# Пiсня

Аноним Чужой

Фрагмент мемуарофф.

Утром 9-го мая меня разбудили звуки военных маршей из репродуктора. Я выглянул в окно. На главной площади Мукачево царило заметное оживление. Небольшие взводы военных, ветераны в орденах и медалях, молодежь в национальных одеждах. Собираясь к завтраку, я смотрел по телевизору как Путин принимает иностранных гостей. В Москву приехали главы всех государств, причастных к войне, включая Германию и США. Слава богу, у Ющенко хватило ума и порядочности тоже приехать. А ведь он так хотел последовать примеру своих прибалтийских коллег и проигнорировать этот "советский" праздник. Я облегченно вздохнул, когда увидел как он пожал руку Путину. Хоть в этот день не придется краснеть за оранжевых и не будет стыдно за Украину в целом (чувство, устойчиво возникшее у меня с момента начала памеранчевой революции) .   Наскоро позавтракав, я выскочил на улицу. Праздник уже начался. Возле памятника-мемориала советским воинам играл оркестр и исполнялись фронтовые песни, знакомые всем и каждому, все на русском языке. Вокруг было полно народу. Кроме упомянутых уже ветеранов подходили люди помоложе - участники военных операций, тоже с наградами и в форме, развевались знамена коммунистической партии Украины. Собрался, по-видимому, весь город. Я с волнением ожидал провокаций. Мне все казалось вот вдруг из боковой улицы выйдет с маршем колонна нацистов или что-то еще в этом роде произойдет. Но все было чин-чинарем и даже настолько по-советски, что создавалась иллюзия будто я где-то в детстве, настолько весь антураж - музыкальный и визуальный этому соответствовал. Вдруг оркестр заиграл украинскую песню "Степом". Это была любимая песня моего деда-фронтовика и я ее тоже очень любил. Когда-то в советские времена много таких песен звучало на украинском радио. Теперь это большая редкость. Песня эта и раньше потрясала меня своей глубиной, но на этот раз в живом исполнении она пронзила меня с головы до ног. Каждый раз когда солистка доходила до припева какая-то волна накрывала меня. Казалось, что вся неимоверная мощь этой земли, ее сила и красота слитые в едином эстетическом порыве обрушивались на меня. Я не мог удержаться. Слезы текли по щекам. Черт его знает что это были за слезы. Это как если вдруг из ниоткуда вдруг протягивается рука и вынимает тебя из всей той шелухи и скорлупы, в которую мы прячемся всю жизнь, в момент рушит все стены, которые мы выстраиваем вокруг себя, чтобы защитить свое крохотное маленькое "Я". И вот эта песня вдруг берет тебя бережно на руки и показывает - вот он ты, вот твоя родина. Она не умерла, как не умер и ты, она так же загрубела и ожесточилась, как загрубел и ожесточился ты. Она злая, нищая, циничная, вся погрязла в дурацких амбициях недалеких вождей. Ты - почти иностранец. Но вот посмотрите друг на друга. Пока звучала песня это было свидание с родиной. Свидание с самим собой. Они исполняли песню дольше положенного. Минут 10 или больше. Они как знали, что это волшебство передышки от кошмара реальности и затягивали момент возврата к ней. Я смотрел на людей вокруг. Кто-нибудь еще чувствовал то же самое что и я? Многие люди ерзали на месте, оглядывались в поисках знакомых. Никто, казалось, не слушал песню.   Наконец все стихло. Я очнулся. Хотелось подойти к солистке и подарить ей букет цветов, пожать руки кажому из музыкантов, сказать им спасибо за то, что они сделали. Я не ветеран, я гораздо моложе, но то что было это было настоящее, до мозга костей. Эту песню написал советский композитор о советском солдате и даже если бы советская эпоха не дала бы миру ничего кроме этой песни, она все равно уже дала достаточно, чтобы назвать ее великой.