# Фортель фортуны

Виктор Бердник

Четыре печатных публикации: в США и в Канаде

ФОРТЕЛЬ ФОРТУНЫ


- Хорошая вещь, а досталась мудаку, - заметил как-то однажды мой приятель художник-керамист Валька, имея в виду нашего общего знакомого. Дело было давно, ещё в Одессе, задолго до того, как я перебрался оттуда в цитадель мирового империализма - Америку. Так вот, тот самый знакомый, по прозвищу Цыпа, раздобыл где-то граммофон и притащил его к Вальке в мастерскую. Вообще-то, он вызвался сходить за пивом... Потому, вероятно, Валёк с таким изумлением уставился на гонца-добровольца, вернувшегося со столь необычным предметом. Появившись на пороге мастерской, Цыпа одной рукой крепко прижимал к пузу запотевший трёхлитровый бутылёк, а в другой держал потёртый деревянный ящик с огромной медной трубой, похожей на цветок петунии.

- Помоги! Мослы отваливаются! - из последних сил простонал он. Его взгляд выражал немую муку вьючного животного, нагруженного по самые уши. Не ощущая уже ни поясницы, ни плечей, онемевших от неудобной ноши, взмыленный Цыпа тяжело дышал и часто моргал глазами от пота, обильными солёными струйками стекавших в них с его взмокшего лба.

- Скорей! Не дай бог, уронню, - отчаянно выдохнул он, переживая то ли за граммофон, то ли за сохранность живительной хмельной влаги, за которой чуть ли не час выстоял в очереди на жаре. Август в Одессе всегда знойный... Валька, ни произнеся ни слова, с услужливой поспешностью подхватил драгоценную музыкальную реликвию и тем самым проигнорировал нешуточный риск остаться без холодного пива.

- Ну и где ты разжился этим добром? - не без практического интереса полюбопытствовал он, оглядывая со всех сторон изрядно пошарпанный резной корпус граммофона.

- Ханыга под гастроном продавал, - Цыпа уже успел перевести дух, и развалившись на стуле, предвкушал как после всех мытарств насладится бочковым "Жигулёвским", предпочитаемым им бутылочному ещё со студенчества.

- Пришлось уважить бедолагу гривенником, - в его тоне проскользнула барская снисходительность благодетеля, гордого от собственных щедрот.

- Не уступишь ли часом? - с робкой надеждой и как бы мимоходом предложил Валька, - четвертной твой.

- Не-а. Я лучше его отреставрирую и дома поставлю. Предметы прошлого вносит в интерьер шарм и изюминку, - важно заметил Цыпа тоном лектора общества "Знание", изображая из себя записного эстета.

- А как насчёт полтинника? - Валька предпринял ещё одну попытку посмелее, уже заранее оплакивая дальнейшую участь чужого антикварного трофея. Он словно, предчувствовал, что прадедушка современной звуковоспроизводящей аппаратуры доживает свои последние денёчки. Как тут не скорбеть? Пятьдесят рублей по тем временам была солидная сумма, однако его старания оказались тщетны. Цыпа и бровью не повёл.

- Валюша, не нервничай и живи спокойно. Неси ка лучше стаканы, - закончил он бесполезный торг, довольный, что не пожалел десятки и в итоге, не прогадал.

Ну, что сказать? Лучше бы, ставший сегодня подлинной редкостью экземпляр продукции фабрики братьев Патэ, купил кто-то другой , а не наш знакомый - этот "талантливый" воспитанник кружка "Умелые руки". Ведь загубил же старинную диковинку. И невдомёк было ему, этому искуснику-самоучке, что в машине прошлого самое ценное - её внутренности! А он как обошёлся с уникальным механизмом, самоделкин хренов? Повыкидывал из граммофона пружины, шестерёнки и прочую требуху-начинку, а взамен, всунул туда современный проигрыватель. Ну, а в трубу, естественно, вмастырил дешёвый динамик, купленный им в магазине "Юный техник". Отреставрировал придурок.

С тех пор с той крылатой фразой моего товарища Валентина я уже не расстаюсь. Она, став нарицательной, плотно вошла в мою лексику и живёт там по сегодняшний день. Даже после двадцати с лишним лет я не могу выразить лучше собственное отношение к человеку, не сумевшему с умом распорядиться тем, что судьба милостиво послала тому в руки. Вижу ли "Поршик" последней модели, телепающийся на пустой дороге, или какую другую спортивную машину, за рулём которой сидит, перепуганный количеством лошадинных сил, водитель, да мало ли? Я каждый раз тут же вспоминаю странную особенность фортуны, а вернее, необъяснимый факт - именно каким людям та очень часто подбрасывает хорошие вещи...

Лотерея - мероприятие в Соединённых Штатах достаточно массовое и несомненно популярное. Мотивация приобрести заветный билетик у американских граждан банальна, как в советское время чай в стакане с подстаканником и два кусочка быстро растворимого сахара-рафинада впридачу к нему в поезде дальнего следования. И так же предсказуема, как неизменная влажность постельного белья, выданного проводником. Она же и незатейлива, как попкорн - неизменное лакомство здешнего простонародья. То есть, все желания участников этого примитивного, но практичного развлечения сводятся к решению основной жизненной задачи - моментально разбогатеть. Однако, не только стремление враз и основательно пополнить счёт в банке, не приложив к тому ровно никаких усилий, толкает население тратить на ветер честно заработанные деньги. Заплатив всего лишь доллар за ничтожную бумажку, человек покупает мечту! Сладкую, как одесская дыня "цыганка" в сезон и заманчиво хрустящую, как новая банкнота самого крупного достоинства. Впрочем, никто особо не философствует по поводу социального смысла лотереи и несколько дней, предшествующих розыгрышу многомиллионной суммы, люди нежатся в дивных видениях, проигрывая восторг избавиться вдруг от бедности и обрести, наконец, такое долгожданное счастье.

Не избежал пагубной привычки тратить свои кровные на лотерейные билетики и другой мой одесский знакомый - Моня, тоже похеривший коммунистические идеалы и променявший их на сытое раздолье за океаном. Особых материальных или каких-либо иных высот он, правда, здесь не достиг, но зато, прекраснейшим образом усвоил наиглавнейшую общенациональную идею, красной нитью пронизывающей сознание любого американца. Моня не только принял её как родную, открывшую ему глаза на фундаментальный закон местной жизни, но и стал неофитом мировозрения, ловко придуманного сильными мира для остальных его обитателей. Да и как подвергать сомнению факт, что ни в коем случае не следует пренебрегать любой возможностью, даже самой призрачной, если существуют те, кому удалось её материализовать в осязаемую реальность? Хоть бери и пиши дополнение в Талмуд - любой может стать богатым, выиграв в лотерею, но для этого в ней необходимо участвовать! Аминь...

Билеты Моня покупал обычно в небольшом универсальном магазинчике, расположенном рядом с остановкой метро, откуда он отправлялся на работу. Неудивительно, что его персона там уже вскоре примелькалась. В магазинчике ему всегда приветливо кивали, узнавая в лицо одного из многих посетителей, кто педантично отмечался здесь дважды в неделю с единственной целью - заполучить ненадолго завораживающий своей доступностью уникальный шанс.

- Удачи, - вежливо напутствовал Моню клерк за стойкой - немолодой сикх в чёрном дурмане, невозмутимый и сосредоточенный, как Дельфийский оракул. Драгоценный лотерейный билет, как пропуск в светлое будущее, Моня несколько дней хранил в потёртом бумажнике, а день розыгрыша с замиранием сердца и с холодеющими ляжками проверял его в том же магазинчике.

- Увы, не сегодня, - тем же беспристрастным тоном провидца глубокомысленно изрекал сын индийского народа, прочитав в глазах постоянного покупателя минутную досаду и растерянность, разочарованного очередным фиаско сорвать главный приз.

- Не беда. Непременно в следующий раз, - словно, всевидящий прорицатель, обнадёживал он, будто предрекая скорые изменения в судьбе, и усмехаясь про себя непоколебимому знанию, унаследованному от предков, что ни купить, ни продать её расположение ещё не удавалось ни одному смертному.

Поход в этот зачуханный магазинчик за билетом, заполненным одной и той же комбинацией цифр, стал для Мони важной и неотъемлемой частью его заграничной жизни. И хоть, у каждого эмигранта её слагаемые свои, некоторые всё же, очень похожи и в точности повторяют друг друга, как две дольки апельсина. У Мони рутинная привычка запасаться любезным сердцу билетиком-надеждой накануне каждого нового розыгрыша лотереи превратилась во вдохновенный ритуал. Он помнил о нём, как помнят дату собственного рождения или, страдая от диабета, не забывают о спасительной инъекции инсулина.

Вероятно, так и расходовал бы Моня впустую нелёгкую трудовую копейку на пустяшное занятие, не сжалься однажды над ним фортуна. Решила ли позабавиться эта капризная и своенравная особа, а может, просто, как любая женщина, переживая смену настроения, не могла не выкинуть фортель, неведомо. Но только в один прекрасный день номера, которые Моня помнил не хуже таблицы умножения, вдруг совпали. Выигрыш, правда, случился небольшим, но денег безусловно хватало, чтобы при умелом вложении их приумножить. Вот радости то было в семье! Квасили, не просыхая, целых два дня и хоть, столь буйное празднование успеха не принято в эмигрантской среде, событие безусловно стоило того. Шутка ли? Поймать журавля в небе...

Моня всегда считал себя деловым человеком. И полагал, что если кому-то и удаётся вырастить волшебное дерево с ветками, прогибающимися под тяжестью золотых монет - это значит, что тот, кто его посадил на сказочном "Поле дураков", точно знал, где выкопать ямку. То есть, этот умник он - Моня и ему точно известно как добиться всего того, к чему стремится каждый порядочный мужчина. Не какой-нибудь мелкий швицер или лимонадный фраер, а знающий себе цену, устроитель красивой и полнокровной жизни, претендующей по всем статьям если, не на идеальную, то по меньшей мере, на просто хорошую. Окрылённому внезапным везением, Моне теперь возможности в Америке виделись гораздо шире, а прежние способности своротить здесь финансовые горы - намного значимее, чем раньше. Предпринимательский зуд среди эмигрантов явление отнюдь не редкое.

- Всё! Баста! Хватит горбатить на кого-то, пора начинать работать на себя, - заявил он жене Рае. Ни много - ни мало, Моня твёрдо намеревался заделаться бизнесменом, причём в самые сжатые сроки. Он и его дражайшая половина уже успели отойти после всех приятных потрясений, связанных с выигрышем, и ощущали себя полноправными хозяевами положения: захотим - приобретём то, а пожелаем - можем позволить себе это...

- На свои руки найдёшь лишь бесконечные муки, - уже скептически отзывался Моня о собственном десятилетнем трудовом опыте в Америке, но ещё плохо представлял, как практически реализовать план самостоятельного процветания.

- И не говори, - поддакивала Рая, представляя себя чуть ли не столбовой дворянкой в американском эквиваленте. Посовещавшись, супруги единодушно решили купить какое-нибудь готовое дело, благо для того сейчас существовали все необходимые условия. В его выборе Рая целиком полагалась на мужа, уже принесшего в дом золотое зёрнышко, и доказавшего тем самым свою состоятельность главы семейства. Однако, на вопрос, куда конкретно направить энтузиазм, вскипевший, как пузырьки в газировке из автомата, Моня пока затруднялся ответить. В принципе, его устраивала любая область применения сил и приваливших финансовых возможностей: будь то или ресторан, или автомобильная мойка, или закусочная-пирожковая... Ну, на худой конец, прачечная. К сожалению, подступиться к солидному и устоявшемуся бизнесу ему так и не удалось, а потому пришлось подыскивать дельце помельче и намного поскромнее.

Идея вложить выигранные деньги в коммерческую недвижимость к Моне не пришла сама собой. Её подсказали родственники, надоумленные необходимостью выписывать чеки за арендованное жильё.

- Многоквартирный дом - лучший инвестмент, - со знанием сути предмета твердили они, свято уверенные в том, что его хозяин только и делает, что двумя руками загребает их денюжки, не ведая забот и катаясь как сыр в масле.

- ГрОши стабильно идут каждый месяц, чего ещё надо? - веско аргументировали они точку зрения, циркулирующую среди бедных эмигрантов, бесконечно далёких от реалий подобного бизнеса.

- И никакого геммороя! Подсчитывай себе без хлопот прибыль, - говорили самые осведомлённые. Наслушавшись советов, Моня не стал мудрствовать лукаво, а, пораскинув мозгами, позвонил в брокерскую контору, объявление об услугах которой нашёл в местной русской газете.

- Конечно, конечно, - несказанно обрадовались там новоявленному клиенту, - как раз на днях поставили на продажу отличный дом И надо же, какое редкое совпадение? Именно то, что вы ищете - четыре квартиры.

На встречу с агентом Моня приехал как солилный и состоятельный человек - на новеньком шикарном БМВ с дилерскими номерами. Красавец автомобиль козырного чёрного цвета сверкал свежим лаком, не оставляя сомнений в том, что за его рулём сидит лихой удалец, явно преуспевший в жизни. В Америке "седьмая серия" - это серьёзно! Правда, приметная машина была пиобретена в кредит, в целях экономии средств для будущего задатка за намечавшуюся покупку, но в долг здесь живут практически все...

Район, где находилась объявленная на продажу недвижимость, Моне не понравился. Грязноватый, с ободранными колымагами, тесно припаркованными вдоль обочин, какой-то серый и мрачный. И чуть ли не промзона рядом... Унылые бараки по соседству, торчащий между ними частокол столбов электропередач, и дорога, уходящая за горизонт, длинная как собачья песня. Ну, чистое село! Впрочем, риэлтор, увидев реакцию потенциального покупателя, тут же поспешил его успокоить:

- Не вам же здесь жить. Лучше взгляните сколько, как птичка в клювике, приносит этот домик!

И действительно по бумагам выходило, что Моне, как записному везунчику, в руки плыла очередная удача. Этакое доходное место. И некому было смутить его или остудить пыл наивного и неискушённого инвестора напрашивающимся самим собой вопросом, мол если, всё так прекрасно, зачем же этот бизнес продают? Денюжки себе капают и нехай капают... Пока Моня с видом интеллигента, заблудшего в хулиганскую слободу, настороженно озирался на неказистое двухэтажное строение паскудного серого цвета, похожее на исправительное учереждение или на воинскую казарму, риэлтор продолжал разливаться сладкоголосым соловьём:

- Ну, чем не хлеб с маслом? Минимум заботы, максимум выгоды! Пропустите, потом локти себе кусать будете, - добавил он, намекая на факт, что дойная корова в виде четырёх квартир запросто может достаться кому-то другому. Тому, кто попроворней и посмекалистей...

- Кстати, квартплата повышается ежегодно, - как бы между прочим заключил этот ловкий и коварный искуситель, не оставляя Моне путей к отступлению.

- На три процента, а то и на четыре, - риэлтор, как заждавшаяся кавалера девственница, картинно потупил глаза, словно приглашая воспользоваться ситуацией немедленно и, не взирая на обстановку.

Любая сделка в Америке - это не только диалог между двумя заинтересованными сторонами, но и психологическая баталия, а сражение, как известно, выигрывает тот, кто лучше к нему подготовлен. Именно эту мысль Моне по дружески адресовали несколько его близких друзей, не сомневающихся, что тот безоглядно влезает, а вернее, вляпывается в дело, о котором не имеет ни малейшего представления. Однако, их ненавязчивые намёки прозвучали слишком тихо, чтобы пробудить в Моне здравые опасения. Крупная, на его взгляд, сумма в банке ему слишком замылила глаза, чтобы разглядеть очевидное. А уж убедить человека, всегда считавшего себя умнее кого-то, в обратном, как говорили в Одессе, марна праця...

Странные события начали происходить уже на второй месяц после роковой покупки. Нежданно-негаданно вдруг выехали жильцы. Причём, сразу из двух квартир, словно сговорившись. Пока Моня судорожно ломал голову, где отыскать других, один из оставшихся поднанимателей прислал ему письменное уведомление о том, что тоже собирается освободить жилплощадь. А через некоторое время и последние квартиранты начали спешно паковать барахло. Это была настоящая катастрофа! На месячный платёж по кредиту, взятый у банка, Моня кое-как наскрёб денег, но уже с ужасом думал, что будет делать со следующим. Желающих у него поселиться не существовало и в помине. Напрасно он ждал спасительный звонок от будущих клиентов, те, будто вымерли, как класс.

Как Моня узнал потом, бывший хозяин дома использовал для его продажи тактику, хоть и не совсем честную, но зато, наверняка эффективную. Во все четыре квартиры он заселил своих родственников. Рента, обозначенная в договоре об аренде, была завышена намеренно, чтобы показать потенциальному покупателю документально зафиксированный несуществующий доход. Временные жильцы и они же по сути дела, подельники, дождались завершения сделки и благополучно съехали, вероятно, даже получив комиссионные за ничего не стоящую услугу, а незадачливому новому владельцу ничего не оставалось, как пенять на собственную глупость и пожинать её горькие плоды.

Моня ещё с полгода пытался выстоять против каверзных обстоятельств, но все его старания закончились весьма плачевно. Деньги подошли к концу и дом за долги забрал банк. И роскошного "Бимера" Моня тоже лишился. Ему пришлось его продать и пересесть на демократичную "Тойоту". Впрочем, не купи Моня этот злосчастный бизнес, а к примеру, ресторан и события развивались бы по схожему сценарию. В его руках оказались бы оборудованная с размахом кухня да ободранные столы со стульями, но никак не постоянные посетители, отправившиеся вслед за тем, чьё поварское искусство покорило их желудки. Америка!

Вот такая оказия нередко и приключается здесь с человеком, на голову которого неожиданно валится столь желанный выигрыш в лотерею. Чаще всего, совершенно неподготовленному ни к количеству денег, ни к их удивительной способности исчезать с лёгкостью и быстротой сказочного чародея. Ведь с деньгами нужно обращаться умеючи, иначе они неизбежно становятся именно той самой хорошей вещью, доставшейся мудаку...