# Простатит и Аденома

Александр Бизяк

Пусть бросит в меня камень тот, кто осмелится сказать, что никогда не слышал о Простатите и его подруге Аденоме. А если есть такие, завидую счастливчикам┘ Когда-то я был убежден, что Простатит и Аденома стоят в одном ряду с Тристаном и Изольдой, Ромео и Джульеттой, Тахиром и Зухрой, Лейлой и Менжнуном, Русланом и Людмилой...

Пусть бросит в меня камень тот, кто осмелится сказать, что никогда не слышал о Простатите и его подруге Аденоме. А если есть такие, завидую счастливчикам... Когда-то я был убежден, что Простатит и Аденома стоят в одном ряду с Тристаном и Изольдой, Ромео и Джульеттой, Тахиром и Зухрой, Лейлой и Менжнуном, Русланом и Людмилой... Помню, как, будучи первокурсником филфака, я спросил у педагога, что он знает о поэме "Простатит и Аденома". Преподаватель растерялся и после долгой паузы сказал: "Юноша, дай вам бог не знать об этих именах"... Так я и пребывал в неведении, пока впервые не посетил Святую землю...      Произошло это в благословенной Хайфе, в предгорьях южной Галилеи, в оливковом саду, у подножия святой горы Кармель, по соседству с морем, на закате солнца...   Случилось это в месяце нисан, накануне Пейсаха, в день рождения внука. Семейный праздник отмечался шашлычным пикником, обильно смоченным крепкими напитками. На радостях я переусердствовал. Но это и понятно, ведь дни рождения, как известно, бывают только раз в году. Ради такого торжественного случая я тогда и прилетел в Израиль. Но то ли незнакомая доселе водка под названием "Кеглевич", то ли напоённый хвоей и цветами воздух, то ли весна, продуваемая холодным ветерком, но, так или иначе, я основательно "поплыл".   Уже не помню, после какого по счету тоста, я с трудом поднялся на ноги и огласил окрестности призывным кличем:   - Друзья! Я послезавтра улетаю. По такому историческому случаю предлагаю совершить заплыв в Средиземном море.   Меня увещевали: не рискуй - весенний ветерок обманчив, вода еще холодная, ты совершишь большую глупость, если, будучи в подпитии, полезешь в воду.   Я упорствовал:   - Побывать в Израиле и не искупаться в Средиземке?! Что я скажу в Москве?   Особенно активно препятствовала дочь.   - Ты заболеешь! Что скажет мама? Она мне не простит ...   Но куда там... "Кеглевич" окончательно затмил мой разум. Я разделся и спустился к берегу. С разбегу бросился навстречу набегающей волне...      ... Вот тут и начинается история, требующая полной откровенности.   Иначе теряет всякий смысл мое исповедальное признание. Как говорится, из песни слов не выкинешь...      Итак, в три сорок ночи (еще раз прошу простить меня за откровенность!) я испытал острейший мочеиспускательный позыв. Осторожно, чтобы не тревожить дочь и внуков, я пробрался к туалету. И что же? Вместо положенной в подобном случае струи в унитаз упали две скупые капли. Сначала я не придал этому особого значения.   Но позывы стали повторяться, интервалы сокращаться. Я уже не в силах был терпеть. Метался по квартире, ежеминутно забегал в сортир, срывая на ходу трусы. Но все напрасно.   Я чувствовал, что набухший мочевой пузырь вот-вот разорвется. Я разбудил дочь.   Мы позвонили в "скорую". Приехал "амбуланс".   Через полчаса я был в больнице "Рамбам".   Врачи проделали со мной ряд специфических манипуляций, подвесили катетер и, облегчив мои страдания, с богом отпустили.      Билет на самолет, естественно, пришлось вернуть. Я позвонил в Москву жене и сообщил, что на какой-то срок остаюсь в Израиле. Чтобы не пугать ее, придумал вескую причину. В те дни страна была повергнута в жаркие дискуссии: возвращать ли Сирии Голаны. По всей стране бурлили митинги. Я объяснил жене, что, будучи евреем, не имею права оставаться в стороне, и обязан быть в Израиле.   - Голаны ты можешь защищать в Москве, - ответила моя мудрая жена. - Пойдешь в Сохнут и выскажешь свою еврейскую гражданскую позицию.   - Я обязан находиться здесь, и только здесь, на баррикадах!   Кстати, о своем участии в дискуссиях я нисколько не наврал. Приемную врача я превратил в своеобразный урологический Гайд-парк.   Аденомщики, как и все евреи, оказались отчаянными полемистами. В приемной часто вспыхивали ссоры. В пылу дискуссий дело доходило до рукоприкладства. Когда-то в Хортице хохлы таскали оппонентов за чубы. Мы же, аденомные евреи, норовили ухватить друг друга за катетеры и выдрать вместе с корнем, на который они были надеты.   Из кабинета выбегала медсестра:   - Ма питом! Шекет! - кричала она на иврите.   Пациенты затихали. Но как только медсестра возвращалась в кабинет, споры разгорались с новой силой.   Самый фанатичный спорщик, фотограф Миша, простатитный ветеран, норовил прорваться на прием к главному врачу. Он требовал, чтобы его досрочно освободили от катетера, и тогда он сможет отправиться на Голанские высоты и занять там круговую оборону.   Иногда дискуссии оканчивались физическими травмами: синяки, ссадины, царапины, ушибы. Благо, драки проходили в поликлинике, пострадавшим тут же оказывали помощь.      Снять с меня катетер врачи обещали через три недели. Но даже без катетера лететь в Москву не разрешали. Опасались рецидива в самолете. А надевать катетер стюардессы не умели. На неопределенный срок я оставался в Хайфе.   На третий день моего катеторного плена дочь принесла газету с рекламой на первой полосе: "Профессор экстрасенс-уролог Шварц (Япония) в кратчайший срок избавляет от простаты. Новейший бесконтактный метод. Стопроцентная гарантия. В связи с наплывом пациентов запись на прием только до конца апреля".   Я всегда панически боялся операций. Даже самых безобидных. Помню в детстве операцию на гландах. Чтобы как-то поддержать свой дух, я взял тогда в больницу "Как закалялась сталь" Н. Островского. (Когда учительница по литературе узнала о моем поступке, на экзамене она, не глядя, поставила мне "пять").   А тут - не гланды, а простата. Над головой завис Дамоклов меч хирурга. И даже не над головой, а гораздо ниже.   - Я не верю экстрасенсам. - сказал я дочери. - Но профессор Шварц предлагает бесконтактный метод... А вдруг?      И вот мы с дочерью (один я ни за чтобы не решился!) отправляемся к японцу Шварцу. Предварительно позвонили в "клинику". Нам отвечает русскоязычный секретарь с украинским акцентом. Назвался Моисеем.   - К сожалению, - огорошил секретарь, - помочь не сможем. Очередь забита до второй декады октября.   - Но у меня особый случай! На мне катетер!   - Не вы один такой. К нам даже из Беэр-Шевы едут. Вы сами-то откуда?   - Я из Москвы.   - Ого! - воскликнул Моисей. - Из Москвы? Вас как зовут?   - Александр.   - Погодите, не кладите трубку. Возможно, я попытаюсь вам помочь. Яков Самуилович, - услышал я из трубки, - тут товарищ просится. Он специально из Москвы приехал...   Моисей и Шварц о чем-то долго совещались, наконец, секретарь сказал:   - Приезжайте. Профессор примет вас. В порядке исключения... Вы знакомы с нашими расценками? Один визит - 100 шекелей. Да, и прихватите простыню.   - А что, разве у вас стационар?   - Нет, прием проводится амбулаторно. Но из соображений гигиены - каждый приезжает на сеансы с личной простыней.         Дочь сняла в банкомате деньги - на визит к профессору и на такси. Запихнула в сумку свежую простынку.   Через полчаса мы были в клинике.   Клиника располагалась на Адаре, в старом трехэтажном доме. Мы поднялись на второй этаж. На двери в полутемной лестничной площадке сверкала начищенная бронзовая табличка: "Профессор японской экстрасенсорной урологии Яков Шварц".   Мы вошли в приемную. За столиком, покрытым выцветшей клеенкой, дремал сухопарый старичок. Над столиком маялась бездельем муха. С потолка свисал ленивый вентилятор, помешивая лопастями воздух. Из соседней кухни тянуло жареной картошкой.   Секретарь открыл глаза и вежливо спросил:   - Вы тот самый, из Москвы?   Я кивнул.   - Тов мэот, бесэдер. Я Моисей, референт профессора. Веду учет больных. Вы сидайте, а я за профессором схожу.   Он приоткрыл боковую дверь, просунул голову.   Я успел заметить, что в соседней комнате на стареньком диванчике, согнув в коленях ноги и отвернувшись к стенке, дремал мужчина в майке.   - Профессор, к вам тут посетитель...   - Ну, наконец-то!   Экстрасенс вскочил с диванчика, сплюнул на ладони и пригладил на груди локоны седеющих волос, набросил на себя халат, нацепил фонендоскоп. (Я удивился: зачем урологу фонендоскоп?).   Деловой походкой Шварц вошел в приемную.   Подтянутый, высокий. Острый клинышек бородки, очки в тонкой золотой оправе. Типичный доктор Фауст. Хотя, признаться, живьем Фауста я никогда не видел.   Профессор снял очки, подышал на линзы, тщательно протер их и хищным взглядом посмотрел на дочь.   - Вы простынку взяли?   - Да, вот она, - дочь раскрыла сумку.   - Очень хорошо. Стелите и ложитесь на кушетку. Можете не раздеваться. Снимите только блузочку.   Дочь растерялась:   - Я в качестве сопровождающей отца...   - Извините...   Профессор перевел взгляд на меня и сухо произнес:   - Ложитесь. Можете не раздеваться. Снимите только туфли и носки.   Я разулся, стянул носки и взгромоздился на кушетку.   - Расслабьтесь, - сказал профессор. - Представьте, что вы лежите на пляжном лежаке.   Я прикрыл глаза, раскинул руки, раздвинул голые ступни. Представил пляж.   - Глаза не закрывайте! - приказал профессор. - И смотрите вверх.   Я открыл глаза. Под потолком натужно работал вентилятор. Две лопасти на нем были отломаны. Три оставшиеся издавали треск старой мясорубки   - Простите, доктор, я не могу сосредоточиться. Меня пугает вентилятор.   - Моисей! - набросился на референта экстрасенс. - Сколько можно говорить, чтобы вы не запускали эту адскую машину. Немедленно ее остановите!   Моисей что-то проворчал, с трудом поднялся и, прихрамывая, заковылял на кухню. Только сейчас я обнаружил, что у него протез. Такой же скрипучий, как и вентилятор.   Возвратился Моисей со шваброй. Полез на табуретку. Закачался, теряя равновесие.   - Альпинист, сейчас же слезьте с табуретки! - закричал профессор. Выхватил у Моисея швабру, прицелился и со всего размаху запустил ее в пропеллер. Вентилятор, как побитая собака, на какое-то мгновение притих, но затем опять зашевелился.   - Дайте мне, - я поднялся с топчана и забрал у экстрасенса швабру.   - Но ведь на вас катетер!   - Он мне не мешает. Я даже знаю случай, когда в соревнованиях по бегу участвовал спортсмен с катетером - и занял даже призовое место.   Профессор с интересом покосился на меня:   - А вы, гляжу, мужчина с юмором. Должен вам заметить, что по наблюдениям урологов простата обостряет чувство юмора.   - На себе я не заметил...   - Погодите, дайте срок! Вот начну работать с вами, и у вас проснется юмор. Будете шутить не хуже Петросяна. (Забежав вперед, отмечу: юмор, смешанный с сарказмом, у меня прорезался сразу после первого сеанса). Ложитесь на топчан, - приказал профессор. - Я должен осмотреть вас.   - Если нужно, я брюки приспущу. Дочь отвернется.   - Экий вы неугомонный! - повысил голос экстрасенс. - Так и тянет вас раздеться! Не волнуйтесь, когда начнем работать, я вас догола раздену. А сейчас для предварительной беседы мне нужны только ваши голые ступни.   Я улегся на топчан.   - На какой ноге у вас катеторная трубка?   - Она не на ноге, а выше...   - Я говорю о мочепроводном шланге.   - На левой.   - Почему именно на левой?   - Мне так удобней. А что, нельзя?   - Нет, конечно, можно и на левой, но лучше, если шланг вы будете носить на правой.   - А что это меняет?   - Вы знакома анатомия человеческого тела?   - Весьма поверхностно.   - Тогда открою вам секрет. Левая нога у вас находится на левой стороне. С этим вы согласны?   - Согласен.   - И сердце тоже на левой стороне? Нахон?   - Нахон.   - Ну, то-то же. Следовательно, шланг придает ноге излишнюю нагрузку. А так как левая нога и сердце располагаются в одном и том же регионе тела...   - То сердце получает кровь в уменьшенном объеме, - пришел на помощь Моисей.   Я попытался что-то возразить, но дочь меня остановила:   - Папа, успокойся.   Экстрасенс снова плотоядно зыркнул на нее, пощипал бородку. Перевел взгляд на мое распластанное тело.   - Что вы разбросались, как на пляже? Сдвиньте ноги! Ступня к ступне.   - Но вы ведь сами мне велели...   - Еще раз повторяю, сдвиньте ноги. И соберитесь, наконец.   Я сдвинул голые ступни. Притих. Собрался.   И тут на мою правую ступню спикировала муха. Та самая, которая только что досаждала Моисею.   Я с детства не выношу щекотки. Ступня моя задергалась. Муха, сделав надо мною круг, снова села на ступню. Но уже на левую. Я почесал одной ступнею о другую.   Экстрасенс прикрикнул на меня:   - Вы прекратите дергаться, в конце концов?! Муху испугались!   Он призвал на помощь дочь:   - Геверет, сядьте рядом с папой и отгоняйте муху.   Дочь присела на топчан.   - Возьми на всякий случай швабру, - посоветовал я дочери.   Экстрасенс скривился:   - В вас, как я и предсказал, начинает просыпаться юмор.   Он просверлил меня своими линзами. Спросил:   - Голубчик, где вы покупали бобочку?   - Какую еще бобочку?   - Которая на вас.   - На оптовом рынке, на Таганке. Но при чем здесь моя рубашка?   - При том, что такую же рубашку мне прислала из Москвы сестра. Барахло китайское, доложу я вам. Линяет после первой стирки.   - Папа сегодня в первый раз надел ее... - сказала дочь.   - При остановке мочеиспускания вас беспокоили миндалины? - неожиданно спросил профессор.   - Миндалины, какие?.. А разве т а м имеются миндалины?   - Не т а м, а в горле. Я вас спросил о гландах.   - Мне их удалили.   - Напрасно! - расстроился профессор. - Гланды положительно влияют на работу мочеточника.   - Мне их удалили в пионерском возрасте. Откуда мог я знать, что они необходимы для простаты? Мне об этом никто не говорил...   - Вот-вот, и я о том же! - энергично подхватил профессор. - А попробуй-ка при Сталине, да и после культа личности, скажи! Любое слово правды вырывалось с корнем.- Он горестно взмахнул рукой. - Да что там?.. Сколько светлых жизней загубила аденома при советской власти!   Экстрасенс поднялся.   - Можете обуться. Простынку положите в шкафчик, на вторую полку.   - Как?! Вы хотели осмотреть меня.   - А я и осмотрел. Японский бесконтактный метод.   - Скажите, доктор, что у папы? - спросила дочь.   - Могу поздравить вас: у вашего отца прогрессирующая в росте аденома. Притом запущенная. Но жить он будет, не волнуйтесь. Завтра начинаю с ним работать.   - Доктор, умоляю, помогите папе!   - Всё, что в моих силах, непременно сделаю. - Он снова пригляделся к дочери, потеребил бородку. - Но при одном условии: папа приезжает вместе с вами. Поймите меня правильно. Случай очень трудный...   Экстрасенс освободился от халата, подставил руки под горячую струю воды. Обработал их каким-то импортным шампунем, вытер руки махровым полотенцем с китайскими трехглавыми драконами (наверняка, сестра прислала из Москвы) и удалился в свой рабочий кабинет.   Мы расплатились с Моисеем за визит и по темной лестнице спустились вниз, на улицу.   - Ну, что ты скажешь о профессоре? - спросила дочь.   Я жадно закурил.   - Без сомненья, он величайший шарлатан. А я осёл с прогрессирующей в размере аденомой.   - Не делай скоропалительные выводы, - сказала дочь. - Нам остается только верить.      Назавтра мы опять приехали к профессору. В приемной было так же тихо и безлюдно, как вчера. Моисей по-прежнему дремал за столиком. Муха все так же досаждала референту. И только вентилятор не работал.   Референт, увидев нас, проковылял в соседний кабинет, разбудил Шварца..   - Пусть войдет, - пробормотал со сна профессор.   Я вошел. Дочь осталась с Моисеем.   Обстановка кабинета вызывала оторопь. В центре комнаты - топчан, заправленный коричневой клеенкой, рядом - столик. На столике свеча на блюдце, песочные часы, будильник, раскрытый томик Библии и Тора на иврите. На стенах развешаны плакаты с урологической тематикой, на ватманском листе - огромный разноцветный мочеточник, карта Хайфы, схема московского метро, рисунок набухшей аденомы, похожей на орех размером с дыню, образок в углу...   - Ну что, голубчик? Вам сегодня легче? - спросил профессор.   - Гораздо легче. Вот только объясните мне, зачем я должен был вчера снимать носки?   - Ага! Заинтригованы? - обрадовался Шварц. - Это и есть экстрасенсорный метод! Запомните, голубчик, что голая ступня - лучший проводник космических потоков. Сегодня мы повторим эксперимент. Но уже в иной конфигурации.   - Опять снимать носки?   - Не только. Сегодня мы увеличим площадь приема космических потоков. Снимайте брюки и трусы.   Я поёжился.   - И катетер тоже снять?   - Катетер пусть останется.   Я снял брюки, стянул трусы.   - Очень хорошо! - экстрасенс бросил на меня оценивающий взгляд. - Вы просто Апполон.- Стелите простынь и ложитесь на топчан. Ягодицами перпендикулярно оконному проему. Так будут лучше проникать космический поток.   Я улёгся на топчан.   - Сдвиньтесь на восемь градусов левее, - произнес профессор. - Еще чуть-чуть. Еще. Отлично. Так и зафиксируйте позу.   Экстрасенс перевернул песочные часы, завел будильник, взял со столика Талмуд.   - Вы на иврите говорите?   - Нет, еще не научился.   - Не страшно. Ликвидируем простату, и вы запишетесь в ульпан.   Он поменял Талмуд на Библию.   - Ну что, приступим? С Богом!   Экстрасенс зажег свечу, вплотную поднес ее к моим голым ягодицам.   - Ощущаете прилив тепла?   - Чувствую, и даже очень.   - Очень хорошо. Это начал проникать в вас поток космической энергии.   Профессор принялся читать молитву.   - Господь наш праведный, всесильный! Помоги болезному Виталию, освободи его от аденомы...   - Профессор, извините, но я не Виталий. Я Александр...   - Простите. О, Господь наш праведный, великий исцелитель, сделай так, чтобы Александр избавился от аденомы. Да ниспошли ему блага твои великие, да облегчи его страдания...   У меня зашевелились ягодицы.   Экстрасенс прикрикнул на меня:   - Не двигайтесь! Усмирите бренную гордыню, лежите и молитесь вслед за мной.   Я усмирил гордыню, но тут заметил, что с соседнего балкона на меня нацелена подзорная труба.   - Профессор!.. За нами наблюдают!   Шварц не отреагировал и продолжал молитву.   Через пять минут прозвенел будильник. Сеанс закончился. Экстрасенс перевернул песочные часы. Задул свечу.   - Одевайтесь. Простынку положите в шкафчик. Жду вас завтра.      Я, слегка пошатываясь, вышел в приемную.   - Ну что? - дочь бросилась ко мне. - Как ты себя чувствуешь?   - Как ангел, спустившийся на землю.   - Папа! - дочь обняла меня.   Я осторожно отодвинулся.   - Не надо, милая. Я весь еще в космических лучах...   Дочь аккуратно уложила в шкафчик простыню, взяла меня под локоть, и мы медленно направились к двери.   - Адони, слиха! - проснулся Моисей.- Вы забыли оплатить визит...      Мы спустились вниз, присели на скамейку. Когда я чуточку пришел в себя, побрели к автобусу. Всю дорогу я молчал. Дочь старалась не докучать мне лишними расспросами. Но как только мы вошли в квартиру, я поклялся дочери, что к японцу Шварцу больше не пойду. Даже под расстрелом.   Я подробно рассказал ей об урологической молитве, об излучающей тепло свече, о космических лучах, о схеме московского метро по соседству с рисунком аденомы.   - Не торопись, - умоляла меня дочь. - Не делай поспешных выводов. Шварц, конечно, шарлатан, не спорю. Ну, а если?.. Вдруг?.. Может быть, действительно, поможет космос?      Я продолжал визиты к эстрасенсу. Каждый мой визит обходился в кругленькую сумму. Брать шекели у дочери я отказался наотрез. Ей и без меня жилось не сладко. Звонил жене, просил о переводах. Она исправно высылала деньги.      Я ежедневно ложился на топчан, спускал трусы, подставляя ягодицы потокам космических лучей. Шварц исправно заводил будильник, зажигал свечу, читал молитвы. Узнав, что я имею отношение к искусству, прерывал молитвы спорами об абстракционизме, категорически был против "Черного квадрата" художника Малевича.   - Ваш Малевич - великий шарлатан! - убеждал меня профессор, держа рядом с моими ягодицами горящую свечу.   Я молчал. Неизвестно, думал я, кто из вас - великий шарлатан.   К двадцать первому сеансу жена сказала мне по телефону, что деньги кончились...   Я заявил профессору, что визиты прекращаю. Как-никак, Шварц перекачал с меня 21ОО шекелей (в эту сумму не вошли расходы на такси и на автобус).      Назавтра в поликлинике с меня должны были снимать катетер. Я до конца не верил, что, наконец, сброшу тяжкие вериги и, как полноправный гражданин, смогу перешагнуть порог любого туалета и, не стесняясь любопытных взглядов, снять штаны.   Процедура была назначена на 9-45. Нас пригласили в кабинет. Врач был ивритоговорящий, роль переводчицы, как всегда, досталась дочери.   Мне было велено приспустить трусы и лечь на спину. Дочь ушла за ширму.   Я лежал на топчане и с интересом разглядывал аппаратуру, которой был напичкан кабинет. Мигали лампочки, на мониторах плясали непонятные значки, возникали и исчезали кривые линии. Всё пищало, крякало, трещало...   Вдруг возник какой-то громкий звук, похожий на сирену. Врач вскочил и что-то сказал мне иврите. Дочь из за-ширмы перевела:   - Он требует, чтобы ты немедленно поднялся.   Я встал.   И тут врач окаменел. Он стоял по стойке "смирно" и, не отрывая глаз, смотрел на мой катетер.   Так мы и стояли, друг против друга, как часовые перед Мавзолеем.   - Почему он так пристально смотрит на меня? - спросил я дочь. - В чем дело?   Дочь из-за ширмы перевела врачу мой вопрос. Тот что-то ответил ей.   Звук, напоминающий сирену, стих.   - Что он сказал? - пытал я дочь.   - Расскажу, когда мы выйдем...   Врач жестом показал мне на топчан. Процедура снятия катетера заняла не более минуты...      Когда мы вышли, дочь расхохоталась.   Оказалось, что снятие катетера совпало с Днем памяти погибших в войнах за независимость Израиля. Ровно в десять была дана сирена, которую я принял за какой-то непонятный резкий звук.   Ровно в десять вся страна застыла в траурном молчании.   Я, наверняка единственный на весь Израиль, в ту печальную минуту, стоял в приспущенных трусах...   Через неделю я наконец-то улетел в Москву. Вместо сувенира для жены я вёз свою так и не рассосавшуюся, несмотря на молитвы Шварца, аденому.      Бежали дни и месяцы. Все чаще повторялись приступы.   Я решил лететь в Израиль, чтобы раз и навсегда избавиться от своей проклятой аденомы. Всем известно, на каком высоком уровне медицина на Святой Земле.   Я летел к израильским врачам.         Оперировал меня доктор Бениамин Хардак. Операция прошла успешно. У Хардака оказались золотые руки.      Проходят годы. Но часто вижу я один и тот же страшный сон. Я вижу экстрасенса Шварца, в одной руке зажавшего горящую свечу, в другой - мою упрямую, так и не неподдавшуюся урологическим молитвам, аденому...  -------------------------------------------------------------------------------