# Нефертити

Александр Георгиевич Асмолов

- Ты не хочешь окунуться? Жарко.

- Нет, я люблю прогреться до костей, чтобы потом всю зиму это было со мной.

- Воспоминания детства?

- Ну, да, Я же вырос на этом пирсе. Открывал купальный сезон 8 марта, а закрывал 7 ноября, к 1 мая уже был похож на негра, а к августу волосы становились почти белыми от соли и солнца.

- Ладно, посмотри, какое море.

- Нет, ты не представляешь, что этот старый пирс для меня значит. Здесь я впервые сам прыгнул в воду, научился плавать, нырнул на 20 метров, несколько раз чуть не утонул... Сколько рыбы и крабов было тут поймано, а сколько мидий и креветок зажарено на углях...

- О, это надолго, дружок. Может, сначала все же искупаться?

- Погоди. Мне нужно поздороваться с солнцем. Оно тут особенное. Пылкое и нежное.

- Не боишься сгореть в первый день?

- Именно в первый день нужно вобрать его досыта. И тело, и душа истосковались. Хочу вот так лежать и смотреть на солнце через закрытые веки. Весь мир окрашивается в жаркий цвет, а оно проникает внутрь. Я заряжаюсь, как батарейка.

- Потом будешь всю ночь маяться, и кому-то придется мазать тебя сметаной.

- Ерунда. В солнце все мое детство. Особенно в летнем пекле. Когда оно пронизывает тебя насквозь, когда мягкий асфальт обжигает пятки, от стен домов пышет жаром, как от каменки, а помидоры пахнут настоящим летним солнцем.

- Ты неисправимый романтик.

- Я просто очень люблю его.

- А меня?

- И тебя, конечно. Только не спрашивай, кого больше. Не будем взвешивать в граммах. Это же мое солнце из детства. Оно наполняет силой и блаженством, защищает от холода и болезней, бережет от всех невзгод.

- Да, ты язычник, дружок.

- Еще какой! В одной из прошлых жизней я был жрецом в Египте времён Эхнатона и поклонялся солнцу, как величайшему божеству.

- И, конечно же, был влюблен в Нефертити?

- Скрывать не стану.

- Ах, ты, коварный!

- Это было давно.

- Значит, ты всем шептал одни и те же ласковые словечки?

- Только без обид. Лучше обнимемся.

Мужчина резко вскочил со старого, раскаленного солнцем пирса и прыгнул в море, а оно, злорадно сверкнув на волнах игривым солнечным зайчиком, ласково открыло навстречу свои объятья.