# Почтальон

Александр Георгиевич Асмолов

Дожди умыли стройный клён,

Напомнив, что пора проснуться.

Известный в округе пижон,

Себе позволил лишь качнуться.


С ветвей стряхнув остатки сна,

И, потянувшись крепким телом.

Прищурился - пришла весна,

Пора заняться важным делом.


Березки уж листвой шумят,

На вишне почки набухают.

Все приукраситься хотят,

И о любви уже вздыхают.


Красавцу медлить не с руки

Пора предстать в обличье новом

По разным берегам реки

Судьба связала иву с клёном.


***

Давно приметил он её,

И сам того не замечая,

Ей сердце подарил своё,

В мечтах ветвями обвивая.


Как женственна она была,

Какой изящною казалась.

Его, как будто бы звала,

Когда воды едва касалась.


Особенно на склоне дня,

Её листва чуть золотилась,

И шелестела, так маня,

Казалось, что она влюбилась.


Все лето клен листвой шумел,

Плакучей песни распевая.

Гусар тогда был очень смел,

От пылких чувств изнемогая.


Когда же ветер предложил

Письмо к любимой переправить.

Он тотчас ей куплет сложил,

И попросил скорей доставить.


И с нетерпеньем начал ждать,

Когда обратно тот подует.

И сможет точно рассказать,

О чем любимая тоскует.


**

Листок роняя за листом,

Клён в ожидании томился.

В мундире красно-золотом

На почтальона начал злиться.


Как переменчива судьба.

Погоде нашей подражая,

То истязает, как раба,

То приласкает, ублажая.


С ответом ветер не спешил.

Хоть и река не весть, какая,

В почтовой сумке приносил

Лишь запахи другого края.


Клён в исступлении писал

Одно письмо другого краше,

Дрожа, листву свою бросал,

Не заподозрив друга в краже.


Влюбленных губит слепота.

И долго клён стоял в печали,

В реке купалась красота

От писем, что не долетали.


Коварный ветер погонял

Кораблики, с волной играя.

Забавы ради, он отнял

И разбросал их, не читая.


***

В ту осень иве не спалось,

Её пленил наш клён-красавец.

Открыться ей не довелось,

Кто ж знал, что почтальон - мерзавец.


Она воспитана была

Покорной, кроткою девицей.

Признаться первой не могла,

Не для неё быть светской львицей.


Украдкой плакала одна,

Реке холодной доверяясь.

И тайны прятала волна,

В глубинах молча растворяясь.


К ней ветер так и не донёс

Горячих слов в резной оправе.

Их схоронил песчаный плёс,

Хоть и читать их был не вправе.


Давно не волновали кровь

Отшельника стихи чужие.

Но вспомнилось былое вновь,

Когда нашлись листки сухие.


***

Пустив по ветру свой наряд,

Доверив чувства проходимцу,

Клён загрустил, потупив взгляд.

Как быть ему, судьбы любимцу.


Хлебнув осеннего дождя,

Он захмелел в своей печали.

И куролесил, не щадя,

Родных. Но те его прощали.


В угаре клялся всем подряд,

Златые обещая дали.

Но дури кончился заряд,

И все лишь вервями качали.


Ноябрь вьюгой закрутил,

В округе все давно уж спали.

А клён, опавший, все грустил,

Его таким совсем не знали.


Он спрятал очень глубоко

Остаток чувства к иве милой.

В мечтах о ней заснул легко,

Укрытый снегом, как могилой.


И только ветер завывал,

Сверкнув ледышкой медальона.

Наивным помощь предлагал

С дырявой сумкой почтальона.