# Вторжение в Финляндию. ч.1.Блестящая война...1808 год

Николай Федорович Бичехвост

ВТОРЖЕНИЕ В ФИНЛЯНДИЮ


ч.1. Блестящая война ... 1808 год


Среди глубоких снегов и зелени огромных елей виднелись в отблеске костров лица казаков да морды коней, хрумкающих овес. От ядреного мороза бороды казаков закуржавели до седого инея.

Это же наши старые знакомые - лейб-гвардии казачий полк! И ведет его в бой со шведской пехотой да финской пургой генерал-майор Василий Орлов-Денисов.

Зима стояла суровая. Кони грудью рвали сугробы - и останавливались, тяжело поводя боками. От лошадей и людей валил пар.

- Ну, станичники, здеся ни пройдешь, ни проедешь!

Высились высокие горы с ущельями и зияющими пропастями. Непроходимые леса с низменностями были скрыты под покровом снега, что замедляло продвижение войск. Через чащобы и скалы тянулись узкие, извилистые пути.

- Ужасть, какие пропасти... Ухнешь вниз - и костей не соберешь.

Командиры под прикрытием иззубренных утесов тревожились:

- Переходы тяжелые, выматывают. Гористая местность - выгода для врага, он знает каждую тропку. Глаз да глаз!

- За всяким деревом и валуном жди засаду. А в узком ущелье и малый отряд задержит армию.

Недолгий роздых закончился. Прозвучало:

- На конь!

Тронулись вглубь неведомого и дикого края.

А по разбросанным финским хуторам и мызам охотники и землеробы косились на незваных, обвешанных оружием пришельцев.

Зачем они здесь, эти бородатые мужики, в снежной круговерти? Эти казаки с замерзшими на усах сосульками, с какого-то южного Дона? Что им надобно в нашем захудалом краю?

- Тому не бывать, чтобы нас водили на русской веревке, - ругались крестьяне. - Солдатам ихним на постое тащи все на стол - и мясо, лепешки, вино, а их коням - овес да сено. Где же столько всего настачишься!?

Им вторили торговцы, облизывая за столами жирные пальцы:

- Да-да. Все пожирается ими... Особенно офицерами. До каких пор мы будем кормить даром эту прорву!? Сами зубами ляскаем. Скоро они и нас съедят, - плакались они, отхватывая ножом толстые ломти окорока и запивая кружками пенящегося пива. - Чтоб они подавились, треклятые... - и горстями запихивали в рот ягоду-морошку.

А вечерами финны, потаясь, оттачивали в сараюшках и хлевах ножи и поржавевшие тесаки, доставали припрятанные ружья.

Пути Господни неисповедимы и туманны. Но дела международные и военные со временем становятся явными. Вернемся посему немного назад.

...Холодный, засыпанный снегами Санкт-Петербург. Черная ночь нависла над ним. Перед Зимним дворцом на площади ради обогрева извозчиков горят костры.

Отсюда до границы с Финляндией, этой провинцией задиристой Швеции, рукой подать. Опасное соседство!

- Так и жди с той стороны неприятностей или пакостей, - задумался Александр Первый за обширным, с разбросанными картами, столом.

- М-да, договор в Тильзите с Наполеоном не дает успокоенности. Этот хитромудрый деятель то и гляди, нагрянет на Россию со своей армадой...

Гулко пробили напольные часы, словно поторапливая его с принятием решения.

- Да, война с нахрапистой Францией может разразиться в любой час, - вздохнул Александр, развертывая карту,- а позиция Швеции, кого она поддержит, остается неясной. Это становится опасным.

Посмотрел на рюмку с водкой, но отхлебнул крепкого, коричневого чая.

-Не лучше ли Наполеона лишить возможного союзника Швеции и нанести упреждающий удар. И одновременно отвести финскую границу подальше от нашей столицы?!

Все-таки отправил в рот стопку водки, выдохнул:

-Значит, надобно захватить Финляндию, вотчину шведского короля! А затем приняться за саму соседку Швецию! Сколько ей веками грозить и будоражить нас!

И государь резко прочертил на карте красным карандашом будущую границу от Северного Ледовитого океана через Ботанический залив до Финского залива.

- Наша цель занять эту территорию, - провозгласил он на совещании с близкими сановниками. - Когда будет взят контроль над Финским и Ботаническим заливом, мы также обезопасим себя от посягательств флота каверзной Англии.

И ещё! Разведка доносит о создании шведами в Стокгольме тайного комитета по подготовке войны под председательством Клингспора...


Исторические параллели. Взгляд из будущего.1939 год.

"Когда в 1917 г. большевистское правительство предоставило независимость Финляндии, границы нового государства совпали с административными границами Великого княжества Финляндского, ранее входившего в состав Российской империи.

В итоге пограничная полоса прошла чуть ли не пригородам - всего в 32 км от города. Поэтому вторую столицу СССР и Кронштадт - главную базу Балтийского флота - в случае войны легко могла обстрелять вражеская артиллерия.

Добившись в результате заключения пакта Молотова-Риббентропа согласия Гитлера на фактический захват Финляндии, Сталин принялся готовиться к войне с северным соседом".


Император Александр Первый распорядился - армия заточила штыки и двинулась на покорение Финляндии!

Началась Великая северная война - без объявления войны со стороны России!

Эта страна "тысячи озер и болот" еще не ведала своей тяжкой участи! Стародавняя Суоми сладко досыпала последние часы мира!

На хуторах варили хмельное пиво на свадьбы, музыканты на скрипках наяривали на вечерних плясках. На бережках топились бани с жаркими печками-каменками. Со смехом топали к девчатам еще неубитые женихи.

По утрам горланили петухи, шелестели тополя, по веткам прыгали белки, непуганые громом пушек.

Вступим в эту войну со словами ее отважного участника Дениса Давыдова, гусара и поэта:

По чарке, да на конь,

без холи и затеев:

Чем ближе, тем видней,

тем легче бить злодеев!

Все вмиг воспрянуло,

все двинулось вперед!

О муза, расскажи торжественный поход.


Под свист и вой февральской вьюги русский корпус из 24 тысяч бойцов перешел нахрапком границу Финляндии!

Заметим, что шведско-финские-русские войны длились столетиями с переменным успехом. Финляндия от них была истощена, разграблена, а выгоды никакой не имела.

На ней вовсю хозяйничали шведы. А теперь многострадальная страна подверглась вторичному покорению. Притом по религии, культуре и истории более отчужденному от финского народа, издревле проживавшего на скандинавской земле. Но об этом мало кто думал.

На ту территорию и вступил русский корпус из трех колонн. Каждая состояла из пехотной дивизии с усиленной артиллерией.

- Ну что шведы, выстоите, ядрена корень? Намнем мы вам холку! - петушились молоденькие офицеры.

Кавалерия была сформирована из Гродненского гусарского и Финляндского драгунского полка.

Главнокомандующим русским экспедиционным корпусом был назначен генерал Ф. Ф. фон Буксгевден, граф. Он имел 40-летний опыт военных действий. Надежда на него возлагалась большая, ибо бился он со Швецией, Турцией и Польшей.

Александру Первому доложили:

- Вторжение в Финляндию началось успешно!

Левая колонна армии, под командой генерала Каменского, удачно обосновалась у Фридрихсгама.

Центральная колонна, возглавляемая генерал-лейтенантом Багратионом, благополучно дошла до Вильманстранда.

Правая колонна заняла территорию до Нейшлота, и вел ее генерал Тучков.

При ней как раз находился Лейб-гвардии казачий полк в составе двух эскадронов, а командовал ими Василий Орлов-Денисов.

Выступали еще донские казачьи полки Лащилина и Кисилева.

Орлов-Денисов, кадровый военный, знал, что вооруженные силы готовы мощно ударить по шведской армии. Захватить, оккупировать как можно больше финской территории - и рассеять силы противника!

Ядро составляли суворовские солдаты, прокаленные в схватках с легионами Наполеона при освобождении Италии и в прусских баталиях. Генералы и офицеры с пороховым дымом были знакомы не впервые.

Буксгевден на совете командиров потребовал:

- Непременно захватить город Гельсингфорс и крепость Свеаборг.

Эта цитадель может прикрывать целый флот! Она как грозное приведение у ворот нашей империи. Эти важные стратегические узлы должны быть взяты!

- Впрочем, - обсуждали офицеры.- войска неприятеля в Финляндии состоят лишь из 19 тысяч человек.

И усмехались:

- А их главнокомандующий Клингспор в последние 40 лет был паркетным придворным, его ветхому заместителю более 70 лет ...

Швеция никак не предпослала, что Россия первая обнажит меч, и была не готова к войне.


Исторические параллели. Взгляд из будущего. 1939 год.

"Еще в марте 1939 г. начались советско-финские переговоры по пограничному вопросу. Советская делегация предложила передвинуть границу на север от Ленинграда. Финляндии взамен предлагалось в два раза большая по площади территория в Карелии. Финны не согласились...

Переговоры шли почти полгода, но без каких-либо результатов. Раздраженный неуступчивостью финнов, Сталин захотел силой разрешить эту проблему...

30 ноября 1939 года части Красной армии вторглись на территорию Финляндии. Советская авиация бомбила Хельсинки и другие финские города, Балтийский флот обстреливал побережье Финляндии.

Наступавшая Красная Армия имела значительный перевес в силе.

Главной задачей войны стало не решение территориальных споров, а присоединение Финляндии к СССР в качестве новой союзной республики".


При вторжении в феврале 1808 года русские солдаты разбрасывали на финской стороне мешками прокламации, передавали их через пограничных крестьян. В тех листовках призывалось не сопротивляться, жителям оставаться в домах и сохранять спокойствие.

Утверждалось, что русские вошли в Финляндию едино для занятия берегов, чтобы не дать высадиться врагам- англичанам.

Предполагалось, (ах уж эти мечты доморощенных стратегов!), что наше вступление на землю финляндскую вызовет партизанское движение населения против проклятых шведов-оккупантов.

Однако ни эти прокламации, ни усиленно распускаемые слухи не склонили финский люд на сторону русских завоевателей.

Итак, русское войско шло вперед, проводило на снегу дни и ночи, выбивало в мороз и пургу неприятельские отряды из пограничных гарнизонов.

Война Александром Первым по-прежнему не объявлена!


Лихое начало!


Главнокомандующий Буксгевден, кутаясь в шубу, настороженно продвигался с войском вдоль лесных завалов и огромных валунов. По ночам в чащобах фыркали дикие кабаны, ломились сквозь кустарники лоси, доносился зловещий волчий вой.

По сугробам отряды пехоты тянулись на лыжах, сотни коней, надрывая постромки, тащили артиллерию на полозьях, сзади тянулись нагруженные доверху обозы.

На рассвете колонна Тучкова вышла к городку Аборфорсу.

Получила она от шведов приветствие в виде выстрелов и брошенные при отступлении пушки. Захватив его, подступила к городу Ваза. После переговоров небольшой гарнизон его, не утруждая себя боем, отступил, чтобы соединиться со своими отрядами.

Однако крепкая оборона встретила русских у деревни Форсби.

Шведы занимали горные высоты и под защитой утесов считали себя неуязвимыми. Острые гребни уходили в облака, грозили непреодолимостью и гибелью.

Буксгевден советовался:

- Неприятель скопил здесь немало пехоты, пушки и кавалерию. Атаковать в лоб невозможно - угробим людей...

Тогда решили обойти шведов по льду залива, у северной оконечности которого высилась Форсби. Внезапным ударом захватить сию каверзную позицию.

Казачьи эскадроны вместе с гусарами дружно выступили ночью, еще до тусклого рассвета. В великой надежде на успех!

Но тут при жесточайшем морозе поднялась непроглядная метель. Вьюга завывала по-кладбищенски и заметала, слепила лошадей и людей.

Дальнейшее движение по открытой местности, по льду, делалось немыслимым.

Пришлось укрыться в ущельях, чтобы переждать стихию.

К утру злющая буря затихла и казаки тронулись. Лошади едва вытаскивая ноги из сугробов.

Это пространство, отделявшее казаков от неприятельской позиции, трудно было быстро пройти. Шведы заметили, что им заходят в тыл. Они начали отступать по дороге, но были застигнуты. Тогда эскадрон их драгун ударил по казакам, но те смяли его и обратили в беспорядочное бегство.

Казаки тотчас рванули к Форсбинскому ущелью, в котором засели остатки неприятеля и стали колотить его.

Вдруг Орлов-Денисов заметил идущие на них рысью шведские эскадроны. Теперь его отряд оказался меж двух огней.

- Не тут-то было! - усмехнулся он, подозвал полковника Ягодина и поручика Жмурина.

Быстро собрал четыре взвода, распределил на две части.

Одной, под командой Жмурина дал приказание - отрезать неприятелю отступление, а другой, Ягодина - напасть с фронта.

И вот дерзко атакованные с двух сторон шведы были сражены и взяты в плен!

В бою при Форсби и в дальнейших "сшибках" отличился неустрашимостью юнкер донец Павел Хрещатицкий. Его приметил Орлов-Денисов и не ошибся!

Этот молодой казачина, за проявленную храбрость "при Гельсингфорсе, Тавастгусе, крепости Свеаборге. Дважды при Пиелаке, Лапферди и за совершенное уничтожение неприятеля у Косухаска, был произведен в корнеты с оставлением в гвардии". Знак отличия ордена святого Георгия засияет на его груди

Впоследствии он станет личным адъютантом Орлова-Денисова.

Хрещатицкий со своими казаками станет бить смело наполеоновские полки. Прославится как генерал-лейтенант, орденоносец и походный атаман Донских казачьих полков.

Скажем, что под крылом Орлова-Денисова поднялся на военный небосклон не один талантливый командир войны 1812 года. Может, и в этом было его предназначение для Родины.

Теперь же Орлов-Денисов повел отряд, усиленный егерями и эскадроном драгун, за отступающим неприятелем, который пытался удержаться на новых позициях.

У деревни Ильби шведы выставили батареи. И огненный смерч встретил казаков, но, слава богу, не достал их, не долетел.

Тогда казаки, не имея возможности развернуться на узкой, гористой дороге, спешились и с пиками бросились на батарею, пронзая пушкарей и всадников!

Шведы не выдержали "дьявольского напора" и отступили.

Преследуемые по пятам, они не успели дать отпор у стен г. Борго. Туда и ворвались на плечах их с гиканьем и свистом Орлов-Денисов с казаками.

-Ну вот и сугрелись в драке, - усмехались они, вытирая окровавленные клинки и прикладывая к ранам сразу порозовевший снег.

-Костерок бы разложить, кипятку хлябнуть. Или покрепше...

- Окстись, рано радоваться...

Да, главные силы шведов собирались у самого Гельсингфорса.

Орлову-Денисову было поручено в том убедиться:

- Город надобно взять, казаки!


Покорение Гельсингфорса


Перед русскими завоевателями настороженно раскинулся Гельсингфорс.

Над городом пролегла черная ночь. В избах тускнели огоньки, из труб поднимались струйки дыма, заливались лаем сторожевые псы.

Жуткие слухи ходили здесь издавна про совершаемые русскими зверские убийства, пытки, изнасилования и прочие жестокости. Горожане горячо молились:

-Господи Иисусе, спаси ты наши души!.. В чем же мы пред тобой провинились?!

Что говорить о страхах финнов, если в Петербургской губернии сирые крестьяне верили, что уланы... едят детей.

"Крестьяне почитали нас каким-то особым народом, что-то вроде башкиров, калмыков или киргизов, в чем их удостоверял невиданный до того наш наряд и плохое русское произношение большей части наших улан из малороссиян и поляков, - рассказывал наш офицер.

- Не знаю, кто распространил между крестьянами эту нелепую весть, но почти во всех домах от нас прятали детей, и когда я спрашивал у хозяев, есть ли у них дети, - они приходили в ужас. Бабы бросались в ноги и умоляли умилостивиться, предлагая вместо ребенка, поросенка или теленка"...

Обыватели Гельсингфорса с ужасом ожидали нападения страшных конных дикарей со степей, рослых и длиннобородых, с огромными копьями и саблями.

Собрав командиров в избе с закопченным потолком, Буксгевден взглянул на них, сидящих на лавках:

- Пока шведы не опомнились, надо закрепиться. Занять Гельсингфорс!

- Мы отсечем их силы в Гельсингфорсе от главной крепости Свеаборг.

- И уничтожим прямое сообщение этого военного депо с корпусом шведского главнокомандующего Клингспорра. Разобьем их поодиночке.

- Исполнение во многом возлагается на генерала Орлова-Денисова. У вас два эскадрона сорвиголов, а в придачу даю батальон егерей и эскадрон драгун.

Летучий отряд Орлова-Денисова, подкрепленный эскадроном Гродненских гусар и егерями, двинулся из . Борго в Гельсингфорс. Глубокий снег и жестокий холод с метелью не замедлили их движения. Пехота не отставала от конницы.

Подошли к Гельсингфорсу. Орлов-Денисов отправил с полковником Бирюковым эскадрон казаков и батальон егерей - прямо по льду, через залив, чтобы перерезать путь к крепости Свеаборг. Там находились крупные силы неприятеля.

Распахнулись ворота и с барабанным боем вывалились шведы, но при виде русского отряда, стали поспешно отступать.

Залп из ружей встретил наших наступающих конников! Валились наземь лошади, падали всадники, но шквальный огонь не остановил их и казаки врубились в ряды неприятеля.

Те защищались от ударов ружьями, штыками, прикладами, а то и голыми руками... Но мало кто уцелел в этой бешенной атаке.

Орлов-Денисов с казаками буквально на плечах отступавших шведов ворвались в Гельсингфорс!

Здесь у городских ворот они выдержали три залпа из пушек, и заставили шведов бежать. Обуявший тех страх при внезапном нападении был так велик, а напор казаков столь мгновенен, что шведы оставили на месте шесть заряженных орудий.

Это были первые трофеи взятые в Финляндскую войну.

-Ну и вояки же они паршивые, - потешались казаки у орудий и жмущихся возле них пленных канониров.

Бывшие в городе артиллеристы и солдаты отступали под защиту стен крепости Свеаборг.

Тогда Орлов-Денисов, голос хриплый от простуды, кинул клич:

- Казаки мои, вперед!

Взметая снежные вихри, замолотили копытами сухопарые дончаки, всадники нацелили пики...

Множество шведов после боя раскинулись навечно на мерзлой земле, растасканные опосля вороньем да волчьем. Другие сдались в плен, побросав оружие, иные искали спасения в беспорядочном бегстве.

Отряды Орлова-Денисова полностью заняли Гельсингфорс!

Торжествовали казаки:

- О, с такими запасами теперь не пропадем!

Еще бы! В городе взяли еще 13 пушек. К ним 20 тысяч ядер и четыре тысячи бомб. Удача!

В подвалах оказалось свыше пяти тысяч разного оружия и десятки бочек с порохом. Хорошо!

- А хлеба да фуража для лошадей не счесть!

Орлову-Денисову за эти дела был пожалован орден святого Владимира 3-ей степени.

Не остались без наград и его боевые товарищи. Полковники Ягодин и Бирюков, ротмистр Протопопов, штаб-ротмистр Ягодин (второй) "получили золотые "за храбрость" сабли, и почти все прочие офицеры лейб-казачьих эскадронов удостоены Высочайшим благоволением".

Другие казаки были награждены Знаками отличия военного ордена! Это унтер-офицеры Белов, Сосков и Жуков. Это отважные рядовые Агапов, Артамонов, Муругов, Полозов, Кундрюцков, Шумков, Безсменов, Кабулов и Савин.

Таковы были дела простых героев, ныне позабытых!

Окрыленный успехами Буксгевден въехал победно в Гельсингфорс. Ура, Ура, ура!

Захлебываясь от удовольствия, отписал он государю:

"Ни жестокий мороз, ни глубина снега... нимало не ослабляют их жара, и сами неприятели остаются изумленными быстротой их движений, по таким местам, которые в настоящее время почитали они совершенно непроходимыми".


Тем временем генерал Тучков двигался с отрядом Булатова за отступающими шведами к северу на Куопио.

А Багратион с пехотой и кавалерией занял укрепление Тавагуст, трофеями его стали 20 орудий.

И то Багратион был недоволен:

- Запоздали, прочухались мы - и шведы усели вывезти на подводах и утопить в озере огромный арсенал.

Это 13 пушек, более 2 тысяч ядер, 1 тысячи гранат да свыше 8 тысяч ружей и 9 тысяч штыков и запасы снарядов. Нам бы они никак не помешали!

Закаленные шведы-вояки, даже отступая, горели желанием "врезать русским в зубы".

Офицеры их утверждали:

- При Тавагусте мы были равносильны неприятелю. Здесь финские воины не щадили бы никаких усилий. Потому что дрались бы за все, что нам священно - за славу, за родину.

Но они был связаны повелением короля - не вступать в дело с превосходящим противником и вести пока войну оборонительную. Пока...

Находящиеся у Тавастгуста шведы под предводительством Клингспора отступили к Таммерсфору.

Однако Багратион успел занять Таммерсфорс.

Тогда войска Клингспора отодвинулись к Бьернеборгу, а финская бригада скорым маршем пошла пустилась к городу Ваза.

Багратион, тут как тут, кинулся за отступающими! По зимней дороге за восемь дней он прошел 200 верст!.

Сбивая неприятельские посты, он первым занял Бьернеборг.

Мрачный, темнее тучи, Клинспор отошел далее. И местные жители помогали ему, жертвовали припасами, продавали сани, давали повозки для быстрого движения.

Наделенный удачей Багратион с частью дивизии устремился за оглядывающимся Клингспором.

Другую часть войск вручил генерал-майору Шепелеву:

- Непременно взять город Або!

Тут произошел военный курьез, похожий на анекдотический случай. Рассказывая о том Орлову-Денисову, офицеры покатывались со смеху!

Отряд Шепелева осторожно продвигался вперед. Бог весть, с какими силами придется столкнуться?!

Представьте их изумление, когда под стенами Або их встретила... поникшая делегация знатных горожан во главе с ухмыляющимся поручиком Масковским.

Что же здесь произошло?

Поручик сей, прибыв в Гельсингфорс из Москвы, начал расспрашивать в штабе у гусарского поручика Дениса Давыдова:

- Не знает ли уважаемый, где сейчас штаб 21 дивизии Багратиона, в которую он следует.

Давыдов, голова которого была занята сочинительством бравых виршей, развернул с умным видом карту, глубокомысленно крякнул - и ткнул пальцем в Або.

- Вам, что ни есть - прямо сюда. Не ошибетесь!

Маковский сердечно поблагодарил Давыдова, углубившегося в дебри поэзии, и почтовая тройка понесла его по санному пути в Або.

В вихре снега на всем ходу он въехал на площадь Або, но... нигде не встретил ни единого своего солдатика. Раздосованный, он подвернул, к губернаторскому дворцу. Постукивая по мраморным ступеням ножнами, взлетел в кабинет к губернатору.

Гусар Маковский там был принят весьма почетно...

Шведский губернатор перекрестился, помянул черта - и вызвал стражу. Ошарашенный Маковский из того дворца был водворен в сырой каземат, и взят под крепкий караул:

- Птичка сама залетела в клетку! - надрывалось стража со смеху.

Ох, уж эта лукавая Фортуна! Ну, кто знает, что в следующий час выкинет она?!

Ибо к Або с барабанным боем приближался отряд Шепелева!

Тогда испуганные владыки города стали слезно умолять арестованного Масковского:

- Передайте Вашему командованию, что наш город покорился с момента Вашего прибытия в Або, господин любезный офицер!

Что и сделал Маковский!

Так, без капли крови, был занят э город, а шведский военные из него, преследуемые казаками, поспешили укрыться на Аландских островах.

... Между тем Клинспор ускользнул от русских. Его 12-и тысячная армия упорно держала путь на север к Улеаборгу. Там он рассчитывал соединиться шедшими сюда другими отрядами.

Но почему шведы так неуклонно отходят на север, закрадывались мысли у командиров русских?

Буксгевден тщеславно заявлял:

- Побитые шведы отступят, а затем уберутся из Финляндии в свою дражайшую Швецию.

Пока Тучков прособирался для соединения с отрядом Кульнева, он упустил дорогое время. Он не смог вовремя перерезать путь отступления войскам Клингспора.

Буксгевден был взбешен:

-О, майн Гот! Тугодуму Тучкову не удалось отхватить основные силы шведов...

Рассчитывая исправить его ошибку, Буксведен приказал отряду Булатова отправиться ближайшими дорогами к Улеаборгу - наперерез Клинспору!

Туда же береговой дорогой, вслед за отступающими шведами продолжал двигаться Тучков с генералом Николаем Раевским.

Поверьте, никто их этих опытных командиров не ожидал трагедии...

В один из вечеров Орлов-Денисов с офицерами озабоченно рассуждали:

- Несмотря на наши успехи, мирные финны и их военные части не склонились на нашу сторону. Воззвания к ним словно и не читали...

- Да, верность своему королю они, пожалуй, не нарушили.

- Слышали, что Буксведен послал курьера к шведскому командующему Клингсперу с письмом?

-И что же?..

- Он пишет, что сопротивляться нашим превосходящим силам бесполезно. Это только приведет к жестокому разорению края. Предлагает шведам согласиться на безоружную уступку нам Финляндии.

- Да, поход наш начал превращаться в серьезную войну!

Известие о вступлении русских войск в Финляндию пришло в Стокгольм в ночь с 19-го на 20-е февраля. Разгневанный король назвал такой поступок вероломством, арестовал российского посланника и призвал молодежь встать грудью на защиту страны!

Хитроумная Англия обещала ему поддержать войсками и деньгами.

- Почему бы не дать Александру Первому по холеной роже!- кричал люди на площадях.

Но шведский народ известие о военном призыве принял безо всякого энтузиазма.

Наконец Александр Первый во всеуслышание объявил войну Швеции!

То было 20 марта. Манифест сей гласил, что часть Финляндии, доселе именовавшаяся шведской, признается областью оружием покоренной и навсегда присоединяется к Российской империи.

Европа хохотала! Обзывала тот Манифест Александра Первого липовым!

Чего уж тут объявлять - Финляндия и так почти в руках у русских! Вот лицедей-то, царь, - и Бога не боится


Исторические параллели. Взгляд из будущего. 19

"Симпатии мировой общественности находились явно на стороне финнов. Советское нападение на Финляндию вызвало в Европе волну протеста.

СССР исключили из Лиги наций как агрессора.

В Англии началось формирование добровольческих отрядов для посылки в Финляндию.

На советско-финский фронт прибыло два батальона шведских добровольцев, Англия и Франция послали в Финляндию оружие и боеприпасы.

Английский и Французский Генеральные штабы разрабатывали планы авиационных и морских ударов по советской территории".

Да, а что же наш Орлов-Денисов?..


Я вернусь, Маша!..


Из домика в Гельсингфорсе, в темень двора вышла статная женщина, закутанная в широкую накидку.

Вокруг костра, освещенные пламенем, стояли казаки, опершись на пики. Было тихо. Жутко тихо. Сияли звезды в бездонной мгле.

За ней поспешил с крыльца высокий, в мундире и накинутом на плечи плаще, мужчина:

- Маша, я здесь!

Откуда в глуби воюющей Финляндии оказалась эта русская женщина?

Это была графиня Мария Васильевна, жена Василия Орлова-Денисова.

Она вышла провожать своего Василия в опасную экспедицию.

Беспокойно топтались лошади, позвякивали удила. Казаки разбирали пики. Седлая коня, кто-то напевал:

Поехал казак далеко на чужбину

На добром коне вороном,

Свою он навеки покинул краину,

Ему не вернуться в отеческий дом.


Чистый, молодой голос подхватил:

Напрасно казачка его молодая

И утро, и вечер на север глядит,

Все ждет, поджидает с далекого края

Когда же мой милый казак прилетит...


Алый костер излучал какой-то загадочный свет.

- Мне холодно, - сказала Мария и прильнула к мужу. - Смотри вот там, на самом краю небосвода маленькая, дрожащая звездочка. Такая, как я...

- В разлуке со мной поглядывай на нее,- просила она. - Я тоже буду смотреть на эту звездочку. Может, в разлуке, глядя на неё, мы будем в одно время вспоминать друг друга!..

Широким плащом он накрыл ее плечи.

- Береги себя!.. У нас растет маленький сын. Он ждет нас... А ты жди меня! Я вернусь, Маша...

Она глядела вслед галопирующему отряду, колючий ветер развевал ее пушистые каштановые волосы, закидывая в них снежинки...

Мария, прирожденная дворянка, невзирая на уговоры и рыдания близких, оставила роскошный Санкт-Петербург и без боязни последовала за мужем.

В командных верхах косо смотрели на ее желание сопровождать мужа на войну, ибо было то нарушением уставных требований.

Мария Орлова-Денисова, поражавшая высший свет своей самобытной красотой, теперь удивила своей дерзостью.

Знакомые дамы расставались с ней, как с приговоренной на смерть. Она же была уверена, что в финской стороне откроется новая страница их жизни. А если в это не верить, то зачем уезжать?

Хотя она вращалась в изысканном обществе, оказалось, что любовь к природе, заснеженным холмам и зеленым лесам, таились у нее в глубине души. Вскоре она стала восторгаться этой дикой и прекрасной страной.

Многие версты разделяла она с мужем, переносила лишения походной, кочевой жизни, совершала незаметный подвиг верности.

Она в дорожном снаряжении, из-под башлыка, прикрывающего лицо, упрямо выбиваются пряди волос. Когда ветер приподнимал его края, то виднелись живые блестящие глаза, свет которых не могла погасить и стужа и снега. С собою сумка с провизией, финский острый нож в кожаном чехле, фляжка.

- Разве зима нам не друг, - улыбалась Мария, дуя на озябшие пальцы. Она жарила мясо на костре, морщась, пила хлебное вино "для сугрева", научилась стрелять. Пристроившись на походных, кисло пахнувших шкурах возле крепкого мужа, смотрела по ночам на звезды и улыбалась.

Когда она проходила по лагерю, казаки ее приветствовали:

- Здорово ночевали!

- Слава Богу!- слышали в ответ, и довольные, накручивали усы, вспоминая своих жен и милых на далеком Дону.

В ту пору она находилась в расцвете красоты и женского обаяния...

Орлов-Денисов в Гельсингфорсе оставил небольшой гарнизон и продолжил преследование противника, отходящего по заснеженным проселкам и лесным тропам.

В том марше догнал их запыхавшийся нарочный с распоряжением:

- Погоню прекратить! Прибыть с казачьими эскадронами в Гельсингфорс к войскам, блокирующим сильнейшую крепость Свеаборг.

И Орлов-Денисов ведет отряд под эту цитадель.

Главнокомандующий Буксгевден сиял в кругу подчиненных:

- Теперь Свеаборгу голову мы свернем!

Он доволен и благодушен, считая, что важнее - захватить территорию, а не разгромить неприятельские силы!

Он надеялся, что это быстрее заметят в Петербурге и восхвалят его! И, конечно же, не обойдут ценными наградами, имениями, крепостными. Ах, как хорошо жить...

Какое резкое и стремительное начало, блеск побед!

Но какая самонадеянность на капризную госпожу Удачу!

Эта фея, известно, может и благами осыпать и вредность причинить.

Так и получилось! Обширные планы Буксгевдена разбивать вдвойне сильного врага за счет храбрости и стойкости солдат и не щадя их жизней, начали срываться.

Ведь шведы противопоставили русским солдатам финских, защищавших родную землю.

Буксгевден слал против них своих служивых, уже вымотанных, уморенных тяжкими переходами и лишениями.

К тому же пришлось оставлять их мелкими отрядами на захваченной местности для охраны и путей сообщения, при неважной связи и скверном снабжении из-за непролазных дорог и больших расстояний.

Дела русской армии в Финляндии начали принимать неблагоприятный оборот! Надвигался период утраты всего, что так сравнительно легко было приобретено.

Из-за хмурого северного моря сочились кровавые и нерадостные рассветы...

Над головой главнокомандующего Буксведена и его войсками собирались тучи черные, грозовые и в них проскальзывали искрометные молнии.