# Антисемитская машина

Владимир Михайлович Беккер

Зачет по "материаловедению"! Маленький солидный Бэк сидит в институтской библиотеке и усиленно просматривает чей-то конспект. Он хочет понять, что же это за наука такая хитрая материаловедение. Говорить о том, что Бэк посетил хотя бы одну лекцию или семинар, не имеет смысла; дело в том, что зачёт по этому предмету программируемый (ответы проверяет электронная машина), и главное на зачёте - это угадать правильные ответы; ну а уж угадывать Маленький солидный Бэк за свою многолетнюю институтскую практику научился хорошо. Однако посмотреть в лекции не помешает; глядишь и знакомые буквы найдутся.

Внезапно Бэк замечает свою сокурсницу Татьяну Жуйкову.

-- Привет, Танюша! -- кричит он на всю аудиторию, не обращая внимания на протестующие возгласы библиотекарши -- Откуда, как дела? Я, представляешь, науку грызу трудную -- материаловедение. Хотел зачёт получить, пришёл, как полагается, а у них, понимаешь ли, электроника какая-то хитрая попалась -- непьющая совсем. Непорядок, конечно, но ничего не поделаешь, придётся угадывать.

-- А я, как раз, сейчас этот зачёт сдавала, -- Татьяна улыбается. -- Вроде бы все правильно написала

-- Порядок! -- Бэк радостно потирает руки, -- Давай, рассказывай, что было, какие ответы, глядишь, и мне что-нибудь эдакое попадётся, и я сразу в отличники.

Татьяна начинает объяснять премудрости билета, который ей попался, но тут на пороге библиотеки появляется Лёша Сушинский.

-- Бэк! Ты чего расселся, вся пипла уже на зачёт подалась, всё отметки порасхватают; нам ничего не останется.

-- Извини, Танюша,-- со вздохом говорит Бэк -- хотел немного поучиться, да вот не дают, как видишь

Возле кафедры материаловедения толпа нерадивых студентов и среди них главный институтский отличник Миша Горенфельд.

-- Мишенька! Дорогой! А ты чего здесь делаешь? -- удивлённо спрашивает Бэк, хотя отлично знает в чём дело. Просто нашёлся ещё один повод немного побалдеть.

А дело происходило так: на последнюю лекцию, где всем букварям ставили зачёт - автомат, Миша пришёл без зачётки, а ходить потом доказывать свою принадлежность к племени отличников Он посчитал ниже своего достоинства; надеялся пустяковый зачёт сдать с первого захода, но пришёл сегодня уже в третий раз; два раза машина его завалила. Третий раз был последний; после этого надо было приходить сдавать зачет на комиссию.

-- Я тебе, Мишенька, объясню в чём дело. Просто эта машина так запрограммирована: фамилию Горенфельд она не признаёт - такая вот антисемитская машина; хотя и не пьёт совсем.

-- Посмотрим, как она твою фамилию признает, - огрызнулся Миша.

Студенты оживились, назревал небольшой скандальчик, но тут врата кафедры отворились -- испытание началось.

Маленький солидный Бэк получил свой билет и громко ахнул, он бы, наверное, и выругался и, возможно, матом, но вокруг сидело столько симпатичных девчонок... Билет был тот самый -- Татьянин, а он, дурак, до конца не дослушал. Но Бэк взял себя в руки. Он быстренько отметил те ответы, о которых говорила ему Танюша, и задумался. Из всех материалов он лучше всего знал стекло (пиво наливали в стеклянные кружки); но здесь про стекло ничего не спрашивалось, а были, в основном, какие-то нержавеющие стали и сплавы. Студент Бэк долго смотрел пытливым взглядом в свой билет, затем попытался было узнать что-нибудь у соседей, но соседи знали ещё меньше него самого, а ''невезучий'' Горенфельд сидел далеко. Но, оказывается, между столами ходил мужик и иногда что-то такое подсказывал. Бэк подозвал мужика к себе и сказал проникновенным голосом:

-- Вы знаете, что-то вот этот вопрос мне не совсем понятен, -- с этими словами он ткнул пальцем в первое попавшееся место.

Мужик посмотрел на Бэка, подумал, что-то пожевал и так же проникновенно ответил:

-- Ну, знаете ли! Если Вам это непонятно, тогда Вам здесь делать совсем нечего.

-- Вы это серьёзно? -- спросил Бэк... и тут его осенило; он понаставил крестиков где попало, сдал свою работу и вышел.

На следующий день Маленький солидный Бэк и Лёша Сушинский стояли возле кафедры, смотрели на списки и радостно потирали руки. Напротив их фамилий стояло красивое лаконичное слово - ЗАЧЁТ. Фамилию Горенфельд ''антисемитская '' машина снова не признала.