# Hakuna matata или с чего начинается Африка

Андрей Владимиривич Белокуров

Hakuna matata или с чего начинается Африка


Январь в Вене в основном знаменит ветром, который в этом городе и так не прекращается практически ни на день, и абсолютно непредсказуемой погодой: может лежать снег, может идти дождь, а в последние годы и вовсе подснежники цветут... Глобальное, знаете ли, потепление. Кстати, тот январь, о котором пойдет речь, побил все рекорды скорости ветра - сто четыре километра в час... Комментарии, как говорится...

На работе - штиль. После Рождества и Нового года народ раскачивается долго. Одним словом, самое время рвануть из слякоти и скуки куда-нибудь на экватор, ну что бы наверняка уж попасть в лето.

Попали.

Вялая тянучка на посадке в Швехате. Какой-то шумный пьяный молодой человек в самолете. Вышколенная предупредительная бригада швейцарских стюардесс. Все вполне обычно. Только вот самолет летит в Африку. В Кению, в Момбаса. Что нам постоянно демонстрировали на мониторах. Где летим, как летим, куда, над чем в данный момент пролетаем, высота, скорость, и, не помню, возможно, было еще что-то. Но вот самолет пошел на посадку. Из заоблачной ночи с высоты одиннадцать километров мы стремительно спускались на встречу короткому экваториальному утру. Объявили местное время и температуру. Двадцать четыре градуса. Четыре утра. Вполне возможно, что еще прохладно, но пуловер все же стоит снять. С первых же шагов по кенийской земле я пожалел, что не снял, например, еще и брюки, ну и вообще все, что можно было снять в принципе. Стопроцентная относительная влажность. Вы знаете, что это такое? Я раньше тоже не знал. Нет, вы поезжайте в Кению, поезжайте на экватор, вот там...

После получения багажа и таможенных формальностей, которые тогда, прошу обратить внимание на этот факт, показались нам парой пустяков, мы очутились лицом к лицу с Африкой.

Повсюду сновали, как на первый взгляд казалось совершенно одинаковые, чернокожие тела, одетые в нечто, что более походит на летнюю пижаму, нежели на верхнюю одежду. Хватали багаж, указывали автобус, в который нам надлежало погрузиться, рассказывали еще что-то на весьма специфическом английском, которого мы в первый момент даже толком и понять не могли. И отовсюду доносилось "джамбо!" Все они, конечно, после оказания совершенно бесполезной услуги протягивали руку и получали евро. Одни говорили "Спасибо, сэр", другие - "Асанте сана", что, как мы выяснили позднее, просто означает "большое спасибо".

Мы их сразу окрестили "джамбами". Да простит мне гостеприимный народ масаи это прозвище. В нем нет ничего обидного. Просто слово "джамбо" в Кении мы слышали раз по сто за день. "Jambo" - "привет" на суахили.

И еще одно забавное наблюдение. Мне никогда в жизни так часто и всерьез не говорили "Да, сер. Нет, сер. Спасибо, сер. Простите, сер". Правда, те африканцы, с которыми приходилось общаться чаще, употребляли просто "Друг мой", хотя мы были едва знакомы или, что для Африки нормально, незнакомы вовсе.


Банда на пляже


После того, как уже в отеле мы получили, наконец, багаж и вручили очередной евро носильщику, первым нашим, и вполне естественным желанием было бросить все в номере и, взяв только самое необходимое, т.е. купальники и деньги, отправиться на пляж. Тем более что Индийский океан плескался где-то совсем рядом, метрах в ста, а может и того меньше. Следуя указателю, мы начали спуск к океану по лестнице, состоящей из четырех маршей. Так вот, три мы миновали успешно, а в конце четвертого, в тени пальм, нас ожидала засада в прямом смысле этого слова. Создалось впечатление, что только нас они и ждали. Банда насчитывала человек десять. Все очень вежливо здоровались, знакомились и тут же начинали предлагать все что угодно: от прогулки по пляжу, дайвинга по самым низким ценам до сафари и прочего, прочего, прочего. Мы, как люди разучившиеся врать, тут же изучали прийслисты и прочую макулатуру, но через пять минут этого прессинга, поняли, что пора линять. Тем более, что джамбы вели себя так (великие психологи, кроме шуток), что вынуждали нас пообещать им вернуться, когда мы отдохнем после перелета. Мы вернулись, как и обещали, но больше, по этой лестнице к пляжу не спускались. Разве что ночью. А ночью там было безопасно. В абсолютно черной ночи у входа на пляж сидел абсолютно черный человек с абсолютно черной собакой и такой же дубинкой из одноименного дерева. Человека звали Сами, а собаку - Крейзи. Вот с ними мы подружились. Особенно после того случая, когда мы думали, что на ночном пляже одни... На обратном пути Сами окликнул нас и сказал: "не волнуйтесь, это я Сами, секьюрити".


Выход в ночь


Первая ночная прогулка была недолгой, - мы очень устали с дороги, - но интересной. Территорию нашего отеля ограничивал, с моей точки зрения, совершенно формальный забор из пальмовых листьев. Его, безусловно, необходимо было обследовать. При первой же попытке раздвинуть листья, я услышал тяжелый шлепок и затем звук, характерный для убегающего ежа. Направил фонарик - ахатина (крупная, до 17 см в длину земляная улитка), но несется со скоростью и топотом, которые скорее подошли бы дикому кабану. Это оказался пальмовый рак-отшельник, в принципе полностью сухопутное создание, вспоминающее о праматери воде только в период размножения. Ну а домик его, действительно улитка ахатины. Красавец был отловлен, сфотографирован и отпущен на свободу. Хочу отметить, что улепетывал он со скоростью, явно не свойственной его неуклюжей странной конструкции. Когда перед сном я заглянул в бар на бокал холодного пива, и рассказал бармену о нашей находке, тот только руками развел, мол "эти туристы не очень умные".

- Почему, - спросил я.

- Да потому, что три-четыре краба, как этот (местные их называют крабами), очень вкусные жареными. Хорошая еда. Если ты мне принесешь что-то такое я всегда тебе приготовлю, если ты мне заплатишь.

Уходил из бара я в прекрасном настроении и тихонько посмеивался в усы. Дело в том, что эти фразы "очень вкусные жареными" и "если ты мне заплатишь" я уже встречал раньше. Но только теперь понял где и у кого. Д.Даррелл, описывая свои африканские похождения абсолютно буквально, я уверен, приводил подобные цитаты. Значит я точно в Африке.

Да, а самым интересным в тот вечер было одно событие, которое взволновало меня более всего. Дело в том, что я очень люблю фринов, таких вот полу скорпионов, а может быть даже более полу пауков. По научному они называются жгутоногими пауками. И дома у меня живут шестеро таких зверей. Дело в том, что Кения и Танзания являются их естественным местом обитания. Правда я не ожидал, что в Момбаса, на побережье, мне встретится это уникальное животное. Фрины предпочитают влажные тропические леса. А теперь представьте: когда вы допиваете пиво из высокого бокала, то автоматически поднимаете глаза к потолку. А там по плетеной внутренней поверхности крыши медленно, явно пытаясь привлечь к себе ваше внимание, перемещался фрин. Увы, несмотря на поздний час в баре было достаточно людно, да и добраться туда без стремянки не было никакой возможности. Посему я посидел еще минут пять, наблюдая, пока он вовсе не скрылся из виду. К сожалению, это была первая и последняя моя встреча с фрином здесь, в Момбаса. Кого я ни расспрашивал, какие деньги ни сулил, похоже было, что местное население не знакомо с этими удивительными животными. Зато они хорошо, даже очень, разбирались в других видах. Но об этом немного позже.

Так заканчивался наш первый день в этой дивной стране, где всегда лето, и под некоторыми пальмами, выросшими в "неудачном" месте можно встретить табличку: "Осторожно! Падают кокосовые орехи".


Плохой анекдот


Первыми животными, дикими животными, которых мы повстречали, были обезьяны. Это, очевидно, какие-то мартышки, хотя в систематике приматов я не силен. Следуя инструкциям, мы их не подкармливали. И правильно сделали. Потому, что как только мы переступили порог нашего номера, и я радостно распахнул двери на балкон, сверху почти прямо мне на голову упал кулек с конфетами, а вслед за ним стремительно спрыгнула обезьянка.

Если вы любитель пауков и знаете, что такое птеринохилус, то вам безусловно хорошо известно, насколько быстры эти животные, что даже в квартире поймать их весьма затруднительно. А теперь представьте себе джентльмена в одних только шортах и вьетнамках, который, спотыкаясь и цепляясь за все возможные колючки, гонится за роскошной оранжевой самкой птеринохилуса размером с куриное яйцо, по пересеченной местности. При этом она-то дома. А я?

А вообще в это утро я понял, что значит плохой анекдот в интерпретации натуралиста. Пока моя жена томно пляжилась около бассейна, я решил обойти злачные в зоологическом смысле места нашего отеля, где, естественно, был свален всяческий мусор растительного происхождения. Повторюсь, при себе у меня не было ничего, не было даже камеры.

Вдоль забора и собственно по нему носился целый сонм гекконов и других ящериц. У основания его, вызывающе глядя из-под динозавровых бровей, неторопливо перемещали свои жирные тела полуметровые сцинки. Стоило лишь сдвинуть верхний покров опавших листьев, как в этом, уже микромире, рассыпались драгоценными браслетами сверкающие сколопендры, и неуклюже, хотя и спешно, убирались с яркого света многоножки.

Но апофеозом сорокаминутной прогулки был варан. Стоит ли говорить, что заметил я его в последний момент. Трудно подобрать слова, чтобы описать реальную окраску этой удивительной ящерицы. Его полутораметровое змеевидное тело окрашено во все возможные тона оливкового. Голова намного светлее и украшена затейливым узором из красных, желтых и зеленых пятен и черточек. К сожалению, это все, что я успел увидеть. Решив, что приличия соблюдены, варан несуетливо отправился восвояси, подальше от любопытного туриста, показав напоследок свой крапчатый полосатый хвост.


Бабочки говорят "аллилуйя"


Наш первый и единственный выезд имени сафари состоялся на третий день пребывания в Кении. Дело в том, что времени у нас было немного, а посмотреть хотелось... Ух, всего, короче, хотелось посмотреть. И побольше. Так вот, буквально в паре километров от нашего отеля находился Парк Бамбури. Это на суахили. Надеюсь, он и сейчас на месте. А еще он называется Хеллер-парк, по имени основателя.

Дело в том, что недальновидные французы вырабатывали на месте этого парка цемент прямо из поверхностных пород. Ну, они и выбрали породу на глубину пятнадцати метров. А там, вот какая жалость, пошли грунтовые воды... В итоге получился огромный котлован с совершенно лунным ландшафтом. Но! Но нашелся таки человек, звали его Хеллер. Он взял, да завез двадцать шесть видов растений, которые по его предположениям могли прижиться на почве, совершенной лишенной гумуса. И прижились! Но только два вида. Один из них - австралиец. Но с этого знаменательного факта началось возрождение каменистой пустыни в паре километров от океана. Кстати, цемент вырабатывается, и по сей день, только более разумно, Кения продает его даже в Арабские Эмираты. Это самая крупная фабрика по производству цемента в центральной Африке. Зато вокруг разводят бабочек, мешкожаберных сомов, можно покормить и погладить жирафа, сделать "крупный план" гиппопо, а уж тиляпии в очистителях того же завода за полгода становятся взрослыми и весом до пяти килограмм. А как? Поезжайте в Момбаса, там и узнаете.

Да, так вот Бамбури парк.

Наш гид, сотрудник парка, быстро выяснил, что группа ему попалась смешанная, и ничуть не смутившись, повел экскурсию на двух языках - английском и немецком. При этом моя жена, изучавшая немецкий пятнадцать лет, поначалу не могла разобрать ни слова. Специфика произношения. "Цубайспиль" на суахили. Но мы быстро адаптировались и уже скоро вполне понимали друг друга. Практически все, что нам показывали, было узнаваемо. То есть, мы это все уже видели. Но где? По телевизору, в учебниках зоологии и ботаники, а вот так, чтобы рядом - еще никогда. Посему мы изрядно шокировали нашего гида сначала нашими познаниями в области естественных наук, а затем чересчур умными вопросами в том же ключе.

В павильоне бабочек, который представлял собой просто огромный сетчатый шатер в тени пальм и хинных деревьев, нам рассказали следующую историю:

"Бабочки говорят "аллилуйя". Знаете почему?

Есть такие слова: окочуриться, откинуться, преставиться, упокоиться слыхали, наверное? Так вот кенийские бабочки так не говорят.

Они приходят в мир в виде прожорливых гусениц и уплетают все, до чего могут дотянуться. Вдоволь насытившись, эти создания упаковываются в весьма своеобразные жилища - куколки, и, пройдя там положенный природой курс голодания, выпархивают на свет обворожительными красавицами и красавцами. Осталось совсем немного: найти свою любовь, отложить несколько сотен яиц, и с чувством выполненного долга наслаждаться жизнью. Но, увы, круг замкнулся, цикл завершен, пора на покой. И кенийские бабочки говорят "аллилуйя". И ни каких там окочуриться..."

Вот такая вот жизнь у кенийских чешуекрылых!

А потом мы кормили жирафов, познакомились с почти двухсотлетней черепахой по имени Мама Мартина, пробовали на вкус листья хинного дерева, пили тоник в маленьком бистро над живописным мелким озером, где буквально под нами проплывали степенные и осторожные сомы и ходили табуны вездесущих тиляпий. Словом, этот парк полностью, хотя и в миниатюре повторял программу двухдневного сафари, что, при нашем плотном графике, было весьма кстати. И, наконец, в Бамбури я поймал первого сцинка и опять повстречал варана. Но на сей раз, камера была со мной.


Выход в свет


Момбаса - крупный портовый город. И был им с незапамятных времен. Говорят, и Синбад, который мореход сюда тоже наведывался. Правда это или нет - не знаю. А вот то, что в Момбаса живут несколько весьма разных этнических групп, это факт. Ну, во-первых, это коренные жители страны, масаи. Во-вторых, выходцы из Индии, в-третьих, арабы. Последние все по торговой части. Ну оно и понятно. Хотя не только они. Вообще создается такое впечатление, что весь народ на улицах постоянно что-то продает. Базарчики и лавочки практически повсюду. А если это что-то не очень продается, то можно и поспать. Прям тут. На земле или асфальте. Какая разница. Минимальная температура двадцать три градуса выше нуля. А если лень топать домой, то можно переночевать тоже прямо на рабочем месте. Зато утром очень удобно. Проснулся и уже на работе.

Народ, на первый взгляд, достаточно ленивый. Мы тоже не сразу разобрались, что к чему. Но стоило только бодро выйти на первую пешую прогулку до ближайшего магазина, так просто разведка, как нам все стало ясно. Жара. Описать ее нет никакой возможности. Скажу только, что темп передвижения в пространстве без использования каких либо механизмов, снижается автоматически до такого уровня, когда можешь позволить себе даже лишнее движение, не рискуя свалиться от теплового удара. А еще мы заметили, что трудолюбивые африканцы разводят коз, ленивые - лохов-туристов. Козы, кстати, очень ухоженные, чистенькие такие, и вкусные. Да, а разведка эта была, естественно, с боем. Итак, вышли мы за территорию отеля. Охранник поздоровался, открыл шлагбаум и пожелал "мама папа хорошо гулять". Первые метров тридцать ничто не нарушало тишины раскаленного марева. Как вдруг навстречу нам двинулась целая процессия. И где они только отсиживались!? Один выскочил из кустов, другой подъехал на инвалидском трехколесном велосипеде и моментально произнес короткую проникновенную речь на тему: "Белые и Черные. Все мы братья". Кто-то уже зазывал нас к своим товарам, разложенным прямо тут, у дороги. А один, наиболее, я так понимаю, продвинутый в плане психологической обработки туристов, дипломатично осведомился о том, как долетели, откуда, нравится ли нам в Кении. И лишь затем начал предлагать стандартный набор услуг: от сувениров до сафари. И естественно "только для тебя, мой друг, сегодня специальная лучшая цена". После пляжа мы уже чувствовали себя поуверенней и отбивались без проблем. Во-первых, нам от них ничего не было нужно, наша цель - магазин. А во-вторых, ежеминутная готовность помочь, это замечательно, но и наедине, в смысле без опеки, тоже побыть хочется. Главное твердо и однозначно сказать нет, а то всякое может приключиться. Например, вот такое. Вы еще не знаете, хотите или нет. Вы еще не знаете, хотите ли вы это вообще, но вам уже принесли, и стоит это всего один евро за бокал. В результате простых африканских математических действий, стоимость двух бокалов оказывается раной семи евро. Напоминаю, это Африка.

Итак, мы благополучно добрались до магазина, закупились там совершенно необходимыми подтверждениями нашего пребывания в Африке по ценам, кстати, значительно более низким, нежели у уличных торговцев. Когда мы спросили продавца об этом феномене, он пояснил, что на улице, или на пляже продается одна или две вещи в день. И покупатель это всегда только что прибывший турист, который еще не успел разобраться в особенностях национального ценообразования. Вот он и платит совершенно заоблачную цену. Торговец доволен - дневной план выполнен, можно и расслабиться. А в магазине продаются те же самые сувениры по несколько сотен в день и, естественно, в три-пять раз дешевле. Только вот не все туристы отваживаются дойти до магазина.

Там же, помимо всего прочего мы купили великолепный кенийский ром "Сафари", пару бутылок местного вина, кстати, тоже совершенно замечательного и, конечно же, пару банок ледяного пива - нам еще предстоял обратный путь по этой дикой жаре. Расположившись под навесом прямо у дверей магазина, мы с жадностью набросились на спасительную влагу. Рядом сидел молодой человек, явно имеющий отношение к тому же магазину. Вероятно, он был тут на зарплате, и в его обязанности не входило заполучать покупателей, применяя методы психофизического воздействия. Как ни странно, поздоровавшись, он тут же утратил всякий интерес к нашим персонам. Но все же внимательно прислушивался к разговору, хотя, очевидно, понять ничего не мог. Мы говорили по-русски. Когда мы прервались, чтобы глотнуть еще пива, молодой человек обратился к нам:

- Джамбо! Добрый день! Поляки?

- Джамбо, нет, мы не из Польши, но мы европейцы.

- Испания? Финляндия?

- Почему?

- Ну, не знаю, а откуда?

Тогда мы затеяли игру в "горячо-холодно" в процессе которой выяснилось, что наш новый знакомый превосходно знает географию западной Европы, а восточная для него заканчивается Венгрией и Польшей. Парень не на шутку замучился, и мы сдались:

- Мы живем в Австрии, - сказал я, - а родом с Украины. Тебе известна эта страна? Она образовалась после распада СССР.

- Украина! Ну конечно! Я теперь знаю Украину хорошо! Все теперь в Кении знают Украину хорошо!

- Это почему же?

- Все сухое молоко в Кении, очень хорошее молоко, из Украины!

Вот те раз! Приятно, черт возьми!

Потом мы еще поболтали но уже больше в кенийском ключе. Пиво предательски согревалось в банках. Солнце клонилось к закату, но прохладней от этого не становилось. Мы попрощались с нашим новым знакомым, поблагодарили за приятную беседу и отправились восвояси.

- Hakuna matata, - ответил он, - разговор не стоит ничего!

Спустя несколько дней, ближе к вечеру, я отправился в магазин в одиночку. Близился день отлета, а мы забыли купить еще какие-то мелочи. Ну и ромом в дорогу тоже неплохо было бы запастись.

На сей раз встречающая делегация пополнилась, как бы это сказать помягче, африканскими дамами легкого поведения. Причем тут было представлено все: от изящных совсем молоденьких девчушек, до вполне солидных матрон. Рекламный спич на сей раз звучал так: "Jambo, папа! Polepole, Ты совсем один, папа. Садись отдохни. Жарко. Поболтаем". Я бы даже раздал им какую-то мелочь, если б она у меня была. На столько милой и грустной почему-то показалась мне эта сцена. Но, увы, в кармане была только кредитная карточка.


К рифу на долбленой лодке из дерева манго


Наш предпоследний день в Кении ознаменовался большой вылазкой к рифу. Дело в том, что нырять с маской у берега неинтересно и небезопасно. Так мелко, что не получаешь удовольствия от самого процесса, да еще можно брюхом напороться на морского ежа. Поэтому сначала мы отходили вброд от берега подальше в специальных "антиежовых" тапочках, и лишь когда глубина достигала хотя бы метра, надевали ласты. Ну а в этот раз решили прибегнуть к частному морскому извозу. Еще в номере отеля я положил, с моей точки зрения, вполне подходящую сумму в карманчик панамы, и сознательно не взял ни единого шиллинга сверх того.

Спустившись на пляж, мы моментально попали в лапы все той же банды, но на сей раз, не отбивались. Я торжественно продемонстрировал деньги, при этом представьте, насколько эффектно я достал их из мятой, пропитанной потом панамы, и сообщил, что это наши последние кенийские шиллинги, завтра мы улетаем, но если кого-то устраивает эта сумма, то мы готовы заплатить ее, чтобы понырять на рифе. Через минуту лодка, выдолбленная из ствола манго, при посредстве шеста и одного масаи, одетого только в плавки и водонепроницаемые часы, легко заскользила вместе с отливом к рифу.

Знакомство с Индийским океаном можно не описывать вовсе. Все это уже отснято и показано по TV бесчисленное множество раз. Хотя, безусловно, увидеть все живьем, иметь возможность потрогать ежа, погладить коралл, вспугнуть скатов, доставляет куда большее удовольствие, чем просто смотреть телевизор. И, конечно, никакой телевизор не в состоянии передать то сказочное ощущение, когда разноцветная мозаика коралловых рыб начинает свой изысканный танец.

Но радует главное. Этот океан еще жив и здоров. Не смотря на все усилия "человека разумного". И выглядит он изнутри, как самый-самый лучший в мире морской аквариум необъятных размеров.

Наш шкипер, как водится, тут же завязал беседу по уже знакомому нам сценарию. Единственный, пожалуй, интересный факт, который он сообщил, так это то, что владельцем сети отелей, в одном из которых собственно мы и отдыхали, является, швейцарец, и вилла его тут же, прямо на территории отеля "Фламинго", правда это уже частные, то есть его персональные владения, разумеется.


Визит в круторогий ресторан


Как-то раз, мы решили себя побаловать и посетить один из здешних дорогих ресторанов. Он находился на территории соседнего отеля, о существовании которого мы на тот момент уже знали, но абсолютно не предполагали, насколько он удален. Между отелями курсировал шатлбас, такая себе развозка на микроавтобусе чуть больше среднего. Также было известно, что ходит он каждые полчаса. За пять минут до прибытия автобуса, мы были уже на рецепции. Через пятнадцать минут его еще не было; и через полчаса не обнаружилось никаких признаков того, что этот автобус вообще появиться. Мы не выдержали, - столик забронирован, да и есть уже хочется, - и пошли к портье разбираться.

- Он будет, - ответил тот, - не волнуйтесь, polepole!

Polepole, на суахили "помедленнее, не торопясь", оказалось в данном случае равным сорока пяти минутам. Автобус, конечно приехал, и доставил нас на место за... минуты три-четыре.

Знали бы, где это и что так близко, давно бы пешком дошли. Прогулялись.

Ну да ладно, наконец, мы на месте. Гастрономическое воображение рисует умопомрачительные картины. А вот и наш столик...

Этот ресторан, ориентированный на экзотическую морскую кухню, носит пошлое и, до оскомины распространенное название "Голубая лагуна". Ну что еще можно придумать на тропическом морском курорте, дабы не сильно ломать голову. Там было все. И девять приборов, и свечи, и вино, которое, естественно сначала дали попробовать мне, и только после утвердительного кивка разлили по бокалам (к бутылке тоже предупредительно прикасаться не давали), и многое, многое другое, что обычно причисляется к атрибутам дорогого высококлассного ресторана. Не было там только того, за чем собственно мы пришли: омаров, - не подвезли, - и отбивные из крокодила кто-то уже сожрал до нас. Не было там и Новых русских. Зато были Старые немцы, австрийцы, французы, словом - вся Европа, которые по степени чванства и ханжества ничуть не уступали нашим. Не понимаю, чего про них-то анекдоты не рассказывают? Ну кому, скажите на милость, придет в голову в тридцатиградусную жару восседать в шерстяных черных брюках, закрытых черных туфлях и в черных же носках. Невольно всплывет аналогия с малиновым пиджаком на пляже. Но, как говориться, не в одежке дело. А дело во внутреннем содержании этих живых неживых людей. И скучно и грустно, как говорил классик, и что они тут делают - вовсе неясно.

Словом, чуть-чуть попробовав очень вкусных и вполне экзотических блюд, хотя это было несколько не то, на что рассчитывали, мы покинули это заведение в прекрасном расположении духа. Почему? Да потому, что мы легки на подъем, чужды чванства, молоды, в конце концов, не заросли еще мхом снобизма и воспринимаем жизнь живую, такую, какой она есть на самом деле, без дорогих и совершенно ненужных пятизвездочных украшений.


Красноголовая агама и мой персональный Джамбо


А теперь я опять хочу вернуться к животным и замечательному человеку, моему пока единственному кенийскому другу. Я не назову его имени - он просил меня об этом, хотя виделись мы каждый день. Вы, наверное, уже догадались. Да, это был бой из обслуги отеля, который убирался в нашем номере. Здесь я его буду называть просто мой Джамбо.

Знакомство наше состоялось вполне тривиально. Он убрал в номере, я заплатил ему чаевые. На следующий день я показал ему фотографии интересующих меня животных и вручил несколько большую сумму, подкрепив ее стаканчиком рома. К вечеру того же дня я наслаждался обществом двух прекрасных сцинков. Еще одного чуть позже поймал в Бамбури сам.

Дело в том, что у моего Джамбы, исходя из его служебного положения, безусловно, имелись ключи от нашего номера. И, иногда, если ему не удавалось застать нас дома, он просто оставлял садки и коробки с животными на полочке за занавеской. Затем последовали прекрасные и повсеместные в Кении Красноголовые агамы (Agama agama), хотя меня больше интересовал другой вид (Аgama atricollis). Но для моего Джамбы оба эти вида как на фотографиях, так и в природе практически не различались. Потом были ночные гекконы. Не знаю точно, что это за вид, но наблюдать их игрища на стенах и потолках нашего корпуса было презанятно. И засыпали мы каждый день под их веселую возню, сопровождающуюся весьма мелодичным попискиванием.

Однажды Джамбо предложил мне за тысячу шиллингов поймать варана. Я уже почти открыл рот, чтобы сказать "да", но вовремя спохватился. Дело в том, что я еще не знал, как мне поступить с уже имеющимся зоопарком.

Про поимку птеринохилусов он и слышать ничего не желал. Только твердил: "Опасность! Опасность! Ты, мой друг, больной". Зато притащил однажды совершенно замечательного паука Nephila tanzaniensis. К сожалению, мне не известно его русское название, и очень может быть, что его и нет вовсе. Одно я могу сказать с уверенностью: массаи в своей боевой раскраске и эти пауки - близнецы братья. Даже телосложение в чем-то сходно. Позднее я сам поймал еще несколько таких пауков, и у меня укомплектовались три пары и плюс два малыша неопределенного пола.

Мой Джамбо рассказал много интересного о жизни в Кении вообще и о себе в частности. Но это отдельная и весьма обширная тема.

Как-то я спросил его, почему на первых этажах в нашем отеле нет кондиционеров. Жара ведь, да и влажность. Ответ поразил меня простотой и логичностью: когда в номере только вентилятор - не простудишься. Что да - то да. А еще он очень боялся и просил, чтобы я никому не говорил о нашем тесном сотрудничестве. Боялся чего? А как вы думаете? Потерять работу. У него восемь детей, зарплата семь тысяч шиллингов, плюс чаевые. Чаевые это минимум пятнадцать, максимум тридцать номеров в день, по одному евро с каждого номера, без выходных, это получается... Н-да, но восемь ртов кормить надо.

А когда мы прощались, я узнал еще одни любопытный факт. Мой Джамбо родился в тот же день, что и я, только на год раньше!

Как ни банально это звучит, но всему приходит конец. Хорошему тоже.

Наступил наш последний день в Кении. Оставалось только упаковать чемоданы и лечь спать пораньше. Подъем был назначен на три сорок пять утра. Или ночи. Предстояло также выслушать напутственный инструктаж работницы отеля, которая курировала нашу группу и решить, что же делать с животными.

После инструктажа и пожеланий счастливого пути, я возвращался в номер мрачнее тучи. В горле ком. Давно такого не бывало.

Из Кении без специального разрешения, которое получить очень и очень непросто, нельзя вывозить не то, что живых животных, даже мертвые кораллы и раковины, найденные на пляже, тоже нельзя!

Жена успокаивала меня, как могла, а я боролся со слезами, хотя уже прекрасно понимал, чем мы займемся в ближайшие полчаса.

Сначала мы открыли ром.

Первыми на свободу отправились кивсяки. За ними сцинки. Потом агамы и все прочее.

Потом мы спустились к океану, бросили монетку, пожелали всего хорошего Сами и вернулись в номер.

Перед сном я принял душ и успокоительное.

Чуть слышно шелестели кронами кокосовые пальмы. Что-то потревожило ибиса, и он с громким ойканьем перелетел подальше. Прогрохотал по сухой листве рак-отшельник. Над экватором сгущалась ночь.

А на балконе попискивали приученные к поздней кормежке мои свободные ночные гекконы.


Пять часов на сборы и нежная кенийская таможня


Проснувшись среди ночи в отвратительном состоянии и тела, и духа, я увидел, что моя жена уже все упаковала, за исключением мелочей, предназначенных в ручную кладь. Мы молча сидели на балконе и смотрели в темноту.

И Бог с ними, с животными! Им лучше у себя, а не у меня дома, это безусловно. Хотя кто знает. Плюс мы теперь спокойны и таможенный досмотр не кажется чем-то ужасающе мрачным и страшным. Но откуда такая грусть и дикое нежелание уезжать? Значит, все-таки мы подхватили этот вирус. Имя ему - Африка. Что ж, теперь мы знаем это не понаслышке и прекрасно понимаем тех, кто, единожды побывав тут, всю свою оставшуюся жизнь будут стараться вернуться. Теперь и мы в их числе. Значит долой грусть! Нужно хорошо подготовиться к следующему отпуску и тщательней, чем в этот раз отнестись к выбору и места, и возможных маршрутов.

Домой!

Ха, не так скоро!

Мы отвезли багаж на рецепцию, сдали ключ и отправились завтракать. Выезд в аэропорт был назначен на четыре сорок пять. Вернувшись из ресторана и расположившись в креслах, мы принялись ждать. Именно так, потому что одним только диким духам Африки было ведомо, когда же, наконец, подадут автобус. Вокруг сновали такие же как мы, уже переодетые в европейское, вчерашние пляжники. Кого-то еще разыскивал портье, кто-то оплачивал последние счета, кого-то и вовсе разбудить забыли... Но вот, наконец, с милым опозданием на час, появился автобус. Точнее два: один большой и другой, уже наполовину заполненный, поменьше. Наша распаренная полусонная толпа дружно испустила вздох облегчения и немедленно выстроилась в очередь к автобусу. Но тут портье выскочил вперед, замахал руками и пронзительно выкрикнул:

- Халлё! Мама, Папа! Полеполе. Хакуна матата.

Что, как мы теперь знали, означало: "Дамы и господа! Пожалуйста, не торопитесь и не волнуйтесь, автобус еще не готов к посадке. Когда надо вас пригласят". О, великий и могучий суахили!

И вот мы, наконец, проходим таможенный контроль. Прошу заметить, что сначала вместе с пассажиром проверяют и багаж, и ручную кладь. При этом раздеваться приходиться чуть ли не до трусов. Это, конечно шутка, но брючной ремень попросили снять. Все предметы багажа просвечивались в двух проекциях, а если какой-то из них на мониторе казался инспектору подозрительным, то владелец обязан был показать его. И возражения тут не принимались. Также вызывали подозрение длинные непрозрачные юбки у женщин и чрезмерно оттопыренные карманы у мужчин. А у одного господина оказалось в ручной клади чучело тиляпии. Кустарное, конечно, но вполне честно купленное. Так вот, когда на мониторе показался скелет этой несчастной рыбины, сразу несколько работников таможенной службы подскочили к незадачливому любителю сувениров. Провез он его в итоге или нет - не знаю, но в самолет он все-таки попал. Когда краем глаза я наблюдал эту сцену, мне вдруг живо представился мой зоопарк, который бы выглядел на просвет, как полный чемодан шевелящихся скелетов. И совсем не рыбьих. Ну что ж, значит все правильно.

Миновав таможенный зал, мы поднялись на второй этаж и оказались... перед следующим пунктом личного досмотра. Ну, это было уже просто неинтересно, хотя довольно долго и утомительно. Затем был паспортный контроль и, спустя пять с небольшим часов с момента подъема, нас наконец-то выпустили в duty free зону. Там мы потратили оставшиеся шиллинги на кофе и холодную минеральную воду без газа, и направились в зал ожидания.

А перед посадкой в самолет у нас еще раз проверили паспорта...


Послесловие


Когда-то, в студенческие годы, я написал песню под названием "Тропическое танго". Поясню: было это еще в те времена, когда весь советский народ смотрел на мир глазами Сенкевича, ведущего телепрограммы "Клуб путешественников", и даже помыслить не мог просто по желанию рвануть на экватор от промозглой европейской зимы. Так вот, моя жена по нашему возвращению, тоже взялась за перо, в результате чего и появилась на свет эта сюр-миниатюра от Маргариты Борисовой, которая здесь приводится вместо послесловия.

Итак:

История одной песни


Кто открывал неведомые страны,

Тот был воистину счастливый человек.


Эта история началась давно, можно сказать в другую эпоху. Позже её стали называть "застоем".


А я сижу, намылившийся в ванной,

И просижу в ней, очевидно, весь свой век.


Ну а тогда, это была просто жизнь. Лето, вступительные экзамены, пьянящее ощущение долгожданной свободы и готовность свернуть горы, даже не имея точки опоры.

Мечты и реальность забыли о существовании границ и безо всякого стеснения перетекали друг в друга.


Убогую кокосовую пальму

Я как-то видел в ботаническом саду,

А здесь гуляю я под пальмами нахально ...


Не думаю, что речь может идти о нахальстве, когда на нескольких сотнях гектар вокруг растут практически одни только пальмы. Но вот элемент безрассудства, я бы даже сказала риска, в этом действительно есть. Жизнь идёт, весна сменяется летом даже на экваторе, орехи созревают, и однажды... начинают падать. Не помню уж какая формула годится на этот случай, но если учесть, что высота пальмы 7-9 м, а вес кокоса 1,5-2 кг, то кое-что может проясниться!


...И ем бананы прямо на ходу.


А вот это просто утопия. Не у меня одной были на них виды.

Ленивый взгляд куда-то в сторону...

Неторопливый разбег в том же направлении...

Красивый разворот по самой оптимальной дуге...

Форсаж, звон битой посуды...

Довольная, черная [обезьянья] мордашка победоносно улыбалась мне с балкона второго этажа! Но до окончательного триумфа было ещё далеко - родственников-то много...

...Шло время, реальность принимала самые неожиданные очертания.

Сюрреализм повседневности превзошел самые муторные ночные кошмары.

Мечты съёжились и стали похожи на букет роз, увядших и поблекших ещё год назад.


Ну, хоть бы раз, мне оказаться в этом мире...


И только песня, едва уловимым ароматом, напоминала о былой свежести и жажде жизни.


Где под созвездьем Южного Креста

Я позабуду о двухкомнатной квартире,

И где под солнцем есть вакантные места.


Надежда, осознав свою нарицательность, ушла на покой.


С тоской взгляну на розовеющее небо -

Там угасает предпоследняя звезда

Прощай, страна, где я...


Плавное скольжение по воздуху сменилось стиральной доской взлётно-посадочной полосы. Стюардесса, от имени капитана корабля, принесла извинения за... турбулентность, чем вызвала всеобщий восторг!

Африка окутала нас влажным паром, вскружила головы неповторимостью запахов и оглушила чистотой красок.

Рассветное солнце не оставляло никакой надежды на утреннюю прохладу.

Привет! Лазурное тропическое море,

Тебя я не забуду никогда.


Kwaheri!