# "Побег" - голливудский сценарий к израильскому фильму

Яков Михайлович Бендерский

Таким образом наша история, как, впрочем, и все современные раздутые истории, начавшись как драматический промах полиции, как бесстрашный побег обреченного узника, закончилась как комический фарс победителей и рабское лизоблюдство побежденного.

"Побег" -


голливудский сценарий к израильскому фильму


Действие первое - экспозиция


В один прекрасный день, когда уровень постоянной готовности, в которую погружен и медленно варится на постоянном огне, как цыпленок в жирном бульоне, Израиль, вдруг почему-то снизился, когда яркие сенсации, ежедневно потрясающие израильскую прессу, несколько поблекли, когда, наконец, ни одного нового сексуального нападения министров на своих секретарш не было отмечено, - именно в этот спокойный день произошла наша история. Как и любое действо в современном мире, оно было важно не само по себе, а лишь отраженное в глазах прессы, тем запомнился и наш случай. Первую страницу детективного сценария написали израильские СМИ.

Вдруг на первые страницы газет вырвалась какая ни есть, но сенсация: сбежал опасный преступник, серийный насильник Бени Села. Тут же новость подхватили и теле и радио каналы, пошла почасовая сводка мельчайших деталей этого неприглядного для доблестной полиции дела. Буквально из-под носа зазевавшихся полицейских вырвался и бежал в неизвестном направлении опаснейший тип, нацеленный на изнасилование и надругательство над невинными жертвами, мерзавец, потерявший человеческий облик, больной, требующий длительного лечения в психушке.

Тон всех статей и телепрограмм разоблачительно-назидательный. Всю описанную экспозиционную картинку следует давать в драматическом тоне.

С одной стороны, черной краской выписан был портрет гнусного насильника.

С другой стороны, ядовито- зеленой изображены полицейские, прозевавшие побег.

Представляете, как подставилась полиция, какой глупой и беспомощной она выглядела, как жалко оправдывалась, какие критические стрелы в ее адрес полетели, и все в яблочко. Какие издевательские подробности были слиты в прессу, какие кресла, в которых прочно сидели важные люди, зашатались.

Все были при деле. Сенсация набирала оборот, тиражи газет подскочили, рейтинги программ зашкалили. Вот бы каждый день по такому Селе, никто бы и горя не знал.

Вдруг по ходу дела выясняются любопытные подробности: такого рода побеги из-под стражи не новость. Пишут о восьми побегах в год, причем почти все проходили по одному и тому сценарию - внезапно схватился, побежал и исчез, как сквозь землю провалился. Заговорили вслух о двух ведомствах, которые никак не могут поделить свои обязанности. Полицейские кивают на управление тюрем - управление тюрем, естественно, указывает на полицейское управление. Как тут разобраться простому смертному в функциях столь уважаемых организаций, бог знает? Поговаривают также и халатности людей, непосредственно упустивших злодея. То ли наручников не хватило, то ли ручные наручники не застегнули, то ли ножные наручники поленились застегнуть - в любом из вариантов преступник воспользовался предоставленной ему возможностью и сбежал.


Действие второе - перемена декораций


Действие второе снова продолжает ненасытная до сенсаций пресса. Как может преступник так долго разгуливать на свободе? Ату его, ату.

Как-то остроумный Михаил Булгаков обронил такую фразу: "Театр - это переодевание, а кино - погоня".

В нашем случае оба варианта подошли к сценарию: ведь Бени Села, скрываясь от преследователей не мог не переодеться. Полицейские же с ног сбились разыскивая пропавшего негодяя, погоня большей частью напоминало гонку за тенью.

Каждый божий день начинается с краткой сводки о поисках Селы: то его видели в на севере, то встретили на юге. То видели едущим на велосипеде, то наткнулись на свадьбе, куда он забрел заправиться. На ноги была поднята вся полиция: трогательные кадры полицейских, заглядывающих в урны, прочесывающих парки, не сходят с экранов. Отменены отпуска, вложены бешеные деньги, парализована страна - идет тотальный гон крупного зверя. Выпущены плакаты, обещано солидное вознаграждение - здесь уже зашевелилось и гражданское население. Десятки звонков в полицию бдительных граждан и зорких гражданок, видящих в каждом прохожем что-то странное.

Ну куда, скажите на милость, мог запропаститься серийный насильник в нашем маленьком, насквозь просвечиваемом пространстве, в какие такие колодцы забраться - без еды, без поддержки, без крова.

Попутно вспыхнул неожиданный интерес к современным средствам защиты, ах, как хорошо продавались газовые пистолеты. Каждой женщине казалось, что именно ее попытается обесчестить ненасытный зверь.

Мало того, что в операции было задействовано 4000 полицейских, к погоне подключилась и огромная армия добровольцев - помощников полиции. Еще немного, казалось, и в воздух будут подняты вертолеты, чтобы вести слежку оттуда.

И такая истерия держалась на протяжении двух недель. Мы ложились и вставали под аккомпанимент тревожных сводок: нет, еще не пойман. За отсутствием точной информации поползли слухи, будто бежал Села на территории, а оттуда переправлен дальше. Но напряжение не спадало.

Казалось, испробовано было все: за исключением самого очевидного. Не были сделаны засады у домов родственников и знакомых, где мог появиться загнанный в угол беглец.


Действие третье - смена ролей


Но тут точно по законам детективного жанра, когда напряжение достигло апогея, когда разгоряченная публика потребовала от полиции немедленных действий, опять же в самое нужное время вечером, когда Израиль засел за новости на любимых каналах, - именно в сей час все каналы отозвались экстренным сообщением. Кто-то заметил Селу в угнанной машине и здесь доблестная полиция уже не оплошала. Схватили голубчика.

Однако цирк на этом не закончился. Потребовалось почему-то еще добрых полчаса на опознание, хотя вся страна уже две недели была завешена его портретами и не узнать его мог лишь слепой. На место поимки съехалось самое высокое начальство. Наконец разрешили официально объявить: пойман Бени Села - серийный насильник и опасный преступник.

Как развернулись плечи полицейских, какие гордые позы они приняли, как ловко позировали перед телекамерами, стараясь поднять голову упирающегося грязного мальчишки, преданного даже своими родственниками, каким жалким и подавленным выглядел грозный насильник в руках бравых защитников закона.

И вот в этот момент торжества Фемиды вдруг как-то незаметно произошла смена настроений: журналистам вроде бы стало жалко. Тот, кого травили и гнали всем миром, преследуя по пятам как бешеную собаку, за чью голову было назначено 100 000 шекелей, вот тот самый Бени Села теперь в руках закона выглядел жертвой. В тот же день были выложены на некоторых сайтах фотографии, на которых запечатлено жесткое поведение полицейских, нет-нет, до избиений или членовредительства не дошло, но были представлены доказательства сладкой мести.


Действие четвертое - трагикомедия


Заключение этой поучительной истории тоже по-своему знаменательно.

Вдруг выясняется, что Бени Села, недоразвитый психопат и недомерок, больше похожий на тринадцатилетнего худенького подростка, чем на страшного преступника, подвергается регулярным побоям и издевательствам в тюрьме. Именно невыносимая обстановка и толкнула его на побег.

Появляется в печати письмо матери Бени Селы, в котором она обвиняет власти в нежелании лечить ее сына, рассказывает о его тяжелом детстве, об изнасиловании, о побоях.

Рядом с трагическим, как это часто бывает, соседствует комическое. В нашем случае разразилась свара между теми, кто способствовал поимке преступника. Свои претензии предъявили милые родственники, которые сдали его полиции; женщина, которая первая увидела машину и опознала беглеца; солдатка, которая добежала до полицейских и предупредила их; наконец, два полицейских, схвативших и захлопнувших на нем наручники. В конце концов, круглую сумму разделили на четыре части.

Наконец промелькнула одна из последних статей о пойманном беглеце - свидельство затухающего интереса к предмету. Позарившись на большие деньги, и сам Бени Села решил продаться подороже жаждущим сенсаций изданиям. Он пообещал за 100 000 тысяч шекелей поведать журналистам всю правду: поэтапно описать всю эпопею своих двухнедельных скитаний.

Таким образом наша история, как, впрочем, и все современные раздутые истории, начавшись как драматический промах полиции, как бесстрашный побег обреченного узника, закончилась как комический фарс победителей и рабское лизоблюдство побежденного.