# Из Парижа - на Волгу...

Николай Федорович Бичехвост

Из Парижа - на Волгу...


Может, я не стал бы писать о неугомонном и одаренном казаке Александре Николаевиче Александровском, если бы в Дубовке, где родился он, одна из улиц называлась его именем.

Или в Волгограде, а тогда в уездном Царицыне, где он обучался в школе села Отрада, красовалась памятная доска об этом писателе.

Возможно, умолчал бы, если бы во Франции не знали имени его, а звенело оно у нас, в российских энциклопедиях...


Александр Николаевич происходил из волжских казаков - отважных основателей станицы Дубовской на Волге, близ утопающего в песках улиц и домов Царицына.

Предки его пообтесались здесь, среди сектантов - и стали священнослужителями в Дубовке да Царицынском уезде. Дед его, толковый протоиерей Лебедев и отец-педагог получили образование в Саратовской духовной семинарии.

Вот и отрока своего повезли ума набираться в Саратовскую классическую гимназию.

После окончания её в 1879 году, Александр с рвением учится в мощном Киевском университете.

Молодой и порывистый, он увлекается революционными нелегальными книгами да кружками, но заканчивает-таки любимый историко-филологический факультет.

За интересные исследования становится членом-корреспондентом Киевского общества древностей и искусства. Ученые мужи возлагают на него надежды. Оттачивая свое перо, Александр публикует многие статьи в волжском "Саратовском листке".

Имя его становится известным читающему Поволжью.

Затем земляк наш отправляется в Кременчуг, где преподает украинцам в гимназии русский язык и литературу.

Однако мало кто знал о его другой, скрытой жизни, кроме пронырливой полиции и тайных доносчиков.

И вот 22 марта 1886 года ахнула тихая гимназия:

- Арестовали вдруг учителя Александра Николаевича, и что будет с гимназией?

Конвой доставил смутьяна-педагога в сырые казематы Киевской тюрьмы. Месяцы томительного заключения проходят в допросах, очных ставках и глубоких переживаниях. На жестких нарах вспоминается часто вольная голубая Волга и белые чайки над волнами...

Ведь после теракта народовольцев на императора Александра 111 закрутилось колесо судебно-полицейских репрессий и преследований! Такие революционеры-боевики, как студенты А.И. Ульянов (брат Ленина), донец В. Генералов (наш земляк) и другие были казнены.

Ряд неблагополучных гимназий закрыли, включая донскую Усть-Медведицкую и Нижнечирскую.

Более года велось над Александровским и другими арестантами-правдолюбцами пристрастное следствие.

18 августа 1887 года сослали Александровского в глухомань Вологодской губернии - по грозному обвинению в политическом преступлении. В тех местах отбывали свой срок известные революционеры А.В. Луначарский, М.И. Ульянова и другие.

А осенью 1890 года наш ссыльный, продираясь сквозь лесные чащобы и топи, добрался до затрапезного Усть-Сысольска (ныне г. Сыктывкар). И внезапно пропал с глаз полиции и жандармов в форме голубой.

Объявился он в Париже, горячем очаге русских политэмигрантов.

Но и здесь шустро сновали агенты царской охранки, отлавливая свои утратившие бдительность жертвы.

Александр Николаевич был настороже и, вникнув в дела боевые, революционные, задумался крепко - и по этой опасно-авантюрной стезе решил не идти!

Представьте себе, какое впечатление произвела на россиянина из серой периферии, униженного ссылкой, одна из красивейших столиц Европы!

И он избирает перед собой путь иной - мирный и просвещения своего народа.

В Париже углубился в занятия в знаменитой Сорбонне. Жуя горбушку хлеба, работает допоздна в отделе славянских рукописей Национальной библиотеки.

Извлекает на свет и публикует уникальные документы старины.

За ученые открытия 15 мая 1892 года его избирают постоянным членом Парижского лингвистического общества. Авторитет Александровского в ученых кругах возрастал, интерес же царских агентов к нему падал. Пока...

А на заснеженную Волгу из великолепного Парижа летели письма его к родным!

О непростой "житухе". И что за границей при лозунгах "Свобода и Равенство" тоже надо много работать на суп-кашу, а редкие деньжата он тратит, как и его дед, на покупку книг... И что скучает очень-очень по отчему дому, тополям детства и Волге.

Пребывание во Франции явилось для нашего земляка одним из наиболее ярких жизненных эпизодов, и он не сможет забыть его никогда.

И тут Александровской внезапно узнает, что на Волге появилась гостья страшная - холера, оставляя на берегах за собою кучи мертвецов.

Он покидает Париж и немедля отправляется в Россию добровольцем-санитаром. На борьбу с пагубной эпидемией!

Может быть, и пересекались их пути в волжских просторах с министром Витте, который по Волге спустился до Саратова, а в Царицыне, осматривая с медперсоналом холерные места и бараки, учинил жесткий разгон местным властям.

Когда же зараза та, наконец, пошла на убыль, не тронув и нашего земляка, (в Царицыне уложила около 5 тысяч человек), он распрощался с этим тревожным делом.

В губернии Саратовской посетил с теплотой дубовские места и поступил учителем в семейство помещика М.С. Ермолаева.

Но ему было тесно в этом застойном мире, и он рванулся опять в вольный и демократический Париж.

Там его помнили!

Прибыв в бурлящий Париж, Александр Николаевич стал преподавать французам на факультете русский язык. Накопленные яркие впечатления и записки переполняют душу странника, и здесь раскрывается талант его, как публициста.

Из Парижа он шлет в российские журналы "Жизнь и искусство", "Киевское слово" рассказы, репортажи о заграничной культуре и жизни.

Становится очевидцем триумфальной русской недели во Франции осенью 1896 года, когда Париж республиканский встречал впервые монарха великой России Николая Второго с супругой.

Да, читающие россияне заметили рассказы "французского волжанина" Александрова с их необычным колоритом и новизной.

И в сиятельном Санкт-Петербурге их печатают отдельной книгой "Дома и заграницей". Поверьте, ее буквально сметали с прилавков. Тогда ее издают еще раз!

Но нам она, читатель, увы, не известна... Наш Александровский порою валился с ног от писательских забот, а во сне его будоражило детство босоногое, "подслеповатая школа" в селе Отрада под Царицыным, а над ней стаи голубей-сизарей в синеве ...

Неутомимый Александр Николаевич, прокаленный жизнью, рискнул издавать в России с 1906 года газету "Страна".

Помещает в ней свои злободневные фельетоны, понятные простому народу. Но поперек стали рогатки и гонения цензуры на прогрессивные издания.

Выпуск "Страны" был приостановлен, равно как в волжском г. Камышине "Приволжской газеты", издаваемой Я. Дитцем, депутатом Госдумы. А в Царицыне опечатали типографию газеты "Царицынский путь", в Саратове закрыли типографию "Саратовского листка".

Возмущенный Александровский негодовал против произвола властей в отношении редакторов независимых газет.

Тогда Санкт-Петербургский суд не обошел и его своим "вниманием" - осудил, наказал крупным штрафом. Неподдающийся демократ наш стал выпускать "Страну" под другим названием. Но недолго... Он опять попал под надзор стучащей по столу кулаком полиции.

И опять Александровский скрывается от жгучей опалы за границей, выживает преподаванием уроков - и неутомимо пишет в Россию!

Его острые публикации о свободе слова и печати, неприкосновенности личности, беспределе полицейско-судебных органов печатались в газете "Русские ведомости", где помешались очерки Короленко, Успенского, Салтыкова-Щедрина.

Кружок публицистов этой газеты, американский писатель и знаток России писатель Кеннан называл "украшением нации".

Статьи Александровского помещали также известные журналы, как "Жизнь для всех", "Филологический вестник". Публиковался он и под звучным псевдонимом "Заднепровский".

Но, представляете, неумолимое время не пощадило его творений!

Многочисленные сочинения его рассеяны по различным дореволюционным изданиям. Выявление их затруднительно из-за редкости и ветхости изданий, и за отсутствием сведений о дальнейшей судьбе нашего земляка.

Мне удалось установить, что до Первой мировой войны Александровский проживал за границей, изредка навещая Россию и все...

Вот и думаю я, не сгинул ли он в пламени Гражданской войны или же остался писателем русского зарубежья и закончил свой путь на чужбине? И где остались его потомки - в Дубовке, Царицыне или в великолепном Париже?

Может эта статья высветит не только А.Н. Александровского, а вдруг откликнутся его близкие, родственники? И вспомнят они своего удивительного родича, который оставил добрый след в истории русско- французских культурных связей.

И, может, тогда славное имя писателя Александра Николаевича Александровского будет известно на волжских берегах.