# Не хочу iсти кислу капусту .

Марк Яковлевич Азов

"Над кем смеетесь? Над собой смеетесь!"-тщетно взывает Гоголь со сцены театра уже третий век.Никто не смеется над собой, смеемся над соседом. А ,вот, плачем в театре всегда над собой...Автор этих размышлений побывал и зрителем, и артистом, и драматургом.Тут его мысли о себе , о нас и о Театре.

Не хочу iсти кислу капусту.       Один известный актер рассказывал, как его на заре артистической карьеры пригласили в знаменитый украинский академический театр, в котором чуть ли не каждый третий был увенчан славой и званием народного артиста Украины, а то и СССР.    Пришел он во время репетиции, и ему тут же для пробы предложили произнести реплику одного из персонажей классической украинской "побутовой" (бытовой) драмы: "Не хочу iсти кислу капусту".    Фраза эта в переводе не нуждается: не хочет человек есть кислую капусту - и все тут. Наш артист так и произнес. Да не тут-то было.    - Як же ж ти, синку!- расстроился главный режиссер и художественный руководитель театра, он же Народный артист, лауреат Ленинских, Сталинских премий, Герой Социалистического труда, корифей украинской сцены и прочая, прочая... А если без дураков, то и на самом деле великий мастер своего дела.    - Невже ж, ты, синку, не знаешь, який у нас театр?! - и обратился к другому корифею украинской сцены, тоже народному-перенародному, лауреату-перелауреату.          - Ось ты, Юрчику-братику, покажи хлопчику наш реализьм.   Брат Юрчик опер могучее дыхание на диафрагму и глубоким басом своим пророкотал:    - Не хочу iсти кислу капусту.    Главный корифей расстроился еще больше:    - Це ж не наш реализм, Юрчику-братику, це побутовый реализьм.    И обратился к третьему корифею:    - Покажи ты, Вовчику-братику, наш романтичний реализьм!    И брат Вовчик, выставив левую ногу вперед, поднял правую длань над головою и провозгласил громоподобно с все возрастающей силой:    - Не хо-очу iсти ки-и-слу капусту!!!    Главный корифей повернулся к нашему молодому актеру:    - Ну як? Чуешь, сынку?    - Чую, батьку.    - Хочешь до нашего театру?    - Нi, батьку!    И все корифеи знаменитого театра хором удивились: "Почему?"    - Не хочу icти кислу капусту!    Так объяснил он свой поступок и вышел из храма "реализьма" на свежий воздух.    Сразу же должен оговориться: я не против реализма, но я за свежий воздух.    И вспомнил эту историю вот почему. Прошла в нашем городе премьера спектакля по моей пьесе "Последний день Содома".   Зал был почти полон, овации, цветы, крики "браво", "молодцы"! Столичные критикессы со слезами на глазах лобызали автору бороду. Чего еще надо драматургу, какого ему не хватает рожна-пирога?..    Конечно, есть оппоненты из другого эстетического лагеря, есть конкуренты из другого политического лагеря, даже прямые противники, использующие соревнование театров в предвыборной борьбе. Но и среди "простых зрителей", и не очень простых, и даже совсем не простых находятся доброжелатели, которые говорят: "Такие хорошие артисты, молодые, красивые, пластичные и гармоничные - вообще, высокого класса театр! А что показывают?   Садом и еще что-то библейское. А наш сегодняшний Нацрат Илит, чем он хуже Садома? Так почему бы нашему театру не показать нам чего-нибудь такого-этакого из нашей сегодняшней нацрат-олимовской жизни? Скажем, комедию. Чтоб мы сидели и узнавали самих себя. То-то смеху будет!    Отвечаю каждому в отдельности: ты все равно не узнаешь самого себя. Соседа узнаешь, а себя - никогда. И напрасно даже такой драматург, как сам лично Гоголь, вот уже третий век надрывается, вопрошая: "Над кем смеетесь? Над собой смеетесь!" Себя никто не видит... Был в Харькове композитор Гайдамака - художественный руководитель филармонии. Я его изобразил в эстрадном спектакле таким похожим, что все артисты пупы надрывали от смеха, а комиссия из обкома партии заявила, что таких людей в нашей советской жизни не бывает. И изъяли бы спектакль из репертуара, если бы он, Гайдамака не заявил, что такие люди есть, он сам встречал неоднократно.    Нет, я не против злободневной комедии. Я на этом деле зубы съел в прямом и переносном смысле. И что я вам, ребята, на это скажу: все коту под хвост! Уезжая из Москвы на ПМЖ, отнес на мусорник не меньше полутонны бумаги. Все устарело. И я, и другие сатирики, даже сам Райкин, бодались исподтишка с советской властью, как "теленок с дубом" у Солженицына, а дуб взял да сам и упал, когда кончилось его время, и теленок, дурашка, проехал мимо...    Сейчас смотрим по телику старые райкинские номера, и уже не смешно. То есть артиста еще видно, если великий артист, а что ему автор написал, уже не слышно... Я как приехал в Нацрат Илит, так и написал для газеты "Индекс Агалиль" кучу олимовских хохм. Кому они сейчас интересны, кроме, может быть, самых свеженьких олимчиков? Но на то была эстрада, для того и газета, чтобы подавать по-быстрому, как в макдональдсе, с пылу, с жару злободневный материал. А театр, извините, слишком дорогое удовольствие. Я имею в виду не цены на билеты, а труд на грани безумства, за который нашим артистам ни гроша не платят, так что трудятся они ради искусства... И автор, кстати говоря, - тоже. В моей биографии "художника" произошел крутой положительный переворот: мне перестали платить деньги. У Шолом Алейхема есть такая фраза: "Мне хорошо - я сирота". Мне хорошо, что не надо писать по заказу. Никто не задает мне темы, как школьнику для сочинения Можно работать не ради денег, а ради искусства. Это, конечно, не легче, потому что у заказчиков много тем, начиная от борьбы за мир и кончая правилами дорожного движения, а у искусства - всего три темы: Жизнь, Смерть и Любовь. Но зато эти темы вечные и касаются всех нас независимо от того, где и когда мы живем, умираем, любим. Только, вот, моего доброжелателя это не колышет, продолжает твердить:    - Ну что этот Азов заклинился на библейских мотивах?    Виноват, конечно, на днях исправлюсь. Тем более, что свою трилогию по Танаху я уже закончил... Но ведь и поумней меня люди и поталантливей не прошли мимо Вечной Книги Человечества: Босх не прошел, Тициан, Рафаэль, Эль-Греко не прошли... Данте... Мильтон, слепой, и тот не прошел... Так что уж трудно нагнуться к колодцу вечных сюжетов, где уже есть все уроки, которые человечество зубрило до нас. Только выбери, какие из них сегодня   нуждаются в повторении. Вот, говорят, "олимовская тема". А Лот с семьей, бегущий из Садома, как мы из галута, и жена Лота, которая не могла не оглянуться на прежнюю прожитую жизнь, за что и осталась соляным столбом - вечным памятником ностальгии,- это какая тема?.. Только спросят: почему у тебя в пьесе Лот с женой, а не дядя Боря с тетей Соней, и божьи ангелы, присланные их спасти, а не господин из Сохнута и товарищ из АВИРа?... Что я могу на это ответить? "Не хочу iсти кислу капусту!" - вот что. В истории Лота "олимовская тема" лишь плавает на поверхности колодца, а если зачерпнуть поглубже, история гибели Сдома - это уже тема борьбы и гибели цивилизаций, развращенных, немилосердных... и слепых. Кто скажет, что его это не касается, тот слеп настолько, что не видит слепоты своей... Ну а если еще глубже - выплывают три главные фигуры: Жизнь, Смерть и между ними Любовь.    Если любителям кислой капусты это неинтересно, в театр придет другой зритель. Пора кончать с духовной бедностью!.. Вспомнил по этому поводу анекдот. Старые евреи, муж и жена, выиграли в лотерею сто тысяч, пошли в ресторан, и он заказывает, "с размахом": "Четыре раза борщ и четыре раза каша!" А она ему, с укором: "Хаим, ты что больной, заказать еще мороженое с хлебом! " Грустно, господа.    Произведение искусства - не фотография (хотя и фотография, если не просто копирует жизнь,- тоже произведение искусства). А если пойти на выставку современных художников, то и вообще глаза вывихнешь, но не поймешь, почему эта розовая рыба называется "Кот", а этот оранжевый кот, совсем даже наоборот, - "Тоска по любви к голубым крокодилам" . Я поначалу предполагал, что меня просто дурят, и как то спросил старого художника, члена Академии художеств, кстати говоря, нормального реалиста, у которого все предметы на картинах похожи на самих себя, указав ему на абстрактную картину:    - Это, правда, искусство, или корова хвостом наляпала?    И знаете, что он мне ответил:    - Посмотрите на эту линию - она поет!    Выходит, не корова хвостом ляпала, а я языком.    Просто ко многому надо присматриваться и привыкать. Да, привыкать! Когда меня в детстве папочка стал водить в театр оперы и балета, я сначала задавал вопросы: почему в балете не ходят, а танцуют, а в опере - поют, а не говорят? А потом привык и уже таких глупых вопросов не задаю. И не требую, скажем, от дирижера симфонического оркестра сыграть мне про "синенький скромный платочек", вместо какого-то там Бетховена... Может, он тоже не хочет "кислой капусты"?   Ради Бога, поймите меня правильно! Я не абстракционист какой-нибудь из тех, кого царь Никита Хрущев называл "педерасами". Мне Аркадий Райкин говорил: "Я работаю для всех: от слесаря до профессора". И я писал о слесаре, и слесарь мне говорил: "Ты Райкина слышал? Так вот, ставь "бутыльброт". И я ставил, и вместе с ним закусывал кислой капустой, и я его уважал, и он меня уважал, потому что я - "за искусство понятное народу"... Но при этом хочу уточнить: я также за народ, понимающий искусство. Это относится не только к зрителю, но и к самому драматургу. Пьесу пишет один человек, а играют много людей, и каждый - свою пьесу: актеры, художники, композитор, балетмейстер, - они ведь - тоже творческие люди, а не попугаи, повторяющие текст. Каждый поет свою песню, и единственный, кто может слить эти песни в стройный и величественный хорал, - называется режиссер... И тут драматург, в особенности начинающий, может оказаться в роли анекдотического армянина, который, впервые увидев жирафа, говорит: "Не может быть!"... Ну, представьте себе (в шутку, конечно) рассказ А.П.Чехова "Ванька Жуков" в версии театра, скажем, Романа Виктюка. Что в данном рассказе более всего соответствует творческой манере данного режиссера? Думаю, такие слова: "Милый дедушка, возьми меня отсюда!" И сразу напрашивается нетрадиционное решение классического сюжета: мальчик Ванечка и милый дедушка состояли в идиллических "голубых" отношениях, пока их не разлучили - отдали Ванечку в подмастерья к сапожнику.   Потому артист, играющий Ванечку, будет соответственно извиваться и стонать: "Милый,возьми меня!" А слова "дедушка" и "отсюда" он произнесет невнятно, а то и совсем проглотит.    Это, конечно гипербола, и я как сатирик не мог удержаться от пародийного преувеличения, но как писатель, работающий с театром, не стал бы предъявлять претензии к театру: почему они не копируют слепо мою пьесу?... Да потому же, почему я не копирую жизнь! Я "не хочу iсти кислу капусту" - и они не хотят". Мы не хотим! И я пишу пьесу для этих артистов, этого режиссера, как костюм, чтобы было им по плечу, не душило горло и не жало в шагу.   Мы играем свою игру по общим для нас правилам. А публика, как известно, судит художника (или коллектив художников, каким в данном случае является театр, включая и драматурга, и режиссера) по законам, которые он поставил сам себе. То есть он сам заявляет правила игры и по ним играет. Как и в спорте. Если объявлен футбол, так восприятию не мешает, что играют ногами. Так?.. А если тренер вдруг заорет со своей скамейки:    - Кто там ноги распускает до земли? Хватай мяч руками и лети в ворота!.. А ты, вратарь, что рот разинул? Хватай ворота и накрывай ими мяч!    Оригинально, самобытно... Но я-то пришел смотреть футбол.    И это единственное мое требование театру: играть по логике своей игры. По логике характеров, сюжета, обстоятельств, целей. Даже у "театра абсурда" своя логика - абсурд, которого в жизни хоть отбавляй.... Я много работал для театра кукол. Для детей и взрослых. И тем и другим можно показывать спектакли из жизни рук, брюк или даже абстрактных треугольников, лишь бы в их действиях была логика характеров и поступков. Для взрослого зрителя, как для ребенка, треугольник тоже человек. И зритель, даже самый умный, искушенный - "театральный" должен за чем-то следить, что-то предвкушать, кому-то  сочувствовать, ожидать чего-то. А в том, что театру нужен свой зритель, чуткий, думающий и сочувствующий, - сомнений нет. Актер должен слышать дыхание зала. Даже такой "продвинутый", как Райкин, и тот говорил: "Больше всего на свете я боюсь уйти со сцены под стук собственных каблуков". А те, кто выносит на сцену "кислу капусту ", как раз они и есть снобы, не уважающие зрителя, именно они считают, что "публика - дура и съест, что дают". Нет уж! Пусть будет фирменное блюдо, самое неожиданное и непривычное, зато приготовленное со вкусом и с любовью к едокам. А "кислу капусту" я и сам не хочу. Вот не хочу - и все!