# Звуки

Марина Бродская

ЗВУКИ      Три года подряд, с тех пор как въехала в свой домик, каждый год, начиная с ранней весны до поздней осени, в шесть утра, я, лежа в постели, слышу выстрелы с громким резонансом; они проносятся над моей головой, вызывая во мне раздражение и обиду за гусей. Работники гольфа стреляют из ракетниц в небо, распугивая гусиные толпы, пасущиеся на лужайках.      Две недели тому назад, приехали мои внуки и моя мама, на летнее стойбище. Дом ожил и стал смеяться, плакать, ворчать, кряхтеть, жевать и прихлебывать чай. По телевизионным программам запрыгали непонятные существа, похожие на мочалку и очень громко орущие ...      Кухня наполнилась звуками. Хлопали двери холодильника, гремела посуда, стиральная машина ритмично урчала, болтая с соседкой - сушкой, возмущаясь наглостью владельцев дома, которые использовали их на полную катушку. Дом радовался гостям.      Все прекратилось в течение одной минуты, завершившись телефонным звонком. Голос моей сестры по мужу был очень грустный и безумно усталый... Мама при смерти... срочно... срочно...      Через три часа, моя мама была посажена в самолет и отправлена к себе, в связи с тем, что нам нужно было срочно улетать в Израиль. Запихнув    в машину кое как собранный чемодан, детей и собаку, мы помчались в Филаделфию.   Когда торопишься - ВСЕ ПРОТИВ ТЕБЯ... В дороге дважды стояли в трафике. Авария. Звуки скорой помощи бередили и без того неспокойное сердце. Я боюсь этих звуков. В них нет ни на секунду сомнения в том, что где - то, с кем - то беда. Четырнадцать часов в дороге вместо девяти ...      По ту сторону от усталости, сбросив детей и пуделя Тошку в доме своего сына, мы помчались в аэропорт, чтобы успеть на наш рейс. Мы успели, но моя свекровь не дождалась нас... Уже потом, по приезду, подсчитав время, мы поняли, что она умерла, примерно, во время взлета нашего самолета. . .      Земля глухо падала на цементные плиты, и звук казался громким на фоне тихой толпы, окружавшей могилу.   Много лет назад я обняла её и поблагодарила за то, что она подарила мне своего сына. Когда сын женится, мать знает, что пришел час отдать его другой женщине, и с этим очень тяжело смириться... С настороженностью смотрела на меня будующая свекровь. Какой женой ты будешь моему сыну ? Какой невесткой?   Я думаю, что пришлась ко двору, и ее любовь ко мне никогда не вызывала сомнений в моем сердце. Прощай, женщина, которая отдала мне своё чадо, плоть от плоти её, сына, которого она растила и кому отдавала всю свою любовь, заведомо зная, что наступит час и придет ОНА, которая уведет его из родного дома. Это удел каждой женщины, у которой растет мальчик . У меня тоже сын, которому я отдала всю свою любовь и готовилась к тому, что придет и мой час. По жизни, глядя на её отношение ко мне, я многому научилась, я поняла, как нужно быть готовой к этому моменту - передачи эстафеты...Как нужно уметь найти грань между любовью и материнским эгоизмом, между заботой и надоедливостью. Я благодарна тебе за мудрость твою!      Голос ребе звучал плавно, речитативом, на непонятном мне языке и казался мне песней, в которой таился скрытый для меня смысл. Но, интуитивно, я проникалась сознанием, определяющим смысл бессмертия и уважения к познанию этого чувства.   Тебя не стало, и ты есть, и будешь всегда в моей памяти.      Семь дней, практически не выходя из дома, я, как могла, помогала принимать людей, заходящих высказать свое соболезнование моему мужу и его сестре. С восьми утра и до поздней ночи, входили и выходили люди, говорящие на незнакомом мне языке, и их голоса сливались в мелодию, где преобладало "Хэ -Хэ- Хэ", и от этого однообразного звучания, мне периодически казалось, что я сплю и эти фигуры - плод моего воображения.       К вечеру толпа рассасывалась, я сваливалась на кровать, в отведенной нам комнате и проваливалась в сон. Окно открывало панораму Кармиэля: горы, горы, горы по кругу, на склонах маленькие , в основном арабские, деревеньки над которыми небо висит так низко, что кажется протяни руку и ты прикоснешься к звездочке.      В четыре утра я просыпалась от звуков по нарастающей, резонансом расползающихся по горным склонам, тревожных и непонятных, вызывающих волнение и непонятную тоску. Ох, уж этот мне Восток, с его запахами, экзотикой и непонятным языком . Арабские деревни молились Богу... и радио - рупор создавал иллюзию тайности происходящего.      По пятницам и субботам, когда празднуются все человеческие радости, то ли день рождения, то ли свадьба, окружающие Кармиэль деревни сопровождают эту радость выстрелами из автоматов. Мне никогда не будет понятна эта символика. В ночном небе рассыпались огоньки, сопровождающиеся звуками - тра -та -та- та- та -та- та, и издалека, эти огоньки похожи на светлячков в моем садике, только мои светлячки беззвучны...      В один из дней нашего отсиживания в доме, (по причине траура), мы пили кофе на веранде; раздался взрыв. Так звучат взрывы, которые используют при рытье котлованов. Что мне и показалось поначалу, так как телевизор включать мы не имели права по религиозным причинам, а поэтому, мы не знали что происходит...      Интуиция сработала мгновенно. Чувство тревоги закралось в сердце, и я поняла, что это не развлечение в арабской деревне, и не рытьё котлованов, и это не автоматы...   Тут же по небу заторопились вертолеты, все в одном направлении и город замер в странной тишине. Как в игре" Замри ".      Я с тревогой стала заглядывать в глаза своей родни, и меня поразило сосредоточенное спокойствие, полное отсутствие паники и размеренные действия всей семьи. Посыпались звонки отовсюду, так как сестра моя (по мужу) - "старожил " и очень активный житель Кармиэля.   Один Бог знает, сколько людей получило бескорыстную помощь этой еврейской "Матери Терезы", прекрасно говорящей на местном языке, имеющей почти тридцатилетний опыт жизни в этой стране; ей можно задать любой вопрос, и никого она не оставит без ответа и помощи.      Дав распоряжение подготовить бомбоубежище, в котором уютненько расположились стиральная машина и полки, со всякой нужной и совсем ненужной ерундой, Циля отвечала на многочисленные звонки; вопросы и просьбы , паника и растерянность...      Какое громкое эхо у этого маленького, такого уютного городка! Каждый взрыв врывался к нам на веранду, рассыпаясь на части, и сигарета в моей руке подрагивала от внутреннего страха, который я так старалась скрыть от них. Проехала машина с рупором, и четкий голос, в приказном порядке, требовал уйти в бомбоубежище. Семья моя вела себя странно - никто не сдвинулся с места, продолжая пить кофе... Я тихонько 'била копытом' под столом и была готова, при первой секунде одобрения, стареющей ланью, помчаться через кухню в бомбоубежище. Мой муж меня пощадил и успокоил, сказав: - 'Мы окружены каменным забором, а если будет прямое попадание, то и убежище не поможет'... Мне сразу стало легче... Главное - не быть в неведении...      Сирена выла настолько реально, что ничем не отличалась от кино военного времени. Точь - в - точь... Нудно, тревожно, и хочется, чтобы поскорее прекратились звуки; когда они прекращаются, тишина наваливается на тебя страхом ожидания. Потом устаешь бояться и постепенно успокаиваешься.       Нам повезло, каменный забор вокруг нашей веранды остался цел... пострадали маленькие арабские деревушки, расположенные на склонах гор, окружавших эту часть Кармиэля...Война, это не игра в шахматы...       . Многие дороги были перекрыты. Билеты были куплены заранее и мы ,естественно, волновались,как мы будем добираться в аэропорт.   Попрощавшись с родными, мы ехали в машине племянника, дороги были пусты, и такая тяжесть была на сердце от этой напряженной тишины и пустоты...      До свидания, Израиль! Как хочется думать, что следующий приезд будет радостным и все образуется, и живое - живым...    Мы взлетели в ночное небо, и я не отрывалась от окна, пытаясь понять, где Хайфа и Кармиэль, где Нагария и Акко, но все слилось в серебрянный бисер огоньков на ночном, черном небе, стремительно убегавшим под крылья самолета.      Уснуть не удалось, сердце застыло в страхе за родных, оставшихся там, под бомбежками, сердце плакало в унисон с сердцем моей сестры - младшенький служит в армии...      Строчки легли сами по себе, белым стихом, в котором было столько тревоги, жалости, гордости и желания хоть как то облегчить их путь...      Крылья      Ночное, БЕЛОЕ, прямо из сердца...      По песчанику с мелким камнем,   По жаре, от горы к горе,   Я бреду, свои слезы скрывая.   Зубы сцепив, прижимая кувшин с водой .   Вы глотните воды, вы умойте лицо;   Я тяжесть вашу, заплечную, подержу -   Хоть минутку отдохните, одно мгновенье.   А если удастся прилечь и уснуть полусном,   Я ладони свои положу под щеки детские ваши,   Пусть будет помягче...   Взрослые дети, с детской улыбкой и сталью во взгляде...   Если б могла я подставить плечо,   Когда вам в "не могу,"   Когда вы устали...      Судьба страны положила тяжелую ношу на ваши плечи-   Мальчики!   Каждая мать Израиля шагает за вами следом.   Она впереди бы бежала, но не положено...   Дети стали МУЖЧИНАМИ...   Если бы были крылья, я бы летела над ними,   По крайней мере, давала бы тень усталым...   Хоть бы солнце не очень пекло завтра...      Мое сердце с тобой Израиль!! Мое сердце с тысячами оставшихся там, в домах, слушающих сирену, и так умело убеждающих тебя, что им не страшно. Им это почти удалось... Я почти поверила в это... и только глаза сестры моего брата, глядящей на сына своего, выдали ее...   Храни ВАС ВСЕХ БОГ...