Висит груша - нельзя скушать...

Висит груша - нельзя скушать...

В 70-х годах прошлого века на улице Госпитальной 13 - в одном из двориков тогда почти западной для нас, ленинградцев, Риги росло старое грушевое дерево.

А в полутораэтажном флигеле напротив размещался отдел САПР - структурная единица КБ "Импульс", в свою очередь входившего в состав объединения "Коммутатор", отпочковавшегося от знаменитого ВЭФа в начале 60-х для производства техники связи военного назначения.

Историю эту, в разных интерпретациях, я часто слышу от Мужа - вот уже скоро 35 лет как не рижанина и больше 20-ти лет не ленинградца, а в ту пору - главного зачинщика потех в вышеупомянутом отделе, автора острот и каламбуров, редактора крамольной стенгазеты, режиссёра-постановщика приколов и розыгрышей, над рабочим местом которого висел плакат "За связь без брака!"

... Муж обожает рассказывать.

Когда мы встречаемся с друзьями - по любому поводу (например, это чей-то день рождения или другое знаковое событие), он незаметно завладевает вниманием аудитории и, зацепившись за незначительный вопрос или поворот темы, заводит свои сказания и порой настолько увлекается, что все, да и он сам, забывают, а каков же был первоначальный предмет разговора.

Слушатели сидят, раскрыв рты. Иногда я пытаюсь его остановить, намекая, что мы собрались совсем не за этим. Но тут же все начинают на меня шикать: им интересно!

В начале 80-х мы устроили небольшой вечер в честь нашего гостя, достаточно известного в театральных и литературных кругах, который, вместо того, чтобы поведать о заграничных гастролях или почитать новые стихи, был рад прослушать лекцию Мужа об ... устройстве подводной лодки.

А сколько баек, анекдотов, случаев из жизни, научных и философских теорий, афоризмов и цитат мне было предложено для рассмотрения, обсуждения и оценки ещё только в преддверии нашего романа, оказавшегося таким счастливым и продолжающегося до сего дня отчасти и оттого, что такие собеседники и мне интересны более остальных!

Намерения Мужа перевести свои сочинения из разряда разговорного жанра в переложение для читателя не спешат реализоваться, по крайней мере, в ближайшем будущем. Оно и понятно: устный рассказ - формат особый; композиция, слог, темп повествования, интонация, мимика, тембр голоса, аура, объединяющая сцену и зал, - всё это неравноценно печатному тексту.

Мой же мемуарно-графоманский марафон зачастую невозможен без обращения к сюжетам, в которых чувствую себя уже не человеком из публики, а действующим лицом.

Так художник пристраивает себя на заднем плане или в уголке полотна (Дали?); так режиссёр назначает себя на эпизодическую роль (Рязанов?); так и я, не претендуя на авторские права рассказчика, стараюсь зарезервировать в незащищённом от гибели обжитом нами четвёртом измерении маленькую нишу для изготовленного кустарным способом клона памяти.

... Чем могут скрасить будни работники умственого труда?

Понятно, их креативные способности пребывают в неусыпной боевой (читайте: творческой) готовности, что отмечено печатью задумчивости на физиономии - независимо от того, находится ли шеф в соседней комнате (а стало быть, для него не представляет труда в любой момент удостовериться, что подчинённые денно и нощно заняты разработкой эпохальных проектов и осмыслением судьбы советского оружия - самого лучшего в мире) или отбыл в длительную командировку.

Бывают ли на свете хорошие начальники? Ретроспективное восприятие вряд ли объективно: иногда каждый предыдущий босс кажется лучше следующего. В ту пору, о которой идёт речь, я склонна была согласиться с мнением Грибоедова: "Минуй нас пуще всех печалей и барский гнев, и барская любовь". Сегодня же, с возрастом да с опытом, вынуждена признать легитимность замечания Карамзина: "... и крестьянки любить умеют", что в нашем случае означает: и среди начальства попадаются интеллигентные и порядочные люди.

Молодым ребятам из САПРа с руководством несказанно повезло: головная администрация КБ обосновалась за Двиной, завод - на другом конце города - на Ганибу Дамбис, между которыми непрерывно, как шаттл, и сновал начальник отдела по фамилии Шарапов, практически не появляясь в подведомственном отделе, так что над вассалами никто с кнутом не стоял.

Профессия "программист" в те времена ещё в ходу не была, все компьютерные специальности попадали под определение "инженер", а само это слово, как все знают, происходит от латинского "ingenium" - ум, талант, изобретательность. Изобретательному же человеку для любых дел, входящих в круг его должностных обязанностей, не требуются ежедневные 8 стуло-часов; интересное решение вполне может появиться на свет в курилке, в процессе распивания ... чая или пустячного трёпа с сотоварищами о футболе, рыбалке, брачных объявлениях (новой аттракции газеты "Советская молодёжь") - да о чём попало, не относящемся к делу. Можно всю неделю "ковырять в носу" и сгенерировать идею за несколько минут, спонтанно. Но серые клетки, даже и задействованные в вышеупомянутой тематике, могут и сноровку потерять, ежели останутся без серьёзной тренировки. Поэтому сообразительным, изнывающим от рутины официоза и оставленным без присмотра работникам требовалось найти неординарный подход к проблеме времяпровождения.

Выход апрашивался сам собой: в окно выглянешь - груша, покурить выйдешь - груша, с работы-на работу бежишь - она. Да не просто красивая и величественная, но бесхозная и нервирующая ежегодным урожаем, пропадающим совершенно зазря.

Залезать на дерево никто и не предлагал: верхолазов и трубочистов в коллективе не нашлось, да и примитивность алгоритма был налицо.

Кому первому пришла мысль, что в сельском хозяйстве фруктовые деревья принято околачивать, сегодня уже не установить.

А вот орудие производства нашлось быстро - Лёлик. Его габариты - метр восемьдесят и 120 кг., облагороженные начитанностью и бальзаковской внешностью, модифицировали процесс из эффектной, но заурядной аферы в почти интеллектуальную программу.

Грушевый град, однако, для десерта не годился: качество добытых первобытным крестьянским методом плодов оставляло желать лучшего, - они шлёпались в пыль и грязные лужи, разбивались и теряли товарный вид.

И тогда (Муж уверяет, что патент принадлежал ему) самой длинноногой сотруднице была дана команда... "сымать колготки", что и было исполнено после жеманной паузы: ничего не жаль ради общего дела!

Дальше всё шло по плану.

У жильцов соседнего дома были ~~украдены~~ позаимствованы длинные палки для подпорки бельевых верёвок; колготки "лёгким движением руки превратились в элегантные" ... чулки (сачки), и конструкция была завершена: эластичная ткань оказалась отличной тарой.

И всё? Happy End? А как же О. Генри?

Один финал - это банально.

Сидящие на балконах соседки (хандрящие на заслуженном отдыхе ветераны партии - вдовы Красных латышских стрелков), как и программисты, тяготились свободой. Не привыкли они к роли бесполезных членов общества, лишённых возможности самореализации. Русскому языку их тоже обучили не зря. И поплыли в соответствующие инстанции страстные послания на тему: чем заняты советские инженеры большую часть рабочего времени...

А выражение "околачивать грушу Лёликом" идеально вписалось в наш семейный лексикон.

... Параллельно всплывают и другие рассказы.

О Ханне Усышкиной, конопатой тихоне и умнице, над которой подшучивали сотрудники, а когда её звал к телефону молодой человек, отвечали: "Её нет на месте. Когда будет? Трудно сказать, она в туалете, попробуйте перезвонить часа через два".

О Юре, у которого в столе всегда лежали в большом количестве шоколадные конфеты. Он доставал их по одной, а перед коллегами, просившими поделиться, неизменно оправдывался: последняя. Уезжая в отпуск, закрыл тумбу стола на амбарный замок и предупредил: вернусь - проверю! Инициативные сослуживцы нашли путь добраться до сокровищ: вскрыли заднюю стенку "сейфа", конфисковали всё вкусное содержимое и замели следы взлома - вернули фанеру в исходное положение, прибив её аккуратно гвоздиками. Одну конфетину всё же оставили, на сей раз действительно - последнюю. Натурально, авантюра была задумана и осуществлена исключительно из воспитательных соображений: жадность фраера сгубила.

О том, как инженеров САПРа загоняли в цеха завода (акция под кодовым названием "на галеры") для штурма квартального плана. Там, в условиях, приближённых к аду (один из примеров: пайка "волной" - пропуск печатной платы под струёй расплавленного олова), им в качестве стимула выдавали "галошу" - технический спирт, используемый исключительно "для внутреннего употребления".

О том, сколько "маминых приятельниц" отоварились по нашим пропускам в магазине для новобрачных "Павасарис". Список купленных предметов дамского туалета не вмещался в отведённое для записей поле и перекочёвывал на оборот талона, оставляя пару строк товарам для жениха. В Pavasaris были куплены и обручальные кольца. Они лежали в футляре "одно в одном" - так, что казалось, будто бы там всего одно кольцо. Даже в такие торжественные моменты Муж не мог обойтись без юмора.

О профессоре Леонарде Андреевиче Расстригине из Института электроники, автоматики и вычислительной техники Латвийской Академии Наук, в лаборатории которого Муж писал дипломную работу. Учёный с мировым именем, Расстригин написал книгу с созвучным небезызвестному фильму названием "Этот случайный, случайный, случайный мир", вышедшую в популярной серии "Эврика". Книга была переведена на множество языков, в т.ч. - и на японский. Не случайно тема диплома как раз была связана с методами случайного поиска решений. Мужу удалось случайно расшифровать иероглифы на титуле авторского экземпляра книжки, присланного из Японии. "Ларчик просто открывался": три одинаковых иероглифа могли означать только одно - случай, и это уже было совершенно определённым. Такая вот тавтология. Плакат с изображением этого знака, подаренный Мужем профессору, стал неофициальным ЛОГО лаборатории. Де-юре дипломника вёл "нацкадр" Карл Карлович Рипа - доцент того же Института. Но вот незадача: в самый ответственный момент рецензирования формальный руководитель попал в психушку, где в присутствии остальных гениев и начертал свою формальную подпись.

О спектакле "Беседы с Сократом" в постановке Аркадия Каца - главного режиссёра Театра Русской Драмы и о последнем - прощальном - концерте Мстислава Ростроповича в Большом зале консерватории.

И всё это - надводная часть айсберга.

... Как много на свете городов, которых я никогда не видела и уже, вероятнее всего, не увижу! И что из того? Ну, ещё одна достопримечательность, ещё один музей... При сегодняшних возможностях интернета, всё это доступно лежащему на диване. А элемент виртуальности - он скорее имеет философский подтекст, нежели житейский.

Если меня спрашивают, куда бы мне хотелось поехать, отвечаю обычно, что больше всего меня прельщает возвращение туда, где я была когда-то, где есть шанс побродить по улицам, которые помнят нас молодыми...

...Рига манила давно; с ней связано немало, она была для меня всегдашним праздником - в отличие от ленинградских будней. Тем не менее, я не чувствовала себя там иностранкой, мы приезжали домой.

Первый после семи лет эмиграции наш визит в Ригу состоялся в 1997.

Собственно, приезжали мы в Ленинград, а в Ригу заскочили всего на два неполных дня. За такое мгновение разве можно было понять, изменились ли наши взаимоотношения с городом?

Следующую поездку, в 2008, спланировали основательно.

Родни, друзей, приятелей - никого давно уже не осталось, в гости никто не звал и не ждал. Через интернет арендовали квартиру-студию в центре, на ул. Бривибас (в переводе - Свободы), бывшей Ленина, бывшей Гитлерштрассе, бывшей ... Бривибас.

Город нас принял с равнодушной любезностью (или с любезным равнодушием - не знаю, что предпочтительней); какое ему дело до туристов с их капризно-ностальгическими воспоминаниями, которым он не обязан соответствовать?

...Памятники на еврейском кладбище в Шмерли не постарели, далеки они от нашего суетного подсчёта лет. Фамилия свёкра одинаково чётко читается и на мраморной могильной плите, и на жестяной доске со списком жильцов в подъезде дома номер 15 по улице Стайцелес.

... На станции Ошколны (теперь - Земитаны), как и раньше, останавливаются пригородные электрички и поезда дальнего следования. Старое название, обязанное своим существованием партизану и Герою Советского Союза, не могло звучать пристойно для ушей новых граждан свободной и независимой Латвии. Меня же, абсолютного дилетанта по части латышской национальной концепции, абстрактность деклассированного имени не шокировала, а, напротив, намекала на некие сентиментальные обстоятельства: именно на этой станции фирменный экспресс "Балтика" (N37) так часто встречал тот, чью фамилию я ношу уже четвёртый десяток лет...

... Универсам "Минск" сменил несколько поколений хозяев и названий, но остался в старом амплуа. А запах чёрного хлеба с тмином и явственное ощущение зажатой в руке баночки с протёртыми фруктами - это всего-навсего мираж.

Когда в 1973 этот универсам открылся, он был одним из первых типовых, как теперь принято говорить, супермаркетов в Латвии. Торговое дело обогатилось новым понятием: АСУ-универсам. Для несведущих в компьютерной терминологии: АСУ - автоматизированная система управления. Получив в кассе подробнейшую распечатку с указанием множества реквизитов, в числе которых фигурировали наименование каждого товара, его код, цена за единицу измерения или "штуку", обшая сумма, дата и точное время оплаты (т.е. самый обычный чек, выдаваемый сегодня в любой лавке), покупатели впадали в транс и восславляли прогресс.

Пыталась выяснить, а когда же такая автоматизация началась в Ленинграде или в Израиле?

В Википедии, в статье "Кашрут", написано: "В Израиле в 1977 году все крупнейшие сети супермаркетов устранили некошерные продукты со своих прилавков". То есть в 1977 году в Израиле уже были сети супермаркетов. А вот когда эта эпопея зародилась, и насколько были компьютеризированы супермаркеты, пока не ясно.

Первый в Ленинграде универсам "Фрунзенский" (на ул. Бухарестской) был открыт в 1970, а в 1985 начался процесс его реконструкции. В одной из интернет-статей читаю: "... расчеты с покупателями осуществлялись с помощью кассовых терминалов IPC-POS (Япония), приобретенных на смену аппаратам Oка-400. В статье ни слова не говорится о внедрении автоматизированного управления в торговле. Кстати, модернизацией таких приборов более 30-ти лет в одном из крупнейших - не оборонных - КБ города занимался и мой папа.

... Маршрут 17-го троллейбуса почти тот же.

... Не утратили свой оригинальный вкус хлебный суп и копчёная курица.

... Прогулка по Бикерниекскому лесу - поэтичному, сумрачному и солнечному - порадовала и умиротворенным пейзажем, и лирическим настроением, и грибами-ягодами. День можно было считать удавшимся. Но так уж устроен мир: весы качаются, не позволяя нам забываться и зацикливаться на вселенском позитиве. По дороге домой мы обнаружили неширокую дорожку, отходящую от шоссе. На мемориальном барельефе, "по чёрному белым" значилось:

"Здесь, в Бикерниекском лесу, в 1941-1944 гг. нацисты и их добровольные пособники тысячами убивали евреев Латвии, Германии, Австрии, Чехии, политзаключённых и военнопленных".

Надпись идентична на четырёх языках: латышском, английском, русском и немецком. И только в тексте на иврите есть одно небольшое, но существенное отличие, не всеми, возможно, замеченное: добровольные МЕСТНЫЕ пособники.

... Статуя Свободы не повернулась лицом на запад, хоть зачем-то и окружила себя почётным караулом.

... По соседству с Домским собором неуместно, несуразно и аляповато смотрится бронзовая статуя "Бременских музыкантов" - подарок Риге от города-побратима Бремена.

... В зоопарке розовые фламинго с глубокомысленным взглядом больных Альцгеймером меланхолично переступают с ноги на ногу.

Неряшливый постаревший лев, похожий на опустившегося, уставшего и потерявшего интерес к жизни пенсионера, того и гляди, скажет: как вы все мне надоели!

Олени, козлы и прочие рогатые особи то ли из вежливости, то ли из жадности резво жуют одуванчики и любую другую травку, просовываемую через решётку развлекающимися посетителями. Когда-то здесь повсюду были развешены таблички с надписью: "Не кормить, не дразнить", одну такую мы даже... украли для домашней коллекции и повесили над дверью детской.

Слон нас не дождался. Говорят, умер от тоски, когда его разлучили с подругой.

Кенгуру, с которыми мы так мило общались в 1990 (они делали вид, что понимают только по-английски), похоже, репатриировались на историческую родину.

Птички всё так же глупы, крикливы и нечистоплотны.

По сравнению с этим конгломератом дурдома и богадельни семья жирафов по-киношному благополучна. На фоне относительно живописной и ухоженной лужайки и эстетичного с виду домика шепчутся-воркуют Мама с Папой, а рядом пасётся славненький двухметровый отпрыск - радость родителей.

А в остальном...

В знакомых зданиях расквартированы совсем не те службы, нет наших памятных витрин, кофеен, скверов.

Остались закладкой в книге, сданной в макулатуру, трансформировались в голограмму воображения "Аллегро", "Гайлитис", "Сакта", кафе в "Детском Мире", куда взрослых пускали только в сопровождении ребенка, и где наш маленький сын спрашивал, почему здесь всё наоборот: суп подали в чашке, а компот - в тарелке. И самого "Детского Мира" тоже нет, он стал скопищем разнокалиберных частных лавок, напрочь утратив шарм и микроклимат вечных каникул.

Нет вычислительного центра Политехнического института на Аусекля 8, где Муж проходил преддипломную практику. В помещении САПРа теперь швейное ателье, а в Молочном ресторане - салон эксклюзивных автомобилей.

... Мы долго блуждали по Госпитальной, пытаясь найти тот самый дворик.

Я начала было намекать Мужу, что пора сознаться: рассказано недурно, а в действительности ничего такого не было.

Но легендарная груша, в материальность которой я, честно говоря, не очень-то верила, всё ещё жива. И эти груши я видела. И даже ела!

Когда мы вернулись домой, дети спросили: ну как там груша - она на самом деле существует или это папины фантазии?

Главное, что изменилось, это мы.

А Рига по-прежнему хороша и романтична.

Красивый чужой город.

Висит груша - нельзя скушать.

... Всегда могу представить себя в другом, "прошлом" пространстве-времени: вот только закрыть глаза - и я уже в той комнате, на той улице... Протянуть руку: те же предметы - осязаемые, реальные...
В путешествиях эффект Deja Vu меня сопровождает постоянно. Могу гулять по Вене, Риму, Праге, Будапешту и даже по Нью-Йорку - как по Ленинграду или Иерусалиму.
Вчера шла по Рамат-Гану: пасмурно, дождик накрапывает, жёлтые листья под ногами... Ленинградский ноябрь - "именины сердца"...
А сейчас читаю Рубину, она пишет о Львове, о площади Мицкевича.
И я, стоящая у окна в номере гостиницы "Украина" - 34 года назад, вижу и эту площадь, и памятник Мицкевичу, и снег под ярким мартовским солнцем.

Но это уже совсем другая история.

Комментарии: 6, последний от 01/01/2012. © Copyright Глейзер Карин Обновлено: 20/05/2012. 24k. Статистика. Рассказ: Латвия

Связаться с программистом сайта

"Заграница"

Путевые заметки

Это наша кнопка

Глейзер Карин: другие произведения.

Висит груша - нельзя скушать...