# В саду

Ольга Сергеевна Балытникова

Зимой в Трансваале не только холодно, но и сухо. Дождей совсем не бывает, желтеет и увядает трава, мелеют реки... Хочется пить и птицам - но где взять воды? Луж теперь нигде не найдешь, а лететь к реке осмелится не каждый: там в ветвях сухого дерева сидят на страже коршун и пустельга, зорко глядят вокруг, подстерегают неосторожных...

Сохнет трава и у нас в саду. Я разматываю длинный зеленый шланг, цепляю на один его конец круглую "поливалку" и тонкой струйкой пускаю воду. А потом тихонько усаживаюсь поодаль и смотрю: кто-то прилетит ко мне сегодня напиться свежей воды?

Первым прилетел к поливалке большой оливковый дрозд с бурой спинкой и серой грудкой, решительный и деловитый. Он вытягивается столбиком, озирается по сторонам - нет ли где врагов? - а потом подскакивает к воде, быстро опускает в нее ярко-оранжевый нос и пощелкивает им в воздухе - пьет. Затем смешно наклоняет голову набок, всматриваясь во влажную землю, вытягивает из нее длинного бурого червя и летит дальше по своим птичьим делам. Вот и попил, и наелся!

Вслед за дроздом прилетела к воде пара бюльбюлей. У обоих - одинаковые черные хохолки на макушке, одинаковые желтые пятнышки под хвостом... И пьют они одинаково - будто не не пьют, а клюют - о чем-то весело щебеча и пересвистываясь. Но, несмотря на безаботный щебет, не забывают бюльбюли и оглянуться вокруг: вдруг выскочит из-за куста большая рыжая собака? О том, что собака живет в саду, бюльбюли знают не понаслышке: уже не раз она ловила здесь птиц, прилетавших поклевать из ее миски...

После бюльбюлей подскакивает к поливалке, напустив на себя бесшабашный и независимый вид, африканский воробей. Вот уж франт так франт - не чета своим сереньким европейским собратьям! На груди у него - яркая черная манишка поверх светло-серой, будто только что выстираной жилетки, на спинке - изящная пестрая курточка... Воробей пьет, громко и нахально чирикает - плевать он хотел на всех собак! - и тоже улетает. За воробьем прилетел напиться желтый ткачик в черной шапочке, с тонкими темными полосками на крыльях. Размером ткачик - с воробья, но не в пример его талантливей. Воробей с воробьихой гнездо строят кое-как - натыкают веточек как попало, и готов дом. Ткачик же плетет из травинок и листьев пальмы аккуратный шарик-корзинку с круглым входом, подвешивает ее высоко на длинном и прочном сучке. На такое гнездо и посмотреть приятно, и жить в нем птенцам безопаснее: в корзинку не забраться ни змее, ни хищной птице. Ткачик пьет, наклонив головку - и вдруг испуганно цвиркает и взлетает на дерево. А к поливалке уже несется большими прыжками рыжая собака... Не вовремя же захотелось ей поохотиться! Собака провожает недовольным взглядом улетевшего ткачика, а потом растягивается на нагретой солнцем траве у самого шланга и лениво зевает. Конец птичьему угощению!