# Горшок и петрушка

Марина Бродская

Солнце вставало со стороны леса, и первые лучи его поглаживали бок кувшина, стоящего на столе веранды.

В кувшине, всегда, стояли полевые цветы. Или сорванная веточка. Однажды, в него даже запихнули пучок свежей петрушки. Уж больно он был хорош, этот пучок. Яркозелёный, ароматный и такой уютный!


Он так гармонично вписывался в силуэт глиняного кувшина, расписанного вязью непонятных знаков и рисунков. Кувшин и сам радовался петрушке, солнечным лучикам и выгоревшей скатёрке. Она всегда покрывала стол на веранде. Кувшин привык стоять по центру и знать, что все, окружающие его, знают и любят.

- Жизнь хороша!- шептал кувшин. Так будет всегда! - Думал он и радовался.


. На стол ставили чайные чашки и сладости. Кувшин прислушивался к разговорам, и ему хотелось принимать в них участие. Но он стеснялся и, по правде, ему и сказать-то особенно было нечего. Он бы рассказал об утренней звездочке, которая всегда улыбалась ему, о первых солнечных лучах солнца, которые щекотали его, и он с трудом сдерживал смех, чтобы не разбудить хозяев дома. Он бы мог поворчать о том, что иногда, рядом с ним ставили пепельницу с окурками. Иногда забывали поменять в нём воду и цветы, завянув, склоняли свои головки, а он огорчался этому. О многом мог поболтать кувшин, но разговоры велись серьёзные, говорили словами, сложенными в рифму, и поэтому, они звучали так прекрасно, что спроси кто-нибудь - "нравится ли тебе ЭТО?",-он бы застеснялся ответить. Ему ли, глиняному кувшину, говорить о возвышенном. Он и сам, по ночам пытался складывать слова в рифмы, но у него не получалось. Поначалу, он очень страдал из-за этого, а потом смирился. Ведь слушать их, не менее прекрасно, чем сочинять.


Однажды, в дом пришел ПОЭТ. Все обрадовались его визиту, сели вокруг стола, и как полагается, стали угощать его чаем в ожидании стихов. И, конечно, поэт их читал, и конечно, все восхищались!

Вдруг, поэт замолк на полуслове и, внимательно глядя на кувшин, сказал:

- В этом сосуде что-то есть. ..

- Ха-ха, ответила хозяйка: - Вы правы! В нём петрушка!

- Нет-нет! вдохновился поэт - на нём написаны какие-то слова! И как филигранно это сделано. Вот только разобрать невозможно!

Что-то взволновало его в этом кувшине, и он всё брал его в руки, и приглядывался. Хозяйка, удивившись его вниманию в такому простенькому кувшинчику, желая доставить ему удовольствие, и одновременно, боясь не обидит ли она его этим, - сказала:

- Если вам понравился кувшин - я его вам дарю!.

- Ах! - Восхитился с благодарностью поэт. Я с удовольствием принимаю ваш подарок!


Кувшин, поначалу, растерялся от такого странного внимания к своей персоне. Более того, испугался! Ведь это был его дом, и его жизнь. Он любил свой дом. И он любил свою жизнь. Но восхищенные взоры поэта были так приятны, так неожиданны, и так многообещающи! Он рассматривал его кувшинистые бока, пытаясь прочесть письмена, и кувшин размечтался о новой интересной жизни. О славе, о причастии к волшебному. Он размечтался о том, что его роспись означает что-то особенное и таит в себе тайну.

Ему было немножко жаль своей прежней, спокойной, и такой уютной жизни, но кто же откажется от волшебного...


Мысленно попрощавшись с хозяевами дома, взглянув в последний раз на такой привычный и удобный стол, кувшин улёгся в сумку и отправился в путешествие с Поэтом. Что ждёт меня завтра? Хоть бы поскорее, ОН прочёл написанное. И кто знает...


Поэт, с волнением и надеждой , стал трудиться над кувшином.

Уж он и и мыл его, и скоблил, и рассматривал наполовину стершиеся слова, и в какую-то секунду, ему даже показалось, что в линиях писания сверкнуло золото. Сердце поэта взволнованно колотилось от предвкушения. Вот,сейчас, откроется тайна. И как замечательно, что я открою её! Буква за буквой были отмыты, и уже появилась фраза...


Поэт в волнении протёр свои очки и прочёл: "HOME, SWEET HOME"...


Какое было разочарование в лице и сердце поэта! Он очень огорчился, и даже рассердился на кувшин. Вот, потратил я столько времени на тебя! А ты, всего-то навсего, глиняный горшок, с общеизвестной банальной фразой...

В сердцах, он отодвинул кувшин на край стола. И тут же забыл о нём.


Кувшин не мог прийти в себя от обиды. Он почувствовал себя таким одиноким, таким ненужным. Ему так захотелось вернуться на знакомый стол и ждать, когда хозяйка принесёт полевые цветы, и налив в него воды, и запихнув в него цветы, всплеснув руками, воскликнет:

- Ну какая же это прелесть!

- Как я мог возомнить о себе? Как я мог отказаться от милой и привычной жизни?

Кувшин застонал от горя, закачался и...упал со стола, разбившись на маленькие осколки.


Поэт вздрогнул от звука разбившегося горшка, и в силу своей поэтичности , тут же раскаялся в своём поступке .

- Ну вот, обидел ни в чём не повинного горшочка. Разве он виноват, что он не волшебный сосуд, и что на нём нет волшебных писаний? Я загубил его! Я разбил его сердце!

Присев к столу он написал:


Скромноглиняный горшочек,

Белорозовой герани,

Бросил тень на подоконник,

Разделив нас четкой гранью.

Проходя,окно минуя,

Прошептал одно лишь слово,

Звук,растерянно,скатился,

В щели вымытого пола...

Ну, а как же иначе? Поэты, именно так, реагируют на разбивающиеся горшки...