# Июньские дожди

Александр Георгиевич Асмолов

- Похоже, не меня одного столичная непогода заманила в этот уютный уголок.


Миловидная женщина средних лет медленно повернула голову в сторону бесцеремонно потревожившего ее размышления голоса.


- Вовчик! - ее идеально ухоженное лицо вспыхнуло неподдельной радостью. - Откуда ты?

- Не скажу... - мужчина широко улыбнулся и жестом опытного фокусника извлек откуда-то веточку орхидеи.

- Это мне? - она медленно подняла взгляд с цветка на мужчину.


- Вы позволите? - смущенный официант со стулом в руках, решился нарушить одиночество дамы, попросившей его никого к ней не подсаживать.

- Да-да, вот сюда. Напротив... Благодарю.


- Ты всегда любила смотреть в окно.

- И сейчас люблю. Особенно, когда идет дождь.

- Так вот почему в Москве лето никак не начнется...

- Ты еще помнишь, что я люблю белые орхидеи? - она вопросительно посмотрела ему прямо в глаза.

- Просто только такие нашел, - неуклюже соврал мужчина.

- Я знаю этот район, здесь не продают орхидеи.

- Елена Владимировна, я могу воспользоваться шестой поправкой и не отвечать на этот вопрос?

- Только попробуй!

- Ну, что вы, товарищу Председатель. Я ж не нарочно... Проходил мимо. Увидел красавицу. Потерял сознание. Прохожие откачали.

- Вовчик...

- Одна старушка 'оченно' сердобольная по глазам поняла, что именно может спасти приезжего. От сердца оторвала и ласково так говорит - 'Бери, милок. Заговоренный этот цветок. С ним свое счастье найдешь.' - Сказала и исчезла.

- Болтун, - улыбнулась собеседница. - Впрочем, тебя за это девки всегда любили.

- Не все.

- За всеми погонишься, ни одну не поймаешь.

- Прошу заметить, Ваша Честь, я, как лицо пострадавшее, только убегал, но никак не погонялся.

- Я помню, как ты на репетициях сходу сочинял диалоги, - с нескрываемой грустью произнесла она. - Семен Михалыч пророчил тебе большое будущее... Пишешь?

- Я похож на Донцову?

- Отчасти...

- На что это вы намекаете? - он демонстративно погладил успевшую загореть лысину.


Собеседница только отмахнулась, едва сдерживая неожиданный приступ смеха.


- Зато в транспорте место 'уступають'.

- Нет... Я вспомнила твой стишок - 'гамлэ'т' любил 'омлэт'.

- потому носил 'бэрэт', шастал вечно в 'лазарэт', но сестра сказала 'нэт'...

- Господи, какое же это было счастливое время. Все вокруг помнят только пьяницу Ельцина и пустые магазины, а для нас это было второстепенным. Мы были молоды, независимы и до наглости счастливы.

- Наверное потому, что наш день шел за три.

- Да. Несмотря ни на что, мы сбегали с лекций на репетиции, а потом неслись на литературные и театральные тусовки...

- В полночь заваливались к Петровичу и варили картошку в мундире.

- И наш юный гений читал свои стихи... При слове 'незнакомка' у него всегда краснели уши.

- Я очень любил тебя, Ленка...


Они замолчали. За окном шел дождь, и вереницы машин уныло тащились в нескончаемых столичных пробках. Прохожие, прикрывая голову газеткой или капюшоном, торопливо перешагивали лужи. Каждый был занят своими проблемами.


- Мне всегда казалось, что за окном существует иная реальность.

- Оно, как грань между мирами...

- Да, а я просто наблюдатель. Могу лишь догадываться об их радостях и печалях.

- Это особый театр. Только без звука...


- Какими судьбами ты в Москве?

- Услышал прогноз погоды.

- Надолго?

- Пока будут дожди.

- Вовчик...

- Билет на завтра.

- По делам?

- Да.

- Все так же в Одессе?

- Мама не хочет уезжать. Просит похоронить рядом с отцом.

- Как вы там выживаете...

- Могло бы быть хуже, но не хочется.

- Вовчик, ты неисправим.

- 'Опасна власть, когда с ней совесть в ссоре!'

- Ты еще помнишь Шекспира?

- 'Ведь счастье боги нам дают затем, чтобы низвергнуть после за гордыню.'

- Прости, ты так и не женился... Ну, потом.

- Я знаю, что для меня на свете не существует хотя бы еще одна женщина, ради которой я буду три дня объезжать на такси все столичные кафе, в надежде увидеть ее в окне.

- Вовчик...

- Раньше она любила сидеть у окна в дождь, и смотреть на него часами.

- Коварный!

- Двадцать лет назад я проснулся утром в одной старой московской квартире. Было раннее утро. Шел дождь. Девушка, накинув одеяло на голые плечи, сидела на широком подоконнике, обняв свои коленки. Эта картина почему-то врезалась в память круче шекспировской. До сих пор снится.

- Вовчик, я сейчас заплачу... - она облокотилась о край стола, прикрыв глаза ладонью.

- Ту незнакомку у окна Господь послал мне, как святыню, - он едва коснулся губами ее плеча.


- Простите, что-то еще принести? - голос официанта заставил ее вздрогнуть. Оглядевшись женщина заметила на столе подле себя книжку карманного формата. На скромной обложке читалась надпись Владимир Донцов 'Июньские дожди'.