# Исай Мишне. Один из 26-ти

Ада Горфинкель

Mishne family

Мишне Исай Абрамович.


Нет, комиссаром он не был.

Но пуля бьёт без промаха!

Расплавилось южное небо

Слезами над стонами, охами.


Случайный? Нет, не был случайным

Парень в шеренге расстрелянных.

Как все, кто боролся отчаянно

За новую жизнь, был предан он.


Изячка, солнышко, детка...

Плакала мама Хая,

И в лад ей кивали соседки,

О сыне её вздыхая...


Исай Мишне, один из 26-ти Бакинских Комиссаров, был двоюродным братом моего отца.

Его мама Хая (в девичестве Вайнберг) - была старшей сестрой папиной мамы. Замуж она вышла в 1894 году за Аврума Мишне. О нём, к сожалению, почти ничего не известно кроме того, что по слухам, он был ювелиром в Баку.

В Баку они приехали раньше Адели Моисеевны. И успели обзавестись большой семьёй. Трое детей родились в Кишинёве, другие трое - в Баку, не считая тех детей, которые умерли в младенчестве. Но кто и сколько - неизвестно...

У них были три дочери: Соня, Ида и Вера; и три сына: Борис, Исай, а имя третьего, который уехал в Америку, мой отец не смог припомнить. Что не удивительно, ведь папа родился много позже его и не припоминает, чтобы они общались. (Позже я выяснила, как его звали: Давид. В семье его звали Доля.) Папа хорошо запомнил, что тётя Хая усиленно вызывала сына обратно домой, из Америки. К сожалению, ей удалось этого добиться. Почему к сожалению? Да потому, что когда он вернулся, то несколько лет работал переводчиком в американском посольстве. И после войны, где он воевал в пехоте, его посадили, как шпиона, американского разведчика в 1947 году.

А ещё раньше, в 1918 году в числе 26 Бакинских комиссаров был зверски убит старший сын Исай. Это стало началом трагедий, обрушившихся на еврейскую семью, бежавшую от погрома в Кишинёве в мирный город на берегу Каспийского моря - Баку.


Исай, не дожил до сталинских репрессий. Ему была уготована другая судьба. Не менее трагическая...

Для меня он был легендарной личностью. Ещё в школе, ребёнком, я узнала, что один из Двадцати Шести Бакинских комиссаров наш родственник, папин двоюродный брат. Всех их расстреляли в далёком восемнадцатом году. Все они были овеяны несмываемой славой героев. В центре города был разбит небольшой сквер. Позже из него сделали мемориал 'Двадцати шести Бакинских комиссаров'. Туда приходили после регистрации новобрачные поклониться героям, возложить цветы, сфотографироваться на память. Как жаль, что в то время у меня не было фотоаппарата и я не сфотографировала великолепную стену-барельеф, где скульптор изобразил сцену расстрела и падающих, но не утративших мужества и революционного огня, комиссаров.

Ночь после выпускного бала я провела с друзьями здесь. В наше время считалось необходимым начать новую жизнь и встретить рассвет в этом сквере, посвящённом памяти героев, отдавших свои молодые жизни за нас, своих потомков.

Помню, у меня была тоненькая книжка '26 Бакинских комиссаров' в картонном переплёте. Я была тогда ещё ребёнком и не удосужилась прочитать её. Даже имя автора не знаю. Единственно, что привлекало моё внимание, это портреты на развороте книги. Вернее, единственный портрет - моего двоюродного дяди. (Лидеров комиссаров мы все знали с детства. Их портреты обильно украшали страницы газет, журналов, просто были вывешены на улицах в праздничные дни.) С маленького портрета на меня глядело лицо молодого (в то время мне казалось, что он не очень молодой) человека, в плоской круглой шляпе белого цвета. Канотье - так называлась такая шляпа. В наше время такие уже не носили, и поэтому она особенно поразило моё детское впечатление. Не помню даже черты лица. Только шляпа и усики запомнилась.

Наверно, в той книжке было написано, какую роль играл молоденький паренёк в составе комиссаров. Теперь остаётся только гадать по этому поводу. И только в Мемуарах А.И. Микояна, узнала, что на самом деле роль ему была отведена самая скромная. Да и комиссаром-то он не был. Служил делопроизводителем в Военно-революционном комитете. К тому же беспартийный. Совершенно случайно, как пишет А.И. Микоян, он оказался в числе растрелянных. Как же тогда он оказался в списках, которые отобрали при обыске у Корганова, старосты в бакинской тюрьме? Этот вопрос не давал мне покоя и в поисках ответа на него я переворошила гору электронных страниц на интернете. Мне пришлось окунуться в историю тех далёких, грозных дней, которые произошли за десятки лет до моего рождения. Сведения у разных авторов были самые противоречивые. И мне, не историку по образованию, было очень нелегко в них разобраться, понять, что же происходило на самом деле весной и летом революционного 1918 года. И всё с одной единственной целью, выяснить роль и значение такой малюсенькой песчинки в необъятных барханах революции, как мой дальний родственник, Исай Мишне.

Я не буду утруждать читателей историческими справками. Историю Бакинской комунны можно легко найти в интернете. Печально то, что я нашла мало нового о короткой жизни и деятельности папиного брата Исая. Кроме небольшой заметки. (Её можно найти на сайте КЛИО istoriki.su) Из неё я узнала, что Исай родился в Кишинёве в 1895 году. (В записи о рождениях старших детей Мишне, записанных на английском языке, информация следующая: Mishne, Itskhok - 1896 - born in Kishinev, Bessarabia). Как видим, первая неточность, касающаяся даты его рождения.

Далее в заметке говорится, что Исай приехал в Баку в 1905 году (то есть, ему уже было около десяти лет) и учился в коммерческом училище. (Теперь понятно, почему ему была доверена должность делопроизводителя). С 1916 года Исай начинает принимать участие в революционном движении. В заметке утверждается, что он вёл пропагандистскую работу среди солдат. А уже через год, после победы Октябрьской революции, непосредственно участвовал в борьбе за установление и укрепление советской власти в Баку. В Военно-революционном комитете Кавказской Красной Армии он работает делопроизводителем. Работа мирная, с бумагами, оформлением приказов, как сейчас бы сказали - офисная. Но положение молодой республики быстро меняется. Большевики, сформировавшие весной 1918 года правительство, не имело военных средств для сохранения своей власти, к тому же, не обладало достаточной поддержкой среди населения и в итоге потерпели поражение.

Как же попал скромный делопроизводитель в самую гущу военных событий?

В середине августа 1918 года, во главе отряда красноармейцев, в Баку для защиты Советской власти прибывает Григорий Петров (1892-1818). В момент гибели он не намного старше Исая, всего на три года. Почти ровесники. Но уже закалённый в боях воин. Левый эсер, позже примкнувший к большевикам. Мишне, как все и везде говорят о нём, беспартийный. Но тоже вовлекается в стан большевиков в недолгое время Бакинской коммуны. В дни обороны Баку он оказывается в отряде Петрова и сражается против интервентов.

Нигде больше я не смогла найти подтверждения тому, что Мишне сражался в отряде Петрова. Но вряд ли это выдуманная история.

После того, как большевики передали власть новому правительству Центрокаспия, большинство из них было арестовано. Исай Мишне был арестован вместе с ними. Как? На каком основании? Нет ответа...

В день вторжения турецких войск в Баку Микоян сумел освободить Степана Шаумяна и других большевиков из тюрьмы. С помощью командира небольшого отряда Т. Амирова все они успели занять место на пароходе "Туркмен", переполненном беженцами и солдатами. Корабль отплыл в Астрахань. Однако ни группа дашнакских и английских офицеров, ни многие из солдат не хотели плыть в советскую Астрахань. Они сумели взбунтовать команду корабля и увести его в Красноводск, оккупированный англичанами. Эсеровские власти в этом городе арестовали всех большевиков. Портретов бакинских комиссаров тогда еще не было, документов тоже.

Руководствуясь списком на тюремное довольствие, который нашли у Корганова, исполнявшего роль старосты в Бакинской тюрьме, эсеры отделили двадцать пять человек во главе со Степаном Шаумяном. Сюда же включили командира партизан Т. Амирова. Так образовалась знаменитая цифра "26".

И опять в их числе Исай Мишне...

Все они были увезены из Красноводска якобы для суда в Ашхабад. Но вагон с арестованными не дошел до Ашхабада. В ночь на 20 сентября 1918 года на 207-м километре Красноводской железной дороги все двадцать шесть арестованных были расстреляны. Здесь были и коммунисты и левые эсеры, народные комиссары и личные телохранители Шаумяна. Один из погибших оказался беспартийным мелким служащим. Исай Мишне. Но все они вошли в историю как "26 бакинских комиссаров".

20 сентября 1918 года в числе 26 бакинских комиссаров Исай Мишне погибает.