# Мои университеты

Мирон Амусья

Их обычное враньё легко разоблачаемо. Надо, однако, смело применять к ним метод, использованный знаменитым американским физиком Р. Вудом, "закрывшим" популярнейшие в самом начале прошлого века лучи Блондло (почти как лучи Рентгена!), видимые лишь при значительном затемнении. И вот, во время опыта, в темноте, Вуд снял с установки и сунул важнейшую призму Блондло к себе в карман! А "опыт" открывателя шёл, как ни в чём не бывало. И когда зажгли свет, эксперимент и открытие "скончались". Не надо питать к "левым лучам" излишний пиетет. На свет их, где любому беспристрастному и сомневающемуся видна их ложь и фальшь! И это под силу каждому, на своём уроне, в своём кругу. Дело это очень нужное, но, как опять показали вчера прошедшие выборы в Кнессет, не быстрое, требующее постоянства и упорства.

11.02.09


Мирон Я. Амусья,


профессор физики


Мои университеты


И за учителей своих

Заздравный кубок поднимает

А. С. Пушкин, "Полтава"

Отдаю себе отчёт в том, что "независимые наблюдатели", читающие мои комментарии к высказываниям русскоговорящих "леваков" недавно в "Еврейском Калейдоскопе", как и обычно на сайтах и газетах, могут подчас упрекнуть в отсутствии конкретных ответов на некоторые из "левацких" утверждений и несколько пренебрежительный тон. Да, признаюсь, тон моих ответов вовсе не уважительный.

Объясню причину этого. Начав работать в Институте Физики им. Джулио Рака Еврейского Университета в Иерусалиме в конце апреля 1998, я сразу оказался в "левой" атмосфере. Я не был уж полным неофитом в ближневосточных делах вообще и ситуации в еврейском государстве в частности, имел определённые взгляды на происходящее и точки зрения. Но передо мной были образованные, профессионально успешные люди, воевавшие за Израиль, притом - часто - не единожды. Оказалось, что их взгляды резко, подчас диаметрально отличны от моих. Это усиливало их доводы и ослабляло мои. Меня поразила их дегероизация не только настоящего Израиля, но и его прошлого, На мой прямой вопрос о том, есть ли герои в сегодняшнем Израиле, я получил четкий и однозначный ответ: "Нет!".

Меня удивляла характерная для многих из них, можно сказать, векторная любовь к детям. В их число попадали дети разных народов, но, как правило - не еврейские - жертвы вскоре вновь развернувшейся террористической войны против Израиля.

Немногие "правые" голоса в непосредственном окружении были просто парализованы опасением, вполне живым в начале моей работы в Еврейском Университете, быть обвинённым в "подстрекательстве". Слово было модным, и моё абстрактное замечание о пользе от возможной ликвидации Арафата (в ходе военной операции или спецслужбами) для евреев, арабов, да и остального мира было объявлено "подстрекательством". Последовавшее за этим сообщение о возможности суда, если о "подстрекательстве" сообщить, "куда следует", напомнило о, казалось бы, давно и навсегда ушедшем...

Для расширения, так сказать, кругозора, мне сначала довольно терпеливо объясняли пользу любви и доброты - строй "сводным братьям и сёстрам" университеты, учи их, люби больше, чем себя - только тогда мира не миновать. Вся эта концепция резко противоречила моему прошлому жизненному опыту, равно как и фактам на местности, т.е. в Израиле. Подход коллег был иной, притом, не только на словах, а на деле. Ведь ехали коллеги в Рамаллу и другие "научные центры" вплоть до начала войны Осло в 2000, преподавали там физику, а на выходе процесса получили рост числа бандитов, обученных современным технологиям. Не скрою, меня задевало, что, именно себя они причисляли в "партии мира", считая придерживающихся иной точки зрения провокаторами войны.

В ходе политических разговоров я ловил себя на мысли, что арабы Рамаллы или Газы ближе моим коллегам, чем я и другие люди подобных взглядов. Коллег связывала между собой и неприятие еврейской религии. Помню, как одна женщина - профессор, в остальном рациональный, добрый и отзывчивый человек, сообщила, что предпочла бы жить в Газе или Рамалле, чем в религиозном районе Меа Шеарим. Вообще, отношение левых коллег к религиозным и поселенцам напоминало мне распространённое среди черни в СССР представление о евреях - и на фронте их не было, и в армии не служат, и вообще "живут за наш счёт".

Однако почти одновременно с началом работы в Еврейском Университете, я познакомился и с другими крупными учёными, подчас не столь громкоголосыми, но тоже воевавшими за Израиль. Судьбе было угодно, чтобы я встретился с выдающимся физиком, организатором науки и известным политиком Ю. Нееманом, читал статьи проф. Х. Харари.

Я увидел и услышал, что мои взгляды - отклонение вовсе не от всеобщей нормы. Я начал уверенно ловить своих "левых" собеседников на ошибках, подтасовках, незнании, определённой "партийной" заданности и неуместной при выяснении истины клановости. На возражения я слышал упрёки в фашизме, каханизме и непонимании истинной сути демократии. Я полемизировал с профессором Ш. Авинери, в лицо назвал проф. Б. Киммерлинга предателем, критиковал роль Верховного суда в разговоре с его председателем А. Бараком, состязался с профессором и министром Ю. Тамир в убедительности доводов относительно необходимости и целесообразности отступления к границам 1967. Я слышал лекции нынешнего президента Ш. Переса и выступления писателя А. Б. Иегошуа. Всего и не перечесть.

Много ещё возможностей для сравнения проверки своих взглядов в разговорах с "левыми первоисточниками" открыла должность профессора Еврейского университета. И через три года споров, анализа, тщательнейших размышлений, и чтения я пришёл к однозначному выводу: "король левизны" абсолютно и безнадёжно гол. Адепты этой линии либо догматики, предпочитающие свои мечты реальности, либо просто непорядочные люди. В лучшем случае это те, кого мастер политической интриги В. И. Ленин называл "полезными идиотами". Ещё я обратил внимание на роднивший их страх. Не перед терактами, нет, но перед заслоняющей их мысленный горизонт опасностью роста арабского населения. Они не хотели жить рядом со своими "подзащитными, а бороться с ними считали и нереальным, и стыдным. Их объединяло определённое неверие в возможность сегодняшнему Израилю повторить чудесные победы 1948, 56, 67 и 73 гг. В такой ситуации остаётся лишь сидеть тихо и просить пощады. И они ненавидели тех (и, мне кажется - завидовали им), кто с этим был не согласен, кто своей повседневной жизнью показывал, что возможно иное, не страусово, поведение, не жизнь, основанная лишь на надежде пощады вследствие уступок. У них не было серьёзных, основанных на убедительных фактах, доказательств своей правоты - лишь эмоции.

Угроза стремительного роста арабского населения казалась мне не основательной и легко отводимой, притом, без ненужностей и нереальностей, типа "обмена населением и территориями". Позднейшие исследования показали, что конкретные данные прироста арабского населения гораздо ниже диктуемых страхом и "левыми" демографами. Что касается спасительности уступок, весь, к обсуждаемому моменту почти полувековой, опыт моей сознательной жизни показывал их обычную несостоятельность. Всегда считал и считаю, что на мир надо отвечать миром, но не отдавать территории в обмен на мир.

Дискуссии с коллегами становились всё более жёсткими, но аргументов у них не пребывало. Очень задевали обвинения в фашизме. Несостоятельные по существу, они больно и глубоко ранили. Кстати, я узнал от Ю. Неемана, что именно обвинения в фашизме понудили его перестать писать на политические темы, да и вообще прилюдно высказывать своё правое мнение. Я дал себе слово: "Этого вы от меня не добьётесь, господа хорошие". Помню, как мне как-то сказали: "Ну, вы просто как Кахане". Я почти ничего не знал тогда об этом человеке - кроме его некоторых весьма решительных действий в защиту советских евреев. Но тон, каким "как Кахане" было сказано, не оставлял сомнения в желании оскорбить.

Иногда "на ловца зверь бежит". Надо же было так случиться, что вечером этого же дня знакомый моего бывшего аспиранта подарил мне книгу Кахане "Это не должно повториться". На следующий день я сказал коллегам: "Я вчера прочитал одну книгу Кахане", и сказал, какую. "Так вот, не знаю, что он написал или сделал другого, но на каждой странице этой книги готов написать - "согласен!"".

Я понял, что "левые" опасны, поскольку разлагают решимость биться за свою страну, ослабляют уверенность в способности победить окружающих врагов. А то, что в конкретной ситуации Израиля необходимость в такой борьбе не исчезнет в обозримом будущем, мне становилось ясно всё более - слишком многие и влиятельные в этом мире заинтересованы в продолжении этой борьбы и слишком мало тех, кому полезно её прекращение.

Я понял, что левые представляют единственную экзистенциональную угрозу Израилю, вольно или невольно подтачивая его изнутри. Я понял, что им, да и другим, им подобным, следует отвечать, что за ними нет ни глубины знания, ни тщательного анализа - лишь развившийся с годами страх перед арабами и "мировым сообществом", и иллюзия - надежда как-то ото всех откупиться. Я понял, что их сила - в крикливости и демагогии, и дал слово себе и окружающим - никогда не молчать в ответ на очередные "левые" крики. Каждое "левое" = лживое слово не должно остаться в моём присутствии безответным - будь то в узкой компании, на работе, научной конференции, печати. Это стало во многом мотивом моего поведения.

Сейчас моих коллег и их единомышленников из академических кругов, богемы, СМИ впору пожалеть - вся их простая схема мирного процесса рухнула, вред стране - её обороноспособности, международному престижу, единству народа они нанесли большой, в некотором смысле, невосполнимый ущерб, а результат... Уже под огнём заметная часть страны, прекращение ракетной пальбы даже после мощной военной операции правительство Израиля выпрашивает. За пленного капрала, безопасность которого и быстрое возвращение к папе и маме газский вожак Хания должен был бы обеспечить из опасения за свою шкуру, предлагают освободить из израильских тюрем с тысячу бандитов. Включают в список "выпускников" и недавно названного на 9ом ТВ канале "крупнейшим палестинским лидером" серийного убийцу М. Баргути, приговорённого к пожизненному заключению несостоявшегося шахида, обмочившегося от страха, когда его арестовывали израильские солдаты.

"Левакам" бы покаяться, признать свою вину, отойти в сторону со своими советами. Ведь, как ни вертись, к большинству то из них приложимо совсем не простое в данной ситуации "мы здесь живём".

Разумеется, я понимаю разницу в уровне между моими коллегами и теми "леваками" в основном безвоенного пошиба, которых в Израиле поставляет русскоговорящая община. Для них "левизна" есть, как правило, способ пролезть в вожделенный круг "интеллектуалов". Именно этим и объясняется мой тон в их адрес. Как писал поэт: "с простынь, бессонницей рваных, срываться, ревнуя к Копернику, его, а не мужа Марьи Иванны, считая своим соперником". Израильские "леваки" любого ранга не тянут до Коперника, а уж израили шамиры, шаинские, дорфманы не тянут и на обыкновенную Марью Ивановну.

Их обычное враньё легко разоблачаемо. Надо, однако, смело применять к ним метод, использованный знаменитым американским физиком Р. Вудом, "закрывшим" популярнейшие в самом начале прошлого века лучи Блондло (почти как лучи Рентгена!), видимые лишь при значительном затемнении. И вот, во время опыта, в темноте, Вуд снял с установки и сунул важнейшую призму Блондло к себе в карман! А "опыт" открывателя шёл, как ни в чём не бывало. И когда зажгли свет, эксперимент и открытие "скончались".

Не надо питать к "левым лучам" излишний пиетет. На свет их, где любому беспристрастному и сомневающемуся видна их ложь и фальшь! И это под силу каждому, на своём уроне, в своём кругу. Дело это очень нужное, но, как опять показали вчера прошедшие выборы в Кнессет, не быстрое, требующее постоянства и упорства.


Иерусалим

Я конкретно имел в виду раввина, бросившегося с явной опасностью для жизни спасать священные книги от толпы бандитов, разрушавших могилу Иосифа в 2000 г.

Помню её реакцию на мой вопрос: "Чем Вы можете доказать, что отход к границам 1967 обеспечит Израилю мир и спокойствие?". В присутствии сотен людей она истошно кричала: "Такие, как вы и стоящие за вашей спиной толкают страну ...". Я оглянулся. За мной у микрофона никто не стоял. Нормального ответа от министра-профессора не было. Зато сейчас, сообщают, она собирается ввести в государственных школах, буквально для всех возрастов преподавание и арабской версии истории образования Израиля, которую те считают катастрофой! Как говорится, приехали, плюрализм и мульти-культуризм ещё кусаются....


1