# Белые волки в изгнании... Инженер Мишель Мельников

Николай Федорович Бичехвост

Бурей изгнания из Советской России молоденькие

юнкера и кадеты Белой гвардии были разбросаны в

Китай и Парагвай, Египет и Судан...

Не все находили силы получить в зарубежье выс-

шее образование, а заимев его на пределе своих воз-

можностей, заканчивали трудную, порою быстротеч-

ную жизнь вдали от берегов родного Дона, Хопра,

Бузулука...

Казака донской станицы Нагавской Михаила

Мельникова, 19 лет от роду, ветрами гражданской во-

йны занесло в Африку, в пылающий зноем Судан.

А что было до этого? В 1918 году Михаил, буду-

чи студентом, вступает в белый партизанский от-

ряд. Отличаясь смелостью, проходит с боями против

красных, (получая ранения), до порта отступления

Новороссийска.

При ужасной эвакуации из Новороссийска, дыша-

щий на ладан Мельников был причислен к Донскому

военному училищу, что являлось для него спасением.

При слиянии с Атаманским военным училищем он

стал юнкером 2-ой конной сотни.

"Как юнкер, как казак, Михаил Яковлевич был од-

ним из лучших, пройдя все этапы гражданской войны:

Крым - Константинополь - Лемнос", отмечали его

сподвижники.

В эмиграции в Болгарии Мельников идет, из-за

куска хлеба, как и многие, на трудоемкие земляные

работы. Но мечту о дальнейшем образовании он не

оставлял. После несладкой жизни землекопа он по-

ступает в Софии в университет на технические

курсы.

Но не найдя удовлетворения, Михаил пере-

бирается во Францию.

Он трудится разнорабочим на стройке, "после пя-

тилетнего систематического умственного труда, от-

влекаемый заработкам во время летних каникул, по-

лучает два диплома Высшего учебного заведения".

Выручала крепкая казачья закалка и воля к жизни.

Теперь мечта и цель Михаилом Яковлевичем до-

стигнута - и он подписывает контракт в тропическую

Африку.

Проводимая им в палящих саваннах инже-

нерная работа получила блестящий отзыв.

Мельников получает по службе еще лучшее пред-

ложение для работы в африканских просторах. Теперь

пустыни и дебри уже не страшат его. Нужда переста-

ла стучать в двери его дома.

Но вначале долгожданный отдых в столице Европы,

Париже - блистающем витринами, машинами, огнями

и модницами.

Осталась позади веселая, шумная свадьба с возлюбленной -

и снова отъезд в золотоносную Африку.

И горячо звучат для любимой в его устах стихи

оптимиста Николая Гумилева:


Уедем, бросим край докучный

И каменные города,

Где вам и холодно и скучно

И даже страшно иногда.

Нежней цветы и звезды ярче

В стране, где светит Южный Крест,

В стране богатой, словно ларчик,

Для очарованных невест...

В горах, где весело, где ветры

Кричать, рубить я стану лес...

Я буду изменять движенье

Рек, льющихся по крутизне,

Указывая им служенье,

Угодное отныне мне.


В путь на Черный материк молодожены отправ-

ляется окрыленные и полные надежд. И романтик Михаил

Яковлевич, под стук колес,в купе, глядя в счастливые

глаза суженой, шепчет ей:


А Вы - Вы будете с цветами,

И я Вам подарю газель,

С таким нежными глазами,

Что кажется - поет свирель...


"Он едет не один и верит, что через два года он

получит возможность ехать в Россию или еще более

укрепить свое положение за границей, но Бог судил

иначе...

Окончилась жизнь, когда казалось, что все плохое

позади", сообщают с горечью его близкие друзья.

В чужедальнем Судане, 25 ноября 1930 года в го-

роде Кайсе, от ужасной малярии и истощения преста-

вился в расцвете сил казак Михаил Мельников.

"Вдали от любимой родины, оставив старуху-мать

и молодую любящую жену, Михаил Яковлевич скон-

чался на ее руках", сообщалось в зарубежном эми-

грантском некрологе, который завершался так.

"Заботами любящей жены на могилу положена ка-

менная плита и, если случайному прохожему она толь-

ко говорит, что под ней лежит "Мишель Мельников",

то мы знаем, что под ней получил вечный покой М.Я.

Мельников. Верный сын Тихого Дона, умевший лю-

бить друзей и ненавидеть врагов своей Родины, за-

ботливый и любящий сын и муж, верный товарищ и

неутомимый работник, умевший учиться, трудиться и

творить...

Милый друг! Если прах твой мы не сможем пере-

везти в Россию, то память о тебе сохраним и поклон

"Батюшке Дону и матушке горемычной" - переда-

дим!"

Боже, как навечно далеко оказалась для него род-

ная станица Нагавская от чужедальнего суданского го-

рода Кайсе...


.