# Бирюк

Александр Георгиевич Асмолов

В тот день метель с утра исправно потрудилась,

Окрест дороги и тропинки ровным слоем замела.

Деревня у реки невестой пышной нарядилась,

В округлых формах красовалась, аппетитна и бела.


Хозяйки у печей с горшками колдовали,

И ароматы пряные стелились по дворам.

Соседи и родня друг друга в гости звали,

Готовясь к празднику, застолью и дарам.


Вечёр окошки яркий свет в домах раскрасил,

В тулупах девки на колядки по дворам пошли.

И всё, что кто-то загодя коптил, солил и квасил,

В подарок получив, к столам на радостях несли.


Весёлый смех и озорных частушек перебранка,

Собачий лай, гармошки разудалой перебор.

В сугробе кем-то второпях забытая ушанка,

С цигаркой дед в раздумье подпирающий забор.


Вечерний перезвон в ближайшем храме,

Да колокольчик рьяной тройки за рекой.

И звук шагов скользнувших тайно к даме,

Да скрип двери, прикрытой пухлою рукой.


Сочельник, не спеша деревней этой правил,

Следя за тем, чтоб в избах ёлочки зажглись.

И не было бы исключения из давних правил,

Когда желанья детские под Новый год сбылись.


Но в дальний дом, стоящий на задворках,

Весёлый праздник так и не решил зайти.

Его хозяин безнадёжно ждал, как на иголках,

Подарки разложив, чтоб тот мог путь найти.


Томясь от ожиданья предстоящей встречи,

Во тьму смотрел, к стеклу окошка прислонясь,

И улыбался шуткам припасённой к месту речи,

Стаканы поправлял, на стрелки ходиков косясь.


Давно никто не поздравлял угрюмого соседа,

Облезлый кот его и тот нашёл иной приют.

Лишь с мышкой серою текла обычная беседа,

Что соплеменники его в упор не признают.


Истерлась в памяти заброшенная дата,

Стеною отчуждения сердца отгородив.

Ему казалось, что исчерпана расплата.

Придет прощенье, смерть опередив.


Но каждый раз, в Сочельник наряжаясь,

Подарки заготовив, щедрый стол накрыв.

Напрасно ждал, с сомнением сражаясь,

Что кто-нибудь заглянет, прошлое забыв.


Лишь волки одиноко завывали на опушке,

Учуяв запах праздника в заснеженной ночи.

Они запомнили, что изгнанный в избушке

На утро вынесет окорока, колбасы, калачи.


Разделит с ними трапезу людскую,

Озлобленно задумав и судьбу свою делить.

Надломит хлеб, от одиночества тоскуя,

По-волчьи вместе с ними станет выть.


Кляня судьбу свою последними словами,

В холодный дом вернётся злобу затая.

И вдруг оцепенеет с влажными глазами,

Уверовав в святую силу алтаря.


Короткий детский след от валенок подшитых,

Неровным почерком перекрестил пустырь.

Подарок на крыльце оставил на щеках небритых

Солёный след и веру в сердца ширь.