# Я и национальный вопрос.

Людмила Георгиевна Боринг

Воспоминания и размышления.

Я И НАЦИОНАЛЬНЫЙ ВОПРОС.

Воспоминания и размышления.


Первые в моей жизни звуки человеческой речи я слышала на русском языке: находясь в утробе, я слышала голос мамы. Однако в момент своего появления на свет я окунулась уже в латышскую речь. Дело было в Риге, врачи и медсёстры того роддома предпочитали говорить на родном языке, и раздражались, когда моя мама слишком много кричала, и всё по-русски. А кричать ей было от чего: я родилась очень большая: 4 с половиной килограмм весу! Посмотреть на меня и на "мать-героиню" сбежался весь роддом, включая большую группу студентов мединститута, которые и так уже наблюдали весь процесс, решая до последнего: делать - не делать кесарево сечение, а когда уже окончательно решили делать - тут я и выбралась на свет Божий самостоятельно, безо всякого сечения (бедная мама!)


Уже через полтора года мы переехали жить в Одессу, однако нашу квартиру в Риге я всё-таки помню. Мы жили на улице Экспортной, занимая комнату в четырёхкомнатной квартире. В каждой комнате жила отдельная семья, а остальные удобства были общими. Я помню нашу комнату, мою кроватку с оградой, через которую надо перелезать, из общих мест я помню лишь широкий коридор, наверное в другие места меня и не пускали никогда. Один случай я помню очень отчётливо: стою я в этом коридоре, мне год или чуть больше, наблюдаю, как мама, нагнувшись, руками моет пол в коридоре, размашисто, быстро, энергично, захватывая широкие участки пола каждым взмахом тяжёлой тряпки, раскачиваясь из стороны в сторону и продвигаясь назад.


Тут я сделаю небольшое отступление. Очень уж оно кстати к вопросу о различиях национальных культур. Вы никогда не задумывались, почему в русском языке швабра для мытья пола называется "лентяйкой"? Я впервые обратила на это внимание, когда примерно году в 1996 американские миссионеры, живущие в Тюмени, рассказали мне о следующем приключении. Поселились они, значит, в Тюмени, сняли квартиру, пошли с переводчицей в хозяйственный магазин покупать швабру. Продавщица подаёт им "лентяйку" - знаете, такая длинная палка с зажимом на конце, куда полагается закреплять тряпку (какую-нибудь старую рубаху, или платье, или штаны - у кого что есть, хотела написать "полотенце", но подумала и вспомнила, что мы никогда не переводили полотенца в разряд половых тряпок, купить-то их было негде, вот мы и пользовались ими до последнего).


Джим, американец наш, говорит продавщице: "Спасибо, конечно, но вы принесли мне ручку от швабры, а я просил швабру".


Переводчица переводит.


Продавщица недоумевает: "Это и есть швабра!"


"Нет, - говорит Джим и показывает, - это ручка от швабры, а где же сама швабра?" (показывая на зажим).


"Это и есть швабра", - уже сердится продавщица.


Джим краснеет, как помидор, но всё так же вежливо настаивает: "Понимаете, мне нужна не только ручка от швабры, но и сама швабра, как же я одной ручкой буду пол мыть?"


"Это и есть швабра!"


Диалог повторяется несколько раз, эмоции накаляются. Потом оба в упор смотрят на переводчицу. Та в полной растерянности показывает им соответствующую строку в словаре: "швабра - a mop" - всё правильно, она ничего не напутала. Дело кончилось мирно: Джиму и Салли объяснили про старые штаны, показали, куда и как их надо зажимать, но они всё же отказались от покупки и привезли вскорости свою, американскую швабру. Когда мне показали, как ею пользоваться, то я поняла, что разница тут была не лингвистическая, а как раз культурная. К американской швабре был прикреплен надёжным образом объёмистый пучок чистеньких, мягких, приятных на ощупь хлопковых толстеньких косичек, а на ручке этой швабры- приспособление, позволяющее мокрые косички выкручивать, не прикасаясь к ним руками! С этой шваброй можно вымыть пол, ни разу не намочив рук в грязной воде и практически не сгибаясь в пояснице! Я оценила это чудо современной технологии, когда сторожила квартиру этих миссионеров в их отсутствие, и меня затопили соседи сверху.


Вот я и думала всё это время, подбирая американской шваброй лужи на полу в кухне, которые пополнялись струйками с потолка: супердержава, космос покорили, а до такой простой штуки додуматься не сумели! И ведь не потому, что глупее американцев, а вот как раз из-за особенностей национальной культуры: "Что значит, не хочешь наклоняться вниз головой? Что значит, не хочешь руками прикасаться к грязной половой тряпке? Белоручка и лентяйка - вот ты кто, по-русски сказать". Русской женщине, вероятно, должно быть стыдно пользоваться шваброй, потому её и назвали "лентяйкой." А уж эту американскую супершвабру, наверное, назвали бы "белоручкой" или "бесстыжей бездельницей". А вот вниз головой корячиться, пятой точкой кверху, прижимая грязную тряпку руками к полу - это другое дело, это по-нашему, это по-русски. Словом, этот случай был не из тех, когда мне нравилось быть русской.


Ну а поскольку описываемый мною случай в Риге происходил в ещё 1955 году, когда об американских швабрах мы и не слыхивали, то мама моя именно так, исконно по-русски, размахивала значит мокрой тряпкой руками по полу. А я, годовалая, стояла и наблюдала. Приближаясь ко мне, она говорит, запыхавшись: "Катись отсюда!" Я же всерьёз обижаюсь и твёрдо отвечаю: "Я не колёсик, а я Людочка!"


Я и ещё один случай помню, тоже из того, ещё совсем младенческого возраста: я стою в своей кроватке и о чём-то разговариваю с папой, наверное, я спрашивала что-то об определённых частях тела, папа почему-то начинает слегка раздражаться и говорит мне: "Ну хватит про глупости!" Я тогда так и запомнила: эти части тела называются "глупости", и уже позже узнала также и другие названия.


После переезда в Одессу мама не очень много рассказывала о соседях в Рижской квартире, и я сама их конечно не помню, но с её слов мне запомнилось имя одного из соседей, латыша: Виестурс, а может быть это была фамилия. С соседями они жили дружно. Латыши русских хотя и не любили, редко проявляли это в открытую. Мама запомнила лишь один небольшой конфликт на национальной почве в той квартире.


День Победы, соседи из другой комнаты, русские муж и жена напились по такому случаю и стали гонять на полную мощность пластинку с записями Лидии Руслановой: "Ва-а-а-ленки, валенки-и, эх! да неподшиты стареньки!" и что-то ещё такое же русское народное, разухабистое. Честно сказать, не всем даже и русским нравится этот специфический народный стиль пения. Ну и соседка-латышка не выдержала: "Хватит тебе уже крутить свою Русланову! Противно слушать!" И тут русская соседка, протрезвев и подбоченившись, выдала ей такую патриотическую речь, что мама даже позавидовала, потому что сама она не умела правильно реагировать на хамство любой национальности. "Что ты мне тут рот затыкаешь, - кричала русская, - да под эту песню, если хочешь знать, мы, русские, (потрясая кулаком и бия себя в грудь) войну выиграли!" Латышке крыть было нечем и она ретировалась в свою комнату, обречённая слушать "Валенки" до конца того дня.


А моя мама, рассказывая мне позже об этом, удивлялась: как мол эта простая женщина смогла так выразительно и убедительно высказать то, что она, мама моя, тоже думала, но выразить бы не сумела. Мама тогда ещё горячо верила в правоту Коммунистической Партии, однако в спорах отстаивать эту правоту не умела, и когда на неё наскакивали или хамили - терялась. Я тоже долго верила в то, что русские обладают чуть ли не врождённым правом жить в любом месте СССР и говорить на своём языке, а другие национальные языки считала неприятным неудобством. Пока наконец до меня не дошло, уже позже, что для них как раз наш русский язык - неприятное неудобство. Но в детстве об этом не задумываются.


Помню также из своего раннего детства в Одессе, как бабушка плевалась: "Тьфу! Пе-ру-кар-ня - перекурня". Помните, как в те годы Хрущев решил угодить родной Украине, и Одесса в одночасье из русского города стала украинским? Все вывески сменили, теперь они были на украинском языке: "Перукарня" вместо "Парикмахерская", "Йидальня" вместо "Столовая" и т.п. Украинский язык хотя и очень похож на русский, но всё же некоторые слова не только звучат странно для русского уха, но и не догадаетесь ни за что об их значении: вот например, такая вывеска: "Панчохи та шкарпетки." Лишь зайдя вовнутрь вы обнаруживаете, что это чулки и носки. Особенно бабушка сердилась из-за надписи на банке с томатным соком: "Томатний сик - тьфу, прости Господи!" и чуть ли не отказывалась его пить.


А для меня это было просто частью жизни. Мне, маленькой, это странным не казалось. Панчохи так панчохи. Не лучше и не хуже, чем чулки. В школе у нас отдельными предметами были украинский язык и украинская литература. Среди нас, школьников, ходила тогда такая практическая шутка: объясняешь русскому, как легко выучить украинский язык:

"Смотри, очень просто: вместо сок - сик, вместо хлеб - хлиб, вместо снег что?


Сниг?


Правильно! Вместо кот что?


Кит!


Правильно, молодец! Вместо гвоздь что?


Гвиздь!


Вот и попался: не гвиздь, а цвях!"


Особых трудностей с этими предметами у меня не было. Свободно говорить по-украински я, правда, так и не научилась до тех пор, пока не съездила летом с подругой Надей к её родственникам, в деревню недалеко от Одессы. Там все говорили на чистом украинском, русской речи не было вообще. Вернувшись домой, я довольно свободно балакала украйиньською мовою.


Там в деревне я увидела настоящий вишнёвый сад! Таких вишен, как там, я больше нигде не видала! Крупные, сочные, сладкие! Цветом почти не отличаются от тёмной черешни, только вишни как бы просвечивают на солнышке, а черешни непрозрачные. Эти вишни хоть и не такие сладкие, как черешни, зато в черешне нет и той особой вишнёвой терпкости! В той деревне по-настоящему трудно было бы выбирать между вишнями и черешнями. Там же я однажды увидела очень близко красивую птицу удод: он сидел в глубине дупла. Мы с Надей заглянули туда по очереди и увидели его круглый немигающий глаз, длинный, тонкий, чуть загнутый книзу клюв и красивую веером корону вдоль изящной головки.


В нашем классе был полный интернационал, как я теперь понимаю: фамилии заканчивались на -ман, -берг, -ер, -юк, -ко, -ов/-ев, -ин, -ский/-цкий, -штейн, -вич, были и такие необычные фамилии, как Шиссель, Бокль, Эндеберя. Я заметила это лишь после переезда в Оренбург в 9-м классе, когда во время переклички в начале урока я слышала лишь однообразные вариации одного и того же окончания: -ов/-ев - и это показалось мне странным после Одессы. Никакого национального вопроса в нашей одесской школе не было, дети дружили между собой, совершенно не считаясь с этим признаком.


Несколько лет, где-то со 2-го до 5-го класса моей ближайшей подружкой была Фая Новоминская. Мы были просто не-разлей-вода. Я даже и не думала никогда о её национальности, и фразочку, которую я сдуру сказала ей однажды, я могла бы с таким же успехом сказать и русской девчонке: "Ты брось эти свои еврейские штучки." О как бы мне хотелось сейчас забрать свои слова обратно! Повод для нашего разногласия был ничтожным, фраза была общеупотребительной, поэтому тогда я очень удивилась, что наша дружба вдруг прервалась. На переменках Фая стала меня избегать, когда я заглядывала к ней домой, через дорогу от школы - родители всегда отвечали, что её нет дома. Она мне ничего не ответила на ту фразу, но с того момента я просто перестала для неё существовать. Ну почему, почему так много лет мне понадобилось, чтобы понять, почувствовать и захотеть исправить ту глупость?


А тогда, в детстве я искренне не понимала, почему евреи обижаются даже на слово "еврей". Ведь это всего лишь обозначение национальности, как "русский" или "украинец". Почему "хохол" это всего лишь смешно, а "жид" - оскорбительно? Даже и позже, когда я узнала из уроков истории о гонениях на евреев - это было что-то далёкое для меня: давно, в фашистской Германии, в царской России. Но я не могла себе такого представить, что оно же продолжается здесь и сейчас, в нашей самой справедливой в мире стране СССР. В моём личном окружении этого не было, и в газетах об этом, естественно, не писали.


А те факты, что всё-таки попадались на моём пути, в схему не укладывались и потому недоуменно откладывались мною в сторонку, до лучших времён, может быть, когда-нибудь пойму. Забегая вперёд, скажу, что ни университет, ни аспирантура, ни все те тонны книг, что мне пришлось перечитать, так и не дали мне удовлетворительного ответа на "еврейский вопрос". И лишь когда в мою жизнь пришла Библия и вера во Всемогущего - "еврейский вопрос" получил, наконец, исчерпывающий ответ. Однако до этого ещё добрых 30 лет с того момента, о котором я рассказываю.


Вот один из таких фактов, вызывавших моё недоумение: мама работает в приёмной комиссии в одесском музучилище и приходя домой однажды, рассказывает, как сегодня они так и не смогли завалить одну абитуриентку.


Почему же надо было её обязательно заваливать? - спрашиваю я.


А потому, что она еврейка.


Ну и что?


А то что надо соблюдать процентное соотношение: а то евреев среди музыкантов слишком много, больше, чем их доля в населении страны. Нам поступило конкретное указание: в этом году больше евреев не принимать.


Ну и как вы её заваливали?


Всей комиссией гоняли её целый час по всем самым трудным вопросам.


А она?


Отвечала отлично, невозможно было придраться!


Я до сих пор восхищаюсь той безымянной молодой еврейкой: вот это да! Целую приёмную комиссию посрамила, им пришлось-таки её принять, вопреки указаниям. Наверное, председателю комиссии была потом нахлобучка. Сознаюсь, что к стыду своему, справедливость такого указания свыше я и не пыталась оспорить тогда. Мне это было легко, так как меня лично это никакой стороной не касалось.


Другой случай из детства, тоже подбросивший мне головоломку по национальному вопросу. На этот раз мама работала в избирательной комиссии и сверяла списки избирателей в своём родном музучилище. Тут она с изумлением обнаружила, что те коллеги и студенты, о национальности которых она никогда раньше не задумывалась, по паспортным данным оказались совершенно другими людьми: благозвучный для русского уха Семён по паспорту оказывался Срулем, Михаил - Мойшей и т.д., и т.п. Некоторые имена были совершенно незнакомые и для русского уха крайне неблагозвучные. Маму удивило то, что знакомые ей люди как бы скрывали своё подлинное имя: почему? Зачем? Ответ у неё был один: наверное стыдятся неблагозвучности своих имён. И я с ней тогда соглашалась: ну в самом деле, думалось мне, взять Абрам, это же не имя, а просто издевательство. Назовёшь человека по имени и оскорбишь тем самым. Конечно, надо менять такие имена, казалось мне.


Антисемитизма в нашей семье и в ближайшем окружении не было, не знаю откуда у меня взялось такое чувство, что Абрам - это ругательство. Может быть из анекдотов про Абрама и Сарочку? Однако в ходу были и анекдоты про Вовочку, и про Василия Иваныча с Петькой - но эти имена не превращались в оскорбления. Наверное, антисемитизм всё же сидит в душе у каждого нееврея, как спящий вирус. Живёшь себе и не подозреваешь ни о каком вирусе, пока не сложатся благоприятные для этого вируса условия, тогда он вдруг заявляет о себе довольно разрушительным образом. Сейчас я эту опасность понимаю и стараюсь принимать необходимые меры предосторожности, чтобы не давать моему вирусу питательной среды. Ах как хотелось бы мне внести это понимание в своё прошлое и изменить некоторые свои поступки, которых теперь я вынуждена стыдиться.


Как например, этот: бабушка пытается рассказать мне, 5-6-летней, библейскую историю об Аврааме. Я хитро переспрашиваю: "Абрам?" - нехорошее слово бабушка сказала, ай-яй-яй, очень смешно!


Бабушка поправляет: "Авраам".


Я притворяюсь, что не слышу разницы: "Абрам?"


"Нет, Авраам"


"Абрам?"


и так далее, пока я не довожу свою бедную нервную бабушку до слёз. Ну почему, почему мне не было стыдно тогда? Почему мне стало стыдно лишь сейчас? Где сейчас та бабушка, чтобы просить у неё прощения? Умерла давно... А ведь я не была "трудным ребёнком", наоборот, практически идеальным: маме в школе никогда не удавалось поговорить обо мне с учителями, те скороговоркой отвечали ей, что у меня всё отлично и спешили к другим, к родителям проблемных детей. Вот я и думаю теперь: насколько же испорчена грехом сама природа человеческая, что даже практически идеальный ребёнок, в почти идеальном окружении всё равно омерзительно грешит, даже не замечая этого! Да и взрослые не замечают: а, пустяки, ребёнок же.


В тот год в космос полетел Титов, и на газетном стенде в Соборном садике были гордо вывешены газеты с огромными портретами двух первых советских космонавтов. Мне примерно 7 или 8 лет,

я спрашиваю маму: "Гагарин русский?"

Да.

А Титов русский?

Да.

А почему евреи в космос не летают? Они что, боятся?

???


Маме это показалось очень смешно и она много раз при мне пересказывала эту "шутку" своим знакомым, и они неизменно смеялись. Даже и сейчас, наверное, многие скажут: ерунда, мелочи какие, какой же это антисемитизм, да и ребёнок маленький. А ведь это верный признак того, что "спящий вирус" оживает! Если бы я была мамой того ребёнка, то провела бы с ним серьёзную беседу и не смеялась бы легкомысленно над оскорбительными для евреев шуточками.


Ещё до Библии я интуитивно всё же пришла наконец к пониманию, что например, еврей может рассказать еврейский анекдот в компании, а вот если этот же анекдот рассказывает нееврей в присутствии еврея, то это уже нехорошо. Я интуитивно чувствовала это, но понять почему, всё равно не могла. В университете я даже прослушала специальный курс: "История еврейского народа" - но даже и он меня не продвинул ни на шаг в понимании "еврейского вопроса". Почему этот древний народ выжил, сохранив свой язык и культуру, тогда как все другие древние народы вымерли или ассимилировались с другими? Не просто выжил, но и создал своё государство после почти 2000 лет в рассеянии среди других народов! Не просто выжил, а выжил вопреки самой жестокой ненависти к ним, вопреки жестоким гонениям и преследованиям. Что общего между некогда блуждавшей 40 лет по пустыне толпой кочевников и современным высокоиндустриальным Израилем? Почему именно этот народ является объектом неизменной ненависти со стороны практически всех других народов? И почему у евреев на душу населения больше всех учёных, музыкантов, талантливых бизнесменов и просто талантливых людей? Что это такое: богоизбранность, земля обетованная?


Лишь в свете Библии многое стало кристально ясно. Бог оказывается, есть! И Он действительно избрал этот народ для того, чтобы через него благословить все племена земные. Бог отделил этот народ для себя, поэтому он такой особенный и ни на кого не похожий. Всё человечество для Бога делится не на множество стран и наций, как для нас, а лишь на две категории: евреи - и неевреи (или другими словами, язычники, этнос). Позже появляется ещё одна группа, составленная из евреев и язычников: церковь - но это уже другой вопрос, которого я здесь касаться не буду.


Когда на горе Синай Бог пообещал своему народу, что любящие Его благословятся до 1000-ного поколения, то это великолепно объясняет особую одарённость евреев: много поколений тому назад их предки любили Бога. Поэтому сейчас, даже если, возможно, данный конкретный еврей и знать не хочет о Боге, то Бог всё равно держит своё слово: благословлять потомков любящих Его, и благословляет этого сегодняшнего потомка особыми дарованиями.


Однако у Бога было и условие: соблюдать Его заповеди. Если же не будете соблюдать - сказал Он - то ожидайте следующих бедствий. Страшно читать длинный перечень этих бедствий, так и видишь, как сбывались они на протяжении всей истории этого народа.


Бог пообещал сохранить остаток Израиля и собрать его снова на земле, из которой Он же, Бог, рассеял евреев по всем народам. Это сбылось почти у нас на глазах: когда появилось нынешнее государство Израиль. Вот почему этот древний народ не исчез и не ассимилировался: сам Всемогущий хранил его и руководил его судьбой.


Бог предупреждал евреев, что если не будете соблюдать заповеди, то не просто окажетесь в рассеянии, но и будете ненавидимы всеми народами. Так и вышло. Можно предположить, что сам Бог и возбудил в народах эту ненависть, а можно предположить, что ненависть ко всему Божьему, в том числе и к Его избранному народу - это и есть "спящий вирус", это и есть наша греховная природа, безнадёжно испорченная со времён Адама и Евы. Воспитание, культура, цивилизация способны несколько обуздать эту греховную природу, этого "внутреннего хама", держать под контролем этот "вирус" - так что на вид мы можем быть очень даже приличными и уважаемыми людьми. Мы и сами можем не подозревать порой, на какую гадость мы способны. Однако поставь любого из нас в определённые обстоятельства - скрытый глубоко внутри ядовитый вирус вдруг начинает прорываться наружу.


Вот так на сегодняшний день я объясняю себе еврейский вопрос. Конечно, всё равно ещё есть неясности, да и новые вопросы появились с тех пор, однако всё же это уже намного лучше, чем полная бессмысленность и набор событий без всякого объяснения.


Русский вопрос для меня тоже остаётся пока открытым. Если в раннем детстве мне интуитивно нравилось быть русской, наверное, в силу всепроникающей пропаганды о том, что именно русский народ осчастливил всё мировое человечество созданием у себя в стране самого справедливого и счастливого общества, секретом которого нам, русским, не жалко поделиться со всем миром, даже если мир этого и не особенно хочет, просто они счастья своего не понимают, глупые такие. То по мере взросления и под напором фактов моя вера в особую миссию русского народа стала постепенно таять. Кроме того, мне стали открываться и другие, оборотные стороны русскости. До сих пор живо в душе возмущение, вспыхнувшее давным давно, где-то в 18-20-летнем возрасте, когда я отказалась выпить водки в компании, а меня упрекнули: "Да ты что, не русская что ли?! Чего выделываешься-то?" Мне очень хотелось заорать тогда, что лучше уж быть нерусской, чем это мерзкое пойло хлестать, но я сдержалась, не хотелось портить всем настроение.


Тогда я думала, что просто дурная компания мне попалась. Потом "дурная компания" стала попадаться всё чаще и в самых неожиданных местах. Уже в недавнее время в России сняли фильмы "Особенности национальной рыбалки" и "Особенности национальной охоты", причём рыбалка от охоты там абсолютно ничем не отличается, потому что "национальная особенность" заключается в том, чтобы напиться до бесчувствия и уснуть под столом, уткнувшись лицом (мордой?) в собственную блевотину. И ведь на полном серьёзе некоторым эти фильмы нравятся, кажутся смешными, и многие считают, что это и означает быть русским.


В эпоху "гласности" некоторые на полном серьёзе высказывались за снятие цензуры с нецензурных выражений, так как мат - это и есть якобы исконно русский народный язык. Тут мне опять остро захотелось быть нерусской! Меня этот "русский" язык и на улице уже как говорится достал, не хватало ещё и в печати читать слова и выражения, которые так и называются: "непечатные".


Не знаю, менялись ли нравы в этой области со временем, или они всегда отличались в разных краях огромной страны. Но вот в Одессе 50-х - 60-х годов я мата от взрослых не слышала никогда. Потом в Оренбурге и в Свердловске в 70-х стала слышать от пьяных в трамваях и на улицах. Когда же в конце 70-х мы перебрались надолго в Тюмень, то этот город меня просто оглушил своим вездесущим матом. Я специально проверяла: если по улице мне навстречу движется двое или больше человек мужского пола, мирно беседующих между собой, то за краткое время, когда мы поравняемся и снова удалимся каждый в свою сторону, как бы быстро я ни шла, я всё же успею услышать как минимум одно, а то и больше матерных слов. Независимо от возраста, социального статуса, уровня опьянения или отсутствия такового! Где-то всё ещё думают, что мат - это ругательство, в Тюмени же мат - это просто разговорный язык: дружелюбный или на повышенных тонах - это уже неважно.


За 22 года в Тюмени я так и не смогла к этому привыкнуть, а наоборот страдала от этого всё больше и больше, такое чувство, что будто помоями обливают каждый раз с головы до ног. Как к этому можно привыкнуть? Я даже начала думать о том, насколько глухие счастливее меня: едут себе в автобусе и ничего не слышат. А ещё я завидовала иностранцам, гуляющим по Тюмени, потому что они этих слов не понимают, а значит как бы и не слышат.


Теперь, слава Богу, я сама иностранка в чужой стране, и даже если я и различаю некоторые нехорошие слова на английском, то на меня они действуют уже не так угнетающе, как слова на родном языке. Здесь в Америке одно время тоже была такая мода: чуть что, через слово употреблять f- или s-. Теперь по обычному телевидению здесь такого не показывают, из старых фильмов все эти слова стирают, только видно, как рот раскрывается. А вот в видеозаписях - ничего не стёрто. Мой муж не способен даже хороший фильм смотреть больше 5 минут из-за этих словечек. А на меня это почему-то не так сильно действует, я вполне могу на эти словечки не обращать внимания, а следить за действием. Вот что значит неродной язык.


Так же и слова любви: я выучила, конечно, все какие есть английские слова любви, а всё равно не то: иногда хочется именно русскими словами выразить мужу свою любовь. А уж если он сумеет произнести "Людищка" или "Мила моя" - то радости моей просто нет предела!


Грустно, но факт: здесь в Америке я чаще стыжусь того, что я русская, чем горжусь этим. Слишком много неприятных ассоциаций: русская мафия, русские "невесты по почте", которые выходят за американцев с единственной целью: сбежать из России, а потом бросить американского мужа при первой же возможности. Конечно, не все такие, но к сожалению, их очень много, потому и ужесточают американцы выдачу виз одиноким русским женщинам, даже для деловых поездок в Америку.


Что мне особенно понравилось в Америке, так это что у них практически нет национальности. Американец, - говорят они, - это не национальность, а система ценностей. Их система ценностей мне нравится гораздо больше, чем водка, мат и "ловко устроиться: где бы ни работать, лишь бы не работать". Так что в этом смысле я действительно не русская, с лёгкостью уступаю это звание. Однако есть всё же что-то в родном языке, что никакой другой заменить не может, поэтому я по-прежнему добровольный член русско-язычного мирового сообщества, будь там хоть евреи, хоть немцы, украинцы или русские или белоруссы, неважно также какого именно государства они являются подданными - общая память, общий язык объединяют нас особыми узами. Я сознательно сделала этот выбор: принять американское гражданство, отказавшись от российского. Однако часть моей души навсегда останется русской, тогда как другая её часть уже стала американской.


Я не грущу по России, и я не идеализирую Америку. Я и не ждала увидеть здесь рай. На земле рай невозможен. Те из нас, кто являются подданными Небесного Царства, меня поймут. Во Христе нет ни иудея, ни эллина, ни русского, ни чеченца, ни американца, ни араба - лишь в Нём одном полное и окончательное решение всех национальных вопросов и противоречий.

Хьюстон, август 2005