# Барашек. Или сказка на ночь

Татьяна Александровна Бойко-Назарова

Кулинарная, и не только, история времен Перестройки.

Т.А. Бойко-Назарова


Барашек. Или сказка на ночь


Перестройка. Мрак и холод. Московские поезда забиты. "Москва... как много в этом звуке..." О... как я любила раньше Москву. Но мороз Беловежской пущи лишил меня и столицы, и страны, и работы. Как впрочем, и весь вагон, в котором и произошла эта история.


Билетов на скорый поезд не было, денег на самолет - тем более. А мне надо послезавтра быть в Москве. Иначе все пропадет. С трудом, по цепочке не уехавших знакомых, муж достал один билет в плацкартный вагон пассажирского поезда. Место Nо 1. Особое место, проводник 'от себя оторвал'.


В вагоне темно. Поднимаю полку, сумку положить некуда, все занято углем. Под соседней Nо 3 тоже уголь. " А что? - радуется проводник - Зато будет тепло, в других вагонах топить нечем!" Поехали. За одну ночь три таможни. Что они ищут? "Ничого нэма, Всэ вже зйилы" - (Ничего нет. Все уже съели) - сказали мужики на соседних местах последнему таможеннику.


Быстрее стучат колеса. Проводник открыл мою полку и набрал ведро угля. Народ (будущие строители московских дач) начал вытаскивать дорожные сумки. На откинутых столах зашуршали пакеты, запахло домашней едой: кавырма (особо-жареная баранина), фаршированный перец, болгарская брынза, нежные плацинды с творогом, изящная долма. Знаете ли вы, что такое долма? О нет, это не просто голубцы в виноградных листья. Это произведение ювелирного искусства: каждый 'голубчик' величиной в полмизинца молоденькой девушки. А какими же были были руки, порхающие над тяжелыми казанами южной домашней кухни? О! Еда в плацкартном была искусством жен и матерей, с любовью собиравших и готовивших ее дома. Может, из последнего. Впереди неизвестность.


Но мужских слез не дождутся. Начинается традиционное: "От нашего стола к Вашему столу!" Чья кавырма острее? Чье каберне темнее? Каберне теперь возят в бутылках из-под Coca-Cola, таможня по одной пропускает, остальное забирает. Объявлена война с вином, виноградниками, виноградарям и всеми, кто может и хочет работать. Но проводник слово сдержал, за окном снег, а на наших первых местах, рядом с печкой и кипятком, уже жарко. Хорошо.... Гаснет из экономии свет, вагон поел и засыпает.


Мои соседи разделись до футболок и шепотом сообщают друг другу последние газетные новости. Худой, протирая очки, пересказывает статью об очистке самогона методом разделения фракций в морозильнике домашнего холодильника. Толстый с усами резонно замечает, что в районах давно уже света нет. Они замолкают и забираются на верхние полки. А сосед на нижней Nо 3 никак не может уснуть.


- А я, як прыйду з роботы, а жинкы щэ нема.... - Он говорит на густой смеси языков, настоянных на украинском.


Но хотя верхи (в парламенте, а не на вагонных полках), говорят уже на новом государственном языке, я буду переводить вам на русский:


- А я, когда прихожу с работы, а жены еще нет, то я сразу иду за барашком! - так в переводе звучит сообщение нашего соседа.


Тут он разводит руками и задумчиво показывает размер барашка. Толстый и худой свешиваются с полок, и рассказчик уменьшает барашка до размеров своего живота.


- Ну я его... - тут он смотрит на меня - ... шкурку я тоже сам обрабатываю. А потом иду в огород.... "Зирву килькы помыдорив, та вытягну трохы цыбули, ну й часныку."


Простите, я сбилась на язык рассказчика. По-русски:


"Пойду в огород, сорву несколько помидоров и выдерну из грядок несколько головок лука и чеснока."


Видели бы вы эти большие, твердые, остро пахнущие помидоры, которые можно не резать, а ломать. И этот крупный белый лук, который сочно звенит под ножом, и который не злой, а сладковато-горьковато-острый, потому что хозяева его каждый вечер любовно поливают. Но, это мои воспоминания. А наш попутчик продолжает.


- Положу я барашка в казан... Лука, и перца нарежу, чеснока, как полагается, а сверху помидоры...


Парень задумался и добавил: " И картошки накопаю. И тоже положу. Вот так." И он начинает медленно показывать, как укладывает картошку вокруг барашка.


Соседи замерли.


- И в духовку!


Соседи вздохнули и откинулись на полках.


- А сам иду во дворе что-то делать - продолжает парень мечтательно - А барашек сам себе жарится... А тут жена с работы идет. И детей из садика ведет. И все в кухню... А я духовку открываю... и барашка на стол. О!


"О..." - вздохнул проснувшийся вагон. И вновь зашелестели целлофановые пакеты воспоминаний. Прорезался стук колес. Завтра Москва.


О....как много в этом звуке...


Пассажирский поезд "Кишинев-Москва". Февраль 1992 г.