# Сорок третья ступенька

Александр Георгиевич Асмолов

Полуденное солнце залило немноголюдные улицы Хельсинки нежным мартовским светом. Ранняя весна подчеркивала хрупкую красоту этой северной столицы, наполняя поэтичной красотой сказок Андерсена строгий классицизм ухоженных зданий и прямых проспектов. "Маленький Санкт-Петербург" в отличие от своего старшего собрата был опрятен и чист. Как будто встретив земляка на чужбине, он был приятно удивлен до боли знакомыми чертами питерских особняков и переулков. Свежий ветер с залива наполнял грудь каким-то пьянящим восторгом, заставляя ноги двигаться все быстрее. Он вдруг почувствовал себя задиристым щенком, который, задрав хвост, несется по незнакомому городу с ощущением приближающейся радости и необъяснимого восторга. Что-то должно было произойти в этом сказочном городе, стоящем среди яркого белого снега, зеленых елей и красноватых гранитных скал. Не случайно судьбе было угодно выбросить его из водоворота событий именно сюда. Он знал это. Любопытство и какая-то жажда внутри толкала его вперед, делая шаги легкими и настороженными. Предчувствие овладело им. Будучи в душе неисправимым романтиком, он жил верой в чудеса, и они не обходили его стороной.

Завернув за угол желтого здания, он оказался на краю огромной площади, мощенной кружевным рисунком брусчатки. Посредине стоял элегантный памятник с бронзовыми фигурами, а справа возвышался величественный пяти-купольный собор. Золотые звезды на синих куполах отблескивали яркими солнечными зайчиками, пропитывая пространство теплом и светом. Строгая колоннада как бы отгораживала стены собора, укрывая их в своей тени. Да и стоял он на приличной возвышенности, раскинув перед собой огромную крутую лестницу из тесанных гранитных плит. "Вот она дорога, ведущая в храм" - промелькнуло у него в голове. Нестерпимо захотелось подняться по этой лестнице вверх и прикоснуться руками к белоснежному храму, парящему в голубых небесах. Пройдя мимо голубей, спокойно воркующих по всей площади, он остановился у лестницы. Ступеньки были большими и шероховатыми, от них веяло каким-то спокойствием и теплом. Каждая была примерно высотой до колена, наверное, поэтому первый шаг показался таким странным. В нерешительности, остановившись, он огляделся - вокруг на ступеньках сидело много народу. Кто-то беседовал, кто-то просто сидел, зажмурив глаза. Глядя на эти беззаботные счастливые лица, ему стало как-то грустно и одиноко. Что бы стряхнуть с себя это чувство он шагнул выше и увидел молодую женщину, заботливо разглаживающую кружева над лицом укутанного младенца. Они без слов смотрели друг на друга и улыбались. Через ступеньку и чуть правее от них крутились две девчушки, щебетавших на непонятном языке. Впрочем, перевод здесь был не нужен - оживленные жесты и блестящие глаза говорили сами за себя. На следующей ступеньке несколько подростков неторопливо курили и рассматривали какой-то журнал, редкие реплики сопровождались взрывами дружного хохота. Любопытство овладело им, и он смелее зашагал дальше. В джинсах и яркой ветровке, подавшись всем стройным гибким телом вперед, поодаль от шумной компании сидела очаровательная своей молодостью девушка. Ветер заигрывал ее длинными волосами и отгибал край листа. Придерживая одной рукой мольберт, она увлеченно рисовала, то и дело гладя поверх лохматых причесок пацанов, на залив, поблескивающий солнечными зайчиками далеко за крышами домов. Вдруг он почувствовал на себе чей-то тревожный взгляд. Обернувшись, он невольно вздрогнул - сквозь круглые очки в него уперся немигающий ревнивый взгляд. Улыбнувшись, он стал обходить его обладателя стороной, и чуть не столкнулся с обнявшейся молодой парой. Они счастливо и звонко засмеялись, великодушно прощая его неловкость. Что бы подняться выше, ему пришлось обходить целую группу людей самого разного возраста и вида. Наверное, им всем хотелось быть поближе к этому нескрываемому счастью. И те двое щедро дарили его жаждущим. Не глядя друг на друга, совсем в стороне, нахохлившись, сидели двое. Их строгие лица были непроницаемы, но глаза были полны пронзительной грусти. Побыстрее миновав их, он зашагал дальше, подыскивая свободное место для себя. Двое малышей перекатывали камушки по ступенькам, издавая звуки, напоминающие метро, низколетящий бомбардировщик и танковую колонну на марше. Не упуская их из виду, рядом сидели папаши, очевидно обсуждая экономическое положение в стране. Улыбаясь мягкой морщинистой улыбкой, за ними наблюдали седовласые супруги. Они настолько притерлись друг к другу за долгие годы совместной жизни, что выглядели близнецами.

Ну, вот и свободное место. Он с удовольствием присел и закрыл глаза, подставляя лицо теплым солнечным лучам. Сладкая дрема обволокла его тело, и мысли потекли как-то медленно и невнятно. Из глубины сознания выплыло ее лицо. Он заглянул в ее глаза, и почувствовал, как растворяется в них. Его наполнила какая-то нежность, и сердце приятно защемило. Полностью отдавшись нахлынувшей волне, он всем телом ощутил завораживающий приступ любви. Наверное, нужно было далеко уехать от нее, что бы понять как она дорога ему. Наслаждаясь этим сладостным ощущением, он замер, боясь спугнуть редкую птицу счастья... Непонятно, как долго это продолжалось, но вдруг он очень ясно услышал ее голос. Она позвала его. Он резко открыл глаза, и стал искать ее, оглядываясь по сторонам. К сожалению, рядом никого не было. Он стал спускаться по ступенькам вниз, заглядывая в лица сидящих.


Хельсинки, 1997 г.