелуи бывают именно там.
Именно там, когда пошел настоящий летний ливень, а мы оказались посреди леса, что нам оставалось делать? - только целоваться, и мы целовались как сумасшедшие. Изредка серебристой рыбкой мелькала мысль - кто это со мной рядом? какой ужас, я сейчас проснусь! Но он так крепко обнимал меня, что я задыхалась от возмущения и восхищения одновременно.
И не смотря на то, что мы, наверное, сказали себе - не больше одного поцелуя, было поздно -нас уже несло куда-то. Я еще пыталась ухватиться хоть за какие-то рамки приличия, но удавалось это с трудом. Держалась я крепко только за оконную раму, глядя вниз с восьмого этажа резервного пункта, куда мы успели добежать абсолютно промокшие. За окном сплошной стеной стоял ливень, как выбираться из этого пригорода я не знала, вся моя одежда была абсолютно мокрой, его тоже. Варианта было только два: прыгать в окно, за которым шел ливень или прыгать в его объятья.