Сидел на грязной мостовой
В пригожий майский день
Старик, поникнув головой,
В свою упершись тень.

Сидел с бутылкою в руке
Среди толпы - один.
А на потертом пиджаке
Вдруг - орден - за Берлин.

Звенела новая листва,
Шумела молодежь...
Как гильзы, падали слова
"Даешь Рейхстаг, даешь!"

Два пионера подошли
С участием в глазах,
Подняли старика с земли,
А он, хрипя, сказал:

"Эх, что-то мне нехорошо,
Дороги не найду.
Вот до Берлина я дошел -
До дома не дойду".

Тот шепот, громкий как набат,
Забыть мне не дано.
В России брошенный солдат
Пил горькое вино.

Он шел, опершись на детей,
Нетрезвый и святой.
И дети, вместо костылей,
Долг исполняли свой.

У нас ведь правды не найти,
Пусть будет хоть такой:
Кто до Берлина мог дойти,
Не смог дойти домой.

2004