# Тревожный год

Александр Сергеевич Черевков

Тревожный год.

Сергей и Юрка спали в деревянной кроватке с ограждениями, которые поставили для того, чтобы дети не выпали из кроватки. Наша семья едва умещалась в однокомнатной квартире. Все спали по два человека на кровати. В марте месяце, этого года, загадочной смертью умерла моя любимая бабушка Нюся, мамина мама. Бабушка была парализована на ноги более тридцати лет.

Это у бабушки ещё с гражданской войны, точнее, со времён НЭП, когда казаки воевали с чеченцами за свои земли. На наш Старый хутор в Гудермесе напали чеченцы. В это время мужиков не было дома, они занимались в поле подготовкой хозяйства к весне.

Женщины сами отстреливались от чеченцев. Но силы были не равные. Женщинам с детьми и стариками пришлось отходить через лес к рекам, Белка и Сунжа в сторону города и крепости Грозный.

Бабушка тогда имела двоих детей. Старший сын Фёдор родился в день Октябрьской революции 1917 года. Старшая дочь Мария, моя мама, родилась в 1920 году. Когда бабушка переправлялась с детьми через речку Сунжа, были крещенские морозы. Это был февраль месяц. Дети сидели верхом на плывущей лошади, а бабушка плыла сзади лошади и держалась за её длинный хвост.

В это время бабушка была беременной двумя близнецами, которых она родила в том же году, будучи парализованной. Родились мальчики, Саша и Лёня. С интервалом в два года, парализованная бабушка, родила двух девочек, Надю и Тамару.

Сама бабушка родилась 8-го марта 1879 года и умерла она в день своего рождения, 8-го марта 1959 года, то есть, ей тогда исполнилось 80 лет. Бабушка была вполне здоровым человеком, не считая больных парализованных ног.

Почему её смерть была загадочной? Этому есть много причин. Кроме больных парализованных ног у бабушки ничего больше не болело. Несмотря на старость у неё даже зубы были целые. Волосы настолько кучерявые, ну, прямо, как каракуль от молодого барашка.

Волосы просто невозможно расчёсывать, их только мыли почти каждый день, чтобы у бабушки не завелись вши. Бабушка сама следила за волосами. После рождения моих братьев-близнецов, Сергея и Юрки, бабушка стала проситься, чтобы её отвезли в родовой казачий Старый хутор в Гудермес, где жили её старшие брат и сестра, двойня, Гурей и Мария (Маня), которым тогда было за девяносто лет. Дедушка Гурей говорил, что наш родовой Старый хутор появился раньше царствования династии Романовых на Руси.

Тогда здесь на Кавказе не было никаких поселений. В Гудермесе и в настоящее время старожилы называют это место "Старый хутор". Выходит, что город появился больше триста лет назад на речке, от поселения нашего Старого хутора, первых терский казаков.

- Не хочу перед смертью быть обузой у своих детей и внуков, - сказала бабушка Нюся, когда вернулся домой из больницы. - Хочу вернуться обратно в Старый хутор, чтобы меня там похо-ронили на старом кладбище, где похоронены терские казаки из нашего древнего рода...

- Нюся! Ты чего плетёшь! - возмутилась бабушка Фекла, мама моего отца. - Ты нас всех переживёшь. Паралич твоих ног, это ни повод умирать. Главное то, что у тебя здоровье отменное. Ты ещё переживёшь всех нас. У вас всё родство долгожители. Твои старшие братья и сёстры до сих пор живы. Тебе надо по ним ровняться...

- В любом случае мне не хочется жить в одной комнате с семьёй своёй старшей дочери, - продолжала бубнить бабушка Нюся. - Мария и без меня вся замучилась с близнецами и с Сашкой тоже...

- Мама! Ты чего говоришь?! - возмутилась моя мама. - Ты мне не помеха. С детьми тоже вполне справляюсь. Моему старшему сыну скоро четырнадцать лет. Большой помощник мне по дому.

- Если бы у меня были здоровые ноги, - настырничала бабушка Нюся, - то давно сама съехала отсюда в Старый хутор. Мои братья и сестры настроили дома для своих семей. Мне достаточно жить в хате-мазанке, в которой народились терские казаки и в ней они умирали. Там моё место!

Мы все были против того, чтобы бабушка уехала от нас в свой родовой Старый хутор, так как там и без неё жило несколько семей наших родственников. Они, конечно, были не против бабушки Нюси. К тому же у каждого из них в своих семьях были собственные дома, которые наплодились вокруг старой хаты-мазанки и образовали целый город. Хата-мазанка, по окна вросшая в землю была вроде как музей терских казаков. В старой хате хранились сундуки с разными реликвиями. Дедушка Гурей, когда приезжал к нам в гости, то говорил, что одним человеком больше, одним человеком меньше, Старый хутор не развалится, он стоял больше триста лет и ещё столько стоять будет. Но мы, ни хотели отпускать бабушку и настояли на своём. Бабушка осталась у нас.

Только с того времени она часто стала скучать по Старому хутору и говорить, что лучше бы она умерла и не была помехой никому. Иногда она настаивала на том, чтобы ей дали яд и избавили от мучений. Мы убрали из квартиры все, что могло бы способствовать смерти бабушки.

Однако с начала 1959 года, бабушка сказала, что на свой день рождения она хочет видеть всех своих детей с семьями. Родственники посмеялись над этой затеи бабушки.

Ведь в эти годы её дети и внуки жили на огромной территории, от Камчатки до Балтийского моря. Лишь наших близких родственников на Кавказе было несколько сот человек. Собрать такую ораву в Избербаш, где жили пять наших семей! Всем казалось безумием, то, что задумала бабушка Нюся.

Бабушка попросила мою маму, чтобы она купила ей целую пачку конвертов с марками, и сама стала писать письма-приглашения всем родственникам от Камчатки до Ленинграда и с Севера до Юга. Ко дню рождения бабушки Нюси собрались все её дети - Мария, Саша, Лёня, Надя и Тамара. Лишь старший сын Фёдор был в дороге, он ехал поездом от Камчатки целый месяц и с каждой большой станции давал нам телеграмму о том, что он в пути к дому. Дядя Фёдор приехал 11 марта 1959 года. В день похорон бабушки Нюси.

Так как все приехавшие не могли разместиться в нашей квартире, то решили, что день рождения бабушки отметят только её дети и самые младшие внуки, которых нельзя было оставить без родителей.

Все остальные родственники, будут отмечать Женский день 8-е Марта и день рождения нашей бабушки в квартирах пяти семей родственников, которые жили в Избербаше (Новый городок). Все так и сделали.

Человек двадцать сидели за столом в нашей квартире. Сколько было всего ещё приехавших к нам родственников?! Мне это неизвестно до сих пор. Примерно, сто человек было, а возможно и две сотни? Кто их считал тогда?

- Нашей маме и бабушки крупно повезло! - тожественно, сказала моя мама, поднимая бокал с вином в честь своёй мамы. - Наша именинница родилась в женский день 8-го Марта. К тому же сегодня ей исполнилось 80-лет. Две восьмёрки в один день, это счастливое число к продолжению жизни. Пускай наша мама, она же наша бабушка, живёт до ста лет, как её старший брат Гриша...

- Гриша многих из вас переживёт, - стала предсказывать бабушка Нюся. - Он будет самым старым жителем на этой планете. Гурей и Маня тоже будут жить больше ста лет. Вот только мне пора...

- Мама! Ну, ты обратно про своё! - разом возмутились дети бабы Нюси.

- Ты тоже будешь жить сто лет и больше, - сказала моя мама. - У тебя много здоровья...

- Ладно! Хватит вам причитать о моём здоровье! - сердито, сказала бабушка Нюся. - Если вы собрались сюда, чтобы отметить мой день рождения и праздник женского дня. Так гуляйте!!!

В самый разгар гуляния, вдруг, бабушка потребовала, чтобы все ушли в гости к родственникам и оставили её одну, так как она сильно устала и хочет отдыхать. Конечно, её послушались и разбрелись по квартирам родственников, продолжать гуляние в день рождения бабушки и в Женский день 8-го Марта. Со своими братьями-близнецами ещё раньше отправился спать к дяде Лени Морозову, который жил через двор от нашего дома. Детей родственников спать собрали туда. Там у них было три комнаты на одну семью. Когда утром наша семья вернулись в свою квартиру, бабушка была мертва. Она не оставила даже записки о причине своёй смерти. Это был шок у родственников. Никто не мог понять причину её смерти. Бабушка лежала так, словно заснула. Без малейших признаков смерти. Даже ни сразу заметили её мёртвой. Никто из родственников ни стал обсуждать причину её смерти.

Как положено по христианскому обычаю, труп бабушки держали дома три дня. Похоронили во второй половине дня 11 марта 1959 года, а вечером, этого дня, приехал с Камчатки её старший сын Фёдор, который не видел свою маму с 22 июня 1941 года. С самого начала Великой отечественной войны с фашистами.

Фёдор был танкистом. Горел несколько раз в танке. Был в концлагере у немцев. Оттуда бежал. Его посадили в России. Затем воевал против японцев. После войны был сослан на Сахалин в поселение, за то, что был в плену у немцев и убежал от них. Лишь в 1960 году Фёдору вернули все его награды и разрешили вернуться обратно к себе на родину на Кавказ. Больше с Кавказа Фёдор никуда не уезжал. Ему хотели вручить новые награды за войну. Но он больше в военкомат не пошёл.

После новогоднего праздника 1960 года в нашей семье начались всякие непредвиденные события. Мне неизвестно, что произошло с отцом после отстрела секача. Лишь знаю, что пару раз отец ездил в горы за сбором оригиналов на рисование портретов. Затем отец, вдруг, засуетился и стал продавать свой транспорт. Вначале отец продал трофейный мотоцикл, на котором приехал прямо с фронта и никогда не расставался с ним.

Через неделю милиция нашла этот мотоцикл под мостом Уллубиевской балки вместе с мёртвым его новым хозяином, у которого был расколот череп на две половинки. Это была случайная авария или его кто-то убил, нам неизвестно? После этого случая мой отец продал свой трёхколёсный драндулет. Прошло несколько дней. Эту мотоколяску сбила грузовая машина. Погиб хозяин мотоколяски, инвалид войны, а с ним его сын. Этот драндулет переехали прямо колёсами грузового автомобиля. Шансов выжить не было.

Моему отцу принесли повестку в суд, на понедельник следующей недели, но отец так и не попал в суд. Так как отца самого сбили машиной в воскресенье, когда мы семьёй возвращался с футбола домой. Городской стадион находился между старым и новым городом. Все ходили пешком. Отца прямо кто-то толкнул под машину. Толкнувшего моего отца под машину не смогли задержать, так как он воспользовался суматохой и сбежал в темноте.

Преступника искали всюду. В городе и в соседних аулах, но преступник, словно сквозь землю провалился. В городе поползли разные слухи, о моём отце. Говорили, что отец по пьянке воспользовался обычаем горцев и переспал с женой своего лучшего кунака, тот ни стал гостя трогать в своём доме, но на могилах своих предков поклялся убить отца. Поэтому была смерть вокруг моего отца.

- Кто-то непременно хочет твоей смерти, - сказала мама, во время разговора с моим отцом.

- Не знаю, что происходит вокруг меня? - возмущался отец, когда в очередной раз вернулся домой из больницы. - У меня нет врагов. Все мои враги немцы, давно гниют в сырой земле. Среди друзей и кунаков у меня никогда не было врагов.

Так это было или нет, известно лишь моему отцу. Но отец отвергал всякие сплетни и говорил, что это всего лишь трагическая случайность, а свой транспорт он продал только по той причине, что мы семьёй уезжаем жить на Кубань. Тащить туда свой драндулет и мотоцикл было без толку. Поэтому отец стал продавать все, чтобы на полученные деньги купить семье хату на Кубани.

Отец провалялся в больнице с передавленными ногами больше месяца. Когда отец выписался из больницы, мы стали семьёй собираться в дорогу. Смерть бабушки отодвинула наш переезд на новое место жительства.

Решили уехать после годовых поминок бабушки, то есть после 8-го марта 1960 года. Так как в нашем роду строго соблюдали христианские обычаи. Мало того, на поминки к нам пообещали приехать многие родственники, а бабушка умерла в нашей семье. Так что отъезд отложили на целую неделю.

Пока наши гости уезжали после поминок, то мы в это время разбирались со своими вещами. Продавали и раздавали, что нельзя увести.

У меня с друзьями была надежда все-таки отыскать Бакулиных, Егорыча и Мишу. Но, несмотря на решение моих родителей к отъезду, мы с друзьями основательно готовились к походу. Вновь заработал наш штаб на крыше дома. Опять вернулись шерпы, готовые двинуться за нами в любое рискованное путешествие.

После похода нашей группы в пещеру мы сильно прославились среди своих сверстников. С нами хотели дружить. Однако, после поминок бабушки Нюси, мой отец пошёл покупать билеты на поезд нашей семье.

- На этом наша жизнь не закончится, - сказал, Сулим, когда мы в последний раз собрались на чердаке нашего дома. - Наш уговор остаётся в силе. Летом ждём тебя на каникулы в Новый городок.

- Мы обязательно пойдём в горы, чтобы отыскать там своих друзей, - грустным голосом, произнёс Пузан. - Мы должны непременно вернуть Егорыча и Мишу хотя бы на мыс возле пресных заливов.

- Весной мы решили построить домик у маяка, чтобы достойно встретить наших блудных друзей, - продолжил обещать Абдулл. - На летних каникулах ты обязательно увидишь построенный домик. У меня не было никаких слов, чтобы что-то обещать своим друзьям. Так как ничего не знал о том месту, куда мы едем жить. К тому же мне в этом году исполнится всего четырнадцать лет. Паспорт получу только через два года. Без паспорта меня никто не пустит из дома. Даже в транспорт передвижения от Кубани в Дагестан у меня нет без паспорта разрешения к переезду. Так что мне придётся отложить поездку на пару лет.