# Моя беременность и роды.(S)

Александр Сергеевич Черевков

Дети - цветы нашей жизни, которые надо беречь с рождения.

Моя беременность и роды.(S)


Так было до конца рождественских праздников. В последний день рождественского хорового пения в церкви, распрощавшись с детьми и их родителями, которые были среди прихожан, я вышла на улицу. Снег валил огромными хлопьями. На улице удивительная рождественская красота. Коляска Федора стояла напротив дверей церкви за брусчаткой тротуара. Федор поспешил ко мне.

- Маня! Тебе надо беречь себя. - сказал Федор, выходя из коляски. - Чтобы наши дети не болели и были крепкие. Скоро тебе придется оставить детское хоровое пение и заняться нашими детками.

Федор осторожно потрогал меня за вздутый живот. Я была беременна на четвертом месяце. По моему животу было видно, что у меня будет двойня. Федор так переживал за наших будущих детей, что все свое свободное время постоянно крутился возле меня и спрашивал о моем состоянии. Беременность моя проходила нормально. Четвертый месяц, ни так тяжело. Впереди было пять месяцев ожидания моих родов. Я старалась осторожно передвигаться, чтобы не навредить нашим деткам во время своей беременности. Слуги постоянно были дома рядом со мной.

- Ну, ты, прямо как мой папа. - улыбаясь, сказала я, Федору. - Он всегда называл меня Маней и постоянно порхал вокруг меня, как бабочка вокруг цветка. Папа каждое утро целовал меня и называл "ты мой беленький цветочек". Мама и папа искренне заботились о здоровье своих детей.

- Ты и вправду выглядишь, словно беленький цветочек. - заметил Федор. - Ну, прямо, как белая ромашка. Которой можно любоваться во время ее цветения...

- Вот, ты, даешь! - весело, засмеялась я. - Осталось меня общипать, как белую полевую ромашку.

До самого дома мы оба смеялись и подшучивали друг над другом. Нам было хорошо и интересно вдвоем. С моей беременностью мы еще больше стали привязаны друг к другу с любовью.

После рождественских праздников я была не в силах часто ходить на уроки хорового пения, где мне надо было много стоять. Мои будущие детки стали меня беспокоить. Они с каждым днем все больше и большее напоминали мне о своем развитии. Первое шевеление. Первые толчки ножками. Федор настоял на том, чтобы я прекратила свои занятия в школе и чаще могла уделять внимание нашим будущим деткам, прогуливалась на свежем воздухе и хорошо питалась. Я и сама подумывала о том, что надо искать себе замену в детском хоровом пении. Ведь все равно мне придется оставить школу перед родами и позже, пока детки подрастут. Поэтому надо думать о нашем хоре, чтобы мне передать сводный детский хор в хорошие руки новому преподавателю пения.

Дети в школе прекрасно понимали мое состояние беременности. Они между собой тайно называли меня "наша мама". Мне это даже льстило. Приятно было слушать такое суждение от детей. Ведь они по-настоящему могут понимать, что такое мама, которая всегда думает о них. Поэтому мне было трудно оставить уроки детского хорового пения. Я никак не могла найти себе замену в руководстве сводным детским хором. Дети не желали замену мне в руководстве детским хором.

- Мы сами будем учиться руководить хором. - заявили дети, когда вновь пришли к нам домой на уроки хорового пения. - Мария Афанасьевна! Вы только помогайте нам учиться руководить хором, а дальше мы сами. Пока вы вернетесь к нам после рождения своих деток, мы сохраним свой хор.

Так мы продолжили тесную связь с детским хором. Я говорю, мы не случайно, так как мои детки в утробе тоже ощущали хоровое пение. Во время пения детского хора суета внутри меня утихала. Мои будущие детки как бы прислушивались к детскому пению и сами прекращали толкаться. Детский хор и я с детками подрастали. Моя беременность до родов проходила без особых проблем.

С первыми весенними лучами солнца у меня прибавилось много забот. Я готовилась стать мамой. По моим расчетам роды должны были начаться в конце мая, то есть, как раз в день моего рождения и рождения моего двойняшки-братишки Гурея, который болтается где-то в Европе. Я всячески старалась дотянуть до этого дня, чтобы мои двойняшки родились в день рождения старших двойняшек. Тем более, что рождение в знак Зодиака "Близнецов". Хороший признак, когда рождаются дети в своем созвездии. Будут счастливыми детство и вся остальная жизнь. Есть такая примета. Вот только у нас с братиком Гуреем вся наша жизнь разбежалась в разные стороны.

Последние дни перед родами Федор, как бабка повитуха не отходил от меня ни на шаг. Поручил все свои дела доверенным лицам. Из дома никуда не выходил. Все беспокоился за меня, что роды у меня будут проходить тяжело. Даже по ночам вскакивал со мной. Словно это ни я, а он собирался рожать нашу двойню. Двадцать седьмого мая, вечером, у меня живот резко опустился вниз. Стал сильно болеть низ живота. Я поняла, что скоро буду рожать. Сразу забеспокоилась.

- Все, Федя, у меня роды начинаются. - тяжело вздохнув, сказала я. - Зови быстро врача. Скоро рожу наших деток. Скажи слугам, чтобы готовили все необходимое к рождению наших деток.

Федор приказал слугам все готовить к моим родам и не сводить с меня глаз, а сам выбежал из дома. Я услышала скрип нашей коляски у окна и голос мужа, который сам погонял лошадей. Помчался к нашему семейному врачу. Не прошло и полчаса, как в дом вошел сухощавый старик, доктор Арон Якович Зельцер. Следом за ним вкатилась колобком Фекла старушка-повитуха, которая принялась за дела. Стала приготавливаться тазик с теплой водой и белые простыни у кровати.

- Так, красавица, скоро будешь мамой. - сказал доктор, осматривая меня. - Мужиков, всех, вон из дома. Быстро! Федора тоже. Фекла! Выгони всех и приготовься принимать деток от роженицы.

- Давай, давай! Быстрее выметывайся. - поторопила Федю, бабка-повитуха. - Этого тебе смотреть не требуется. Ты ни баба и ни доктор. Деток своих скоро увидишь, а сейчас за дверь, там жди.

Фекла поставила рядом с моей кроватью теплую кипяченую воду в огромном медном тазике. Тем временем доктор надел белый халат и хорошо вымыл руки. Закусив губы, я следила за ними и думала, что у меня все сейчас начнет рваться, я скоро умру от сильной боли и кровотечения. Так страшно рожать своих деток. Представила, как мама рожала нас двенадцать человек и близнецов.

- Вот, молодец, хорошо. - заглядывая мне между ног, сказал доктор. - Воды пошли. Скоро малыши будут проситься на белый свет. Тебе надо, красавица, сильно натужиться. Надо орать, как можно сильнее, это поможет тебе снять напряжение. Можешь крыть матом мужа и весь белый свет.

- Я не умею матюгаться. - удивленно, ответила я. - За что я должна материть своего мужа? Он хороший. Я люблю Федора! Он не заслуживает плохого слова от меня...

- Вот, наивная душа! - засмеялась Фекла. - Так тебе будет легче рожать. Давай! Помогай, деткам появится! Ори во всю глотку и матюгайся на чем белый свет стоит. Рожай быстрее! Тужься!

- Ой! Ой! Мамочка! - стала причитать я, когда у меня внизу все стало растягиваться. - Ой! Не могу, как больно мне! Боже мой, зачем я родилась женщиной. Помогите! Я больше не могу терпеть! Ой! Скоро помру от боли. Прости меня Федя! Да чтоб ты провалился, чтобы я еще раз легла под тебя!

- Молодец! Ори громче! Матюгайся! Давай! Давай! Тужься сильнее, красавица. - стал подгонять меня доктор. - Головка начинает выходить. Сейчас мы примем твоего прекрасного первенца...

У меня была такая сильная боль во всем теле, словно меня раздирали на две части. Я орала, как резаная собака. Вся извивалась на кровати, которая превратилась в кучу окровавленных простыней. Меня держали за плечи и за руки. Торопили своими словами, чтобы я быстрее рожала. Я чувствовала, как что-то круглое выбирается между моих ног. Мне этого не было видно. Но движение первого ребенка чувствовала хорошо. Я едва сдерживала себя, чтобы не потерять сознание.

- Ва! Ва! - услышала я, первый детский плачь.

Мне было немного легче, но вскоре опять всюду по моему телу стало ужасно сильно больно.

- Мальчик родился! - радостно, сказала Фекла. - Поздравляем тебя, красавица. Теперь постарайся немного. Давай, красавица, давай, натужься сильнее! Вот молодец, помогай сама себе. Скоро второй ребенок будет. Как можно сильнее раздвинь ноги. Ребенок крупный. Может задохнуться...

Я так сильно тужилась, что мне казалось, у меня изнутри скоро кишки все будут вылезать. Второй ребенок не спешил появляться, у меня все силы были на исходе. Я чувствовала, что скоро потеряю сознание. Перед моими глазами поплыли круги. Все кругом закачалось, поплыло. Я стала вскоре терять саму жизнь. Мелькнула мысль, что я умру во время родов и не увижу своих деток.

- Нет! Дорогуша! Так дела не пойдут! - услышала я, строгий голос доктора, почувствовала, как меня шлепают ладонью по щекам. - Ты сильная женщина. Открой глаза. Я тебе приказываю! Посмотри сюда, на меня. Ты должна жить! Думай о своих детках, а не о себе. Ты должна родить!

С большим трудом открыла глаза. В этот момент второй ребенок покинул мое измученное нутро.

- Вот, молодец! - сказал доктор. - У тебя девочка. Поздравляем тебя с двойней! Можешь спать спокойно. Теперь ничто не угрожает тебе. Ты сполна выполнила свой долг. Отдыхай до кормления...

После рождения второго ребенка я почувствовала большое облегчение. Сквозь сон я услышала писк своей девочки, но видеть ее у меня больше не было сил. Я бессовестно заснула, оставив своих малюток без присмотра. Однако это мое сознание требовало отдыха моему телу, чтобы набраться сил и жить дальше. Надо выспаться, прежде чем кормить грудью своих маленьких деток.

Спала я целых два дня. Когда проснулась, то сразу почувствовала сильную боль внизу между ног и как мои груди наполняются молоком. Я посмотрела по сторонам и увидела на второй кровати два маленьких комочка, которые были завернуты в легкие детские простыни. Я заплакала от радости, что близко возле меня лежат два моих создания, которые появились на свет от нашей любви. Мне стало легко и тревожно на душе за моих деток. Сразу подумала, что надо кормить детей.

- Моя любимая! Спасибо тебе за деток! - сказал Федор, когда увидел, что я проснулась. - Тебе нельзя вставать. Так доктор сказал. Я сейчас малышей принесу к тебе. Ты должна их покормить. Они проголодались. Главное! Не беспокойся! Роды прошли благополучно. С детками все хорошо.

- Осторожно! - как квочка, забеспокоилась я. - Осторожно, а то ты еще уронишь их. Они у нас такие маленькие. Как я рада, что у нас с тобой родились двойняшки. Сразу двойная радость в семье.

Федя улыбнулся и осторожно поднес вначале одного, а затем второго ребенка. Когда я взяла детей себе на руки, то они тут же закрутили носиками. Почувствовали материнское молоко. Я подставила детям свои груди. Детишки вцепились губками в соски, которые резало от прилива молока. Мои детки, будто поросята, чмокали губками и сопели своими маленькими носиками. На такое зрелище мне было радостно, больно и смешно смотреть. Это мои детки! Я была на высоте своего счастья, что природа и господь Бог подарили мне сразу двоих деток. У меня сразу двойная забота.

Детки наши были такие одинаковые, что мне было трудно различить, кто из них мальчик, а кто девочка. Но разворачивать я их не могла. У меня еще не было сил. Я сказала об этом Федору, чтобы он мне показал деток или хотя бы рассказал. Кто из малюток девочка, а кто мальчик?

- У левой груди сынок. - ответил Федор. - Твою правую грудь осваивает доченька. Цветочки нашей любви. Если б знала, как они прекрасны! Ну, прямо, ни детки, а ангелочки с небес прибыли к нам.

Я пригляделась внимательно к нашим деткам и удивилась. Сынок родился альбиносом, с белыми волосами, совсем как я. Девочка с черненькими волосиками, вылитая папа Федя. Природа перемешала деток. Все получилось совсем, наоборот, в сравнении между мной и братиком Гуреем.

"Вот чудеса!" - подумала я. - "Как природа меняет все в нашей жизни. У нас с братишкой все совершенно по-другому. Я родилась с белыми волосами - альбиноской. Гурей родился с черными волосами - брюнет. Представляю, какая будет радость, когда Гурей домой вернется из странствий и узнает про моих деток-близнецов. Скорее бы братик вернулся из свои зарубежных странствий."

- Поздравляем! Поздравляем! - прервали мои размышления голоса у входа в спальню. - Молодцы! С близняшками поздравляем вас! Мы вам рады!!!

Это пришли учителя с нашей школы. Моя комната и весь дом наполнились ароматом весенних цветов. Все заглядываю в мою комнату, поздравляют нас. Федор говорит, что меня и деток наших сейчас нельзя беспокоить, мы сильно слабы после родов. Нам надо время и терпение, тогда можно будет им показаться. Сейчас всем надо удалиться из комнаты. Оставить в покое маму и деток. Терпение мне, действительно, нужно большое. Я чувствовала, как сокращаются мои половые органы, все, что было во мне растянуто во время родов. Тупая боль пронизывала мое тело. Представляю, какой страшный вид был у меня. Заглядывать на себя в зеркало не хотела. Я и прежде не очень-то любила смотреться в зеркало. Что там смотреть? Если человек родился красивым, так это и без зеркала людям видно. Ну, а если ты урод, то тебя зеркало не спасет от уродства. Такому ни то, чтобы в зеркало смотреться, а даже на людях будет страшно появляться. Возможно, что после родов я выгляжу, как старая ведьма. Скорее бы мне встать на ноги и заняться собой...