# Еврейский партбилет или театр абсурда.

Евгений Самойлович Боуден

Как мой племянник женился в Израиле благодаря партбилету. Раввинатские нравы.

На пороге появился мой племянник Санька, или, как принято в Израиле, Алекс. И хотя здесь его всегда с радостью встречали две двоюродные сестры Лена и Света, появлялся он у нас, как красно солнышко в дождливый день. То бишь, практически, вообще не появлялся.


- Гена, спасай!


В "наших палестинах" молодежь к старшим обращается на ты, поэтому я вовсе не принял такое обращение за фамильярность. Ведь они думают на иврите, и при разговоре переводят с иврита на русский.


- И что у тебя приключилось?


- Мы с Маринкой решили пожениться. Поджимает нас, понимаешь? А пейсатые требуют доказательств, что я еврей.


- А ты разве не еврей? С таким шнобелем разве неевреи бывают? Да и в паспорте у тебя разве не записано "еврей"?


- Да плевать им на мой паспорт Им живого свидетеля подавай. Мы им Марка привели, Маринкиного родственника. Он стопроцентный еврей, но они ему не поверили.


- А с чего ты решил, что они мне поверят? Да и как я вообще им докажу наше родство, да еще с моим ивритом?


- А ты прихвати письма и фотографии из семейного альбома.


И вот настал день, когда нас пригласили в раввинат. Прихватив кучу альбомов и даже пачку папиных писем с фронта, я сел в Сашкину машину и мы поехали доказывать, что он еврей. Я волновался и все прокручивал в голове разные варианты доказательств. Честно сказать, все более и более убеждался, что они рассыпаются, как замки из песка. Вот ты сам, дорогой читатель, попробуй кому-то доказать, что твоя мама действительно твоя мама. Что твой брат действительно твой брат. "Документы? Чем докажешь, что это твои документы? Фотография? Чем докажешь, что это твоя фотография. Паспорт? Украл. Фотография? Наклеил. Свидетель? Врет".


Впереди шагал молодой и ужасно толстый раввин. Черная шляпа поверх кипы*, черные завитые пейсы** по бокам мясистого лица, черная борода, черный длиннополый лапсердак, почти как пальто, тонкие ножки в черных чулках, черные туфли с мягкими, загнутыми носками.


За ним седой, благообразный, сухой старик, чем-то напоминающий серую ворону. Он тоже с пейсами, но серо-седыми, тоже в длиннополом сюртуке, но каком-то серовато-грязном.


За ними черной галдящей толпой остальные блюстители чистоты нации.


Через полчаса позвали "подсудимого". Еще через несколько минут меня.


Небольшая, абсолютно пустая комната. Напротив входа невысокая сцена. На ней за длинным столом восседает то ли приемная комиссия, то ли торжественный президиум. Справа на очень низкой длинной лавке в уголке сидит притихший Сашка. По сравнению с возвышающимся на сцене президиумом, он кажется каким-то маленьким и прибитым.


- Ми ата?


Ну это я и без перевода понимаю. "Кто ты?". Очень простой вопрос. Но как на него отвечать? Действительно, кто я? Начинаю вспоминать о себе все.


Ну, во-первых, я мужчина. И человек. Или наоборот?

Во-вторых, вроде бы я Евгений. Ну, то есть, зовут меня так. А, да. Еще и фамилия есть - Боуден. Что еще?

Блин, что-то больше ничего в голову не приходит.


- Ма шемха?


Это к Сашке. Дескать, а тебя как зовут?


- Он вскакивает и начинает что-то строчить, как из пулемета.


- Шев! (Сядь!)


Тот пытается продолжить.


- Шев!!!!


Племянник плюхается на свою скамью "подсудимых".


- Ми ата?


Опять. Ну ведь уже сказал. Ааааа, смысле, кто я Сашке? Ну как кто?


- Дядя. Моя мама была сестрой его бабушки. Кто моя мама? Как это кто? Мама она и есть мама. Моя мама. А его мама, была дочерью сестры моей мамы. Ой-ой-йо. От этого иврита я с ума сойду! Ну Ляля, значит, была моей сестрой.


- Ми зот Ляля? (Кто это Ляля?). Ты же сказал, что ваши мамы сестры, значит Ляля тебе не сестра.


Вопрос ставит меня в тупик. "Не сестра" - елки! Как же не сестра? Двоюродная сестра. Как же на иврите "двоюродная"? Ааааа. Понял. По-ихнему, Ляля не может быть мне сестрой. Сестры - это только родные. А двоюродная - это "бат дода" (дочь дяди). Ой, забыл. Ляля же совсем не Ляля. Она по паспорту Ева.


- Тесапер аль мишпаха шельха? (Расскажи о своей семье.)


- Ну, у мамы было много сестер и один брат. Бэлла - это моя мама. А еще Нюся, ой, то есть Анна, Фира, ой, Эстер, Лида, Женя, то есть Евгения, дядя Абраша, то есть Авраам...


- Остановись, мы не понимаем. Сначала.


- Ну, Лида, Евгения, Эстер...


- Как тебя зовут?


- Евгений.


-А кто это Евгений второй?


- Не Евгений, а Евгения. Это и есть бабушка Алекса.


- Она еврейка?


- Ну да. Мы все евреи.


- Откуда это известно?


- Гм. Откуда? Мне мама так сказала. А она никогда не лгала. И в школе меня дразнили "жид, по веревочке бежит".


Сашка, не выдержав моих потуг объяснить на иврите кто есть кто, вскакивает и снова начинает свои объяснения. Да уж! Его иврит, конечно, не чета моему.


Однако что-то происходит непредвиденное. Двое пейсатых мужиков из президиума подхватывают Сашку и выставляют его в коридор. Вернувшись, один из них на чистом русском языке говорит:


- Можешь продолжать на русском. Я переведу.


- Вы шаббат (субботу) соблюдали?


Ясный пень, что ни о какой субботе в семье двух юристов-коммунистов и речи быть не могло. Но я с честным выражением на лице говорю:


- Конечно.


- А шаббатные свечи зажигали?


- Да. Само собой. И молитвы читали.


Это я-то, атеист и комсомолец, а до этого активный пионер Советского Союза!


- А мацу*** ели?


- Ну как же без мацы. Само собой ели. Вку-у-усная!


- А какие доказательства?


- Ну вот фотографии. Письма.


- Подойди сюда. Это кто? А это? А это?


Я путаюсь в старых фотографиях, зачаcтую вообще не знаю, кто на них сфотографирован. Начинаю понимать, что меня вот-вот выставят, как до этого Алекса.


Вдруг из кучи фотографий на пол падает что-то красное. Моя спина холодеет. Идиот! Не заметил, что среди фотографий лежит мамина партийная учетная книжка вместе с партбилетом. Ой! Что теперь будет! Маринка с Сашкой не смогут пожениться. И все я виноват.


Я пытаюсь ногой прикрыть упавшие красные книжицы, но мне это не удается. Самый мордатый с жирными пейсами нагибается и выхватывает компромат из-под ног.


Вот это картинка! Семь или восемь черных, как грач раввинов, будто сойдя с гравюры восемнадцатого века, сгрудились вокруг диковинной книжицы с изображением Ленина на обложке. И все это в зале раввината.


Они обращаются к тому, который знает русский язык, и требуют пояснить и перевести все, что там написано.


Тот читает, а у меня по спине текут струйки пота.


- Учетная книжка члена Коммунистической партии Советского Союза, Фридман-Боуден Беллы Иосифовны.

Член КПСС с 1937 года.

Рождения 1907 года.

Выдан....

...

Родной язык - еврейский.


В голове проносится "Что это еще за еврейский язык? Ну был бы иврит****, или , скажем, идиш*****. Впрочем, какая разница? Кто теперь поверит в зажигание шаббатных свечей, в мацу на Пейсах?".


- Остановись. Хватит. Если уж сами коммунисты написали, что родной язык еврейский, значит Белла действительно еврейка. Введите Алекса.


Входит Сашка.


- Ха-якар шелану. (Дорогой наш). Ты действительно еврей. Раз об этом свидетельствует сын многоуважаемой еврейки.


В качестве эпилога. Сашка с Мариной поженились. Марина прошла обряд омовения в святом бассейне - микве. Женились они под хупой (свадебный балдахин). Сашка раздавил ногой, как положено по еврейскому обычаю, бокал. Женил их настоящий и очень почитаемый раввин. И вскоре у них уже был мальчик Юваль, а потом и девочка Лия. Теперь уже настоящие евреи, которым никогда не придется показывать партбилет двоюродной прабабушки-еврейки.


Примечания:


* Ермолка, маленькая мягкая круглая шапочка, которую религиозные евреи носят постоянно, а нерелигиозные на торжественные обряды и ритуалы.

** Длинные неподстриженные пряди волос на висках(зачастую завитые).Их носят только ортодоксальные евреи.

***В еврейском быту пресный пасхальный хлеб из пшеничной муки в виде круглых тонких лепешек. Едят его на праздник Пейсах, в память о том, как Моисей выводил евреев из Египта.

**** Язык на котором евреи говорили в древности, язык, на котором написана книги Ветхого Завета. На многие сотни лет он перестал использоваться в бытовой речи, оставаясь только языком молитв. Возрождать его в качестве разговорного стал, как известно, Элиэзер Бен-Йехуда (Элиэзер-Ицхак Перельман), эмигрировавший из Белоруссии в конце 19-го века. Его сын стал первым ребенком, для которого иврит стал родным языком. С основанием государства Израиль иврит был принят в качестве государственного языка.

***** Один из еврейских языков, имеющий в своей основе немецкие наречия, смешанные с ивритом и являющийся родным языком евреев восточной Европы. Идиш вобрал в себя также много славянских элементов.