# Археологи.

Александр Сергеевич Черевков

В каком месте - не имеет никакого значения, мы ищем себе приключения.

АРХЕОЛОГИ.

1.Мой бег и старинные часы.

Подготовка к новогодним праздникам. Работа преподавателем в школе, в статистическом техникуме. Руководство и выполнение художественных работ по фор-эскизам на объектах по всей Республике Таджикистан. Подготовка контрольных работ, зачетов к весенней сессии и сдача экзаменов в университете за четвертый курс. Все это так изматывало меня до предела, что белый свет мне был не мил. Каждый день бегом, бегом и бегом. Даже покушать и поспать нормально, совсем не было времени. Все время был в бегах. Но, постепенно, за целый год жизни в таком темпе, я уже привык и не представлял себе, как можно жить мне иначе. Даже в выходные дни и в дни сессии без занятий, не мог найти себе места без дела, занимался фор-эскизами и подготовкой учебных работ к экзаменам в университете. Готовил лекции своего преподавания в техникуме, в школе и в училище.

- Папа! Папа! Остановись! - сказала Виктория, когда я в очередной раз, на минутку, забежал к себе домой. - Ну, сколько можно бегать туда-сюда? По возрасту ты давно не мальчик. Пора тебе остепениться и подумать об отдыхе. Я сама устаю за целый день беготни.

- Все мои дедушки и бабушки, всю свою жизнь бегали. - ответил я, дочери. - Поэтому они жили больше ста лет. Мне тоже хочется жить очень долго. Вот я и бегаю постоянно дома, в школе, на работе и в университете. Я не хочу, чтобы опередили меня во времени наши старые часы с кукушкой, которые всегда висели в детстве над моей кроваткой и торопили время моей жизни. Я даже стихи написал про свой бег и про старые часы с кукушкой, которые сейчас где-то тикают над детской кроваткой. Но только не над моей кроваткой...

- Папа! Расскажи, пожалуйста, свои стихи про бег и про часы старинные с кукушкой. - попросила Виктория.

- Хорошо! - согласился я. - Вот только стихи не рассказывают, а читают. Также как картины не рисуют, а пишут. Свой стих про бег я так и назвал -

Мой бег.

Бегут, бегут мои года.

С годами я бегу всегда.

Бегут мои года по свету.

От бега мне спасенья нету.


Мне некуда от бега деться.

Мои года,

Как дети выпавшие с детства.

Спешат покинуть отчий дом

И долго маются потом.


Не могут их домой загнать,

Отец и ласковая мать.

Нельзя на бантик закрепить,

От детства порванную нить.


Чтоб в жизни моей был успех,

Я вновь бегу, бегу для всех.

Мой бег,

Среди людей, в большом почете.

В учебе, дома, на работе.


Я, как спортсмен, но не к награде.

Бегу, бегу - здоровья ради.

Чтобы болезни не достали.

Всегда, во всем - на пьедестале.


Доволен всем, здоров, как бык

И к быстрой жизни я привык.


Опять бегу, но не от скуки,

Чтоб бег мой увидели внуки.

И чтобы правнуки застали,

Меня живым на пьедестале.


А дальше? То, что Бог пошлет.

Гадать не будем наперед.


- Вот, это да! - восхищенно, воскликнула Виктория. - Я тоже буду постоянно бегать, также как ты. Всю свою жизнь. Чтобы долго, долго прожить. Теперь, папа, расскажи. Ой! Извини! Прочитай еще стих про свои старинные часы.

- Хорошо! - обратно, согласился я. - Я прочитаю свой стих про старые часы с кукушкой, которые все также где-то тикают на чьей-то кроваткой. Стих назвал -


Старинные часы.

Над моей детскою кроваткой,

Где все, как в жизни, в беспорядке.

Висят на стенке, как игрушка,

Часы старинные "кукушка".


"Тик так, тик так" - стучат часы.

Спешат секунды и минутки,

Они уже создали сутки.

Вот сутки собраны в недели,

Я сам встаю из колыбели.

Недели мчатся без конца

И создаются месяца.


Свой у Времени каприз природы,

Все месяцы собрались в годы.

Что надо делать день за днем,

Мы оставляем на потом.

Еще мы не достигли цели,

А годы жизни пролетели...


...Все также на стене игрушка,

Часы старинные "кукушка".

"Тик так, тик так" - в который раз,

Стучат часы, но, не для нас.


- Папа! Хорошо, что ты эти часы не повесил над моей кроваткой. - подметила Виктория. - Так я не увижу, как часы опережают твое время жизни. Мое время жизни, часам не догнать. Я буду бегать от них везде.

Виктория побежала на улицу, опережать свое время, а я последовал за ней, чтобы нагнать свое упущенное время жизни. У нас с ней был совершенно разный подход к времени и к бегу. Как и возраст во времени.

Прошли все весенние праздники. Близился конец четвертого курса в университете, а мне предстояло много побегать, чтобы наладить свои дела в учебе, дома и на работе. Нужно было определить, кого мне оставить вместо себя на время моей летней археологической экспедиции в горах от университета. Оставить своего заместителя, Шевелева Валеру, я не имел никакого права. Так как Шевелев Валера мог в любое время уехать к себе в город Киев и тогда все пропало. Все мои труды пропадут зря. Нужно оставить кого-то из местных парней. Скорее всего, подходящей кандидатурой может быть Черкасов Александр. Я его знаю с учебы в школе. Черкасов Саша талантливый художник, прекрасный друг и хороший руководитель группы.

- Я согласен с твоим выбором. - ответил Насыров Сухроб, когда я ему предложил эту кандидатуру. - Черкасов Александр лучше всех справляется с обязанностью бригадира. Думаю, что на руководящей работе покажет себя. Чтобы у него был стимул к работе, мы ему дадим хорошее вознаграждение, за время его работы вместо тебя. Я за ним закреплю куратором Толбоева Аджина, который один раз в неделю будет курировать объекты в городской черте Душанбе. Что же касается областных и республиканских объектов, то там будут курировать директора товарных баз, под моим контролем. Тебе надо завести на свой склад необходимых материалов на пару месяцев. Чтобы у тебя не получился прокол, как в прошлом году во время "охоты на кекликов". Надеюсь, что ты на этот раз не пропадешь в горах на длительный срок во времени.

- Что мы будем в археологической экспедиции месяц, так это точно. - ответил я. - Как дальше решит наше руководство в университете и в ЮНЕСКО, этого я не могу знать. От нас эта экспедиция совсем не зависит.

На том мы с Насыровым Сухробом и решили. После окончания сессии в университете за четвертый курс, я принялся заниматься подготовкой необходимых материалов на новые объекты сроком на два месяца. Мы специально на лето взяли большой объем сложных объектов, чтобы в бригадах был значительный аванс за подготовительные работы. На окончательную сдачу работ по объектам под ключ оставалась больше денег. Получалось так, что в мое отсутствие, все были заинтересованы остаться на объектах до полной сдачи работы. Никто не пожелает оставить объект не законченным. К тому же, за пределами города Душанбе, на объектах рассчитывались бартером от товарных баз дефицитными товарами. У большинства рабочих был интерес получать расчет не деньгами, а именно дефицитными товарами, которых у них дома было ящиками. Как во времена нэпа и массовой коллективизации после октябрьской революции 1917 года в России.

Современный бартер, как трудодни у колхозников, определял стоимость работы на объектах. Жители городов, получивших при расчете дефицитный товар, сдавали его оптом в магазины по завышенным ценам или обменивали на необходимый им дома товар, который не имели при получении бартера. Сельские жители, получившие за работу бартер, нелегально открывали торговые лавки у себя в кишлаках и продавали свой товар по завышенным ценам. Таким образом, в Республике Таджикистан, налаживались рыночные отношения при капитализме, которые сильно похожи на натуральный обмен во время средних веков в Азии. Когда вместо денежной единицы "фальшивой таньга" жители предпочитали себе натуральный обмен.

В конце весны, в города Гиссар, Курган-Тюбе, Дангара и Куляб, мы начали строительство мечетей мусульманам и офисы восточным гостям, которые не жалели своих средств, чтобы проникнуть в экономику Республики Таджикистан. Такие государства, как Турция, Иран, Пакистан и Афганистан, стремились добиться внедрения ислама во все сферы государственной власти Республики Таджикистан. В это самое время Китай уделял внимание Таджикистану, как сырьевой базы своей экономики. Больше всего был интерес Китая к хлопку тонковолокнистых сортов. По бартерному обмену на хлопок, магазины и товарные базы Таджикистана, завалены дешевыми товарами текстиля, обуви и низкопробной бытовой аппаратуры. Через границу на реке Пяндж идет контрабандный товар и наркотики. Альпийские луга горного Памира засеяны опийным маком. Местные власти захлестнула коррупция и взяточничество. Все стараются обогатиться.


2.Полет над горными хребтами.

Сейчас позади все мои беспокойства по учебе и работе. Зачеты, контрольные работы и экзамены на сессии в университете за четвертый курс сданы успешно. Запас необходимых материалов на два месяца завезен на мой склад. Черкасова Александра поставил в курс всех его работ на время моего отсутствия. Остается сдать в библиотеку книги за четвертый курс и получить новые книги на пятый курс исторического факультета. Но когда у нас начнется археологическая экспедиция в горы, нам никто не говорил. Сегодня среда 1-го июня 1988 года. Мы в последний раз всей группой собрались в здании государственного университета.

- Пройдите, пожалуйста, на кафедру археологии и этнографии, за своими вещами и снаряжением. - сказала нам секретарша с кафедры археологии и этнографии, когда мы были в библиотеке. - Там есть семь картонных коробок подписанных на ваши фамилии. Надо сделать примерку, чтобы вы знали, как вам одеваться.

Мы поблагодарили секретаршу и тут же отправились за своими коробками, которые стопкой лежали в кабинете археологии. Возможно, что все остальные участники археологической экспедиции давно получили свои вещи и снаряжения, а нас не хотели беспокоить во время экзаменов. Когда все экзаменационные переживания позади, можно готовиться к археологической экспедиции. Надо нам научиться одеваться. В больших картонный коробках альпинистский теплые костюмы ярких цветов, чтобы нас хорошо было видно в горах на белом снегу и в серых скалах. К теплым костюмам прилагались ботинки с шипами ходьбы по снегу и камням. Небольшие, но широкие лыжи. Больше пригодные к ходьбе по снегу, чем езды по горам. Лыжи очень похожи на снегоступы, которые применяются в русской тайге и в тундре, передвижения по глубокому снегу. Выходит, что наша археологическая экспедиция будет где-то высоко в горах. Где много снега даже в жаркое время года. Так что теплую одежду нам не зря положили в коробки. Две пары повседневных альпинистских костюмов яркой раскраски и спортивная обувь для ходьбы по горам. Три пары нижнего белья в виде спортивного трико. На дне коробки находились комплекты альпинистского и археологического снаряжения и большой альпинистский рюкзак, в котором были туалетные принадлежности и водонепроницаемые наручные часы с будильником. На всей одежде и на рюкзаке было столько много различных карманов, что мы вначале растерялись от этого изобилия карманов, но после разобрались по нашивкам на них. Каждый карман соответствовал своему назначению во время археологической экспедиции в горах. Таким образом, когда мы переоделись в разных кабинетах в свою одежду, то между собой обсудили назначение нашего снаряжения, которого раньше никогда не видели. Никто толком не мог разобраться в снаряжении. Одежда на нас была свободного покрова. Она не стесняла нас и не свисала мешками. Вся одежда и снаряжение были заранее подобраны согласно нашим размерам, мерки которых у нас брали в прошлом году.

- Мы теперь, в этой одежде, словно желтые цыплята из птицефабрики. - подметил нам, Никифоров Сергей.

- Вы теперь, в этом снаряжении, единая археологическая команда. - поправил Ахтам Бабаевич Бабаев. - С этого дня мы переходим на "ты", так принято обращаться во всех международных экспедициях. Если у вас нет никаких претензий по снаряжению и одежде, то положите все обратно в картонные коробки. Встретимся здесь через пять дней. В понедельник 6-го июня в восемь часов вечера. С собой брать загранпаспорта. Надевать на себя самую ненужную одежду, которую не жалко оставить тут или выбросить на улицу. Вся одежда и снаряжение, которые находятся в ваших картонных коробках, после археологической экспедиции в горах, останутся у вас, как подарок от ЮНЕСКО. Девушкам необходимо взять с собой женские гигиенические средства. Запрещается брать с собой парфюмерию и украшение. Не забывайте, что вы отправляетесь ни в город Париж на показ мод, а в горы на археологическую экспедицию. Все! Встретимся вечером в 6-го июня.

Все пять дней я был занят определением своих сынов в пионерские лагеря. В доме, кроме жены, никто не знал о моем отъезде. Я не хотел сыновьям говорить о своем отъезде по той причине, чтобы они следом не сбежали из пионерского лагеря за пределы нашей республики или куда-то в горы, куда их постоянно тянуло каждые летние каникулы, а то и в учебное время. Надо было сынов держать все лето на отдыхе в разных пионерских лагерях, чтобы им не надоело быть на одном и том же месте. Так их не потянет к побегу.

- Когда поедешь в гости к сыновьям, - сказал я, своей жене, - то скажи им, что отец сильно занят работой и приедет, как только освободиться. Если я не приеду ко второму заезду в пионерские лагеря, то я договорился со своим водителем, Мирзаевым Вахобом, он наших сынов перевезет в другой пионерский лагерь, без заезда домой. Ты заранее подготовь им смену одежды и не забудь водителю отдать путевки в пионерский лагерь. Можешь сама с ними съездить в новый пионерский лагерь, чтобы ты не беспокоилась за них.

- Я лучше сама вместе с твоим водителем отвезу детей в другой пионерский лагерь. - ответила жена. - Так будет спокойнее. Чтобы знала, что наши дети переданы в надежные руки, а не сбежали вновь по дороге.

- Папа! Я знаю, что ты уезжаешь в горы на археологическую экспедицию. - сказала Виктория, перед уходом в детский садик. - Я слышала, как ты разговаривал с мамой. Мне хочется, чтобы ты не скучал без меня в горах. Вот, возьми мое зеркальце. Когда тебе будет скучно, то ты посмотри в мое зеркальце и там увидишь меня. Ведь мы с тобой, так сильно похожи друг на друга. Не забывай о нас. Мальчишкам я ничего не скажу.

Виктория протянула мне свое зеркальце и крепко, крепко прижалась ко мне. Мы поцеловались с дочерью и она пошла в детский садик. Я остался дома один. Решил разобраться с документами по новым объектам и просмотреть фор-эскизы на новый конкурс, который пройдет без моего участия. На офисы восточных гостей были подготовлены четырнадцать фор-эскизов, по культуре и стилю орнаментов зарубежных стран Востока. Я не знал, как заказчики на нашу работу отреагируют. Но был уверен, что мои художники учли их интересы. Так как прежде чем готовить фор-эскизы, я переговаривал с заказчиками в присутствии своих художников, которые позже выполняли представленные на конкурс четырнадцать эскизов, из которых предстояло выбрать всего половину. Поэтому я был уверен в успехе конкурсного отбора наших фор-эскизов. Я решил уехать из дома до прихода жены с работы, а дочери из детского садика. Мне не хотелось видеть детских слез расставания. Тем более что мы с дочерью попрощались утром перед ее уходом из дома. Ровно в пять часов вечера я вышел на улицу. Ржавая "Волга" с двигателем японского джипа стояла у дома. Мирзаев Вахоб проволокой прикручивал капот автомобиля. Наверно боялся, что капот отвалится в дороге.

- Давай, хотя бы сегодня, будем ехать медленно. - сказал я, водителю. - Иначе ты до моего отъезда растеряешь весь кузов машины. Ни пора бы тебе сменить ржавый кузов машины на совершенно новый кузов?

- Нет! Еще рановато. - ответил Мирзаев Вахоб. - У многих моих друзей украли новые машины, а на мою ржавую "Волгу" никто не зарится. Я даже друзьям не говорю, что у меня в машине двигатель от японского джипа. Иначе бы и мою машину давно украли. Так что новый кузов подождет, пока у нас наладится мир.

- Ладно! - согласился я. - Главное, чтобы колеса были. Остальное, не главное в машине. Особый комфорт мне не нужен. Знатные гости с Востока могут также ездить и на машинах Исполкома города Душанбе.

Скрипя ржавым кузовом, автомобиль развернулся и медленно стал выезжать на проезжую часть улицы. Я попросил водителя, чтобы он специально поехал в объезд улицы Гагарины. Мне не хотелось травмировать психику дочери, которая, возможно, сейчас ждет у ворот детского садика, когда ее заберут домой мама или бабушка. Детский садик дочери как раз находиться через квартал от нашего дома на улице Гагарина, которая выходит на окраину нашего города к площади у моста через реку Кафирниган. Поэтому мы поехали в объезд по улице Ленина к мосту через реку Кафирниган. Дальше была главная трасса до города Душанбе. Мне совершенно не хотелось говорить с водителем. Все многократно раз сказано насчет моего отъезда и насчет того, что водитель вместе с ржавой "Волгой" переходит в распоряжение Черкасова Александра. Мирзаев Вахоб толковый парень. Ему не надо напоминать о его обязанностях. За время его работы со мной Мирзаев Вахоб ни разу не подводил меня. Тому пример его поведения во время нашей поездки через города Нурек, Дангара, Куляб и Курган-Тюбе. Тогда Мирзаев Вахоб ни только много раз там спасал свою и мою жизнь, но и не разу не сказал ни словом о взрыве заправочной станции на дангаринском перевале, где погибли его знакомые и кто-то из других людей, которых мы так и не узнаем никогда. Я тогда даже прессу ни стал читать о трагедии на дангаринском перевале, чтобы, случайно, где-то не проболтаться о своем участие в этой трагедии. Если бы кто-то узнал, что мы там были, то нас затаскали бы по милициям и судам.

На университетский "островок" мы приехали в начале седьмого часа вечера. Я ни стал давать Мирзаеву Вахобу никаких указаний. Мы просто попрощались с ним, как друзья, а ни как начальник и подчиненный. Я никогда не показывал себя перед своими рабочими, что я начальник, а они подчиненные. Так у нас лучше налаживались взаимоотношения и люди доверяли мне во всех делах. Никогда плохо обо мне не говорили. Когда ржавая "Волга" скрылась за поворотом у зоопарка, я сразу почувствовал, что остался один в полной тишине. На всем университетском "островке" нет ни единой души. Словно все люди и животные, отделенные от огромного города, спрятались куда-то и отсиживаются в своих норках. Вот и на кофейный бар, который был ограблен в прошлом году бандой Хайратова Ахмеда, поставили железные двери и железные решетки на витринные окна. Весь интерьер бара полностью изменили. Даже стойки поставили на колесики. Как только работа в баре заканчивается, так все сразу завозят и заносят в кладовое помещение. Теперь, чтобы ограбить бар, нужно ломать, изнутри и снаружи, двое железных дверей, которые охраняются современной сигнализацией и вооруженной охраной изнутри здания, так что нет ворам смысла грабить этот бар.

- Ты, как всегда, первый. - сказал Гиясов Морис, подошедший сзади. - Все спешишь куда-то? Мало времени.

- Я пытаюсь наверстать упущенное. - ответил я, пожимая Гиясову Морису руку. - Но вот куда ты спешишь?

- Мне не хочется отставать от старших. - ответил Гиясов Морис. - Ведь ты не уступишь мне место свое?

- У каждого из нас свое место. - напомнил я, Гиясову Морису. - Что намечено судьбой, то мы и получаем.

- По-твоему можно подумать, что все само собой получается. - возразил Гиясов Морис. - Я не согласен с таким выводом. Так можно не стремиться к намеченной цели. Если все предначертанное судьбой известно.

- Нет, почему же, - не согласился я, с таким определением Гиясова Мориса. - Свою судьбу нужно заслужить, хорошими или плохими делами. Как говориться, что ты посеешь, то и пожнешь. Ни так ли все это?

- Опять вы оба спорите. - прервал наш спор Алишеров Хамит. - Вам ни надоел этот бесконечный спор?

- Лишь в споре рождается истина. - напомнила нам, Мулукандова Сара. - Это все должны знать постоянно.

Ни прошло и двадцати минут, как наша группа вся была в сборе раньше намеченного времени. Баратову Матлюбу подвез на белой "Волге" ее отец. Никифоров Сергей и Касымова Зухра приехали вместе на рейсовом автобусе. С трагедии прошлого года, когда Касымова Зухра была ранена, а Никифоров Сергей постоянно находился рядом с ней, между ними сложились серьезные отношения. Никифоров Сергей и Касымова Зухра, такие разные люди, нашли взаимный интерес и полюбили друг друга. Кто мог раньше подумать, что Касымова Зухра. Такая красива девушка и отличница в нашей группе, вдруг, влюбиться в Никифорова Сергея, троечника и балабола, который и в университет поступил только благодаря тому, что служил в Афганистане. Приняли его на заочное отделение без экзаменов, так же как Кильдяшева Володю, который тоже служил в Афганистане. Они оба учились с большим трудом. Кильдяшев Володя был контужен с войны, а Никифоров Сергей со школьной скамьи был таким. В аттестате у Никифорова Сергея одни тройки. Мы парней, буквально, перетягивали из одного курса в другой курс. Постоянно помогали им учиться.

- Раз вся группа в сборе, то время тянуть не будем. - сказал нам Ахтам Бабаев, как только вышел из своей машины. - Сейчас переоденемся в форму археологической экспедиции и поедем в аэропорт. Надо мне позвонить в аэропорт, чтобы за нами прислали автобус и вооруженную охрану сопровождения до аэропорта.

Брат Ахтама Бабаева сел за руль его машины. Машина развернулась и вскоре скрылась в сумерках наступающей ночи. По прыгающим лучам фар автомобиля, в густых сумерках наступающей ночи, можно было определить продвижение автомобиля Ахтама Бабаева в сторону зоопарка. Вскоре машина скрылась. Ахтам Бабаев подошел к главной двери здания университета и нажал на кнопку звонка. Прошло около минуты, прежде чем дверной глазок мелькнул огоньком из-за двери, чей-то глаз посмотрел на удостоверение Ахтама Бабаева и на его лицо. Щелкнул замок, дверь стала медленно открываться. Нас встретили трое парней вооруженных автоматами. Один стоял прямо напротив дверей и двое стояли по обе стороны двери. Парни были в форме солдат вневедомственной охраны и спецназа. Они внимательно стали разглядывать нашу группу. Убедившись, что мы без оружия, парни сразу расступились и лишь только после этого пропустили всю нашу группу в внутрь здания государственного университета Республики Таджикистан.

Мы стали подниматься на третий этаж. Охранники закрыли входную дверь и разошлись по своим местам, внизу, на первом этаже хозяйственных помещений и библиотеки университета. Возможно, что там у них был пульт управления видеокамерами с экранами дисплеев? Может быть, они просто отдыхали в тех комнатах. В огромном учебном корпусе гуманитарных наук пусто и свежо. Вокруг такая акустика, что наши шаги барабанной дробью звучали по всему огромному зданию. В случае какой-то проблемы с нами, охранникам даже не требовалось подниматься за нами, так как нас прекрасно слышно отовсюду. Если бы что-то подозрительное произошло внутри учебного корпуса, то охранникам сразу стало бы слышно в любом месте. Мы прошли на кафедру археологии и этнографии, там, с картонными коробками наполненными одеждой и атрибутами археологии. Разбрелись по пустым учебным кабинетам и стали быстро переодеваться. Тем временем, профессор Ахтам Бабаев позвонил в аэропорт, чтобы за нами приехали на автобусе. Не прошло и пяти минут, как все были готовы к выходу. Чтобы не обременять себя домашней одеждой, каждый положил домашнюю одежду в картонный ящик со своей фамилией и ящики поставили обратно в кабинет археологии, где ящики лежали до нашего прихода сюда. Мы могли свои вещи взять после экспедиции.

Когда мы вышли из здания университета, то автобус аэрофлота в это время подруливал на стоянку машин. Мы сразу направились к автобусу. Едва дверь автобуса открылась, мы всей группой поднялись в автобус. Кроме водителя, в автобусе было четыре человека вооруженной охраны и сам автобус сопровождали мотоциклисты милиции ГАИ. Два мотоцикла впереди автобуса и два мотоцикла сзади автобуса. Такая охрана не была нашим капризом. Так нужно было в опасное время, которое переживал Таджикистан.

Несмотря на то, что со времени погромов в городе Душанбе прошло больше года, напряженная обстановка, в общей сложности, в Республике Таджикистан, оставалась опасной. Каждый день пресса сообщала о грабежах, насилии и убийствах в разных уголках Республики Таджикистана. Эти события были не массовыми, как в феврале 1987 года, но от этого людям не легче. Вся Республика Таджикистан была в напряжении. Часто в горах проходили бои с аппозицией, которая постоянно меняла свой политический цвет и направление. То это были исламисты с зеленым цветом своего флага. То выступали демократы со знаменем голубого цвета. Иногда, в лице аппозиции появлялся красный цвет флага социалистов и коммунистов. Основная масса народа не признавали никаких политических цветов. Людям хотелось обыкновенного мира в доме семьи народов Таджикистана. Но, гражданская война в Таджикистане, постепенно, набирала силу.

До комендантского часа улицы города забиты людьми. Каждый человек старается запастись продуктами впрок, бегают из магазина в магазин. Государственные магазины находятся под усиленной охраной, а работают только до восьми часов вечера. Частные магазины и лавочки, закрылись до начала сумерек. Хозяева честной торговли уехали по своим домам вместе с товарами, чтобы завтра рано утром вернуться обратно на свои торговые точки. Если они дождутся своих хозяев. Так как, часто, торговые точки уничтожаются конкурентами или бандами, которые разным способом принуждают частную торговлю быть их "крышами". Вот и сейчас, пока мы ехали по проспекту Рудаки, видели в нескольких местах толпы милиции, солдат, машины скорой помощи и рядом просто толпы любопытных. Вывод один, опять в городе Душанбе произошло частное происшествие. Грабеж, насилие, убийство, драка, поджог и так далее. Что еще можно перечислить из криминальных событий? Это только то, что мы увидели из своего усиленно охраняемого автобуса. Но стоило бы нам в таком ярком "параде" ЮНЕСКО выйти на улицу, как нас тут же разодрали бы на "сувениры" отпрыски нарожденного криминала от современной демократии. Поэтому, лично я, часто вспоминаю о хороших днях построения социализма. Какие бы минусы не были в эту эпоху, но плюс был в том, что люди могли спокойно передвигаться по огромной территории земного шара и не опасаться за свою жизнь, которая охранялась не только милицией, но и совестью самих граждан огромного государства. Так в народе считалось весьма неприлично оскорбить человека, тем более приезжего, которого всюду считали своим гостем и всячески старались угодить своему гостю. Особенно, заметно было такое внимание к приезжему в республиках Кавказа и Средней Азии. Где, гостеприимство к приезжему, считалось честью для каждого гражданина Кавказа и Средней Азии. Чего нельзя сейчас сказать в этих самых республиках бывшего социалистического государства. Всюду на пост советском пространстве, появились рассадники насилия.

Автобус подрулил вплотную к центральному входу в служебную гостиницу персонала аэропорта. Прямо из автобуса наша группа прошла в фойе гостиницы. Мы расположились со своими рюкзаками по всему залу фойе. Дальше нас встретил дежурный администратор гостиницы и руководитель охраны гостиницы.

- У мужчин номера гостиницы на втором этаже в левом крыле. - сказал администратор, раздавая ключи с брелками и номером на брелке. - Женщинам отводятся номера в правом крыле здания на втором этаже. В девять часов вечера у всех вас будет ужин в буфете третьего этажа. Затем у вас отдых перед полетом.

Несмотря на объявленное равноправие между студентами и преподавателями на время нашей археоло-гической экспедиции в горах, нам достался номер в гостинице на четырех человек, в то время, как Ахтам Бабаев поселился в своем номере один. Но мы были не против такой разницы. Нам никак не хотелось чувствовать себя принужденно рядом с преподавателями университета и руководителями археологической экспедиции. Мы заранее уговорили Ахтама Бабаева, чтобы во время экспедиции нашу группу не разлучали. Мы хотели всюду быть вместе, даже чтобы жили в одной палатке. Все равно намечали ставить палатки пятиместные и десятиместные. Так что такое расположение мест было удобно всем. Так как сам Ахтам Бабаев нам говорил, что раскопки будут проводиться группами в одиннадцать человек. Семь человек студентов-рабочих и четыре руководителя-археолога. Таким образом, получается, что руководители-археологи будут жить четверо в пятиместной палатке и семь человек студентов-рабочих в десятиместной палатке. Нам было просторно и руководителям свободно. Тем более что всюду каждый будет таскать свою палатку. На этот случай нам предоставят специальные упаковочные мешки под палатки, которые можно будет носить, как одному человеку, также вдвоем, в зависимости от того, где будет экспедиция передвигаться. По пересеченной местности или в долине, где археологические раскопки. К этим целям у нас будут легкие тележки.

На третьем этаже в буфете стоял длинный стол, за которым собрались все участники предстоящей археологической экспедиции в горах. Вокруг стола стояли ровно двадцать пять стульев. Именно столько, сколько говорил нам Ахтам Бабаев, когда рассказывал нам о нашей поездке. Руководителем нашей группы от Республики Таджикистан был назначен Муртазов Максум, секретарь корреспондент ЮНЕСКО от Республики Таджикистан. Всего из ученого совета археологии Таджикистана было десять человек, включая Муртазова Максума. Восемь человек было студентов дневного отделения, четыре парня и четыре девушки. Раньше мы их никого не знали. Так как наши занятия в университете никогда не пересекались с дневными.

- Не буду отнимать у вас время на отдых. - сказал Муртазов Максум, с вступительной речью. - У нас будет достаточно времени, чтобы хорошо познакомиться во время нашей совместной международной археологической экспедиции. Руководить совместной экспедицией будет профессор сэр Роджер, который примкнет к нам с другими участниками экспедиции за пределами Республики Таджикистан. Начнем археологические раскопки в районе горного массива Гиндукуш. Точнее, это Ваханский хребет у истока реки Пяндж. Наши археологические раскопки рассчитаны на исследовании памятников культуры бывшей бактрийской эпохи...

- Какая же это заграница? - шепнул Никифоров Сергей. - Если у истоков реки Пяндж. Это тут совсем рядом.

- Вылетаем мы из города Душанбе ровно в пять часов утра. - закончил свою речь Муртазов Максум. - Так что желаю вам хорошо выспаться и в половине пятого утра собраться в фойе гостиницы на регистрацию.

Ужин у нас был по-домашнему. На первое блюдо суп лагман. Второе блюдо жаркое из говядины и третьим блюдом был традиционный зеленый час. Из хлебных продуктов круглый ржаной хлеб, каждая буханка на пять частей. Никаких крепких напитков и вин не было. Из напитков на столе холодный лимонад и соки.

Без пяти минут десять мы уже укладывались в свои постели. Предварительно, все завели свои наручные часы с будильниками на четыре часа. Мы ни стали обсуждать никакие проблемы. Каждый понимал, что нам нужно хорошо выспаться до четырех часов, так как четыре часа, это самое лучшее время сна для человека, а нам именно в это время надо вставать и быть бодрыми. Возможно, что позже мы так не сможем отдыхать.

Наручные часы-будильники запищали так, словно армейская тревога. Мы разом вскочили и по-армейски, за сорок пять секунд, были готовы к выходу. Тут же спустились вниз в зал фойе гостиницы. Но там никого не было. Мы расселись на стульях в фойе и стали ждать всех остальных. Вскоре в фойе собрались все.

- Свои вещи оставьте в фойе под охраной. - сказал дежурный гостиницы, который пришел с солдатами охраны. - Поднимитесь на третий этаж в буфет. Там вас ждет легкий завтрак в дорогу и сухой армейский паек.

На столе в зале буфета стояли стаканы наполненные горячим какао с молоком и рядом в блюдцах лежали булочки с котлетой из говядины. На стульях были пакеты с сухим армейским пайком, который нам некогда рассматривать. Мы ни стали даже присаживаться и съели свой легкий завтрак стоя. Взяли пакеты с сухим армейским пайком и стали выходить. Когда мы выходили из буфета, то нам навстречу шли наши девчата, которые сейчас проснулись. Обменявшись приветствиями с девчатами, мы обратно поспешили в зал фойе гостиницы. Открыли двери на выход. Рядом на площадке стоял автобус с вооруженной охраной.

Когда все позавтракали и вошли в автобус, то нам предстояло на автобусе пересечь площадь аэропорта, чтобы пройти на международный таможенный досмотр. Проверка документов и наших вещей заняла не больше двадцати минут. Общий список билетом и наши паспорта находились в руках Муртазова Максума. Он поочередно представлял каждого проходящего контроль. Мы тут же проходили в общий накопитель. Все свои рюкзаки с табличками по номерам в билетах и с бирками фамилий мы поставили на конвейер. Больше своих вещей мы не касались. Наши вещи сразу отвезли на электрокаре до самолета, который находился рядом с таможенной проверкой. Всего метров тридцать от нас. К самолету мы шли пешком.

Стюардесса пригласила нас к посадке на самолет. В самолет мы входили сзади по опустившейся площадке в виде ступеней лестничной площадки в жилом доме, а точнее, как по эскалатору. Едва лестничная площадка самолета закрылась, как стали заводиться двигатели. Самолет осторожно вырулил на взлетную полосу аэродрома. Стюардесса объяснила нам, как вести себя на борту самолета. Сказала пристегнуть ремни. Объявила маршрут и номер рейса самолета. Мы уставились в иллюминаторы в ожидании полета. Маленький лайнер, словно птичка, легко оторвался от земли. Развернувшись над городом Душанбе, взял курс навстречу восходящему солнцу. Город Душанбе был погружен в темноту. Высоко над землей самолет освещали яркие лучи восходящего солнца. Солнце осторожно поднималось из-за огромных белоснежных вершин Памира. Куда нам предстояло лететь чуть больше часа. Если бы это был большой лайнер, то это расстояние от города Душанбе до города Хорог, мы преодолели бы и за сорок минут. Но ЯК-42 был подобно воздушному трамвайчику, который плавно плывет по небесным волнам. Полет нашего самолета был почти не заметен по скорости его движения. Самолет словно птица парил в облаках. Горные хребты медленно меняли свою панораму. От зеленых возвышенностей, постепенно, горы переходили в серые отвесные скалы, которые с набором высоты начинали перекрашиваться в бело-голубой цвет, всюду покрытые вечным снегом. Белый снег ослепительно искриться, сверкает, как бриллианты в короне матушки Земли.

- Ой! Девочки! Посмотрите! - завизжали девчата, когда самолет осторожно нырнул между скал. - Как близко горы! Даже траву под деревьями видно. Посмотрите! Нам люди машут руками! Они, наверно, здесь живут?

- С нашей стороны тоже видно траву возле деревьев. - кричали девчата с другой стороны самолета. - Вот это да! Какие огромные пропасти! Даже дна не видно. Там на скалах дома. Как интересно! Нам бы туда.

Лайнер осторожно парил в расщелине между скал. Нам казалось, что стоит самолету слегка отклониться, как он сразу зацепит скалу крылом, мы рухнем в бездонную пропасть. Самолет вели настоящие ассы. Затаив дыхание, мы наслаждались полетом между горных хребтов. С огромным увлечением рассматривали отвесные скалы, в расщелинах которых росли хвойные деревья. На маленьких пятачках вокруг деревьев пробивалась трава, обогретая лучами солнца. Дальше на скалах стали появляться площадки с редкими постройками из камней. Трудно даже представить, что тут могут жить люди, оторванные от прогресса и цивилизованного мира. Ведь сюда в расщелины гор трассу не проложишь и электричество не проведешь.

Самолет пошел на посадку. Восторг и трепет переполнили наши души. Нам казалось, что лайнер сейчас спланирует прямо на камни. Так как никакого привычного поля аэродрома вокруг нас не было. Всюду были скалы, но самолет все ниже и ниже спускался в расщелину гор. Настороженно ждем посадки самолета. Наконец-то самолет коснулся твердого покрытия и побежал куда-то вперед к отвесной скале. Слева от нас видна другая скала. С правой стороны пропасть. Впереди только горы. Мы смирились с возможной опасностью, ожидали своей гибели. Но самолет остановился. Все облегченно вздохнули. Сидим в салоне самолета. Ждем, когда нас наконец-то выпустят из самолета, на взлетное поле аэродрома города Хорог.

Еще больше мы были поражены новым зрелищем, когда увидели, что весь аэродром города Хорог всего несколько сот метров в длину и несколько десятков метров в ширину. С правой стороны самолета отвесная пропасть. Впереди и сзади самолета видно край земли и чуть дальше горы. С левой стороны от самолета маленький домик аэропорта и за ним серая стена горного хребта, в расщелину которого устремлена дорога. С дрожью в ногах мы осторожно выбрались из самолета, который казался нам таким маленьким и ранимым, как птичка среди огромных вершин и серых скал. Даже не верилось, что вот только сейчас мы летели над горными хребтами на этом маленьком самолетике, который стоял рядом с нами на поле у аэродрома.


3.Город Хорог.

Наши рюкзаки погрузили прямо из самолета на электрокару, которая отвезла весь наш багаж к этому маленькому домику с надписью "аэропорт Хорог". Возле домика стоял небольшой автобус, в который нас пригласили не заходя в домик аэропорта Хорог. Захватив свои вещи, мы забрались в автобус и по узкой колее асфальтированной дороги направились в расщелину между скал. Автобус тяжело гудел своим мотором и медленно двигался в неизвестном нам направлении, так как впереди не было видно никакого города или хотя бы горного кишлака. Несмотря на то, что мы несколько минут назад покинули самолет, но давление оставалось прежнее. Выходило, что мы находимся на высоте полета самолета, примерно, три-четыре километра над уровнем океана. Снега на аэродроме нет. Снег рядом на горах. Всюду зеленая трава. Однако, деревьев совсем мало. Возле домика аэропорта было несколько жалких кустиков и столько жиденьких деревьев. Возможно, что из-за недостатка кислорода слабая растительность. Возле дороги маленькая трава, которая стелиться ковром.

Автобус медленно вполз в расщелину между скал. Издали мы увидели окраину города Хорог, дома которого уцепились за небольшие площадки на вершине горы. Сам город выглядел мрачно и серо, как заброшенная людьми и богом никому не нужная старая крепость, которая когда-то защищала людей от набега врагов, а сейчас из-за необходимости все опустело. Возле города Хорог не видно людей и животных. Постепенно, мрачный город Хорог приобрел, свои очертания и стал похож на место заселенное людьми. Навстречу нам по улицам стали проезжать редкие машины. Кое-где появлялись люди. Изредка улицу пересекали странные животные с густой шерстью до самой земли. Я едва вспомнил, что этих животных называют "овцебык". Они действительно издалека напоминали овцу. Вблизи можно было понять, что это все же корова такой низкорослой породы с густой шерстью, как у овцы. Кроме этих животных за заборами дворов были видны такие же низкорослые лошади и обычные домашние бараны. С большим удивлением нас разглядывали собаки, которые даже ни лаяли. Возможно, собаки своих горожан знали всех, как друзей, а чужаки здесь были так редко, что собаки не успевали их даже облаять. Так как надо было чужаков издали обнюхать и рассмотреть. Вот так мы, перед собаками, также как перед местными жителями, были в диковинку. Животным мир города Хорог, в том числе и люди, встречали нас с удивлением, как пришельцев издалека.

Мы тоже внимательно рассматривали город Хорог и всех его живых существ, в том числе и людей. Я сразу обратил внимание, что "памирцы", так называют в Таджикистане жителей гор Памира, сильно отличаются от таджиков. Большинство из них, также как животные, низкого роста, слегка смуглым цветом кожи. Волосы кучерявые, как у овцебыков. Глаза черные и карие. Но часто встречаются рыжие и альбиносы с красными глазами, как у белого кролика. Сразу напрашивается вывод, что этот народ не смешивается с другими народами и у них очень близкое родство. Отсюда много рыжих и альбиносов. Возможно, что у моей бабушки Мани и дедушки Гурея, папа и мама имели в нескольких поколениях близкое родство. Поэтому бабушка Маня была альбиноска. У нее из детей близнецов сын тоже был альбинос. Может быть, это такая у людей порода вывелась(селекция), как у животных. Вот в хуторах Выприцких и Линевых вывели целое стадо белых лошадей, тоже селекция. Почему бы не вывести методом селекции новую породу людей альбиносов. Ведь скандинавы сплошь и рядом блондины. Большинство шотландцев рыжие. Можно привести и другие примеры из народов Африки, кучерявые и народы Севера России, большая часть черноволосые. Я не говорю о цвете кожи у разных народов. Возможно, что есть и другие примеры близости родов людей.

Автобус остановился возле старого двухэтажного здания с надписью "гостиница Памир". Нас попросили выйти со своими вещами из автобуса и пройти во двор этой гостиницы, которая была больше похожа на заброшенный кем-то древний караван-сарай в котором когда-то останавливались купцы с "шелкового пути".

- Сегодня день и ночь мы будем в городе Хорог. - сказал Муртазов Махсум. - Утром за нами приедут машины. Мы отправимся в верховья реки Пяндж. Дальше нас перебросят вертолетами. Сейчас мы поселимся в этой гостинице. Только у меня к вам просьба. Дальше центра с улицы никуда не уходите. Всюду будьте группами. Свои документы имейте при себе. Никто из вас этого города не знает. Поэтому будьте внимательны. Нет времени искать потерявшихся. В горах Гиндукуша нас ждут другие участники экспедиции.

Нас стали оформлять в гостиницу "Памир". Так мы сразу почувствовали равноправие между студентами-рабочими и археологами-учеными. Все номера в гостинице были одинаково грязные. Всюду полным-полно тараканов. В отличие от всего животного мира города Хорог, тараканы гостиницы были обычными, как во всем Советском Союзе, такого же вида и размеров. Возможно, что этих тараканов завезли сюда из союзных республик. Тараканы прижились в горах. Несмотря на грязный вид всей гостиницы, полы в номерах были выскоблены добела и на ржавых кроватях были застелены свежие постели. Скорее всего, это сделали специально к нашему приезду, чтобы гости из столицы Таджикистана себя чувствовали уютно. Попытка вытравить тараканов к нашему прилету, успехом не увенчалась. Тараканы медленно ползали по всей гостиницы, словно у них всю ночь была поголовная пьянка. Тараканы ползали по гостинице в поисках похмелья. К тому же в гостинице была такая вонь от отравы тараканов, что нам тут же пришлось открывать все окна и двери, чтобы проветрить хорошо помещения. Иначе, утром нам самим придется ползать вместе с тараканами по гостинице в поисках отравы к похмелью. Если мы еще выживем, как эти тараканы смогли выжить.

- Товарищи-господа! - услышали мы, голос Муртазова Махсума. - Спускайтесь вниз! Нам пора завтракать.

- Думаю, что на второй завтрак, за сегодняшний день, - заявил Никифоров Сергей, - нам подадут, жирных тараканов в собственном соку. Запивать продукты будем свежим дихлофозом, прямо из местной кухни.

Больше из-за любопытства, чем из-за голода, мы вышли посмотреть, чем нас будут угощать. Но нас ни стали приглашать за стол в ресторане гостиницы. Муртазов Махсум беседовал с директором гостиницы Камилджановым Махмудом и с каким-то интеллигентным мужчиной. Из разговора нельзя было понять, о чем они беседуют. Так как говорили они на каком-то неизвестном мне языке, перемешанным словами из других языков. Только из таких слов, как "партия", "исполком", "группа" я понял, что это представитель Исполкома города Хорог или горкома партии, приглашает нас куда-то завтракать. Этот представитель показывал нам в сторону центра города Хорог. Такой поворот события, перед завтраком, внушал живой интерес к хорошим переменам. Может быть, это центр города Хорог сильно отличался культурой от своей периферии.

- Нас в горком партии приглашаю на завтрак. - сказал Гиясов Морис, который тоже что-то понял из их языка.

- Товарищи! - обратился к нам Муртазов Махсум. - В центре города Хорог, есть хороший ресторан, рядом с горкомом партии и Исполкомом города Хорог. Местные мужи города приглашают нас на завтрак к себе в гости. Это совсем рядом с нашей гостиницей. Мы туда пройдем пешком. Здесь по городу все ходят пешком.

Мы ни стали возвращаться к себе в номер, чтобы переодеться во что-то к посещению ресторана. Тем боле, что у нас одежда одинаковой яркой расцветки. К тому же в городе Хорог было прохладно и мы ни стали снимать свои куртки, которые можно было снимать и в ресторане. Директор гостиницы решил примкнуть к нашему коллективу. Перед уходом он закрыл входную дверь гостиницы на амбарный засов и повесил на дверь огромный замок такого же назначения. Рядом с замкнутой дверью посадил тут на порог пацана лет десяти и старую собаку неопределенной породы. Выходя следом за нами со двора гостиницы, директор не забыл и про калитку забора, которую тоже закрыл на амбарный замок. Связку ключей положил себе в карман кожаной куртки. Согнувшись в сторону под тяжестью ключей, он заковылял следом за нами, шаркая о землю правой ногой, которая, как костыль, видимо, тоже согнулась под тяжестью связки амбарных ключей.

Центр города Хорог резко отличался от всего города. На площади традиционно стоял памятник В.И. Ленина, вождя пролетариев всех стран. Пока вождя не успели стащить с пьедестала демократы или исламисты. Рядом памятники партийным героям Советского Союза. За памятниками, массивное здание из мрамора и гранита. Здание сильно напоминало мавзолей В.И. Ленина в столице Советского Союза городе Москва на Красной площади. Вероятно, что в этом здании одновременно находились горком партии и исполнительный комитет городской власти. Через площадь Ленина находилось два здания, которые значительно уступали местному мавзолею с городской исполнительной и партийной властью. Однако два здания не уступали по своей красоте всем остальным городским зданиям, которые черными коробками сгнившей древесины и серыми глыбами каменных фундаментов, "украшали" весь местный горный ландшафт. Возможно, что были в городе и другие культурные строения, но нам не суждено было их увидеть. Так как нам запретили ходить дальше центра города. Пользуемся доступными нам культурными местами в центре города Хорог.

Так вот, этими двумя красивыми зданиями были гастроном и ресторан, на которые смотрел вождь всех пролетариатов. Очевидно, что весь этот архитектурный комплекс на площади Ленина был сооружен на благо городским властям, которые могли созерцать единственную красоту города. В остальное свободное от созерцания время, посещать культурные заведения. Я имею в виду гастроном, конечно же, ресторан, который во многом превосходил своим внешним видом и интерьером, своего собрата по архитектуре. В ресторане даже двери были резными из самшита, стекла украшал витраж на темы сказок "Тысяча и одна ночь". Возможно, что столько времени проводили городские мужи Хорога в этом питейном заведении избранных людей. Теперь мы стали в этом ресторане избранными гостями из столицы Республики Таджикистан. Мне сразу бросилось в глаза знакомое оформление интерьера ресторана. Тот же почерк. Те же манеры выполнения настенной росписи. Такой же узор таджикского национального орнамента. Надо спросить у кого-то за работу над интерьером ресторана. Возможно, что я ошибся в том. Так мог сделать кто-то другой.

- Саллам алейкум, аксакал! - обратился я, к старику, который принимал у нас куртки в раздевалке и каждого приветствовал своим поклоном. - Давно ты работаешь в этом прекрасном питейном месте города Хорог?

- Алейкум ас салам, уважаемый! - ответил старик, с глубоким поклоном. - Я всегда работал в этих местах.

- Тогда ты, возможно, помнишь, кто рисовал в интерьере этого ресторана? - продолжил я, опрос старика.

- Как же не помню! - удивленно, ответил старик. - Старый Гулькар пока не потерял свою память. Когда в нашей товарной базе, давно, работал директором уважаемый Насыров Сухроб, то это он надумал строить такой прекрасный центр нашего города. Насыров Сухроб художников привез из центра. Такие хорошие мастера-устоши, особенно, хохол Валера. Забыл его фамилию. Какая-то шепелявая у него фамилия была?

- Наверно, этого художника звали Шевелев Валера из города Киева? - подсказал я, старику. - Так, наверно?

- Точно! - удивленно, подтвердил старый Гулькар. - Ты угадал! Уважаемый, откуда тебе его имя известно?

- Я и Насырова Сухроба хорошо знаю. - ответил я. - Насыров Сухроб работает во фрунзенском райкоме партии города Душанбе. Художник Шевелев Валера работает у меня заместителем. Мы вместе работаем.

- Уважаемый Насыров Сухроб только вчера был в нашем ресторане. - радостно, сказал старик. - Он на два дня прилетал со своей семьей сюда. Семья осталась в городе Хорог, а Насыров Сухроб сегодня утром улетел обратно в город Душанбе. Удивительно, как это вы с ним не встретились? Отец жены Насырова Сугроба, директор гостиницы "Памир", уважаемый Камилджанов Махмуд. Жаль, что Насырова ты тут не увидел.

- Мы прямо с самолета прошли в автобус. - ответил я. - Возможно, что Насыров Сухроб в время был в здании аэропорта. Мы с ним не могли повстречаться. Интересно было познакомиться с друзьями Сухроба.

Я распрощался со стариком Гулькаром, как со старым другом, у которых общие друзья и знакомые. После этого разговора я понял, что наше знакомство с Насыровым Сухробом было не случайным. Шевелев Валера заочно познакомил Насырова Сухроба со мной, а после предложил ему меня в качестве руководителя по восстановлению пострадавших объектов в городе Душанбе. Теперь все стало понятно, почему Насыров Сухроб постоянно покрывает проделки Шевелева Валеры и Гиззатулина Рашида. Они давно друг друга знают. Наверно, будет лет пять. Если посчитать время выборов в районные партийные комитеты Душанбе.

Также как в буфете гостиницы аэропорта Душанбе, был накрыт один стол на всех присутствующих. С той лишь разницей, что стол в ресторане выглядел намного богаче стола в буфете гостиницы аэропорта Душанбе. На столе были в изобилии фрукты и горно-бадахшанские(памирские) национальные сладости. Из национальных блюд отсутствовал только плов. Я понимал, почему на столе нет плова. Так как мы находились на высоте гор, где атмосферное давление совершенно другое, чем в долине гор, поэтому рис при таком давлении кипит, но совершенно не варится. Однажды, я опозорился в горах, когда взял с собой рис высоко в горы. Хотел там показать, как я могу отлично варить плов. Но из этой затеи у меня ничего не вышло. Рис так и не сварился, нам пришлось выбросить рис и обходиться сухим пайком, который взяли с собой. За этим шикарным столом в ресторане не было и спиртных напитков. Может быть, высоко в горах и распивать спиртное тоже нельзя? Я этого не знаю. Скорее всего, руководители международной археологической экспедиции объявили сухой закон во время раскопок в горах. Это даже хорошо. Таким образом, наше сознание и разум будут чистыми за все пребывание высоко в горах и не случиться никакой трагедии с нашими участниками экспедиции. Ведь когда человек хмельной, то неизвестно, что ему в голову взбредет. Тому пример, мой отец, у которого постоянно были проблемы с выпивкой. Поэтому распалась наша семья.

- Сегодня собрались мы за этим столом, чтобы приветствовать своих гостей. - выступил с речью представитель местной власти. - Мы всегда рады гостям из Центра. Все равно, с каким вопросом и с какими делами вы к нам прилетаете. Главное, то, что нас не забывают в Центре. Я думаю, русские не осудят меня за то, что я поднимаю свою пиалу тоста с чаем, а не бокал с русской водкой. Но у нас в горах не принято за гостей пить спиртное, а зеленый чай здесь пьют все. В том числе и русские, которые уважают чай лучше водки.

Затем, представитель власти, перешел на таджикский язык и дальше я плохо понимал, о чем его речь. Ясно было только то, что памирцы хотят мира с людьми в долине. Ведь не зря слово Памир, переводиться, как "крыша Мира". Откровенно говоря, здесь дело совершенно не в том, как здесь называется вершина гор. Все значительно серьезнее и люди в горах это прекрасно понимают. Если в долине будет война, то люди в горах просто погибнут без связи с людьми из долины. Ведь единственное нормальное сообщение с Горно-Бадахшанской автономной областью, это самолет до областной столицы города Хорог. Большую часть года на Памир добраться другим путем, практически не возможно. Так как все дороги на перевалах засыпаны снегом и обвалами. Даже то короткое время года, когда можно добраться на Памир машиной, стоит очень дорого за длительное передвижение по горам и за риск на уровне собственной жизни. Из-за трудности передвижения с постоянными сходами лавин и обвалов в горах. Последнее время стало опаснее передвижение по земле с вылазками банд, которые называют себя аппозицией власти Центра. На дорогах Республики Таджикистан целый год всюду происходят грабежи и насилие. Прикрепить охрану к каждой машине, практически совершенно невозможно. Где взять столько оружия, людей и оплату за опасный труд? Даже охраняемые караваны отправлять на Памир не выгодно. Надо обратно огромные затраты на топливо транспорта, груз, оружие, охрану. Когда все безобразие закончится, а люди всюду будут жить спокойно?!

Все участники экспедиции прекрасно понимали, что такого завтрака у нас уже скоро не будет. Поэтому, после длинной речи представителя местной власти, мы стали усиленно набивать свои желудки вкусной пищей. Нам нужны были хорошие калории к длительному передвижению по горным дорогам. У нас в запасе были почти сутки на длительный отдых и на адаптацию долгого пребывания высоко в горах. За это время мы успеем разгрузить свои желудки от высококалорийной пищи и к высокому давлению атмосферы в горах. Ведь, может быть, кто-то не сможет приспособить свой организм к таким резким изменениям внешних условий. Тогда у нас будет естественный отсев в нашем коллективе. Но мне это не грозит я вырос среди гор.

Длительный завтрак, который, постепенно, за общим столом, незаметно перешел в обед, все-таки закончился. Мы словно жирные пингвины едва передвигали ногами и на еду больше смотреть не могли. Только постоянно пили зеленый чай, который помогал нам лучше переваривать пищу и постепенно освобождаться от ненужных организму шлаков. Благо, что туалетов в ресторане и в гостинице было достаточно для всех участников экспедиции. Иначе бы у нас была проблема по освобождению своего организма от этих шлаков.


4.К границам древней Бактрии.

День также прошел быстро, как время проведенное в городе Хорог. Едва сумерки коснулись вершины окружающих нас гор, как мы тут же разбрелись по своим номерам. Не раздеваясь завалились спать в свои постели. Нам было трудно раздеваться от обильной пищи и от того, что окна и двери всюду были открыты из-за запаха отравы тараканов, а на улице ночью было около нуля. Мы всего лишь расстегнули свои пояса, сняли куртки и обувь. Остальное осталось на нас. Мы спали, словно в своих спальных альпийских мешках. Весь наш день в городе Хорог был настолько беспечный, что мы даже не спросили когда будет транспорт и на какое время нам заводить свои наручные часы-будильники. Чтобы под своими простынями и одеялами не отморозить за ночь собственные уши, мы напялили до самого подбородка вязаные шерстяные шапочки альпинистов, с прорезами на глазах и у рта. Прямо, как маскировочные шапочки у солдат спецназа или у террористов. С той лишь разницей, что у солдат спецназа и у террористов шапочки черного цвета, а наши шапочки пестрого цвета, как вся наша одежда. В шапочках было тепло и уютно, лишь слегка щекотали шерстяные волоски от шапочки у рта и глаз. Но я быстро привык к такому положению и крепко уснул.

- Вставай! Быстрее вставай! - услышал я, сквозь сон, голос Гиясова Мориса. - Нам пора ехать. Машины тут.

Я открыл глаза и при слабом свете лампочки увидел Мориса, который тормошил меня в разные стороны. Возможно, что я сильно крепко спал при свежем воздухе высоко в горах. Но самочувствие было бодрое. В ушах давления не было. Значить моя адаптация в горах прошла нормально. Меня не уберут из отряда.

- Что за нами машины пришли? - снимая с себя шапочку, спросил я, Гиясова Мориса. - Мы сейчас уезжаем?

- Посмотри в окно, увидишь. - ответил Гиясов Морис, направляясь с рюкзаком к двери. - Все нас ждут внизу.

Выглянув в открытое окно, я увидел несколько военных грузовых машин и машины БТР сопровождения нашей археологической экспедиции. В середине колонны машин была армейская полевая кухня. Я ни стал себя долго ждать. Быстро пошел умылся и в последний раз перед дорогой посетил туалет. Нам всем ехать надо было налегке, чтобы внутри ничего не болталось и не беспокоило в дороге своим давлением. На улице было темно. Я посмотрел на свои наручные часы. Только четыре часа ночи! Надо же было такую рань поднимать людей! Все, как по тревоге в армии, быстрый подъем и по машинам. Хорошо, что малость перекусили в дорогу по одной лепешки на двоих и по пиале зеленого чая. Появилась бодрость от сна.

- Разделимся на две группы. - отдал команду Муртазов Махсум. - Двенадцать человек сядут в первую машину с прицепом полевой кухни. Тринадцать человек разместятся во второй машине с прицепом груза нашего снаряжения. Ехать будем в два этапа. Один до обеда, второй до ужина. Каждые два часа пятиминутная остановка на разминку и по нужде. Сейчас на посадку. Движение колонны через пять минут по сигналу.

- Мы пойдем ближе к кухне. - шутя, сказал Никифоров Сергей и первым полез в нашу машину. - Там лучше.

Касымова Зухра, как "хвостик" Сергея, последовала за ним. Мы тоже поспешили занять хорошие места в машине. Кроме нашей группы в машину сели четверо студентов дневного отделения, из руководителей археолог Ахтам Бабаев. Все расселись на сидения по парам, а мы с Ахтамом Бабаевым, как самые старшие по возрасту, сели в конце каждого сидения, Ахтам Бабаев с левой стороны по движению машины, а я с правой стороны. Меня это вполне устраивало. Чем толкаться в дороге друг об друга, так лучше сидеть на краю свободным и смотреть на дорогу. Тем более что вся армейская машина крытая плотным брезентом. Мне лично ничего не будет видно. Мое любопытство не будет меня беспокоить при виде дороги за бортом.

- Мы едем к границам древней Бактрии. - сказал Ахтам Бабаев, когда все расселись по своим местам. - Вы должны помнить свой второй семестр первого курса. Когда мы изучали северные земли древнего Согда и южные земли древней Бактрии, заселенной народом с названием тохары. Мы скоро будем в этих землях.

- Конечно, помним! - сказал, за всех, Никифоров Сергей. - Земля, с шестого века нашей эры, стала называться страной тохаров - Тохаристаном. Вы нам рассказывали об археологических раскопках в этих местах. В горах на берегах реки Окса, так раньше называлась река Амударья. Там вы нашли шикарный перстень...

- Молодец! Похвально! - прервал Ахтам Бабаев, рассказ Никифорова Сергея. - Сейчас мы будем выше.

Машины завели свои двигатели и заглушили ревом моторов полевые уроки археологии, которые пытался нам напомнить Ахтам Бабаев. Вскоре колонна военных машин медленно двинулась вдаль нами совершенно неизвестную. Где нам предстояло целый месяц работать в горах на археологических раскопках.

Я думал, что наша колонна пойдет на юг, вдоль русла реки Пяндж, но за городом Хорог колонна двинулась на северо-восток и вскоре вышла к руслу реки Гунт. Было совершенно непонятно. Зачем тогда нас сопровождают солдаты пограничных войск? Если мы едем в противоположную сторону от границы. Тут я вспомнил, что Ахтам Бабаев говорил нам о планшетах с картами наших мест передвижения. Я открыл свой рюкзак и стал рыться в бесчисленных карманах альпинистского рюкзака. Планшета с картами нигде не было. Я хотел было прекратить свои поиски, как, вдруг, случайно, увидел замок-молнию вокруг рюкзака. Нашел под ремнями кольцо от замка и расстегнул замок-молнию вокруг днища рюкзака. Карта в тонком лавсановом планшете находилась под ремнями-липучками у днища рюкзака. Все рассчитано так, что картой можно легко пользоваться и хорошо хранить от проникновения влаги в рюкзак. Карта огромна. Я развернул карту и посмотрел наш маршрут от города Хорог до границы с государством Афганистан, где нам предстояло встретиться с другими участниками международной археологической экспедиции, которую возглавлял сэр Роджер. Дальше мы должны будем двигаться на горный массив Гиндукуш. Где-то на границе трех государств - Таджикистана, Афганистана, Китая и Индии, будет находиться наш главный штаб международной археологической экспедиции в горах. Рядом граница Пакистана. Возможно, что побываем и там. Куда нас отправят, никто из нашей группы не знает. Мы лишь знаем, что территория раскопок огромна.

При первых лучах восходящего солнца, начал внимательно вглядываться в наш маршрут по карте. Взял в руку фломастер с красными чернилами. Стал намечать наш первый маршрут на географической карте. Река Пяндж вопросительным знаком огибала всю границу Горно-Бадахшанской автономной области с государством Афганистан и упиралась в точку, откуда нам предстояло пересечь границу Союза Советских Социалистических Республик. Русло реки Гунт, вдоль которой двигалась наша колонна, слегка изогнулась к северу. Затем повернуло на юг, почти упиралась в ту точку, куда нам предстояло сегодня прибыть. Таким образом, мы сокращали свой путь почти на половину, чем путь, если бы двигались вдоль русла реки Пяндж. Выходит, что сэкономим часа три пути. Затем можно добавочно отдыхать до вылета вертолетом ЮНЕСКО. Проследив путь нашего движения по карте, я убрал карту обратно на прежнее место. Чтобы как-то сократить свое передвижение по этому маршруту, я натянул себе не голову вязанную шерстяную шапочку, сверху шапочки надел капюшон от теплой куртки и укутавшись в куртку, задремал. Все остальные из двенадцати человек нашей группы, также укутавшись в свои куртки, тоже дремали, прижавшись друг другу. Дорога между городом Хорог и поселком Шазуд относительно хорошая. В машине сильно не трясло, как во время моей поездки от города Куляба до города Курган-Тюбе, когда меня с Вахобом Муртазовым обстреляли пограничник. Не убили по чистой случайности, когда нас спутали с группой моджахедов из Афганистана.

Первую остановку колонна военных автомобилей сделала за поселком Шазуд. Девушки побежали оправляться в ближайший кустарник за склоном у реки Гунт. Мужчины в этом случае облюбовали расщелины среди скал у дороги. Небольшая разминка помогла нам восстановить отекшие ноги от неудобной позы во время езды. Тем временем солдаты заполнили котлы водой и разожгли печку в полевой кухне к предстоящему обеду. Командир роты сопровождения объявил посадку на машины. Колонна медленно двинулась дальше по горной дороге, которая постепенно уводила нас за пределы Памира к границе с Афганистаном.

Наша колонна сделала еще одну пятиминутную остановку, за время дальнейшего пути, прежде чем в полевой кухне привычно запахло овсяной кашей с тушенкой говядины и русским борщом. Мы поняли, что скоро будет длительная остановка с солдатским обедом и хороший отдых в горах на природе, где воздух был настолько чистый, что у нас от этого приятно кружило голову и клонило ко сну, словно от легкого похмелья. Машины около часа петляли по горной дороге между огромных каменных расщелин. Наконец-то мы выехали между гор на небольшое плато, которое обдувалось холодным ветром со всех сторон. По краям дороги и на обочинах лежал снег. В конце каменного плато вершины небольших гор покрытые снегом. Было такое ощущение, что из жаркого лета Востока мы тут сразу попали в холодную заснеженную тундру России.

Командир роты сопровождения приказал солдатам поставить машины по кругу на плато. В середину круга поставили полевую кухню. Солдат-повар и четверо его помощников, начали подготавливать все к обеду. Несмотря на летнее время года, здесь в горах было очень холодно. Температура, примерно, около ноля градусов. К тому же холодный горный воздух, который обжигал лицо, словно лезвиями льдинок. Мы натянули себе на руки теплые шерстяные варежки, которые спасали наши руки от горячей посуды с обедом и от холодного горного воздуха. Постепенно мы привыкли к погоде. Стали шутить насчет холодов в России. Первыми, естественно, обед получили наши девушки. Они тут же от холода забрались с обедом в кузова своих машин. Мы последовали за ними. Плотное брезентовое покрытие военных машин не давало холодному ветру проникнуть в внутрь кузова. Чтобы было теплее, мы прикрыли брезентом вход сзади машины. Водитель включил освещение внутри кузова. Нам стало уютно. Мы принялись освобождать полевую кухню. Мы понастоящему голодные и холодные. Нам хотелось кушать и согреться.

- Вот теперь можно и разогреться. - сказал Никифоров Сергей, растирая окоченевшие руки Касымовой Зухре, которая сидела рядом, прижавшись к Никифорову Сергею. - Опять мы вспомним нашу службу в армии.

- Однако, вас очень даже хорошо кормили в армии. - заметила Мулукандова Сара. - Такой сытный обед!

- В армии нас кормили, как поросят на убой. - пошутил я, о пище. - Поэтому мы там резво бегали на марш-броске. Мне, откровенно, не приходилось много бегать на марш-броске за время службы в городе Батуми.

- Зато я за вас всех отбегался в Афганистане - вспомнил Никифоров Сергей. - Весь северный и восточный Афганистан под моими ногами. Так от города Термез до города Кабул и от города Кабул до Файзабада.

- У них тоже есть город Файзабад? - удивленно, спросил Алишеров Хамид. - Прямо, как в Таджикистане!

- То же, мне, историк! - возмутился Гиясов Морис. - Мы с первого семестра проходили города Афганистана.

- Вот тебе бы только прицепиться! - пресекла Гиясова Мориса, Баратова Матлюба. - Мы здесь не на сессии!

- Хватит вам ругаться! - успокоил всех, Ахтам Бабаев. - Обед остывает. Мы скоро едем дальше в горы.

Вся группа дружно застучала алюминиевыми ложками в своих алюминиевых чашках, запивая еду традиционный зеленым чаем, которого было у нас в полном достатке, только без сахара. Но мы давно привыкли к такому чаю. Все знали, что зеленый чай без сахара хорошо утоляет жажду и укрепляет дыхание, которое нам нужно было высоко в горах с разряженным воздухом. Горячий зеленый чай согревал нас изнутри. На обед и на отдых ушло ровно час. Едва наши наручные часы пикнули два часа дня, как командир роты объявил "по машинам" и колонна медленно стала вытягиваться с маленького плато на горную дорогу. Постепенно все стало на свое место. Следом за нами все также болталась на прицепе полевая кухня, в которой не было обеда. Солдаты залили на половину водой котлы полевой кухни. Кухня хлюпала водой во все стороны. Таким образом, мылась на халяву солдатская кухня, с которой на первом же пятиминутном привале слили всю воду и обратно залили чистой водой предназначенной к нашему будущему ужину. Котлы закрыли плотно крышкой, чтобы не выплескивалась из котлов вода, а вовнутрь котла не попадал мусор. Дальше путь проходил далеко от памиро-алтайского тракта. Вначале возле русла реки Гунт. Затем колонна машин повернула строго на юг. Мы стали ехать по каменистому плато, в стороне от которого за совершенно голой без растительности округлой вершиной, словно мираж вырисовывался пик "Таджики-стана".

Время летит в горах очень быстро. Мы даже не заметили, как на нашу колонну обрушилась ночь. Я только тогда обратил на это внимание, когда свет сзади едущей машины ослепил мне глаза. Сразу все утонуло в полной темноте. Куда-то исчезли маленькие горные кишлаки Памира и редкие развалины старых поселений еще со времен древней Бактрии-Тохаристана. Давно закончилась нормальная дорога. Мы болтались в кузове машины во все стороны. Каждый в душе проклинал тот день, когда согласился на поездку в международную археологическую экспедицию далеко в горах. Ноги и бока болели так сильно, словно их побили палками. Говорить о заднице просто неудобно. Мне казалось, что мой зад о деревянные скамейки скоро сотрется до костей. Возможно, что по этой причине нам дали столько много сменной одежды. Но при такой езде по горным дорогам, нам не хватит надолго комплекта одежды. По крайней мере, штанов. Придется сэру Роджеру заказывать в ЮНЕСКО нам дополнительную партию запасных штанов. Иначе, придется нам голыми задницами пугать снежных барсов на Гиндукуше. Говорят, что там этого зверья хватает. Если барсов не постреляли за последнюю войну в Афганистане. Хорошо, что сейчас нет войны в Афганистане.

Когда мы были полностью истрепаны по горным дорогам в машине, колонна остановилась. Не дожидаясь команды на привал, мы стали вываливаться из кузова машины и плюхаться на землю, покрытую мелкой травой. У нас даже не было силы двигаться куда-то. Мы отползали в сторону от машины, чтобы не угодить под ее колеса. Развалившись на траве, ждали дальнейшего указания. Нам было все равно, лишь бы только больше никуда не двигаться в дорогу. Можно было прямо на поляне хорошо выспаться до самого утра. Я лежал на траве и смотрел в небо. Меня поразило то, что звезды были так близко, словно я смотрел в огромное окно обсерватории с увеличительными стеклами. Была такая красота, что я позавидовал космонавтам, которые любуются такой красотой за время своей работы в космосе. Вот бы слетать в космос.

- Солдаты! По машинам! - услышал я, сквозь свое раздумье, машинально вскочил и сел обратно на траву.

Все было понятно. Раз команда солдатам, то мы остаемся на этом месте. Машины заревели своими двигателями и поползли куда-то в сторону гор, ослепляя окружающую местность светом своих фар. Я подумал, что мы даже не поблагодарили солдат за поездку и за вкусный обед. Как-то нехорошо получилось. Возможно, что мы нигде с ними больше никогда не встретимся. Приятно было коснуться армейской службы. Машины уехали, только тут я увидел, что рядом с нами стоят несколько ярких палаток. Вероятно, что это сэр Роджер со своей экспедицией разместились в палатках. Сейчас нам надо будет ставить свою палатку на семь человек, как мы договорились в городе Душанбе, в университете, что будем жить всегда вместе.

- Товарищи-господа! Подъем! - скомандовал Муртазов Максум. - Идите в свободные палатки. Через двадцать минут встречаемся в столовой-палатке за ужином. Туалет и умывальник рядом. Двигаться быстро!

Муртазов Максум показал нам, где находятся столовая, туалет с умывальником и жилые палатки. Весь полевой лагерь археологической экспедиции освещался лампочками изнутри и у входа. Было хорошо видно место между палатками и можно было ориентироваться на местности. Никифоров Сергей сразу побежал занимать место в палатке рядом со столовой. Возможно, что он был любитель покушать или просто хотел как-то порисоваться перед Касымовой Зухрой, от которой он не отходил ни на один шаг. Лишь в туалет Касымова Зухра пошла без сопровождения Никифорова Сергея. За это время Никифоров Сергей подготовил место в палатке себе и своей Зухры. Остальные просто побросали свои сумки в палатку, пошли умываться. Меня удивило то, что только в одной палатке с другой стороны столовой были люди. Все другие палатки были пустыми. Значит, что этот палаточный лагерь разбили специально нам. Может быть, мы опередили другие группы экспедиции. Будем ждать другую группу пару дней. Мы хорошо отдохнем на свежем воздухе.

- Я так думаю, что вы никогда не были в групповых турпоходах в горах. - сказал я, своим однокурсникам, когда увидел, что они замешкались в выборе места ночлега в палатке. - В турпоходах принято спать попарно девушке и парню. Ни для того, чтобы заниматься любовью, а для того, чтобы согревать друг друга теплом. Вам, возможно, известно, что разноименные тела создают температуру даже через спальные мешки. Так что бросим жребий, кто будет первым и кто вторым. Естественно, что кроме Никифорова Сергея и Касымовой Зухры, которые давно определили свою пару. Поэтому мы их оставим в середине палатки, а сами разберемся по обе стороны этой пары. Думаю, что все согласны с моим предложением, мы бросим жребий.

Мы бросили жребий. Гиясов Морис оказался в паре с Мулукандовой Сарой. Алишеров Хамит в паре с Баратовой Матлюбой. Мне пары не оказалось. Так как было нечетное число. Но я не был в обиде. Мне самому было бы неудобно находиться с молоденькой девушкой, которая мне почти в дочки годиться. К тому же все мои однокурсники были холостыми, лишь я был женатым. Быть в паре с дамой, пускай даже в отдельных спальных мешках, все равно, как-то неприлично женатому мужчине. Поэтому мне лучше спать где-то с краю от молодежи. Но в одну линию мы никак не помещались. Палатка была квадратной. В любом положении помещались лишь две пары. Третья пара и я один, мы никак не вписывались в размер нашей палатки.

- Давайте мы ляжем веером. - предложил Алишеров Хамит. - Пара в середине, головой к стенке палатки. Две пары по сторонам. Александр ложится между двумя парами. Пространство между парами и по краям заполним нашими вещами. Так будет тепло и уютно всем. Края палатки снаружи мы там прижмем камнями.

Все согласились с таким предложением. Принялись подготавливать палатку ко сну. Девушки занялись обустройством палатки внутри, а мы пошли собирать камни в окрестных местах и обкладывать камнями края палатки снаружи. Едва мы успели все сделать, как нас позвали на ужин. Наша группа не заставила себя ждать. Мы первыми вошли в палатку-столовую, где находились Ахтам Бабаев, Муртазов Махсум и пять человек иностранцев. Мы это сразу определили по разговору на другом не знакомом нам языке, а также по акценту, когда люди стали говорить на русском языке. У них даже манера держаться сильно отличалась от нашей с вами манеры. Сразу было видно, что они никогда не были в России и общались с русскими мало.

- Как мы договорились ранее. - сказал Муртазов Махсум, когда столовая заполнилась до предела. - Мы не будем отличаться друг от друга титулами, а назовем друг друга только именами. Перед вами ваши коллеги из ЮНЕСКО, это Роберт Байер, Джордж Гибсон, Ян Робинсон, Томас Мартин и Ван Ли. Сэр Роджер поручил им сопровождать нас до штаба международной археологической экспедиции в горном массиве Каракорум. Мы завтра утром вылетаем двумя вертолетами погранвойск СССР за Ваханский хребет в расщелину между горными массивами Гиндукуш и Каракорум. Дальше нас заберут вертолетами ЮНЕСКО к притокам реки Инд, на границу Индии и Афганистана, где находится штаб международной археологической экспедиции. Там мы разделимся на несколько групп и оттуда займемся поисками археологических раскопок в горах.

После короткой речи Муртазова Махсума, мы принялись за ужин, который составляли мясное рагу из говядины с кусочками хлеба и черный чай с пирожным. Все было в фирменных упаковках. На столе также лежали разные сухие фрукты на блюде и заморские сладости. Мы так сильно устали за время своего пути в горах, что хотелось быстрее пойти спать в палатку. Я посмотрел на свои часы. Было всего только десять минут девятого ночи, а мне казалось, что уже давно за полночь. Но это не давало нам повода расслабляться, так как улетали мы рано утром. Нам не было известно, сколько перелетов у нас будет до места штаба экспедиции. Поэтому свой ужин быстро уплетали за обе щеки, чтобы быстрее идти спать в палатку. Сразу после ужина мы отправились в свою палатку. В палатке стало уютно после того, как наши девчонки подготовили место ночлега. Чувствовалось всюду тепло женских рук. Тонкие шерстяные одеяла, которые входили в комплект каждого, лежали на траве в палатке и краями упирались в полотно палатки. В спальных мешках вверху подложена наша запасная одежда, которая была в место подушки. Между парами и у входа в палатку лежат наши рюкзаки. В палатке тепло от воздушных электрообогревателей. Прямо как в хорошем домике с отопительной системой.

- Может быть, вы выйдите из палатки? - попросила Касымова Зухра. - Дамам надо переодеться перед сном.

- Конечно! Конечно! - согласился за нас Гиясов Морис, выталкивая парней из нашей палатки. - Мы выйдем.

Мы вышли из палатки. Девчонки задернули вход в палатку и стали переодеваться в одежду для ночлега. При ярком свете внутри палатки отчетливо были видны девичьи фигуры. Парни увлеченно разглядывали фигуры переодевающихся девчонок. Я тоже имел грех следить за движением обнаженных фигур девчат, что естественно, то не безобразно. Почему бы и не полюбоваться красотой изящных фигур. Тем более что мне, как художнику, это было полезно видеть как знатоку искусства. Как мужчине, мне никем не запрещено любоваться женской красотой. Ничего особенного нет. Это всего лишь силуэты обнаженных фигур и все.

- Входите! - сказала из палатки Баратова Матлюба. - Можете потушить свет, если вы тоже стесняетесь нас.

Гиясов Морис щелкнул выключателем у входа в палатку. Внутри палатки стало немного темнее. Лампочка наружного фонаря тускло освещала нашу палатку, но внутри палатки видно хорошо, чтобы раздеться и лечь спать в свои спальные мешки. Мы быстро сняли с себя верхнее белье и забрались в спальные мешки. Видимо усталость в дороге и приятное ощущение комфорта сразу охватили нас. Мы все быстро заснули.


5.В сердце Кушанской империи.

Видимо, это наши девчата перестарались с уютом в палатке. К утру в палатке было так жарко, что я проснулся больше из-за душного воздуха внутри палатки, чем от своего пробуждения ранним утром. Я открыл глаза и удивился, тому, что палатка была освещена солнечными лучами и нас никто не поднял. В палатке было настолько душно, что на полотне палатки находились капельки испарения от нашего дыхания. Лишь в тонкую щель из входа в палатку, едва ощутимой струйкой, проникал свежий горный воздух. Девчонки расстегнули свои спальные мешки до самого пояса и сквозь промокшие от пота ночные рубашки были видны разовые соски девичьих грудей. Вся наша группа беззаботно спала. Возможно, это вчерашняя поездка нас так всех измотала, что люди никак не могут выспаться. Даже руководители группы археологов не проснулись в своих палатках. Вокруг была такая тишина, что можно было подумать об отсутствии звука в природе. Чтобы не разбудить своих однокурсников, я осторожно взял свою верхнюю одежду, планшет с картой и выбрался из палатки. Снаружи прохладно и свежо. Из всех щелей нашей палатки струился легкий пар. Словно была не жилая палатка, а парилка русской бани или парник по выращиванию каких-то сельскохозяйственных культур в горах Памира. В других палатках пара не было видно. Может быть, они специально сделали вентиляцию в своих палатках. Ведь у археологов давно имеется огромный опыт в экспедициях.

- Доброе утро! Уважаемый господин. - услышал я, чей-то голос сзади себя. - Как спалось сегодня ночью?

- Доброе утро! Мистер Томас Мартин. - ответил я, протягивая руку худощавому мужчине, которого легко было запомнить по внешнему виду. - Меня зовут Александр. Рад вас видеть рядом в прекрасное утро.

- Очень приятно познакомиться. - пожимая мне руку, ответил Томас Мартин. - Александр Македонский не успел покорить Индию, умер совсем молодым. Теперь другой Александр стоит в самом сердце бывшей Кушанской империи и сегодня, мирным путем, проникнет в самое сердце Индии. Поздравляю с победой!

- Спасибо за комплемент! - улыбаясь, ответил я. - Но мне очень и очень далеко до славы Александра Македонского. Тем более, что меня назвали ни в его честь, а в память великого русского поэта Александра Сергеевича Пушкина. Меня тоже зовут по отцу Александр Сергеевич, но фамилия у меня Черевков и до великого русского поэта, мне также очень и очень далеко будет. Так что я обычный Александр, как и другие.

- Тем более что ваш русский великий поэт, - подметил Томас Мартин, - своим родовым происхождением, ближе к африканскому народу, чем к русскому. Ведь его предок был негром. Родом из Африки. Так же это?

- Вы правы, Томас Мартин. - подтвердил я. - Александр Пушкин и чертами лица больше похож на негра, а не на русского. Однако Александр Пушкин родился в России и воспитан на русской культуре. Отсюда, его величают великим русским поэтом. Ведь у него поэзия о России, так об Африке он нигде не вспоминает.

Несколько минут мы разговаривали с Томасом Мартином на темы истории и культуры. Я был приятно удивлен тому, что этот иностранец так прекрасно знает культуру нашей страны. В области археологии, даже за несколько минут, я узнал от Томаса Мартина больше, чем нас учили в университете. Томас Мартин, в короткой форме, рассказал мне, что цель нашей археологической экспедиции, поиски древних мест бывшей Кушанской империи, которая находилась на среднеазиатском и индийском пространстве. Мы должны проникнуть в само сердце бывшей Кушанской империи и средством археологических раскопок познать историю древнейшей культуры. Ведь это так мало знают люди об истории этой таинственной империи в этих местах.

Моего собеседника позвали из соседней палатки. Я остался один на территории нашего лагеря. Я огляделся по сторонам и только сейчас заметил, что рядом с нами находится погранзастава, куда вчера ночью отправились армейские машины нашего сопровождения. На территории погранзаставы стояли четыре вертолета. Марки двух военных вертолетов МИ-8 мне не были известны, но зато другие два вертолета были хорошо известны. Это вертолеты МИ-38 гражданской авиации разных модификаций. На таких вертолетах я летал пару раз во время службы в армии. Один раз летал на вертолете в горах, когда был в командировке на Кавказе от военного завода из города Пермь. На каком вертолете теперь я буду лететь? Возможно, что на этих вертолетах нас будут перебрасывать за Ваханский хребет. Оттуда нас заберут вертолеты ЮНЕСКО. Дальше нас переправят другими видами земного транспорта или мы сами будем идти пешком. Я достал из планшета географическую карту Афганистана и сам определил место нашего пути.

- Ты давно выбрался из нашей душной палатки? - спросил меня, Гиясов Морис, выбираясь из палатки.

- Я там устал наблюдать блаженство молодых пар. - пошутил я. - Вот и покинул раньше всех нашу палатку.

Гиясов Морис ничего не ответил на мой прикол. Накинул себе на шею махровое полотенце пошел к умывальнику. Я тоже последовал его примеру, так как в это время в погранзаставе протрубили подъем и подаваясь зову армейской трубы, из наших палаток стали выбираться парни. Мы примкнули к армейской мойке. Через час нас пригласили в армейскую столовую, которая находилась в длинном домике барачного типа. Столовая была рассчитана, примерно, на пятьдесят мест. Так что наша группа в тридцать человек свободно разместилась за двумя длинными столами армейской столовой, в которой побывали солдаты, так как в посудомойке лежала куча грязной посуды. К нашему приходу столы были накрыты белыми скатертями и сервированы не по-армейски. Возможно, что это солдаты постарались к приему нашей экспедиции с иностранными гостями или наоборот. Иностранцы постарались к нашему приему, так как на столах были признаки зарубежной рекламы. Различные угощения в ярких обертках. Однако цветы местного происхождения. Это уже, точно, что пограничники постарались с полевыми цветами к приему девчат нашей экспедиции.

Наш завтрак в армейской столовой был похож на сытный обед. Из этого можно сделать вывод. Сегодня весь день, будем жить на сухом пайке. Заночуем где-то в горах. На этот случай нас решили плотно накормить. Завтрак был похож на международную кухню. Суп харче по-грузински. Таджикские манты с луком и мясом. Жаркое с говядиной по-русски и черное кофе по-турецки, сваренное на раскаленном песке с камушками. Бисквит и разные сладости были заграничные, в ярких разноцветных упаковках. Хлеб горячий - солдатской выпечки. Даже посуда была не армейская из алюминия, а фаянсовая разноцветной окраски.

После сытного завтрака мы сдали свои документы на проверку офицерам погранвойск. Сами пошли собирать свои личные вещи, свертывать палатки нашего временного прибытия на границе Советского Союза. В это время солдаты меняли свои посты караула на границе. Нас никто не сопровождал к нашему палаточному лагерю, который находился всего сто метров от погранзаставы. Нам надо собрать свои вещи. Ждать дальнейшего указания на посадку в вертолеты, механики которых проводили технический осмотр двигателей и заправку горючего. Так в это время солдаты пограничной заставы разошлись по своим постам.

В восемь часов утра вся наша археологическая группа была готова к вылету. Мы сидели на своих вещах на самой середине полянки. Впервые за время нашего знакомства я обратил внимание, что никто из моих коллег по археологической экспедиции не курит. Может быть, это было простое совпадение или нас специально подобрали в отряд не курящих. Лично мне, это даже хорошо, так как у меня сильная аллергия на различные синтетические запахи, на шерсть животных и на табачный дым, от присутствия которых у меня раздувается лицо и поднимается высокое давление. Позже, от аллергии, начинают опухать руки и ладони покрываются волдырями, которые начинают лопаться, с ладоней лохмотьями сползает кожа, как у змеи. Я много кратно обращался с этой проблемой к врачам, но они мне говорили, что это у меня защитная форма от не нужных организму веществ. Мне нужно только не контактировать с подобными веществами и можно жить много лет без проблем. Эта аллергия никак не влияет на общее состояние организма человека.

- Быстро прошли на посадку в вертолеты! - распорядился Муртазов Максум, который шел к нам. - Каждая группа, как ехали в машинах, также садится по вертолетам. Прицепа армейской кухни у вертолета не будет.

Все засмеялись на шутку Муртазова Максума, сказанную в адрес Никифорова Сергея. Сергей с кислой миной у лица развел руками и поплелся следом за Ахтамом Бабаевым в ближайший вертолет. Мы тоже всей группой последовали за ними. К нам присоединились трое иностранцев, это Роберт Байер, Джордж Гибсон и Томас Мартин. Теперь нас получалось ровно по пятнадцать человек в каждую группу. Две группы на два вертолета и по три человек экипажа на каждый вертолет. При посадке в вертолеты к нам присоединились по два солдата вооруженные автоматами Калашникова, гранатометами "муха" и с двумя ящиками сухого пойка. Свободные места в вертолете заполнили археологическим реквизитом и оборудованием.

Вертолет долго трясся и раскачивался, покамест, наконец-то, оторвался от земли оглушая нас своей трескотней, медленно стал подниматься вверх. Летели строго на юг в сторону Ваханского хребта, который выделялся вдали своими огромными остроконечными белыми вершинами, покрытыми многочисленными ледниками и вечным снегом. Наш полет был настолько низким, по сравнению с полетом на самолете до города Хорог, что отчетливо было видно громады скал со всех сторон. Вертолет, словно стрекоза, бросал отражение своих крыльев-пропеллеров то на одной, то на другой стороне ущелья, которое постоянно меняло свое направление рельефа гор. Мы летели, словно в туннели. Над нами огромные горы с заснеженными вершинами. С обеих сторон стены отвесных скал громадного ущелья, а в самом низу, кое, где мелькала извилистая полоска неизвестной нам речушки. Иногда появлялись небольшие полянки с зеленой травой и редкие заросли деревьев хвойных пород, которые обратно куда-то исчезали и вокруг нас появлялись карнизы серых скал и крутых впадин. Под нами протянулась огромная каменная страна высоких гор, глубоких ущелий и больших долин.

Бесконечная трескотня вертолета и броски в разные стороны, до такой степени измотали нас, что друг на друга было страшно смотреть. У нас был такой вид, словно из нас добывали сок или жир, методом выкручивания наших тел. Солдаты погранвойск спокойно дремали на своих местах, словно ничего необычного не происходило рядом с ними. Возможно, что именно здесь у них был настоящий отдых от постоянных подъемов по тревоге и дежурства на этой бескрайней границе Союза Советских Социалистических Республик. Вполне возможно, что еще немного полета, мы начнем рвать в свои пакеты, которые нам выдали при посадке в вертолет. Пройдя через извилины горного ущелья, вертолет, наконец-то, завис где-то между двух скал и уперся колесами в какую-то твердую площадку на скале. Нам ничего не было видно, так как на уровне вертолета стоял густой туман, которых своей пеленой покрывал все, что было ниже вертолета и сам вертолет сел на площадку, как в белую сметану густого тумана, дальше которого нам ничего не видно.

"Если под нами такой туман," - подумал я, - "то там будет тепло. Мы легко переночуем туманную ночь."

Пару минут, как целую вечность, мы ждали полной остановки вращения пропеллеров вертолета. Затем пилот вертолета открыл дверь вертолета и пригласил нас к выходу на площадку. Первыми вышли девушки. После стали выходить те, кто был ближе к выходу из вертолета. Когда наступила моя очередь выхода из вертолета, то я едва не вывалился на площадку, так, как не рассчитал на ступеньках, которые скрыты туманом от моих глаз. Ну, прямо, как на сцене под ногами певицы Аллы Пугачевой, когда поет песню про айсберг в океане. Под ее ногами растекается туманом испарение жидкого азота, где не видно ничего и можно свалиться со сцены куда-то в оркестровую яму или на первый ряд к зрителям. Возможно, что так бывало.

Площадка в расщелине между скал была настолько маленькой, что нам казалось, мы стоим прямо на самом краю земли. Стоит лишь шагнуть вперед и раствориться в огромном пространстве пропасти. Дальше полная неизвестность, которую никогда не познать ни кому из людей. Как бы мне хотелось туда проникнуть.

Солдаты помогли нам выгрузить все наши вещи и сухой поек. После солдаты сели обратно в вертолет и вертолет начал раскручивать лопасти своих огромных винтов, от которых поднялся сильный ветер вокруг всей каменной площадки, на которой нам негде было зацепиться. Чтобы вертолет не зацепил нас своими лопастями или не сдул с площадки, нам пришлось лечь на каменную плиту рядом с колесами вертолета и вцепившись в свои вещи ждать, когда вертолет поднимется на нужную высоту и затем улетит от нашей каменой площадки в горах. Мы так и лежали до взлета вертолета на определенную высоту в белом тумане. Когда вертолет через пару минут скрылся из нашего вида за крутым поворотом ущелья, мы стали разворачивать свой лагерь на маленькой каменной площадке, которую нельзя было назвать плато, так как она в ширину была всего сто метров и в длину немногим больше ширины. Тут на этом каменном пяточке должна была разместиться группа из тридцати человек и продержаться в каменном мешке огромного ущелья до завтрашнего утра, когда за нами прилетит вертолет ЮНЕСКО. Второй группы нашей археологической экспедиции мы не видели. Может быть, это ту группу сегодня перебросит вертолет ЮНЕСКО, а нами они займутся завтра, когда заберут нас с этой каменной площадки и отправят вертолетом на "большую землю". Все прекрасно понимали, что в случае плохой погоды, мы долго не продержимся на этом камне, который будет продуваться со всех сторон и насквозь промокнет под проливным дождем. В этот день была такая тишина, что даже обычный разговор грохотал по всему ущелью, как усилитель от музыкальной стереосистемы. Чтобы не вызвать обвала в горах своим шумом, мы старались разговаривать почти шепотом, так как отчетливо слышали друг друга на расстоянии. Тем более что тесно размещаться здесь.

- Надо закрепить между собой наши палатки. - предложил Муртазов Максум. - Иначе нас поодиночке может сдуть шквальный ветер, который часто бывает в таких местах. Мы сейчас с вами больше альпинисты, чем археологи. Должны быть в единой связке, как альпинисты на подъеме. Так что вы свяжите свои палатки.

Каждую щель в каменной глыбе мы использовали к укреплению наших палаток, которых было три. На пять человек в каждой. Девушкам предложили поселиться всем вместе в одну палатку, но наши однокурсницы отказались сразу. Сказали, что всегда будут находиться в одной и той же палатке весь археологический сезон. В тесноте - не в обиде. Лучше нашей группе, в которой мы знаем друг друга несколько лет.

Нам понадобилось около двух часов, чтобы весь палаточный лагерь накрепко врос в каменную глыбу. Ящики с сухим пайком мы поставили в между палатками. Таким образом, у нас получился общий стол, на котором мы устроили первый совместный обед в полевых условиях. Никто не захотел разогревать на спиртовых горелках полуфабрикаты первых блюд. Открыли по одной банки говяжьей тушенки на два человека и по одной булочки на каждого человека. Запивали продукты горячим чаем, который был в термосе у каждого человека. Обедали не торопливо, так как спешить нам было некуда. Вокруг пропасть и нет нам никакой дороги отсюда. Можно было покушать в спокойной обстановке и поговорить между собой о разном деле.

- Я сейчас буду связываться по рации с сэром Роджером. - сказал нам, после обеда, Джордж Гибсон. - Мы от него узнаем, когда нашу группу будут забирать вертолетом с каменного плато. Может быть, мы не будем оставаться здесь до самого утра, тогда нам не нужно будет спать. Посидим в спартанской готовности.

Пустые банки из-под тушенки мы упаковали обратно в ящики и разбрелись по своим палаткам. После тряски в вертолете и усиленной работы по восстановлению своих палаток, нам ничего не хотелось говорить. Не дожидаясь связи Джорджа Гибсона по рации с сэром Роджером, мы стали приготавливать свою палатку к ночлегу. Все было ясно, что ночевать придется на каменной глыбе, так как день пошел на убыль, а полеты на вертолете ночь в таком месте опасны. Здесь в тумане ориентироваться вертолетам негде.

- Как мы будем в туалет ходить? - поинтересовалась Касымова Зухра, когда сумерки смешали весь серый цвет природы в единую массу. - Мужчинам легче. Вытащили свое добро из ширинки и сделали свое дело. А как быть дамам? Вокруг нас пропасть и нет ни единого места для туалета. Может быть, вы нам подскажите?

- Давайте мы сделаем как альпинисты. - серьезно, предложил Никифоров Сергей. - Каждую даму, по отдельности, закрепим страховкой вокруг пояса и спустим на выступ у нашей палатки. Там она сделает свое.

- Мы согласны с меня начать. - ответила за всех Касымова Зухра, которой, возможно, сильно приспичило.

Никифоров Сергей, я и Гиясов Морис, прямо в палатке закрепили карабином-крючком лавсановый канат за кольцо страховочного кожаного ремня, который вшит в верхнюю одежду нашего снаряжения. Проверили прочность замков и колец на кожаном ремне. Лишь после этого мы вышли из палатки и все четверо направились на другую сторону палатки к обрыву. Чтобы вся наша вылазка в туалет была еще более безопасна, свободный конец веревки мы закрепили за самый надежный крюк, вбитый в каменную глыбу. Только после этого стали спускать Касымову Зухру на выступ каменного каркаса, который был метра на два ниже нашей палатки. Так что Касымова Зухра могла свободно освободить свою нижнюю часть брюк и оправиться. Альпинистский костюм был сшит так, что брюки можно было отстегнуть от страховочного ремня, вшитого в костюм, оправиться и обратно пристегнуть брюки к страховочному ремню. Касымова Зухра так и сделала. Конечно, мы не наблюдали эту сцену. Вполне естественно, что мужское любопытство изнутри подталкивало наше сознание обозреть девичьи прелести, но этика приличия заставляла нас смотреть в другую сторону, дожидаясь сигнала подъема дамы наверх. Касымова Зухра должна подать нам знак своим голосом.

Постепенно, свои дела над пропастью сделала вся наша группа девчат. В этот раз мы ни стали кидать жребий на места ночлега. Все устроились спать также как в последний раз у пограничной заставы. С той разницей, что в этот раз девушки не выставили нас за пределы палатки. Они только попросили нас не подсматривать и отвернуться в другую сторону, когда девушки стали переодеваться перед сном в свои ночные рубашки. Мы искоса наблюдали за отражением прекрасных обнаженных фигур на полотне палатки. Словно сам Бог рисовал нам прекрасное зрелище на этом полотне, которое вскоре приняло обычный вид. Перед тем как укладываться спать, я достал из планшета географическую карту Пакистана. Отметил красным фломастером примерное место нашей дальнейшей посадки где-то в районе границ Пакистана и Индии.

Разбудили нас сильные хлопки полотнища палатки. В ущелье свирепствовал штормовой ветер, который пытался сорвать над нами палатку и унести ее куда-то в пропасть. Несомненно, мы понимали, что с усилением ветра мы не сможем удержать палатку. Надо было принимать какие-то меры спасения себя и своей палатки. На ум ничего не шло. Тем временем ветер усиливался и силой рвал нашу палатку во все стороны.

- Надо убрать стойки палатки. - предложил Гиясов Морис. - Так уменьшится сам парус палатки от ветра.

- Еще нам нужно закрепиться страховочными ремнями в одной связке. - добавил я. - Затем, нам надо сдвинуться всем вместе от края палатки к центру и подвернуть под себя края ослабленного полотна палатки. Сейчас нам никто не поможет на каменном плато, тут у всех равные шансы на жизнь. Так что старайтесь.

Девушки не стеснялись нас. Стали переодеваться в одежду со страховочными ремнями. Пока девушки переодевались, мы переоделись по-солдатски за сорок пять секунд. Принялись сдвигать свои вещи в сторону от пропасти. Прежде чем мы сдвинули свои вещи ближе к центру каменной плиты, у нас сорвало ветром одну стропу крепления и металлический штырь, выдранный из расщелины камней, с визгом улетел от нашей палатки куда-то в пропасть, со звоном ударяясь о невидимые нам камни. Тут же стал яростно хлопать свободный от крепления край палатки. Нам понадобилось усилие, чтобы поймать болтающийся конец веревки крепления и подтянуть полотно палатки под себя. Все это, конечно, не могло облегчить наше положение, так как вместе со шквальным ветром пришел проливной дождь. Дождь так хлестал по нашей палатке, что нам казалось, вот-вот полотно палатки не выдержит натиска ветра с дождем и смоет нас всех.

- Наберемся терпения! - закричал Никифоров Сергей, стараясь перекричать шум ветра и дождя. - В горах так часто бывает. Но в любом случае дождь с ветром скоро затихнут. Все будет хорошо. Только терпите!

Это скоро длилось почти два с половиной часа. Хорошо, что мы успели убрать все свои вещи в непромокаемые рюкзаки и спальные мешки. Потоки дождя рекой протекали под нашими ногами. Только наша общая масса не позволяла стихийной воде смыть нас с каменной плиты. Подвернув под себя края палатки и забравшись на свои вещи, мы сидели более двух часов в одной общей связке, плотно прижавшись, друг к другу. Мы ничего не знали, что происходит рядом в других палатках, так как за пределами нашей палатки была ночь и разбушевавшаяся стихия, которая постепенно стихла перед самым рассветом и ушла дальше. Но, несмотря на всю окружающую нас опасность, мы устояли перед стихией без потерь. Ветер и дождь, как неожиданно наступили, так неожиданно стихли. Разом, вокруг нас, все стало тихо. Привыкшие к борьбе со стихией за свою жизнь, мы даже не поверили сразу, что опасность над нами прошла. Можно выбираться из нашего укрытия на каменное плато. Несколько минут мы сидели под полотном палатки на своих вещах. Вслушивались в наступившую тишину, от которой нам было как-то совсем непривычно после шторма.

- Все живы? - услышали мы над своими головами голос Ахтама Бабаева. - Пора вам выбираться из палатки

- Зачем выбираться отсюда? Тут нам хорошо! - пошутил Никифоров Сергей, чмокая в щеку Камилову Зухру.

Мы направили свет своих фонариков на края безопасного места. Стали освобождаться от полотна палатки, которая так сильно закрепилась под нами, что нам пришлось ее силой вытаскивать из под своих вещей. Кто-то снаружи стал выдергивать края нашей палатки и мы, наконец-то, выбрались из этой западни, которую создали сами вместе с разбушевавшейся стихией. Теперь нам можно было спокойно всем вздохнуть. Вся группа стояла на середине каменного плато. Одной палатки не было на месте нашего лагеря. Оказалось, что это была палатка девушек, которые были без мужчин. Палатку девушек сорвало ветром. Обрывки палатки болтались на концах уцелевших строп крепления. Девушки тут же перебрались в палатку к мужчинам, где пересидели все время бушевавшей стихии. Затем они выбрались с мужчинами на середину плато.

- Главное, что мы все живы. - сказал Муртазов Максум, когда узнал о незначительной потере наших вещей и палатки девушек. - В штабе нашей археологической экспедиции устраним наши материальные потери. Сейчас мы займемся сворачивание нашего лагеря. Нет смысла закреплять его заново на этом каменном плато, так как с рассветом нас заберут отсюда вертолетом. Когда вы спали, сэр Роджер сообщил нам по рации время прилета вертолета за нами. Думаю, что через час вертолет ЮНЕСКО будет над нами.

Нам не понадобилось длительное время пользоваться своими фонариками по сбору вещей. Первые лучи восходящего солнца стали выглядывать сквозь расщелины восточных скал. Не прошло и часу времени, как яркий диск умытого дождями солнца стал выглядывать над горами. Ночную прохладу обратно сменило тепло восходящего солнца и от нашей намокшей одежды начал струиться еле заметный пар, который выбирался не только из наших вещей и одежды, но и со всех предметов природы, намокших за ночь от проливного дождя. Постепенно, туманом покрылись все расщелины в ущелье. Пар становился все плотнее и плотнее. Ничего не было видно под нашим каменным плато. Если ночью нам грозила опасность быть сброшенными стихией в пропасть с каменного плато, то теперь нам грозила опасность остаться незамеченными с вертолета под плотным туманом, который постепенно мог поглотить нас на плато до самого вечера.

Давно были собраны наши вещи в центр каменного плато. Прошел наш легкий завтрак. Но вертолета ЮНЕСКО все не было видно. Джордж Гибсон пытался связаться по рации с сэром Роджером, но ничего у него из этого не получилось. Видимо, это проливной дождь подмочил рацию. Хотя сам Джордж Гибсон говорил нам, что такая рация не промокает ни когда. Тогда, возможно, был другие природные причины, которые не позволяли рации наладить связь с внешним миром. Может быть, это сэр Роджер переместился со своей рацией куда-то в другое место, где не было доступа для связи из-за высоких и плотных скал Ваханского хребта. Могли быть и другие не природные причины, которые не позволяли связаться по рации с сэ-ром Роджером. Если рация не наземная, а спутниковая, то это могло быть потерей связи со спутником, который покинул в космосе зону нашей связи с ним. Так что нам оставалось ждать нового витка спутника. Когда плотный туман поднялся из ущелья до наших ног. Нам казалось, что мы парим в пространстве окруженные плотной пеленой тумана. Вдруг, в прозрачном горизонте, умытом дождями, появилась ярко раскрашенная стрекоза, которую нельзя не заметить между серыми скалами гор и голубым небом. Пестрая окраска вертолета хорошо выделялась на фоне голубого цвета неба и серого цвета скал. Вскоре услышали трескотню вертолета, который искал под слоем плотного тумана наше каменное плато.

- Нам надо зажечь цветные факела. - сказал Роберт Байер. - Нас могут не заметить в этом густом тумане.

Томас Мартин нащупал под ногами в тумане ящик с факелами и достал оттуда три штуки. Затем чиркнул специальную спичку о коробок и по очереди поджог все три факела, которые загорелись ярким розовым цветом. Точно таким цветом, какой мы видели с братом Юркой в пещере духов, когда ходили на охоту за кекликами. Может быть, там тогда были туристы, в глубине пещеры духов и мы видели цвет такого факела? Джордж Гибсон, Томас Мартин и Роберт Байер размахивали яркими факелами. Все остальные, как резанные, орали во всю глотку, словно нас могли услышать с вертолета в горах. Но нас заметили сразу. Вертолет сделал небольшой круг над каменным плато и стал спускаться. В это время под нашими ногами начались толчки. Мы сразу сообразили, что это землетрясение. Сажать вертолет на такую маленькую каменную площадку во время землетрясения опасно. Томас Мартин стал руками показывать, что у нас под ногами землетрясение. Посадка вертолету опасна. Видимо нас поняли. Вертолет спустился до уровня наших плеч и открыл боковую дверцу прямо перед нашим лицом. Мы рисковали быть сбитыми с каменного плато.

Первым долгом мы посадили в вертолет наших девушек. После этого мы стали загружать лежащие под ногами вещи, которые было хорошо видно оттого, что вертолет разогнал ветром своих лопастей весь окружающий нас туман. Нам надо было спешить, так как толчки землетрясения росли с каждой секундой. Мы могли пострадать от резкого колебания под ногами. Мы также могли растерять свой реквизит от толчков. Последним с каменной площадки в вертолет забрался Муртазов Максум. Вертолет стал набирать высоту над местом нашего ночлега и развернувшись в другую сторону, устремился по коридору ущелья на юг. Я посмотрел вниз сквозь иллюминатор вертолета, но внизу ничего не увидел, кроме белого тумана, лежащего над ущельем. Однако, даже в вертолете, чувствовалось колебание земли и воздуха, когда мы находились на небольшой высоте над каменным плато. С подъемом вертолета на значительную высоту, связь колебания с землей прекратилось. Вертолет продолжал свой полет в расщелине между гор, все дальше на юг.

- Было семь балов землетрясения. - сказал Ахтам Бабаев, который сидел рядом со мной. - Это мне стало понятно по колебанию каменного плато под нашими ногами. Прилетим на место нашего штаба, там узнаем точно. Может быть, я мог тут немного ошибиться. Синоптики знают точно, это у них такая работа на земле.

Я ни стал ничего говорить, кивнул головой в знак того, что услышал его хорошо. Ахтам Бабаев стал что-то записывать в свой блокнот. Мне было интересно посмотреть вниз, но вертолет сделал легкий поворот в сторону. Кроме небесного пространства ничего не было видно. Тогда я стал рассматривать изнутри вертолет, который снаружи показался мне очень маленьким, но изнутри оказался вполне вместительным на нашу группу из пятнадцати человек и еще плюс пять человек экипажа. Конечно, это не самолет с просторным салоном, но и в этом вертолете было места для двадцати человек. Наши вещи лежали прямо у нас под ногами в середине вертолета. Сам экипаж вертолета состоял из двух человек. Трое других были в форме спасателей. Получается, что все знали о предстоящей стихии в горах и о землетрясении. Нас не предупредили, видимо, только по той причине, чтобы мы не начали паниковать во время нашего нахождения в горах. Вертолет сделал огромный крюк на юго-восток, как бы совершая экскурсию над горными хребтами. Я был поражен тем, что увидел такие огромные вершины гор. Даже такой современный вертолет ЮНЕСКО не мог подняться выше вершин. Мы пытались в иллюминатор разглядеть самые высокие горы земного шара, но у нас это никак не получалось. Вершины этих гор были выше, чем мог подняться современный вертолет.

- Гималаи! - закричал Муртазов Максум, показывая на остроконечную вершину похожую на капюшон кобры.

Вертолет повернул резко в правую сторону, чтобы мы смогли лучше рассмотреть одну из самых высоких вершин земного шара. После чего вертолет повернул в противоположную сторону. Вскоре вертолет резко сократил свою высоту и полетел на одном уровне над многочисленными вершинами горного массива. Горы стали однообразны и не привлекательны. Я больше не интересовался однообразием вершин Гималаев. Думал о том, что сколько много прекрасных мест на планете Земля. Сколько мало лет, отведено на жизнь человеку. Даже если тебе выпало огромное многомиллионное наследство от предков или ты нашел клад стоимостью в миллиарды. Ты можешь путешествовать по всей планете. У тебя все равно не хватит жизни, чтобы ты смог увидеть все красоты земного шара. Настолько огромен и разнообразен весь земной шар.

За размышлениями я не заметил, как быстро пролетело время нашего полета на вертолете. После того, как вертолет сделал небольшой круг, я понял, что мы идем на посадку. Я посмотрел в иллюминатор вертолета и увидел зеленые поля, залитые ярким южным солнцем. Вдали возле гор стеной стоял хвойный лес, собратья которого карабкались дальше к вершинам заснеженных гор. Постепенно редея, в одиночку осваивали небольшие площадки с живительным местом. Дальше горный массив без зеленого покрытия лесом и травой, выглядел единой серой массой, в которой мы провели эту тревожную ночь, насыщенную опасностями и романтикой нашей жизни. Теперь все это было позади и нас ожидало интересное знакомство с местами одного из многочисленных приток великой реки Инд. Здесь можно хорошо отдохнуть от полетов. Когда пропеллеры перестали вращаться, прекратилась вибрация вертолета, пилот открыл дверцу вертолета. Снаружи подставили небольшие степени из алюминия. Наши девушки стали спускаться из вертолета. Следом вышли и мы на зеленую площадку, покрытую сочной постриженной травой. Мне даже не верилось, что я ступил на землю государства Индия. Об Индии знал только по истории и по знаменитым индийским фильмам, которые я смотрел постоянно с раннего детства, когда мы жили в городе Избербаш в Дагестане.

Удивительно интересно смотреть на людей Индии не по телевизору, а, как говориться "живьем". Индийцы выглядели совершенно ни так, как я их представлял по фильмам своего детства. В основном, это люди небольшого роста со смуглой кожей. Большинство встречающих нас индейцев, были в форме пилотов индийской авиации, с накрученным тюрбаном вроде чалмы на голове. Вероятно, что такой головной убор спасает местных людей от жары, которая сильно отличалась от температуры Таджикистана. Сразу при выходе из вертолета лицо обжег горячий воздух, точно такой же, как у нас в кишлаках по всему Таджикистану. Рядом с вертолетной площадкой стояли заросли небольших деревьев и кустарников, в которых спрятались домики, вроде наших деревянных вагончиков. Лишь эти домики были красивыми, раскрашены в бело-голубые тона и с зеленой крышей покрытой такой же доской, как и сами домики. Кроме вертолета, на котором мы прилетели, рядом площадка с двумя вертолетами местной авиации и на расстоянии ста метров от домика на летном поле без искусственного покрытия стояли три небольших самолетов бело-серебристого цвета с надписями на бортах, на неизвестном мне языке. За домиками с деревьями небольшая речушка с зарослями кустарников по берегам. Вероятно, что это и был один из многочисленных притоков великой реки Инд, которую почитают святой многие народы Индии, населяющие устье огромной реки в этих местах.

- Нас сейчас поселят в эти домики. - сказал Томас Мартин, когда к нам подошел мужчина в форме местной авиации. - Мы здесь будем сутки, до полной адаптации. Затем нас перебросят вертолетом группами из десяти человек к местам нашей работы на время археологических раскопок. В основном раскопки будут в горных массивах Каракорума и Гиндукуша. Так же обследуем Гималаи. Будем общаться между группами посредством рации и вертолетной связи в горах. Каждые две недели у нас здесь будет общее собрание.

В домиках по две комнаты на два человека каждая. Девушкам отдали один домик возле столовой, откуда пахло индийской кухней. Мужчины расселились в другие домики, которые были не только рядом с летным полем, но и через мостик за речкой. Нашу группу из Таджикистана поселили в домике на правом берегу речки, рядом с аэропортом. Других поселили за речкой. По числу жилых домиком, которых было четырнадцать, выходило, что наша международная археологическая экспедиция состоит, примерно, из пятидесяти человек. Получается, что большинство членов экспедиции из Таджикистана. Возможно, что где-то живут другие представители экспедиции из других государств. Но, все равно, мы в большинстве будем в своей группе. Если каждая группа на местах будет состоять из десяти человек, а нас обещали не разлучать, то мы все равно будем семеро из десяти человек, пускай даже три других археологов будут иностранцами.

Меня поселили в одну комнату с Гиясовым Морисом. В этом же домике в другой комнате Алишеров Хамит и Никифоров Сергей. Парней из дневного отделения археологии поселили в домиках за столовой, рядом со служебным зданием аэропорта. Наших руководителей поселили в домике за служебным зданием аэропорта. Так что наша группа имела меньше контактов с руководством и другими представителями экспедиции. Для нас это было даже лучше. Меньше беспокойства, больше свободы на отдых. Если даже что-то будет нужно, то нас они тут найдут. Главное, чтобы с нами при раскопках был Ахтам Бабаев, которого мы знаем давно, с первого курса. Не смотря на то, что он ученый, с ним проще работать и разговаривать о разном.

- Все нормально. - сказал Гиясов Морис, разглядывая жилье. - Но голос России не услышим и не увидим.

- Зато индийских фильмов насмотришься бесплатно сколько угодно. - подметил я, переключая каналы те-левизора. - Здесь все телевизионные каналы индийские, пакистанские и китайские. Других, наверно, нет.

Мы прекратили щелкать телевизор и радио, так как ничего интересного там для нас не было. Наверно, это уже по привычке, я достал из планшета географическую карту Индии и отметил более точное место нашего нахождения где-то в верховьях горного массива Каракорум на территории Индии у границы с Пакистаном. Затем я переоделся в легкое спортивное трико и пошел купаться под душ, который находился рядом с нашими домиками. Совершенно машинально я вошел в ближайшую кабину душа и остолбенел. В кабине под душем купались голыми Никифоров Сергей и Касымова Зухра. Они были так сильно увлечены друг другом, что даже не заметили моего неожиданного появления. Опомнившись, я осторожно вышел из кабины и перешел в кабину другого душа, предварительно заглянув в него, чтобы там случайно кого-то не застать обнаженным. В соседнем душе никого не было. Я разделся и стал купаться. Несмотря на сильную жару, вода из душа лилась холодная. Мне сразу было как-то не приятно, но постепенно я привык к холодной воде и мое тело с душой получили удовлетворение от потока холодной воды струящейся из всех дырочек душевого крана. Почти целую неделю я не мылся под таким душем и поэтому купался до посинения.

Через час после нашего прилета Муртазов Максум сообщил, через репродукторы, установленные в каждой комнате, что нас, приглашая на обед, который нам приготовили местные службы под деревьями за рекой через мостик. Мы собрались у своих домиков и пошли в указанное нам место, которое нашли без всякого труда, сразу, когда перешли мостик через реку. К этому месту пришли другие группы наших археологов. Между рядами деревьев с пышной кроной стояли три ряда длинных столов покрытых скатертью украшенной яркими цветами. На столах стояла сервированная посуда с совершенно незнакомыми нам блюдами. В нескольких местах стояли вазы с цветами, большая часть которых нам не была известна. Мы совершенно не знали, как себя вести за таким столом. Толпились, как бараны, пока индеец в синем халате и с белой чалмой любезно пригласил нас занять места. Мы не спеша расселись на свободные места, куда кто хотел.

- Сэр Роджер рад приветствовать вас на первом совместном обеде международной археологической экс-педиции. - сказал по-английски, а затем по-русски Томас Мартин, приветливо показывая нам на худощавого мужчину высокого роста. - Сэр Роджер хочет сказать вам свою короткую речь посвященную нашей работе.

В речи сэра Роджера не было ничего нового о нашей международной археологической экспедиции. В международную археологическую экспедицию. Входят представители США, СССР, Англии, Бельгии, Франции, Индии, Германии, Китая, Таиланда и Пакистана. В общей сложности, вместе с обслуживающим персоналом и рабочими, в международной археологической экспедиции принимают участие более ста человек. Непосредственное участие в археологических раскопках примут пятьдесят человек, состоящих из пяти групп, по десять человек в каждой группе на местах. Остальные представители международной археологической экспедиции входят в персонал обслуживания основных пяти групп. Все группы поддержат между собой разную связь через персонал обслуживания, расположенный в офисе археологической экспедиции.

Дальше сэр Роджер стал рассказывать детали участия представителей ЮНЕСКО в международной археологической экспедиции в "сердце древней Кушанской империи. О роли каждого участника экспедиции в истории археологических раскопок на этих огромных территориях бывших государств Тохаристана и Бактрии. Мне было неинтересно слушать длинную речь сэра Роджера. Я стал листать буклет лежащий перед каждым участником обеденного симпозиума международной археологической экспедиции. Так к моему удивлению, буклет оказался каталогом меню нашего стола на английском, немецком, французском, русском и других языках представляющих здесь разные страны мира. Я открыл русскую страницу. Стал увлеченно изучать неизвестные мне ранее блюда, которые пестрой колонкой струились по ярким страницам объемного меню нашего стола. Откровенно говоря, я было совсем растерялся в выборе блюда к обеденному столу.

- Горох нут с керри, золотой пшеничниый пудинг, бульон из домашней птицы, вареная свинина с чили, керри по-цейлонски, рыба с соусом чилли, суп из красной фасоли, вермишелевый суп по-сингапурски, тикка из баранины, напиток из смеси ягод, мясное керри по-маддрасски, отбивные с мургалмасала, фаршированные перец, помидоры, баклажаны и другие овощи, название которых я не знал и никогда не пробовал.

У меня голова закружилась от списка разнообразных блюд меню, в которых я ничего не понимал и многие из перечисленных блюд прочитал первый раз. Чаще всего встречались такие названия, как "керри", "чилли", "тикка", "пэтти" и другие. На мой взгляд, это были экзотические блюда индийской кухни. Я был в полном замешательстве выбора блюд себе. Хотелось выбрать такое блюдо, которое мне запомнилось бы своим вкусовым качеством на всю жизнь. К примеру, как азербайджанский суп питти, грузинский шашлык, таджикский плов, узбекский суп лагман и многие другие блюда, которые я кушал когда-то в своей жизни и они запомнились мне навсегда. Большинство из запомнившихся национальных блюд хорошо изучил, научился сам приготавливать. Конечно, я был не против того, что увезу собой домой и знание индийской кухни. Вот и сейчас мне хотелось подобрать такие блюда. Но так как никто из сидящих рядом друзей ничего не знал про заморские блюда, то я наугад отметил насколько блюд со звучными названиями - вермишелевый суп по-сингапурски с чилли, мясное керри по-мадрасски, заливное из мяса, птицы и дичи с чилли, винегрет, золотистый пшеничный пудинг и напиток из смеси ягод с плодами, несколько видов фруктов и овощей.

Я передал свое меню и список отмеченных блюд подошедшему официанту, который собирал все буклеты меню с номерами, сидящими на местах участниками экспедиции. К этому времени сэр Роджер закончил свою длинную вступительную речь и давал какие-то указания подошедшему к нему индийцу с блокнотом в руках. Индиец кивал головой на разговор с сэром Роджером и спешно записывал что-то в своем блокноте. Затем из репродуктора в ветвях деревьев зазвучали индийская музыка и официанты стали обслуживать места сидящих за столом. Я терпеливо смотрел на скромный набор блюд соседей. Ждал своего обеда.

Когда передо мной расставили выбранные мною из списка меню блюда, то я сразу понял, что своим незнанием испортил свой обед. Экзотические названия неизвестных мне блюд составляли обычные острые приправы из перца, чеснока, хрена, горчицы и многих других неизвестных мне горьких растений. Перед которыми горько-кисло-соленые грузинская анджика, осетинский сахтон и азиатские приправы покажутся сладкими продуктами. Индийские блюда оказались настолько острыми, что их невозможно было употреблять в пищу даже такому человеку, как я, который с самого детства привык употреблять в пищу острые продукты кавказской кухни. Выбранные мной к обеду блюда обжигали мне рот и желудок, словно горящие угли. Мне ничего не оставалось делать, как только выбирать из тарелок кусочки мяса с овощами и употреблять их себе в пищу, при этом продолжал обжигать рот и свои внутренности, прилипшими к мясу и овощам остатками острой приправы. Заказывать новые блюда, мне было как-то неприлично. Остаться голодным тоже не хотелось. Поэтому я нажимал больше на золотистый пшеничный пудинг и запивал обжигающие продуктами внутренности напитком из смеси различных ягод и плодов, вкус которых мне тут не понравился.

Наш общий обед затянулся на пару часов. Большинство присутствующих за обеденным столом знакомы с индийской острой кухней и выбрали себе те блюда, которые были им съедобны. Студенты из таджикского университета, к которым относился я, остались голодные от выбранных ими блюд. Это видно не только по большим остаткам продуктов, но также потому, что представители Таджикистана нажимали больше на сладости и на фрукты, которые стояли огромными вазами по несколько штук на каждом столе. Возможно, что именно сладости и фрукты спасли нас от истощения до ужина, который предстояло дождаться голодными. Брать с собой со стола фрукты и сладости неприлично, поэтому ели то, что пригодно к употреблению. После обеда все разбрелись по своим домикам и завалились спать в свои пастели. Измученные ужасной ночью с перелетами на вертолетах. Этим затянувшимся обедом с острой индийской кухней. Мы ничего не хотели. Как только хорошо выспаться в домиках, продуваемых со всех сторон легким ветерком от притока Инда и от поля, на котором крутились ни только пропеллеры летных машин, но и пара лопастей огромных вентиляторов, которые почти бесшумно вращались рядом с нашими домиками на самом краю летного поля, таким образом обдувая наше жилье. Конечно не домашние кондиционеры, но лучше так чем ничего. Прямо на дверях наших домиков развешали режим дня на время пребывания в этом аэропорту, который приютил нас до начала наших археологической работы в горах. Поэтому мы не утруждались думать о предстоящих мероприятиях в этих местах. Да и какие могли быть у нас мероприятия, как только кушать и спать до предстоящего следующего перелета на вертолете в горах, которые окружали эту не большую впадину.

- Господа из Таджикистана! - сквозь сон, услышал я, голос Томаса Мартина. - Пройдите на ужин к столу.

Мы заранее знали, что наш ужин будет в домике столовой, которая находилась через мостик за речкой. Рядом с тем местом, где мы все вместе обедали. Лениво потягиваясь, мы пошли обратно под душ прямо в плавках. Нам было лень накинуть на себя одежду, так как душ был в нескольких шагах от нашего домика. Так зачем нам одеваться, а после обратно переодеваться, если можно преодолеть в плавка, туда и обратно, короткую дорогу всего в несколько шагов. Но этикет соблюдать надо. Ведь мы в международной археологической экспедиции от ЮНЕСКО тут представляем различные культурные слои многих стран мира.

После душа, получив бодрость во всем теле, мы всей группой направились в местную столовую, где суетились официанты с приготовлением сервированного стола. Томас Мартин разговаривал с шеф-поваром на английском языке и показывал на стол. Видимо, сэр Роджер, закрепил Томаса Мартина по вопросам нашего питания и он давал сейчас указание на блюда, чтобы угодить мусульманам, христианам и католикам.

- Чтобы у вас не было ошибок в выборе неизвестных вам местных блюд, - обратился к нам Томас Мартин, - я распорядился о подборе блюд европейской кухни, которая похожа на русскую, но блюда без свинины.

В этот раз перечень блюд выглядел намного короче и скромнее, напечатанный на обычном листе бумаги. Я даже ни стал изучать весь список представленных нам европейских блюд. Заказал то, что было в списке первых, вторых и третьих блюд. Возможно, это руководители учли тот момент, что мы в обед из-за острой пищи, фактически, остались в своем большинстве голодным. Поэтому ужин был похож на хороший обед. На первое блюдо я заказал венгерские щи. Вторым блюдом у меня жаркое по-ирландски с картофелем по-швейцарски. К третьему блюду мне подали исландский овощной салат. Пить я выбрал уже испытанный напиток из смеси ягод. Мучные продукты и сладости лежали на столе в вазах рядом с разнообразными экзотическими фруктами, которые выращивают в Индии. Мои друзья заказали себе почти такие же блюда.

Когда официанты закончили обслуживание нашей группы, Томас Мартин вышел из столовой. Я увидел в окно, как он сел на джип вместе с сэром Роджером. Они уехали куда-то за приделы нашего городка. Проводив их взглядом, я принялся усиленно набивать себе желудок, словно меня кормили в последний раз перед смертью. Я люблю всегда хорошо покушать, а тут такой случай, после прокола с обедом, можно было ужинать по-человечески и без проблем. Так что ужин мой удался на славу. На ужине я был вполне сытым.

Никифоров Сергей и Касымова Зухра, сидели рядом и угощали друг друга продуктами из своих тарелок. Они специально заказали совершенно разные блюда, чтобы попробовать всего понемногу. Откровенно говоря, я завидовал им в том, что им удается попробовать больше различных блюд. В то же время, было приятно смотреть на влюбленную пару, которая заботилась друг об друге. Это была не наигранная сцена влюбленных, а настоящая любовь молодых людей. Вероятно, что они планируют свою семейную жизнь.

После ужина все направились в домик, который был рассчитан под актовый зал заседания. В нем было много рекламы ЮНЕСКО по археологии тех мест, куда нам предстояло отправиться. Рядом лежали географические карты с пометками предполагаемых мест работы международной археологической экспедиции. Естественно, что каждая группа вяза только то, что их интересовала по месту намечаемой ими работы. Остальное брать не было смысла. Здесь столько полиграфии, что ее можно измерять килограммами.

Руководители археологической экспедиции уехали на машинах куда-то из нашего городка. Возможно, что где-то рядом был более крупный административный город, туда и поехали наши руководители. Нам некуда было идти или ехать. Мы занялись чисткой и стиркой своего белья. Девушки предлагали нам постирать белье, но мы сразу все отказались. Сказали, что чувствуем себя, как во время полевых учений в армии, а там всегда обходились без помощи армейских женщин и стиркой белья занимались сами. Так что и в полевых условиях будем заниматься стиркой и другим бытом сами, ну, в крайнем случае, на равных правах с девушками. Конечно, девушки планировали создать из нашей группы семейный очаг. Но парни хотели хотя бы в археологической экспедиции освободиться от семейной опеке и просто заниматься интересной работой. Несмотря на то, что был вечер, жара в городке держалась. Это было в самый раз к нашему влажному белью, которое мы развесили на лавсановых стропах между домиками. Продуваемое теплым ветерком наше постиранное белье быстро высохло, примерно, через час мы занесли его в наши комнаты, чтобы утром уложить в свои рюкзаки с другими вещами снаряжения. Ведь завтра утром мы вылетаем работать в горы.


Часть-4. СТРАННЫЕ ЛЮДИ.

1. Археологические раскопки.

Нам было приятно находиться в этом гостеприимном городке Индии. Однако все наши мысли были там, высоко в горах, где мы должны были проводить археологические раскопки. Поэтому мы с огромной радостью и воодушевлением услышали ранним утром после завтрака объявление о сборах на посадку в вертолет. Откровенно говоря, собирать нам было нечего, кроме своих рюкзаков. Весь основной груз и снаряжение отправили вертолетами до нашего прибытия в городок. На посадку в вертолет мы пошли налегке и там свободно разместились. Как договаривались мы с руководителями экспедиции, нашу группу сохранили. Кроме нашей семерки однокурсников в вертолет сели Ахтам Бабаев, Томас Мартин и Ян Робинсон. Вероятно, Томаса Мартина и Яна Робинсона отправили с нами по той причине, что хорошо говорили на русском языке. Ахтам Бабаев говорил на английском, таджикском, русском, узбекском и арабском языках. Возможно, что Томас Мартин и Ян Робинсон знали также местный язык хинди. Кроме меня, все остальные мои однокурсники знали языки Средней Азии. Таким образом, в нашей группе присутствовал набор разных языков речи, которые могли пригодиться нам во время археологической работы в горах и во время встречи с местным населением. Контакты могли оказать какое-то содействие во время археологических раскопок.

Пестро разукрашенный вертолет немного подергался во время раскрутки винтов. Легко оторвавшись от земли, стал набирать высоту. Наша группа первой вылетала в горы, туда, где за склонами коричневых гор виднелись остроконечные заснеженные вершины. Мы ничего не знали об этих горах, а спрашивать некогда. Нас дружно провожали все оставшиеся участники международной археологической экспедиции и персонал городка, которые вышли на вертолетную площадку и махали нам руками, пока вертолет взлетал. Затем все они исчезли где-то внизу на площадке. Вертолет направился в сторону коричневых гор за зеленые склоны.

Под вертолетом потянулись небольшие поля с узкой лентой притока реки Инд, порошей деревьями и кустарниками. Вскоре появился редкий лес хвойных деревьев, которые сменил серый ландшафт гор. Я долго смотрел в иллюминатор вертолета на скучную картину под нами, но после мне надоело смотреть. Я стал дремать. То же самое делали все участники нашей группы. Они разместились в своих сидениях, пристегнувшись крепко ремнями, дремали на своих рюкзаках, которые у каждого из нас разместились на коленях.

Когда вертолет начал кружиться на месте и осторожно спускаться вниз, я посмотрел в иллюминатор. Кроме серых скал и желтой глины, местами поросшей травой, ничего другого вокруг не было. Я пытался увидеть хотя бы какие-то постройки или развалины древности, но ничего не было видно вокруг места, на которое собирался сесть вертолет. Даже завезенного нам ранее снаряжения на раскопки не было видно. Как только вертолет произвел посадку и мы вышли на землю, покрытую желтой глиной с трещинами от засухи, вертолет тут же включил свои двигатели. Поднимая клубы пыли, поднялся над котловиной, в которой находились мы. Вертолет быстро скрылся за отвесными скалами гор и больше мы не слышали его треска.

- Вот это да! - жалобно, воскликнул Никифоров Сергей. - Настоящая ловушка к стихии и врагов. Отсюда никуда не скроешься во время землетрясения, наводнения, нападения зверей и какой-то другой стихии.

- Здесь есть проходы. - сказал Томас Мартин. - Кто не доволен этим местом, того можно быстро заменить.

- Нет! Нет! - поспешил поправить свой прокол в речи, Никифоров Сергей. - Я остаюсь здесь. Это даже романтично, чем где-то на археологических раскопках вблизи городов и дорог, куда постоянно приходят.

- Тогда приступаем к работе. - настойчиво, сказал Ян Робинсон, который, возможно, был здесь раньше нас.

Ян Роберсон уверенно направился в расщелину между скал, где вскоре мы увидели ящики нашего снаряжения и необходимого инвентаря, которые лежали под небольшим навесом в скале. Все ящики подписаны на русском и английском языках, так что нам легко было определить место нахождения необходимых сейчас нам вещей. Ян Робинсон взял на себя руководство по установления места нашего жительства в горной котловине. Томас Мартин принялся разворачивать космическую связь с главным штабом международной археологической экспедиции, которая осталась за пределами горного массива окружающего нас со всех сторон скалами. Если бы не космическая связь, то не представляю, как мы могли бы связываться тут.

- Здесь есть несколько родников и уютные пещеры, в которых когда-то жили люди. - сказал нам Ян Робенсон, указывая в другу расщелину между громадных скал. - Жить мы будем там все вместе. Работать будем в другом конце котловины, примерно, в километре от места жительства. Большую часть дневного времени мы будем находиться на рабочем месте и там питаться. На кухне будем дежурить по очереди вдвоем.

Ян Робинсон рассказывал нам о нашей задаче и условиях в археологических раскопках. В это же время распаковывал ящики и помогал укладывать вещи в раскладные алюминиевые тачки с брезентом и одним колесом. На этих тачках мы стали перевозить все свои вещи к месту жилья, на которое нам указали сразу. Место обжитое когда-то людьми неожиданно поразило нас своим видом. Перед нами появился настоящий храм, вырубленный в скальной породе. Прямо от нескольких родников, бьющих живительной влагой из-под камней, вырублены каменные ступени, которые поднимались к двум вырубленным колоннам высотой, примерно, шесть метров. За колоннами у входа начинался зал квадратной формы размером, примерно, по десять метров каждая сторона. Возле каждой стороны резные колонны из камня подпирающие потолок и пол. Через две колонны проем в небольшое помещение, в котором, вероятно, жили эти странные люди во время строительства храма. Пол и стены зала украшены резным растительным орнаментом неизвестного ранее вида и культуры, которую мы не изучали на курсах и лекциях по культуре в нашем университете.

Здесь нигде не было признаков краски и ни одной картины живой природы. Видимо, люди поклонялись растительному миру, а не животной природе окружающей повседневную жизнь. По всему видно, что странные люди тут не жили. Здесь нет никаких признаков жилья людей. Словно странные люди пришли вырезать храм из камня и уйти обратно к себе. Только куда ушли странные люди из храма, вырубленного в скале?

- Возможно, что этих людей застигла стихия. - сказал Томас Мартин, словно прочитал мои мысли. - Может быть, было сильное землетрясение или наводнение, которые заставили людей покинуть эти места. Но жили они здесь очень долго. На вырубку в скальной породе этого храма понадобилось несколько десятилетий или даже несколько поколений мастеров живущих здесь людей. По рисунку растительного орнамента видно, что за это время менялись люди и культура народа. Вполне вероятно, что само племя изменило себя.

- Зато теперь нам есть выбор где жить. - сказал Ян Робинсон. - Мы предоставим дамам выбрать место.

Девушки не задумываясь, отправились в ближайшее помещение, которое освещалось солнечными лучами, пробивающимися откуда-то из расщелины над колоннами у входа в зал. Мы выбрали помещение напротив девушек, которое вскоре тоже осветилось солнечными лучами, пробивающимися из других расщелин над колоннами у входа в зал. Вскоре весь зал был освещен солнечными лучами, которые проникали через множество расщелин над колоннами при входе в зал и отражались от полированных пластин белого мрамора установленных в разных местах зала. Получалось общее освещение храма солнечными лучами.

Очень похожей на подсветку с разных сторон фонарями, свет которых хорошо освещал весь храм, но не слепил глаза находящихся в храме людей. Это так сильно похоже на пещеру духов, в которой были мы с братом Юркой в горах во время охоты на кекликов. С той разницей, что вход в ту пещеру был потайной и с предупреждающей надписью об опасности на различных языках. Кроме того, в пещере духов не было такого резного орнамента и освещение, отраженное от огромных скорлуп мидий ослепляли присутствующих в зале пещеры духов. Однако, сам стиль подсветки выполненной по методу фото-умножителей и отражателей, указывал на то, что это был один и тот же народ или, в самом крайнем случае, так люди храма и пещеры духов знали о технике выполнения подобного освещения от одного и того же источника знания. Возможно, что кто-то из народов поделился своим знанием с другим народом, поэтому у них схожие культуры.

Наши археологи выбрали себе помещение прямо напротив входа в зал храма. Конечно, это было удобно им за наблюдением о перемещении возможных нежданных гостей, которые могли проникнуть в зал храма. Хотя, это только такие безумцы, как мы, могли случайно проникнуть по отвесным скалам в этот каменный котел между гор. Ничего живого поблизости от храма не было и строение самого храма видно лишь только из середины этой каменной котловины. Так что нет никакого смысла опускаться людям в эту каменную чашу и нападать на нас. Сейчас здесь за сотни километров нет ни одного поселения и нет живых людей.

- Интересно! Кто же из людей обнаружил этот храм до нашего прихода сюда? - спросил я, у Яна Робинсона.

- Совсем недавно, - ответил Ян Робинсон, - местный охотник полез в расщелину за своей собакой и увидел эту красоту. Об этом храме мы узнали буквально несколько дней назад, перед вашим прилетом сюда. Так что вы самые первые посетители этих мест. Не считая того охотника и меня с вертолетчиками. Мы даже не планировали на этот год никаких раскопок в этих местах. У нас были намечены другие места раскопок.

- Почему тогда, вдруг, решили проводить, срочно, тут археологические раскопки? - спросил Гиясов Морис.

- Дело в том, - опять, ответил Ян Робинсон, - что на следующий год ожидается резкое атмосферное потепление. В этих горах пройдут массовые муссонные дожди. Этот котлован может заполниться водой. Тогда никто из археологов не сможет изучить эти места. Нам с вами повезло. В это время дожди бывают редко.

Весь первый день в этом каменном котле у нас ушел на благоустройство своего жилья. Томас Мартин наладил прямую космическую радиосвязь с сэром Роджером и доложил ему, что мы уже устроились с жильем на историческом месте и с завтрашнего дня приступаем к работе. Сэр Роджер поздравил нас началом. Мы так были увлечены благоустройством своего места жительства, что совсем забыли про наш обед. Только когда тень сумерек накрыла нашу каменную котловину, мы поняли, что пора подумать о пище. Ян Робинсон включил свет от портативной мини-электростанции и девушки взяли на себя обязанности хозяек стола нашего храма. Мы решили приготавливать себе пищу за пределами храма, чтобы не коптить святое место нашими спиртовками, газовыми горелками и полуфабрикатами продуктов. Поэтому поместили свою кухню чуть в стороне от входа в храм, в пяти шагах от родника с живительной водой. Ян Робинсон установил там освещение. Вскоре каменная чаша нашего места проживания наполнилась ароматом приготовления пищи. Вполне естественно, что первый наш обед в этом каменном храме взялись готовить девушки.

- Мужчины! Просим к столу. Кушать подано. - услышали мы голос Касымовой Зухры, зовущей нас к ужину.

- Если бы вы знали, какой я голодный! - потирая ладони, сказал Ахтам Бабаев. - Целую собаку бы съел.

- Между прочим, собаку я ел. - сказал я, присаживаясь к раскладному столику. - Когда работал с корейцами в Дангаринской долине. Корейцы сварили рагу по-флотски из собачьего мяса. Ничего, как, видите, жив.

- Это ты нам расскажешь в следующий раз, - прервал меня, Никифоров Сергей, - а сейчас ужин без собак.

Я ни стал возражать против замечания Никифорова Сергея и тут же принялся за свой ужин, который приготовили нам девушки из различных концентратов и полуфабрикатов сухих продуктов. Это нельзя было назвать домашней кухней или индийской кухней, которой мы питались вчера и сегодня утром, но за накопившимся голодом нам было не до разбора вкусовых качеств. Нам надо было уже привыкать к подобной кухни. Мы ели, не обсуждая приготовленные продукты на ужин. Каждый так голоден за день, что спешил утолить свою жажду голода, словно его могли оставить голодным на целую ночь. Даже девушки, которые всегда старались следить за своей фигурой и поэтому ограничивали себя в употреблении калорийной пищи, сейчас забыли о своей диете, ели все, что приготовили сами. Им теперь долго не придется сидеть на диете.

- Спасибо, хозяйки, за ужин! - деловито, сказал Гиясов Морис, медленно поглаживая свой живот. - Сейчас не мешало бы мне прочитать вечерние новости и посмотреть телевизор на ночь. Жаль, что прессы тут нет.

- Газету вечерних новостей я вам не обещаю, - произнес Томас Мартин, - но телевизор будет обязательно.

- Вот это да! - радостно, воскликнул Никифоров Сергей. - Тогда здесь можно долго жить! Хоть до старости.

- Насчет долго жить, у меня нет желания. - подметил Ахтам Бабаев. - Меня дома ждет семья. Вот если ты будешь так сильно орать в этом котле, то мы и до утра не доживем. Нас засыплет обвалами или землетрясением, которые можешь ты вызвать своими криками в котловане. Так что ты лучше здесь потише говори.

Ахтам Бабаев был прав. После громкого возгласа Никифорова Сергея, раскатистое эхо прогромыхало в каменном котле нашего места жительства и с отвесных скал посыпались камешки. Просто удивительно, как странные люди выдалбливали целый храм из каменных глыб и не вызвали обвалов. В то время как громкий возглас Никифорова Сергей едва не устроил завал котловины. Возможно, тут был какой-то бесшумный метод обработки камня? Я однажды видел в Северной Осетии, как, чередуя струю огня и воды, почти бесшумно делали обелиск из каменной глыбы. Может быть, здесь тоже использовали подобный бесшумный метод обработки камня? Вон, как гладко обработаны колонны и на резном орнаменте в камнях даже тонкие края листиков видно. Создается впечатление, словно каждую линию орнамента обрабатывали штихелями, как у ювелиров по мягкому металлу. Однако, нас и древних мастеров, разделяют столетия, если ни тысячелетия. Современный век космоса и стремительного развития прогресса, никак не совместим с тем временем, когда люди ничего подобного не могли знать. Так как тогда все это бесшумно делали те мастера? Какие у них были методы бесшумной обработки камня в храме? Возможно, это была работа инопланетян?

- На этом наш ужин закончился. - прервал мои размышления, Томас Мартин. - Каждый убирает за собой место ужина. У нас всюду должен быть порядок. Не забывайте, что мы живем в храме. В святыне народа.

Вся группа, как по команде поднялась из-за раскладных столиков. Каждый принялся убирать за собой место ужина и свои продуктовые объедки. Мы сразу определили, что отходы будем складывать в целлофановые мешки в противоположной стороне от храма и первым же вертолетом отправлять на "большую землю". Почему мы назвали "большая земля"? Вероятно, по той причине, что мы находились в каменном котле, как на необитаемом острове, куда нас забросили вертолетом в международную археологическую экспедицию. Вот мы живем здесь в диком месте, совсем оторванные от современного мира, от "большой земли". Хотя, это не совсем так. У нас есть радио и телевизор, через которые мы связаны со всем миром.

После того, как мы убрали место своего ужина, все расселись у входа в храм, чтобы смотреть телевизор. Томас Мартин достал из своего ящика небольшой телевизор на батарейках и подключил его к космической антенне тарелки. Нажал на кнопку включения, но кроме светящегося экрана с различными помехами, мы ничего не могли увидеть. Все попытки Томаса Мартина наладить телевизионную или радиосвязь с "большой землей" не увенчались никаким успехом. Вероятно, у телевизора сели батарейки или аккумуляторы.

- Ведь утром я связывался по радио с сэром Роджером. - как бы оправдываясь, удивленно, сказал Томас Мартин. - Возможно, это космический аппарат ушел из зоны связи с нами? Кроме того каменные стены мешают нам наладить космическую связь. Завтра попробую все проверить. Телевизор у нас должен работать.

- Ладно, хватит тебе оправдываться. - сказал Ян Робинсон. - Здесь совсем нет твоей вины. Пойдем спать.

Сконфуженная группа разбрелась по местам своего ночлега. Томас Мартин остался копаться с настройкой своей космической связи с "большой землей". Томас Мартин щелкал различными кнопками на своих приборах и что-то бурчал себе под нос на своем английском языке, который знал лучше русского языка.

В помещении нашего жилища небольшие ниши на полу и на стене. Ниш было семь. Возможно, это какое-то магическое число народа построившего храм. Каждая ниша глубиной не больше двадцати сантиметров. Ширина ниши, примерно, один метр и длина(высота) два метра. Можно было свободно устроить себе место постели в этой нише, что сразу мы и сделали. Каждый из нас постелил в свою нишу мягкое шерстяное одеяло, на которое положили спальные мешки. Раздевшись до нижнего белья, тут же быстро забрались в спальные мешки. В спальных мешках было тепло и уютно. Конечно, ни так как в домашней постели. Как это сделали наши коллеги по экспедиции, нам не было видно. Ян Робинсон направил освещение своих фонарей таким образом, что свет не попадал на отражатели света в храме и освещался лишь вход меж-ду колоннами у ступеней. Вход в храм было отчетливо видно, а зал находился в полумраке. Томас Мартин прекратил копаться со своей аппаратурой и тоже пошел спать. Постепенно, вся группа утихла и заснула.

- Ой! Тут кто-то был! - услышал я, сквозь сон, голос Баратовой Матлюбы. - Здесь всюду следы босых ног!

Все сразу выскочили из храма в том, что было на каждом во время сна. Баратова Матлюба стояла на ступенях храма в ночной рубашке, поверх которой накинута куртка и показывала нам край родника, где в мокрой глине отчетливо выделялись отпечатки босых ног человеческой стопы. Стопа ног глубокой и большой.

- Так от тебя рассудок можно потерять. - сказал Никифоров Сергей, разглядывая отпечаток человеческой стопы. - Это я ночью ходил босиком "вода бросать" в туалет и на обратном пути помыл ноги, чтобы не поганить грязью святой храм. Так что успокойся. Кроме нас, никого больше нет. Да откуда здесь люди будут?

Все похихикали над паникой смутившейся Баратовой Матлюбы и стали готовиться к встрече первого рабочего дня в археологических раскопках, так как лучи нового утра уже окрасили небосвод над нашим местом жительства. Нужно было поспешить с завтракам перед работой. Каждому не терпелось начать раскопки. Мужчины занялись подготовкой рабочего инструмента, а девушки приступили готовить завтрак. У нас как-то сразу все наладилось с определением обязанности каждого участника группы. Томас Мартин обратно принялся безуспешно налаживать космическую связь с "большой землей". Ян Робинсон отключил ненужное искусственное освещение храма. Стал подготавливать аппаратуру к определению места копания шурфов над "культурными" слоями почвы. Ахтам Бабаев подготавливал комплекты инструментов на археологические работы. Мы укладывали инструменты в алюминиевые тачки на каждого мужчину. Мы все-таки были в душе джентльменами и поэтому весь физический труд взяли на свои плечи. Оставили девушкам кухню и легкую работу при археологических раскопках, вид которых сами совершенно не знали.

После завтрака, который мало чем отличался от вчерашнего ужина, мы обратно убрали все за собой и направились следом за Яном Робинсоном к месту нашей первой археологической работе. Ян Робинсон не спеша катил свою тачку наполненную необходимым инструментом. Остальные археологи выстроились в цепочку следом за Яном Робинсоном, утаптывая грузом своего тела и тачек дорогу к постоянному месту работы в каменной котловине, в которой всюду была красная глина, сильно взрыхленная дождем и ветром.

Как вчера сказал нам Ян Робинсон, место нашей работы было, примерно, в километре от места нашего жительства. Почти в самом конце котловина значительно расширилась и получилась, как заметил Никифоров Сергей, "на медицинскую клизму, которую нам поставят древние люди и природа во время нашей работы при археологических раскопках". В самом верху природной "клизмы" выступали какие-то камни искусственного происхождения. Похожие на древние могильники или ритуальные сооружения древних людей проживающих когда-то здесь. Возможно, что жили древние люди здесь десятки тысяч лет тому назад.

Рядом с могильниками было открытое место, примерно, один километр в радиусе. Несмотря на раннее утро жара была такая, что можно было подумать, это нас опустили вариться в огромном котле, в который забыли налить воду. Даже через легкие сандаль на наших ногах, чувствовалось раскаленное место глинистой почвы, покрытое всюду многочисленными трещинами. Вокруг никакой растительности. Мертвое место.

- Лучше другого места для своих предков, древние люди не могли найти. - съязвил Никифоров Сергей. - С такого пекла не только живые, но и мертвые сбегут. Тут даже насекомых нигде нет. Все передохли от жары.

- Сергей, ты не прав. - сказал Алишеров Хамид. - Тут когда-то была жизнь. Вон, всюду торчат сухие стволы от деревьев. Возможно, что в древности в этих местах был оазис и много влаги. Вода ушла и люди тоже...

- Это мы с вами еще обсудим на досуги. - прервал Ян Робинсон. - Сейчас установим зонты от солнца и приступим к работе. У нас очень мало времени на археологическое обследование этих мест с могильниками.

Никто ни стал противоречить указаниям Яна Робинсона. Мы приступил устанавливать зонты, прикрепляя их прямо к торчащим стволам бывших деревьев. Через несколько минут у нас получился как бы огромный шатер из десятка больших зонтов, под которыми нам уже можно было работать в любое время дня и ночи. Ян Робинсон принялся изучать приборами культурные места археологических раскопок. Но копать нам ничего не пришлось. Весь культурный слой, фактически, лежал на поверхности земли, вымытый за многие века проливными дождями. Нам предстояло совками и метелками, слой за слоем, освобождать камни, надгробные плиты на могильниках. На "культурном пяточке" имеется с десяток каменных надгробных плит.

Нам сразу всем показалось странным, что на надгробных плитах нет никакой надписи. Также как и в храме, присутствовал только растительный орнамент. Можно было подумать, что древние люди не знали письменности. Но как тогда они составляли чертежи, по которым делали храм и захоронения своих предков? Ведь не могли же они всю свою информацию держать в голове и передавать ее друг другу, с помощью речи и собственного мышления? Возможно, что у этих людей были какие-то приборы хранящие информацию, как у нас сейчас аппаратура накопления и сохранения информации. Ну, это из области фантастики. Куда я забрался!? В те времена, возможно, простейших приспособлений быта не было у этих людей.

Вначале мы все вместе очищали культурный слой от ненужного мусора маленькими шпателями и метелками, собирая хлам в тачки. Когда под коркой сухой глины появилась более рыхлая почва и работа пошла быстрее, девушки и археологи занимались очисткой могильников, а мы стали перевозить на тачках весь ненужный хлам в другой конец котлована, где не было никаких признаков культурного слоя. Ведь никто из нас не знал объема предстоящей работы. Как заметил Ян Робинсон, что, возможно, нам впоследствии придет весь ненужный хлам вывозить вертолетом на "большую землю", если объем работы увеличится размером во всю котловину. Сейчас надо иметь отдаленное место, к свалке туда ненужного нам грунта.

Первый день изнурительной работы в этом котле ничего нам не дал. Работа продвигалась у нас очень медленно. Маленькие выступы надгробных камней оказались огромными глыбами вытесанных камней покрытых всюду орнаментальной резьбой. У нас даже появилось сомнение, что это не могильники, а всего лишь место другого храма под открытым небом. Это только вершина всего резного храма. Поэтому Ян Робинсон сказал нам возить грунт еще дальше от этих мест, чтобы в дальнейшем не пересыпать весь этот мусор на новое место. Вероятно, что нам придется весь этот хлам засыпать в пустые ящики, а после вертолетом вытаскивать из котловины. Работа предстояла большая, возможно, не на один месяц, а на годы.

После обеда, который приготовили нам девушки возле храма и привезли к месту работы, Ян Робенсон, сказал, что мы завтра разделимся на группы по два человека. Будем очищать самую большую каменную глыбу с растительным орнаментом с разных сторон. Возможно, что таким образом мы сможем быстрее определить то, над чем мы тут возимся. Ведь все имеет очертание какой-то формы, в которой имеется свое начало и конец. Дальше будет видно, как нам работать над этим храмом или могильником в котловине.

Солнце не определило место своего заката, но мы были до такой степени измотаны жарой, что решили на сегодня закончить свою работу, чтобы солнце не закончило с нами. Ян Робинсон сказал нам закрыть зонты, чтобы их случайно не унесло ветром и все оставить на этом месте. С собой забрали только приборы, которые могут пострадать от плохой погоды. Приборы загрузили на тачку и повезли к месту ночлега.

В этот день наш ужин был раньше времени. До сумерек мы завалились спать, чтобы с раннего утра до сильной жары отправиться на работу к месту наших археологических раскопок. Томас Мартин перед сном бесполезно покопался в своей космической связи. Не добившись нужного результата, тоже отправился спать. Особого беспокойства у нас не было с потерей космической связи с "большой землей", так как перед отправкой нас в каменный котел, сэр Роджер сказал, что один раз в неделю, если не будет космической связи, нас будет навещать вертолет. С ним будет прилетать кто-нибудь из штаба международной археологической экспедиции. Таким образом, нас никто не забудет на этом "необитаемом острове в море каменных глыб". Однако нам все же хотелось услышать голос с "большой земли", чтобы здесь окончательно не одичать без информационных средств нашей цивилизации, которая еще не совершенна.

На третий день нашего пребывания в каменном котле, мы не дождались лучей раннего солнца. Проснулись мы от сильного шума, который был за пределами храма. Я вышел к колоннам и обалдел от того, что увидел. Вся почва каменного котла, словно озеро покрыта водой. Дождь так хлестал, что можно было подумать, это перед колоннами храма у входа повесили целлофановые занавески, по которым стекает вода от душа. Я обратно вспомнил пещеру духов, когда там нас с братом Юркой застигли дожди. Тогда тоже был такой проливной дождь, похожий на водопад. Но тогда у нас не было искусственного освещения в пещере, как сейчас в храме. В храме при свете прожекторов в теплую погоду, совсем не было страшно дождя.

- Это надолго. - сказал за моей спиной, Ян Робинсон. - Надо нам спасать то, что будет проплывать рядом с храмом с места наших раскопок. Иначе нам здесь дальше нечем будет работать. Весь инструмент унесет.

В это время подошли парни. Закрепившись страховыми стропами, прошли к месту бывших родников, что-бы там ловить проплывающие рядом предметы нашего рабочего инвентаря. Тем временем девушки стали приготавливать завтрак из консервов, которые не требовалось разогревать на огне. Видимо, это девушки надеялись, что дождик скоро пройдет и обед у нас будет горячим. Сухого спирта для горелок и газа много. Надежды девушек на быстрое окончание дождя полностью не оправдались. Проливной дождь лил непрерывно два дня. Хорошо, что мы перед дождем ничего не оставили возле храма, иначе бы все давно было бы смыто водой. Как, вероятно, произошло с нашим имуществом на рабочем месте. Так как кроме нескольких плавучих предметов, больше ничего не поймали. Возможно, что все смыло дождем, когда мы спали.

- Если так будет дальше, - уныло, сказал Никифоров Сергей, за очередным употреблением пищи, - то нас смоет из храма точно также как смыло все, что оставалось от древних жителей в этом храме. Теперь всем ясно, почему в храме так чисто? Это природа постоянно чистит храм от всякого ненужного людского хлама.

- Думаю, что твои предположения на "всемирный потоп" не оправдаются. - сказал Томас Мартин. - Это надо дождю лить постоянно в течение года, чтобы достать места нашего проживания. Ты посмотри за пределы храма. Уровень воды упал до родников, а вчера был на ступенях, которые хорошо промыты дождем.

Дождь и вправду пошел на убыль. К утру третьего дня дождь полностью прекратился и мы вышли из своего укрытия. Как и три дня назад палило яркое солнце. Прямо на наших глазах высыхала почва под нашими ногами и густым туманом поднималась к вершине котлована. Можно подумать, что мы находимся в самой середине вулкана с горячими источниками, от которых было трудно дышать, а не то, чтобы еще работать на археологических раскопках в котле. С самого раннего утра вся котловина была похожа на парилку.

- Нам придется еще немного посидеть в храме. - сказал Ян Робинсон. - Пускай это испарение уйдет отсюда.

Девушки обратно вернулись в внутрь храма, чтобы приготовить очередной завтрак из надоевших нам консервов, которые мы ели все эти два дня, спасаясь в храме от проливного дождя. Опять тушенка с говядины! Но нам нельзя без пищи, иначе можно заболеть в каменной котловине без плохого питания. Нам поэтому делали в городе Душанбе различные прививки от болезней, которые распространены в Индии.

К обеду солнце полностью высушило и выветрило каменную котловину. Девушки остались возле храма готовить на огне нормальную пищу к обеду. Мужчины направились к месту работы. Каково было наше общее удивление, когда мы увидели весь свой инвентарь в целости и сохранности. Все находилось между надгробных камней и потоки дождя не смогли их вытащить оттуда. Мало того, дождик, как умный археолог, вычистил вокруг каменных глыб все так хорошо, что мы сразу определили назначение исторического памятника. Перед нами была огромная надгробная плита бледно-кремового цвета, толщиной около двух метров, шириной три метра и длиной шесть метров. В несколько тонн весом. Выступы над плитой, которые мы приняли за надгробные плиты, были частями этой плиты, выступающие над общей поверхностью на тридцать сантиметров. Выступов тоже было семь. Столько же, сколько ниш в каждом помещении храма, где мы спали три ночи. Какое-то странно сооружение? Ничего подобного наши археологи раньше не видели.

- Выходит, что мы с вами спим в гробнице. - заметил Никифоров Сергей. - Если плиту перевернуть обратной стороной, то она будет выглядеть точно также как те ниши, в которых мы спим. Как бы нам посмотреть?

- Возможно и так. - согласился Томас Мартин. - Нам надо как-то попытаться заглянуть под эту плиту. Будем очищать все до самого основания этой гробницы. Может быть, там есть вход в нее, как в склеп могильника.

Обратно все взялись за инструменты и с усиленным старанием стали очищать эту гробницу со всех сторон от ненужного грунта, постепенно углубляясь в почву вокруг гробницы и расширяя место вокруг себя. До прихода девушек с нашим обедом, мы хорошо очистили все четыре стороны гробницы, которые также были украшены резьбой по камню растительным орнаментом. Все это сооружение внешне сильно было похоже на громадную шкатулку, в которой хранят бесценный клад, оставленный нам еще из древнего мира.

- Это мы нашли не гробницу, - опять, сострил Никифоров Сергей, - а шкатулку с драгоценностями великана, который жил давным-давно в этих места. Вот бы открыть нам эту шкатулку! Мы сразу стали бы богатыми...

Никифоров Сергей говорил, силой упираясь в крышку гробницы-шкатулки, которая поддалась. Стала раздвигаться в разные стороны на четыре части. Из выдвинувшихся частей за пределы гробницы медленно выдвинулись опоры, которые уперлись в места очищенные нами у основания гробницы. Весь процесс проходил медленно и почти бесшумно, можно подумать, что мы видим кино без звука. Когда движение закончилось, то мы услышали щелчок. Сразу из глубины могилы стал подниматься каменный саркофаг, который на уровне верхней крышки остановился и также щелкнул. Вероятно, что там, в гробнице, закрылась какая-то задвижка, которая привела в движение плиты гробницы и теперь сохраняет устойчивость саркофага.

В это время все находились за обеденным столом под зонтом. Один Никифоров Сергей, который не успел дойти до стола, словно в шоке валялся на куче исторического мусора и не мог даже шевельнуться во время всего происходящего с гробницей рядом с ним. Мы тоже были перепуганы не меньше Никифорова Сергея. Вытаращив глаза пристально смотрели на происходящее с гробницей. Все словно боялись, что сейчас оттуда выберется злой джин и сразу погубит нас. Но джин из гробницы с саркофагом не пришел.

Как только все закончилось, первым опомнился Никифоров Сергей. Он кинулся к поднявшемуся из гробницы каменному саркофагу. Сергей резко толкнул крышку, которая медленно поползла в сторону, выдвигая из себя каменные опоры. Я стоял в стороне выше гробницы. Мне отчетливо было видно весь этот процесс. Когда крышка каменного саркофага сдвинулась по всей ширине, то я издали отчетливо увидел в саркофаге мертвого человека, который был покрыт какими-то лепестками, очень похожими на одежду странного старика, которого мы видели с братом Юркой в горах во время нашей охоты на кекликов. У мертвого человека и вид был точно такой, как у старика из пещеры духов. Рост больше трех метров и лицо с орлиными чертами под цвет местного ландшафта. Хорошая маскировка в этих местах, как у современных солдат спецназа.

Едва открылась крышка саркофага, как оттуда поднялось испарение, словно дух покидал покойника. С самим покойником тоже стало что-то происходить. Томас Мартин и Ян Робинсон, не сговариваясь, подбежали к саркофагу, с большим трудом подняли вовнутрь стойки крышки и закрыли ее. Сразу пошел обратный процесс. Саркофаг вместе с днищем гробницы медленно начал опускаться, как только достиг предела, что-то обратно щелкнуло. После этого медленно стали подниматься стойки гробницы. Большая крышка гробницы полностью плотно закрылась. Все стало точно так, как было до того, как началось движение плит.

Несколько минут мы все стояли в полном оцепенении и не верили происшедшему только что на наших глазах. Я сразу вспомнил слова того странного старика в горах Таджикистана, который сказал тогда нам с Юркой, что тот, кто потревожит дух передков людей-птиц, закончит свою жизнь очень плохо и болезненно.

- Тебе не стоило открывать крышку саркофага. - опомнившись первым, сказал Никифорову Сергею, Томас Мартин. - Возможно, что ты нарушил процесс сохранения мумии в течение многих веков. Ты видел, как от мумии исходило какое-то испарение. Теперь мумия начнет гнить. Мы не сможем установить лик человека.

- Ну, откуда я мог знать, что все так произойдет. - стал оправдываться Никифоров Сергей. - Меня раздирало любопытство. Мне хотелось узнать, что там. Я буквально машинально сделал дальнейшее движение.

- Я думаю, что ты повторил ошибку моего брата Юрки. - напомнил я, Никифорову Сергею, случай с братом.

- Что это за ошибка была у твоего брата Юрки? - поинтересовался Ян Робинсон. - Расскажи нам ее сейчас.

Коротко, чтобы не терять зря времени, я рассказал главное, что произошло со мной и с моим братом в пещере духов и в расщелине между скал, где были скелеты людей-птиц. Ян Робинсон и Томас Мартин внимательно выслушали мой рассказ и ни разу не сомневались в сказанном. Видимо, им было что-то известно.

- Это правда! - подтвердил мой рассказ Ахтам Бабаев. - Тому есть много подтверждений из истории моих предков издревле живущих в тех горах. Кроме того, другой тут совсем недавний случай с туристами в горах.

Ахтам Бабаев рассказал иностранным археологам про туристов, пропавших в горах, которых нашли через год на самом оживленном месте туристических троп, где их искали там же год назади не могли найти.

- Нам надо срочно связаться с сэром Роджером. - сказал Томас Мартин. - Пойду подключать аппаратуру.

Гиясов Морис и я, без приглашения, пошли помочь Томасу Мартину принести сюда аппаратуру. Во время дождей мы пришли к общему мнению, что связь настроить можно, только на открытой местности, а не между отвесными скалами в каменной котловине. Самой открытой местностью место нашей археологической раскопки у гробницы с саркофагом. Здесь в радиусе километра было под небом чистое открытое место. За суетой быстро происшедших событий, мы совсем забыли за свой обед. Только когда Томас Мартин расставил свою аппаратуру космической связи, то я обратил внимание, что под зонтом на столе стоит накрытый салфетками наш обед. Я сказал Гиясову Морису и Томасу Мартину, что нам стоило бы подкрепиться. Томас Мартин сослался на необходимость срочной связи, а мы с Гиясовым Морисом пошли за стол. К этому времени все покушали и каждый занимался своим делом. Я посмотрел на Никифорова Сергея, который сидел рядом с гробницей и с лицом мертвеца внимательно разглядывал растительный орнамент на плитах, словно пытался понять другой мир, который было, вдруг, открылся перед ним, также неожиданно закрылся.

- Заглянуть за опущенный занавесь тьмы,

Неспособны бессильные наши умы.

В тот момент, когда с глаз опадает завеса,

В прах бесплодный, в ни что, обращаемся мы.

- напомнил я, Никифорову Сергею, рубаи Омар Хаяма персидского поэта, пытаясь помочь однокурснику.

- Оставь его. - одернул меня, Гиясов Морис. - Ему и так сейчас не до тебя, после этого прокола с гробницей.

Пока мы с Гиясовым Морисом сидели за обеденным столиком, Томас Мартин установил связь со штабом и настойчиво беседовал с кем-то на языке хинди. Возможно, что в штабе не было сэра Роджера, Томас Мартин пытался местного служащего убедить в чем-то необходимом нам. Наверно, просил сюда вертолет.

- Ну, люди! - возмущенно, на русском языке, сказал Томас Мартин. - Сэр Роджер, на два дня, вылетел по делам службы в штаб ЮНЕСКО в город Париж во Францию. Я этому диспетчеру говорю, что нам нужен срочно вертолет, есть проблема, а он говорит, что без указания сэра Роджера вертолет дать не может.

- Так мы, что, будет ждать два дня сэра Роджера? - забеспокоился Ян Робинсон. - Что он тебе сказал?

- Я ему сказал, чтобы срочно связался со штабом ЮНЕСКО. - ответил Томас Мартин. - Будем ждать связи.

Томас Мартин сел обедать и потянул за собой Никифорова Сергея, который до этого времени стоял, как истукан. Усиленно разглядывал орнамент на могильных плитах. Возможно, что он пытался узнать тайну открытия и закрытия плит гробницы, которая после закрытия приняла прежнее положение и не открывалась.

Никифоров Сергей нехотя стал обедать, продолжая вглядываться в надгробные плиты. Вероятно, что все увиденное им вблизи потрясло его, он слегка тронулся умом. Тут я со своим разговором насчет ошибок брата Юрки. Надо как-то отвлечь Никифорова Сергея от дурных мыслей. Чего доброго, отправят его в индийскую психушку. Зачем нам лишние проблемы? Мы и так все в тупике с этими раскопками. Куда-то Касымова Зухра делась? В такой момент она бросила без надзора своего любимого. Надо нам спасать парня.

- Зухра! - тихо, позвал я, Касымову Зухру, когда она пришла с водой от родников у храма. - Отвлеки Сергея.

- Хорошо! - согласила Касымова Зухра. - Попрошу его помочь мне отнести нашу посуду обратно в храм.

Касымова Зухра подошла к Никифорову Сергею, который в это время заканчивал обедать, попросила его унести грязную посуду в храм. Перед уходом Касымова Зухра сказала подругам, что им в храме делать нечего и девушки занялись археологической работой по очистке других предметов могильника. Я вывозил на тачке мусор в сторону от могильников. Тем временем археологи внимательно осматривали поверхность гробницы с саркофагом внутри. Нам всем было интересно узнать, как открывается гробница, фактически, без помощи физической силы и почти бесшумно. Видимо там внизу под гробницей есть какая-то пустота с балансом в ней, которая приводит в движение весь механизм гробницы. По всей вероятности плиты движутся по мягкому предмету. Возможно даже, что там какая-то мягкая порода, которая вращается между верхними плитами и стенами гробницы. Выдвижение стоек из-под плит каким-то образом связаны со всем механизмом, который контролирует с противовес синхронно с работой по открытию и закрытию гробницы. Конечно, все это были лишь наши общие предположения. Поверхностный осмотр гробницы ни дал нам никаких результатов. Гробница выглядела, как единый массивный блок каменной глыбы украшенной резьбой растительного орнамента. Даже соединения между плитами и самой гробницей невозможно обнаружить. Можно было подумать, что нам всем померещилось. Никакого механического раскрытия гробницы с выдвижением саркофага не было. Просто у нас всех было единое желание, которое превратилось в мираж. В действительности все как было до нашего появления, так осталось без движения до наших дней.

- Давайте оставим все, как есть. - предложил Ян Робинсон. - До прилета вертолета займемся расчисткой других гробниц. Может быть, работа даст какой-то результат по изучению комплекса могильника. Дальше будет видно, как мы будем забирать саркофаг с трупом человека. Если он сохранится при такой жаре.

Весь этот день, до самого позднего вечера, мы занимались расчисткой всего комплекса могильника. Оказалось, что могильник состоит в целом из семи подобных гробниц, шесть из которых немного меньше гробницы с саркофагом и покойником внутри. Но все гробницы имеют одинаковую резьбу по камню с растительным орнаментом. Каким-то образом, весь комплекс могильника, с семью гробницами, связан в единое целое, как одна многотонная глыба, которая переходит из одного размера в другой рисунками орнамента.

- На сегодня хватит. - сказал Ян Робинсон. - Пора на отдых. Весь инструмент надо забрать с собой в храм.

Мы стали собирать археологический инструмент в свои тачки. Томас Мартин в который раз связался с "большой землей", но там ему опять сказали, что без сэра Роджера никто не имеет право распоряжаться вертолетом. Связь с сэром Роджером никак не могут наладить, так как он постоянно в пути. Закончив связь, Томасу Мартину, пришлось сворачивать аппаратуру космической связи и уносить обратно в храм. Возможно, что магическое число "семь" связанное с храмом и число "семь" связанное с нашей группой однокурсников, это всего лишь совпадение. Но только на седьмой день нашего пребывания в каменном котле с гробницами и храмом, прилетел вертолет с "большой земли" и сел в середину каменного котла. Нам привезли дополнительные продукты питания и смену чистого белья, точно, такого как у нас. Мы разгрузили весь вертолет с грузом нам и все перетащили в храм. Когда вертолет был пустым, наша группа вместе с экипажем вертолета пошла к могильнику, чтобы забрать саркофаг с трупом древнего человека. Мы были уверены, что двенадцать человек донесут саркофаг с трупом, который, возможно, на наш взгляд, весил не больше двухсот килограмм. Но саркофаг с трупом под огромной каменной плитой, которую надо было открыть, прежде чем взять из могильника саркофаг. Ведь об этом никто из нас тогда не мог подумать.

- Приготовьте стропы и алюминиевые трубки. - сказал нам, Ян Робинсон. - стропы протяните через алюминиевые трубки. С таким приспособление нам легче будет транспортировать саркофаг, сохраним его вид.

Ян Робинсон подошел к главной гробнице и толкнул верхнюю плиту, но она не поддалась. Крышка гробницы не открылась. Ян Робинсон толкнул с другой стороны, но у него и на этот раз ничего не получилось. Каменная плита над гробницей словно срослась в единое целое на громадной массе резного камня. Ян Робинсон постучал деревянным молотком со всех сторон по каменной гробнице, но кроме обычного звука, который исходит от обычных камней, ничего другого Ян Робинсон не услышал от этой каменной массы, которая хранила молчание. Вся эта масса резного камня стояла на месте и никак не хотела никуда двигаться.

- Может быть, это сдвинуть такую массу под силу только Никифорову Сергей. - шутя, сказал Ахтам Бабаев.

- Пускай попробует. - совершенно серьезно, согласился Ян Робинсон. - Иди, Сергей, толкни, как в тот раз.

Никифоров Сергей спустился к главной гробнице и толкнул каменную плиту со всех сил. Но каменная плита не поддалась и Никифорову Сергею. Он пытался сдвинуть плиту со всех сторон. Однако каменная плита крепко держалась на массивной "шкатулке" главной гробницы. Нам никак не получалось ее открыть. Около двух часов вся наша группа вместе с экипажем вертолета пытались разным образом открыть крышку гробницы, но ничего не получалось. Все оставалось на тех же местах. У нас даже появилось сомнение, что все это было. Экипаж вертолета выдвинул такую теорию, что у нас была общая галлюцинация, которую создало в уме наше общее стремление к подобному открытию. Померещилось всем такое явление.

- Чушь какая! Никогда люди не сходили с ума группами, с одинаковым видением. - сказал Ян Робинсон.

- Нам нужно привезти сюда специальную рентгеновскую аппаратуру. - предложил Томас Мартин. - Проникнем рентгеновскими лучами вовнутрь гробницы. Увидим причину, по которой не открылась гробница.

Все согласились с предложением Томаса Мартина. Тут же стали подготавливать вертолет к отправке на "большую землю". Загрузили вертолет на анализы различным "культурным" мусором. Положили куски каменной породы находящиеся возле могильников. Такие же образцы принесли от храма и несколько образцов каменной породы взяли с разных сторон каменного котла. Все подписали, по местам каменного котла, откуда были взяты образцы каменной породы и разного грунта. В вертолет положили и пустые консервные банки из-под тушенки говядины, которую мы ели почти каждый день. Туда же отправили и другой мусор.

Пока мы подготавливали вертолет к отправке, Томас Мартин связался с "большой землей", ему сообщили, что сэр Роджер, срочно, собирает на экстренное собрание весь руководящий состав международной археологической экспедиции. Было понятно всем, что перевозить обратно весь реквизит нашей группы нет смысла. Оставлять реквизит без присмотра в каменном котле, тоже как-то бессмысленно. Мало ли кто, случайно, может сюда наведаться? Всякое бывает в жизни людей. В пример тому пастух с собакой, открывший храм в каменном котле. К тому же, нечего было делать на этом "экстренном собрании руководителей" нашей семерке однокурсников. Мы не входим в руководящий состав международной археологической экспедиции. Зачем нам сидеть на этом собрании, где будут говорить только на английском языке? Никто из нашей семерки однокурсников не говорит на английском языке. Ахтам Бабаев все равно расскажет нам о том, что там обсуждали на этом экстренном собрании всемирной археологической экспедиции от ЮНЕСКО.

- Все меры безопасности, на случай природной стихии, вы знаете. - проинструктировал нас перед вылетом Ян Робинсон. - Главное, во время дождя, не выходите из храма, в нем ничто не будет угрожать вашей жизни. Продуктов питания хватит на целый год такой группе как ваша. Мы же вернемся через два дня, а то и раньше. Нам надо сюда рентгеновскую аппаратуру взять с собой, чтобы проверить засветить могильник.

- Как пользоваться космической связью с "большой землей" вы знаете. - напомнил нам, Томас Мартин. - Я вам неоднократно показывал, как подключаться к связи штаба. Аппаратура космической связи нужна вам, только в экстренных случаях. Так что зря аппаратуру не разворачивайте. Радио приемники у вас имеются.

- Вам достаточно работы на могильниках. - дал напутствие Ахтам Бабаев. - Очищайте все вокруг гробниц. Только в саркофаг не забирайтесь, если даже он сам откроется. Он может и сам закрыться вместе с вами.

- Ну, тогда мы всей группой встретимся на том свете. - неудачно сострил Никифоров Сергей. - До встречи!

- Ты и так на тот свет едва не попал. - серьезно, напомнил Ахтам Бабаев. - Так как Александр Черевков старше вас по возрасту, то он остается руководителем группы до нашего возвращения с "большой земли".

Вертолет ЮНЕСКО с пестрой окраской, словно стрекоза из сказки, поднимаясь над каменной котловиной, легко закружился вокруг своей оси, как в вихре вальса над нами. Вскоре скрылся из нашего вида за чертой остроконечных скал. Мы остались одни, наедине с дикой природой, семь однокурсников университета.

"Опять магическая семерка". - подумал я. - "Не слишком ли часто встречается она в этих местах? Вот и сейчас, нас осталось семь человек. Интересно, сколько дней мы пробудем без наших руководителей? Не уж то семь дней, недель, месяцев, лет. Нет, нет, только ни это! Лезет всякая чушь в голову и сбывается."

- Теперь кайфовать будем! - радостно, воскликнул Никифоров Сергей, развалившись тут на каменной плите главной гробнице, которая, возможно, это мне показалось, слегка качнулась в сторону и Никифоров Сергей свалился в расщелину между другими гробницами на острые камни. Там вскрикнул от сильной боли в теле.

- Вот видишь! До чего доводит тебя беспечность. - возмущенно, сказала Касымова Зухра, стараясь вытащить Никифорова Сергей из расщелины. - Пора тебе остепениться и повзрослеть. Ведь ты скоро будешь...

Касымова Зухра осеклась, недоговорив слов "скоро будешь". Чего имела она в виду в словах "скоро будешь"? Скоро будешь главой семьи или отцом?! Конечно, отцом! Догадался я. Как я сразу об этом не подумал, что Касымова Зухра беременная. Видимо, это они в городе Душанбе состряпали себе ребеночка. Поэтому Никифоров Сергей постоянно порхает вокруг Касымовой Зухры и всячески старается помочь ей. Даже рюкзак Касымовой Зухры таскает всюду, словно мальчик-школьник за своей подругой-одноклассницей. Вот и сейчас старается выбраться из расщелины между гробницами без помощи Касымовой Зухры, чтобы не утруждать ее. Ведь Касымова Зухра скоро будет матерью его первого ребенка. Вот он и рад всему.

- Хватит устраивать балаган! - строго, сказал я, Никифорову Сергею, вытаскивая его из расщелины. - Сейчас девушки займутся приготовлением ужина. За это время мы перенесем в храм космическую аппаратуру.

Никто ни стал противоречить моему распоряжению и все приступили к выполнению своих обязанностей. Девушки занялись кухней. Мы стали загружать космическую аппаратуру связи в свои тачки для перевозки.


2.Старик по имени ОН.

Шестой день мы находимся в каменном котле без руководителей нашей группы. Мы ничего не знаем, что там случилось. Почему до сих пор никто не прилетел на вертолете? Паники по этому случаю в группе нет. Все увлеченно заняты археологическими раскопками. Даже не замечают, что прошла почти целая неделя, как от нас улетели руководители на вертолете. За это время мы расчистили значительную территорию вокруг могильника. Вокруг гробниц появилась площадка, украшенная ажурной растительной резьбой орнамента по камню. Все-таки здесь была не просто растительная резьба орнамента по камню, это мое личное мнение, наверно, все же здесь было неизвестное письмо. Нет, это не арабская вязь письма и не китайские иероглифы. Перед нами письменность, которую невозможно нам прочитать или хотя бы понять, откуда можно рассматривать эту надпись. Вся эта резьба больше напоминает ажурное плетение пухового оренбургского платка, где есть красивый рисунок с центра. Нет конца законченной работы, которая всюду находится по кругу. Отсюда, наверно, название кружева. Может быть, это читать нужно нам по кругу рисунка?!

Меня словно осенило. Как же мы сразу не поняли такого пустяка, что все здесь вращается. Я поделился своим предположением с однокурсниками. Мы тут же принялись искать начало этого загадочного письма. Но все наши усилия были напрасны. Письмо, как паутина, было так сильно запутано, что нам невозможно было понять, где в нем начало и где конец этой вязи. Тут все полосы и рисунки переходили друг в друга.

- Так можно и с ума сойти от такой заморочки. - сказал Гиясов Морис, когда мы наползались за день по резным орнаментам на камнях. - Нужно придумать какой-то другой способ познания замысловатого письма.

- На сегодня нам достаточно! - сказал я, всем. - За время отдыха обсудим и подумаем дальше, как быть.

Мы стали собирать свой инструмент. Солнце коснулось края остроконечных скал. Пройдет несколько минут и вскоре наступит вечер. Таскаться с инструментом в темноте не хотелось. Зря жечь питание своих фонариков не было такой необходимости. Мы не знали точно, сколько нам предстоит находиться в каменном котле, так что искусственный свет фонариков нам будет необходим в случае каких-то местных проблем. Когда все были увлечены сбором инструмента, я обратно почувствовал чей-то взгляд на себе. Такое состояние у меня началось на следующий день после отлета руководителей, когда рано утром я увидел в сырой глине отпечатки следов босых ног взрослого и ребенка, следы которых я тут же смыл водой, чтобы в нашей группе не было паники по этому случаю. В последствие паника может плохо сказаться на всех нас.

Так как среди нас не было детей и Никифоров Сергей, как в первую ночь, не ходил мыть ноги перед этим храмом, то я понял, что с первого дня нашего прибытия в каменный котел, мы находимся под чьим-то пристальным наблюдением. Вот и сейчас чей-то взгляд сверлит мне спину. Я резко повернулся и увидел в тени наступающих сумерек, едва различимые фигуры старика и подростка. Мне не нужно было гадать, кто эти люди, я сразу узнал их по манере движения и по одежде на их теле. То были, старик и подросток, которые провожали нас с Юркой домой с напутствиями. Возле старого кишлака на горном плато. Во время охоты на кекликов. Почему-то меня не удивила эта встреча в каменном котле, словно она должна была когда-то состояться. Вот только что нужно сейчас этому старику от нас, точнее, от меня, почему он меня всюду преследует? Первый раз в пещере духов. Второй раз у могилы предков на каменном плато. Третий раз возле старого кишлака на каменном плато. Сейчас встреча тут, в этом каменном котле на плато Гиндукуш.

- Я хотел бы это узнать от тебя. - вдруг, мысленно, поинтересовался старик. - Почему это ты меня всюду преследуешь в моих владениях? Это ни я к тебе пришел, а ты всюду являешься сам, где находимся мы.

- Там, на горном плато, мы с братом оказались случайно. - мысленно, ответил я. - В этот каменный котел нас привела наука археология, которую изучаем в университете, чтобы познать историю развития мира...

- Так зачем вам рыться в земле? - удивился старик. - Когда вся история мира лежит на поверхности. Вам только надо внимательно всмотреться в окружающий вас мир глазами своего разума. Вы все поймете.

- Так помоги нам это сделать. - неожиданно к себе, мысленно, попросил я, старика. - Окажи такую честь.

Старик задумался над моей неожиданной ему просьбой, опираясь на свою резную палку с орлом на наконечнике. Сейчас я смог внимательно разглядеть резную палку, на которую раньше не обратил никакого внимания во время нашей первой встречи. Палка была с искусной резной ручкой в виде головы орла и ниже резьба, по той же древесине, в виде оперения птицы и в самом низу резной палки когтистая лапа орла.

- Хорошо! - после длительной паузы, согласился старик. - Я покажу вам то, что вы не замечаете на поверхности глазами своего разума. Этот мальчик завтра придет за вами, если только вы сами не передумаете.

- Думаю, что мы не передумаем. - поспешил я, мысленно, утвердить свое решение, которое не обсуждал со своими однокурсниками. - Но, извини старик, я все не знаю твоего имени. Как мне к тебе обращаться?

- Ты часто произносишь мое имя, когда мы встречаемся. - ответил старик. - Меня зовут просто Старик ОН.

- Если есть ОН, то есть и ОНА. - сразу осенила меня догадка моих мыслей. - Тогда есть ОНИ. Кто это ОНИ?

- Ты можешь владеть глазами своего разума. - похвалил меня, Старик ОН. - Но, тебе надо учиться дальше.

Старик ОН исчез вместе со своим подростком, едва лучи солнца убрали тень, в которой находились ОНИ. Я не удивился этому, так как уже был знаком с таким явлением. Тут же взялся за ручки тачки и поспешил за своими однокурсниками, которые направились группой к храму. Не обращая тут никакого внимания на меня.

Во время ужина я все думал, о том, как подготовить своих товарищей к тому, что может произойти завтра, чего толком не знал я сам. Как можно посмотреть мир глазами своего разума? Взбредет же, что-то людям в голову, а после ломай свои мысли над таким понятием. Однако, я совсем забыл, что имею дело с необычными людьми. Ведь, это перед нами люди-птицы! Надо, как-то деликатно подойти к разговору со своими товарищами, чтобы они не приняли меня за сумасшедшего или сами не сошли с ума при встречи со стариком по имени ОН. Хотя, заочная встреча с этим стариком у них была, когда я в университете рассказывал им про нашу встречу во время охоты на кекликов. Да и неделю назад мы уже обсуждали вопрос об этих людях, которые находятся на планете Земля никак все люди, а в другом измерении, которое они называют пространство. Надо мне как-то осторожно подвести тему к открытому разговору о племени людей-птиц.

- Как бы вы отнеслись к тому, - начал я, разговор издалека, - если бы мы все встретили здесь людей-птиц?

- Так я бы сразу общипал их и сварил себе лапшу из дичи по-индийски. - тут же сострил Никифоров Сергей.

- Ты надоел своими остротами. - серьезно, сказал Гиясов Морис, понимая значение моих слов. - Нам бы следовало лучше понять тех людей, в культуру которых мы по уши закапались. Александр! Говори прямо.

- Если бы у меня была такая возможность, познать тайну людей-птиц, - ответил Алишеров Хамид, - то я не задумываясь, отправился бы туда, где они живут. Пускай даже мне потребовалось на это много времени.

- Я думаю, что каждый из нас пошел бы к познанию неизвестной тайны. - ответила Касымова Зухра. - Ведь именно с этой целью мы с вами пересекли множество горных хребтов и не одну государственную границу.

- Пожалуй, Зухра права. - вступила в разговор Баратова Матлюба. - Ради чего тогда мы с вами живем?

- Мы живем потому, чтобы лучше познать окружающий нас мир природы. - добавила Мулукандова Сара.

- Если вы все так серьезно относитесь к такому вопросу, - осторожно, сказал я, - то завтра мы встретимся...

- Ты что, серьезно? - удивленно, прервал меня, Никифоров Сергей. - Может быть, ты здесь уже рехнулся?

- Скорее всего, ты, тогда рехнулся, - пресек Никифорова Сергея, Гиясов Морис, - когда открыл гробницу.

- Ну, тогда, ранним утром мы и отправимся в гости к людям-птицам. - закончил я, свои речь. - Сами увидите.

Никто ни стал спорить и обсуждать сказанные мной слова. Очевидно, все поняли, что мне, известно, что-то серьезное, насчет людей-птиц, а не просто легенда, о которой говорил Ахтам Бабаев. Поэтому все отправились спать с мыслями о встречи с неизвестностью, которую завтра предстоит познать здесь в горах.

Задолго до того, как солнечные лучи раннего солнца осчастливят нас своим приходом, мои товарищи стали ерзать в своих спальных мешках. Через освещенный зал храма было видно, как девушки не первый раз втроем бегали из храма по своей нужде. Дальше лежать в спальных мешках не было смысла. Все равно у всех было одно на уме. Когда мы выйдем из каменного храма и встретимся с племенем людей-птиц?

- Хватит прикидываться! - громко, сказал я. - Все равно никто не спит. Давайте мы лучше хорошо позавтракаем в дорогу и будем собираться. Ведь никто не знает, сколько мы будем в гостях у племени людей-птиц.

- Правильно говорит раис. - поддержал меня, Никифоров Сергей. - Нам всем надо хорошо поесть в дорогу.


3.Похоронный обряд.

Девушки тут же принялись готовить сытный завтрак из самых лучших продуктов, которые мы держали у себя в запасе, как армейское "нз". В это время мы сворачивал все свои личные вещи. Было решено, что с собой берем небольшой запас продуктов, как в обычный поход, и, все то, что было у нас в рюкзаках, за что мы несем личную ответственность. Весь остальной инвентарь убираем в помещение, в котором находились личные вещи руководителей нашей экспедиции. Когда прилетят, то поймут, что мы сейчас где-то радом.

Солнце словно ждало окончания наших сборов. Едва мы выключили свой фонарик, которым освещали выход из храма, как первый солнечный луч отразился об отвесную скалу напротив храма и ранний рассвет быстро стал проникать в каменный котел, который мы собрались покинуть на неопределенное нами время.

Мальчик-подросток ждал нас у расщелины между скал в самом узком месте "каменной клизмы". Товарищи пропустили меня вперед всей группы. Следом за мной пошла Касымова Зухра. После Никифоров Сергей, за которым шла Баратова Матлюба, за ней Алишеров Хамид. Дальше Мулукандова Сара и замыкал группу Гиясов Морис. В таком порядке мы прошли расщелину между скал совершенно свободно. Даже было удивительно, что мы раньше считали это место совсем закрытым. Ведь Ян Робинсон говорил, что охотник пролез ползком в щель под скалой следом за своей собакой. Так открыл место нахождения этого храма. Сегодня же мы прошли горловину ущелья из каменного котла, совсем не задевая своими рюкзаками об острые камни. Я шел следом за мальчиком-подростком, впереди которого была каменная плита отвесной скалы, но, сколько мы шли в каменной горловине, столько не упирались в каменную плиту отвесной скалы. Каменная плита в расщелине словно отодвигалась и только меняющийся рисунок структуры камня, напоминал нам о том, что мы не топчемся на одном месте, а продвигаемся вперед к какой-то неизвестности.

Едва мы спустились по узкому переходу, в расщелине между скал из каменной котловины в подземелье, как нашему взору открылась невиданная красота огромной пещеры, которая была изрезана орнаментом. Меня почему-то сразу толкнуло на размышление то, что все орнаменты не просто резные рисунки, а надписи неизвестной нам письменности. Каждый рисунок орнамента имел какое-то назначение на плитах и стенах пещеры. Словно мастера, выполнившие орнаменты пытались что-то передать своим потомкам. В тоже время некоторые рисунки орнамента напоминали молитвенные иконы, растительные образы и таблицы. Вероятно, здесь жило племя язычников, у которых нет бога животного мира и человека. Видимо, эти люди поклонялись природе растительного мира. Возможно, эта пещера служила каким-то ритуальным или религиозным местом неизвестной нам культуры. В то же время здесь был единственный выход из котловины.

Прямо у выхода из расщелины каменного котла нас ждал Старик ОН. Как только Старик ОН увидел нас, то тут же направился к узкой перемычке через глубокое ущелье. Мальчик-подросток пошел за Стариком ОН. Я посмотрел туда, куда уводила нас едва заметная тропа, протоптанная дикими животными этих мест. Впереди за глубоким ущельем, поросшим хвойным лесом была огромная скала, которая по своей величине была значительно больше самого ущелья и прикрывала неприступной стеной путь на другую сторону гор. Мне почему-то казалось, что мы отправимся именно туда к громадной скале. Хотя тропинка уводила нас параллельно скалы по склону другой горы, поросшей мелкой травой и какими-то небольшими кустами. Но постепенно наша группа стала приближаться к массивной скале. Вскоре склон нашей горы и огромной скалы соединила узкая перемычка через глубокое ущелье с неопределенной пропастью, глубину которой не было видно из-за величины углубления покрытого сизой дымкой тумана или опустившейся в ущелье тучки. Старик ОН уверенно направился в сторону перемычки. Вся наша группа двинулась следом за Стариком ОН, бессознательно ступая на узкую перемычку через глубокое ущелье, дна которого совершенно не было видно из-за того, что туда не попадали лучи солнца. Мне казалось, что мы двигаемся по самому краю света, за которым совершенно другое измерение и понятие жизни. Нам предстоит проникнуть туда и, возможно, больше никогда не вернуться. Но любопытство увлекало нас за собой. Мы даже не задумывались об опасности, которая словно хищник подстерегала нас повсюду. Ведь мы могли оступиться и упасть вниз.

Меня удивляло то, что никого из нас не захватывал страх, которым обладают все люди. Любое неловкое движение наших ног и мы могли улететь в пропасть. Разбиться насмерть о камни. Но мы так уверенно шли за Стариком ОН, словно прогуливались по городскому тротуару. Может быть, мы были под гипнозом этого Старика ОН и поэтому не ощущали никакого страха? Однако я мыслил и рассуждаю нормально, значить не нахожусь под гипнозом. Ведь, это я знаю с самого детства, что гипноз на меня не действует. Хотелось бы посмотреть на лица своих товарищей, в каком состоянии духа они. Повернуться к ним мне невозможно. Я могу рюкзаком сбить в пропасть Касымову Зухру, которая идет так близко за мной, что я отчетливо слышу ее дыхание за спиной. Поэтому мне пришлось только догадываться, что они тоже в таком состоянии, как я.

За перемычкой над пропастью наша группа вошла в узкое ущелье, которое было ровное, как стрела. Разнообразные скалы по обе стороны ущелья, давали понять нам, что ущелье не искусственное, которое продолбили люди-птицы, а создала сама природа в этих местах. В самом днище ущелья узкая тропинка была протоптана не стихийно природой, а животными и людьми, которые со времени сотворения мира топтались по узкому коридору между скалой и пропастью. Теперь мы ступали на самую древнюю тропу на Земле.

На выходе из ущелья находилась маленькая, но глубокая пещера. Старик ОН, мысленно, сказал нам, что рюкзаки надо оставить в пещере, так как на подъеме нам трудно будет с ними идти. С рюкзаками ничего не случится. На обратном пути мы их заберем. Повинуясь указанию Старика ОН, мы положили в глубину пещеры свои рюкзаки и налегке отправились дальше за Стариком ОН по тропинке через небольшое каменное плато, с которого тропинка поднималась в гору и исчезала в лабиринте огромных камней, до самой возвышенности срезанной у своей вершины. Очевидно, туда сейчас предстояло подняться всей нашей группы.

Мы не заметили, как пристроились к парням. Они несли впереди нас двое носилок. В плетеных носилках из веток лежали трупы людей. В первых носилках лежал мужчина, а во вторых носилках женщина. Получалось так, что наше знакомство с народом людей-птиц начиналось с похоронного обряда. Этим обрядом, как бы напоминали, что ничто не вечно под луной на этом свете и в племени людей-птиц имеет смертность.

Я сразу узнал парней, которые были в пещере духов с огромными яйцами ящерицы в носилках, а позже с останками своих предков в носилках, которых выносили из могилы предков. Парни и сейчас были также одеты, как в то время, все тоже покрытие на теле в виде перьев от птицы. Все также без единого волоска на теле, словно их побрили начисто бритвой. Загорелое мускулистое тело и голова показывало на то, что у парней на теле с самого рождения не было волос. Может быть, люди-птицы не имеют волосяного покрова? Пожалуй, я не прав в таком определении. Ведь у Старика ОН длинные волосы до пояса и без признака облысения. Выходит, что у племени людей-птиц имеется какой-то религиозный обряд, по которому мужчины не имеют волосяного покрытия на своем теле. Один вождь племени людей-птиц, которым является Старик ОН, имеет право иметь волосяной покров на своей голове. Хотелось бы посмотреть на женщин их племени.

Парни медленно шли по горной тропинке между скал и камней. Тропинка поднималась и опускалась, согласно рельефу гор. Но трупы на носилках были словно приклеены к днищу носилок. Трупы равномерно раскачивались под своей тяжестью на носилках в шаг с парнями, которые их несли. Независимо от спуска и подъема тропинки, носилки постоянно находились в горизонтальном положении, так как парни несущие носилки, то вытягивались до двух метрового роста, то становились карликами в зависимости от своего места нахождения на горной тропе. Замысловато петляя вокруг огромной горы, тропинка увлекала нас к вершине.

Когда мы поднялись за траурной процессией уже почти до самого верха срезанной вершины, я увидел по обе стороны вершины огромных орлов, которые были величиной больше любого из нас. Без всякого страха я внимательно стал разглядывать огромных орлов. Орлы отличались друг от друга своим опереньем. Также как люди разных рас отличаются друг от друга цветом кожи. Возможно, что у орлов тоже отдельные друг от друга виды ведут постоянно между собой соперничество за свое существование под солнцем. Но в данный момент нельзя было сказать этого про орлов, которых пришлось созерцать здесь в горах близко от себя.

Слева от меня, на скале сидел орел с коричневым оперением. Этот орел напоминал мне орла Беркута. Таких орлов я часто видел в горах Кавказа. Но этот орел был настолько огромен, что по своей величине в несколько раз был больше Беркута. Можно привести в сравнении, мышку и слона. Конечно, это будет далеко не точное сравнение. Но ничего другого я не мог придумать в сравнении размера огромного орла с другими птицами. Никогда раньше не видел подобных орлов. Хотя, однажды, пришлось встретить таких орлов.

Это было поздней осенью 1969 года. Когда я после службы в армии вернулся к себе домой в город Беслан. Едва вошел домой, как тут же к нам в квартиру заглянул Цебоев Домбай, наш сосед по лестничной площадке. Не ожидая приглашения соседей по поводу моего возвращения со службы в армии, Домбай принес с собой к нам в квартиру десятилитровый болон свежей араки, осетинские пироги и шашлык.

- Вот ты на берегу Черного моря служил. - спросил Цебоев Домбай, когда мы хорошо приняли на грудь из болона свежей араки. - За это время службы в армии. Сколько рыбы в Черном море ты смог поймать?

- Я служил в армии, а не рыбу ловил. - ответил я. - Хотя бывало и рыбу ловил. Но сколько? Не помню.

- Мы с тобой этот пробел завтра ликвидируем. - уверенно, уточнил Цебоев Домбай. - Так что ложись спать.

В пять часов утра я тебя подниму. Мы с тобой пойдем на Терек ловить рыбу. У меня все есть к рыбалке.

Конечно, я думал, что Цебоев Домбай предложил мне рыбалку по пьянке и раньше обеда не проснется. Но равно в пять часов утра меня разбудила мама. Естественно, что я был удивлен. Когда перед собой увидел Цебоева Домбая с полным снаряжением на рыбалку. Мне ничего не оставалось делать. Как только по-армейски собраться на рыбную ловлю в первый же день моей гражданки после службы в рядах армии. Благо, что намеченное место рыбалки на реке Терек было всего три километра от нашего общего дома. Мы осторожно вышли на улицу, чтобы не разбудить соседей, которые отдыхали в воскресный день. Весь город Беслан был окутан холодным осенним туманом. Хорошо, что Цебоев Домбай прихватил с собой остаток вчерашней араки из десятилитрового болона. Иначе бы в такое холодное осеннее утро мы просто замерзли по пути к месту рыбалки на реке Терек. Так что мы в подъезде своего дома выпили по стакану араки, поддатые, отправились через город к месту своей рыбалки на реке Терек сразу за шпальным заводом.

На краю города мы во всю глотку распевали осетинские и русские песни. Отчего разбудили всех городских и сельских собак, которые в свою очередь разбудили местных жителей. За шпальным заводом мы перестали горланить, чтобы своими глотками не разбудить рыбу в реке Терек. Рыбалка была дороже песен. К этому времени первые лучи восходящего солнца пытались пробиться сквозь густой и холодный осенний туман. Возле реки Терек туман был настолько плотный, что мы едва смогли найти небольшую тихую заводь для ловли рыбы. Мы тут же приняли на грудь немного араки и стали приготавливать свои удочки к рыбалки.

Поздней осенью возле города Беслан река Терек настолько сильно мелеет, что по многочисленным протокам, с островка на островок, можно с одной стороны реки Терек перебраться на другую сторону берега. Мы так и подумали, когда сквозь туман разглядели на одном из многочисленных островков чьи-то силуэты.

- Наверно, это коровы с того берега заблудились в тумане. - сказал Цебоев Домбай, показывая на силуэты.

- Нет! Это люди. - поправил я, Цебоева Домбая. - Видно, это раньше нас сюда рыбаки пришли ловить рыбу.

Мы ни стали беспокоить своих конкурентов по рыбной ловле. В реке Терек всегда было много рыбы. Мы продолжили закидывать свои удочки в небольшую речную заводь. Но рыба совсем не клевала. Мы решили сменить свое место рыбалки. К этому времени туман слегка рассеялся. Рядом было видно лучшее место.

- Смотри туда. - шепотом, сказал мне, Цебоев Домбай, показывая на островок с конкурентами. - Это орлы!

Я посмотрел на островок и обалдел. Даже пьянка вся сразу прошла. Прямо напротив нас, всего в нескольких десятках метров, на островке была группа орлов, которые смотрели на другую сторону берега реки Терек и не видели нас. Орлы были просто гигантами или великанами среди пернатых. Черные перья орлов в тумане были похожи на огромные черные бурки, в которых ходят местные чабаны за отарой своих овец. Я так вначале подумал, когда рассматривал орлов сквозь туман ранним утром. Теперь сквозь редкий туман хорошо было видно оперение птиц. Даже на расстоянии орлы в размерах были гораздо больше нас.

Мы с Цебоевым Домбаем словно окаменели и не могли сдвинуться с места. Ведь эти орлы в тумане могли принять нас за животных и склевать нас на свой ранний завтрак. Да и человека им ничего не стоило заклевать. Ведь у орлов головы наверно больше нашего туловища. Так что мы им были как хороший шашлык.

В то время как я размышлял, самый крупный орел повернулся к нам головой и я вовсе чуть не потерял свой рассудок. Голову орла украшали белые перья с кроваво-красным отливом от розовых лучей восходящего солнца. Бледно-розовый острый клюв орла загнут и готов к разделке своей очередной жертвы. Этому орлу даже не требовалось взлетать, чтобы заклевать нас к себе на завтрак. Орла смотрящего на нас с островка и его жертвы разделяла небольшая протока. Орел мог свободно преодолеть протоку одним прыжком.

Но видимо орлы были сыты или у них была другая цель. Смотрящий на нас орел что-то пискнул на своем языке и все орлы разом посмотрели в нашу сторону. Во взглядах орлов не было страха против нас и не было желания заклевать нас. Орлы сурово посмотрели на нас и стали потихоньку шевелиться, раздвигаясь друг от друга. Сразу было видно, что орлы хотят покинуть нас с миром и отправиться в свой дальний путь.

Из-за того, что островок был тесен этим орлам. Они не могли разбежаться к взлету, то орлам надо было либо перебраться к взлету на другой островок, либо перейти на берег в нашу сторону. Видимо так они думали, прежде чем подняться в небо. В то время как мы оставались в шоке. Не могли сдвинуться с места. Прошло пару минут, прежде чем первый с края орел сделал прыжок вверх по ветру и расправил над водой огромные крылья. Поток воздуха с гор подхватил орла и словно гигантский дельтаплан поднял в небо. Примеру этого орла последовали другие. Вскоре островок по самой середине реки опустел полностью. Черная туча, парящая в тумане над нашими головами, напомнила нам о недавнем присутствии рядом с нами гигантских птиц, которые пожалели нас и не склевали себе на завтрак. Вполне возможно, гигантские ор-лы просто не питались людьми и поэтому оставили нас в покое.

Здесь в горах такие же орлы сидели по обе стороны тропы и внимательно следили за нашим передвижением. Орлы словно ждали нашего прихода, чтобы полакомиться нами. Орлы так близко от нас, что им ничего не стоит клюнуть любого из нас на свой вкус. Но орлы все, же ждали, ни нас. Орлы чаще смотрели на носилки с трупами. Возможно, что орлы прилетели устроить пир над трупами покойников. Ведь есть на Земле некоторые народы, которые отдают трупы своих предков птицам или животным. Например, некоторые уйгурские племена, которые скармливают трупы своих предков орлам-могильщикам. Может быть, люди-птицы относятся к группе уйгурских племен? Думаю, что это все мы скоро узнаем на вершине горы.

- Каждый из нас, со времени своего рождения, грешен своим присутствием на Земле. - прервал мои размышления, своими мыслями, Старик ОН, когда мы вышли на площадку у вершины горы. - Когда наступает время покинуть Землю, то некуда деться грешному телу. Так как все на Земле святое - вода, огонь и сама Земля. Душа может найти покой, покинув свое грешное тело. Но душу надо освободить от грехов, которые находятся в теле человека. На помощь приходят орлы, которые, также как душа человека-птицы, без греха и готова к полету в пространстве. Поэтому, мы приносим в жертву орлам своих соплеменников. Чтобы орлы помогли их душам освободиться тут от Земного греха и найти блаженство в полете своей безгрешной души.

С этими словами своего разума Старик ОН показал вокруг себя, как бы пытаясь представить нам безмерное пространство, которое находится вокруг нас. После слов Старика ОН и его жестов, парни с трупами на носилках прошли на настил. Настил находился меж двух скал, положили на настил оба трупа. Как только парни ушли с настила, тут же в небе появились два молодых орла, которые сделали несколько кругов над местом с трупами, тревожными звуками оглашая пространство, на которое только что показывал Старик ОН. Поря над землей, орлы спустились на настил. Тяжело ступая по брускам огромного настила, молодые орлы уверенно направились к трупам. Можно подумать, что орлы с рождения знали, что надо делать.

Один молодой орел распорол своим острым, как лезвие, клювом живот и грудную клетку у трупа мужчины. Другой молодой орел, также распорол труп женщины. Молодые орлы обратно поднялись в небо и после нескольких кругов над помостом, с тревожным криком сели вблизи двух старых орлов, у который даже оперение сильно было похоже на седые волосы у старика по имени ОН, который имел прядь седых волос в отличии от своих лысых соплеменников. Старые орлы и Старик ОН были сильно похожи друг на друга. Словно у них были родственные корни от одной матери и одного отца, которые были родоначальниками их вида.

Старые орлы, словно дельтапланы широко раздвинув свои огромные крылья, как бы планировали со своих насиженных мест на возвышенности, к месту своего пира рядом с покойниками. Тревожно протрубив над трупами, старые орлы вытащили клювами сердца из трупов, а затем печень. В том же порядке съели выбранные и ми органы человека. После своего кровавого пира старые орлы шагнули с траурного настила. Растопырив свои огромные крылья, медленно поднялись, вверх используя потоки воздуха, струящиеся со всех сторон от земли. После одного круга над траурной вершиной, старые орлы с тревожными криками за-няли свои места на вершине горы, уступая место пира молодым орлам, терпеливо ожидающим свою очередь на скалах. Когда старые орлы заняли свои прежние места, в небо тут же стали подниматься орлы со всех сторон. Орлы кружили над траурным местом по очереди, а точнее, по рангу спускались к отведенному им месту пира. Каждый орел клевал то место, которое было определено ему по рангу природой или его вожаками по стае. Никто из орлов не пытался нарушить порядок. Старые орлы внимательно следили за пиром своих потомков по орлиной стае. Очевидно, нарушителей пира старые орлы могли строго наказать.

За время этого кровавого пира над трупами женщины и мужчины поднималось легкое испарение, словно чистые души освобождались от грешного тела и растворялись в безмерном пространстве, которое было отведено им природой. Старик ОН жестом рук и взглядом провожал чистые души в неведомый путь, как бы напоминал им о том, что сам скоро будет рядом с ними в бесконечном пространстве наслаждения и покоя.

- После того, как кости полностью очистятся от грешного мяса и душа найдет свой покой в пространстве, - продолжил Старик ОН, мысленно, объяснять похоронный обряд, - чистые кости от греха можно будет при-дать земле. Только после это закончиться жизнь человека-птицы на земле. Лишь изредка душа человека-птицы будет возвращаться к своим потомкам, когда на земле в племени людей-птиц будут меняться ОН и ОНА, то присутствие всех живых и душ, покинувших землю - обязательно. Тогда будет на планете Земля общий траур и праздник в племени людей-птиц. Так будет всегда бесконечно, в мире вечности и перемен.

Когда Старик ОН закончил свою мысленную речь, последняя кость, очищенная от грешного мяса упала сквозь щели брусков вниз ущелья на землю. Там собрались последние чистильщики костей от грешного мяса. Множество грызуном обгладывали кости бывших трупов людей-птиц, скелеты которых обрели чистоту. Когда похоронный обряд закончился, вся траурная процессия направилась обратно вниз. Траурные носилки остались на площадке у похоронного настила. Старик ОН вышел вперед и за ним потянулись - мальчик-подросток, парни траурной процессии и наша группа, в том самом порядке, в каком мы шли к вершине этой горы к месту похоронного обряда. Вокруг нас не было ни одного орла-могильщика и парни носильщики шли как все, совершенно не меняя форму своего тела. Во время движения в горах никто не разговаривал. Все медленно спускали в ущелье к пещере с нашими рюкзаками. Каждый думал о чем-то своем. Откровенно говоря, мне было недостаточно того, что я увидел про племя людей-птиц. Этого нам не хватало, что-бы хорошо познать культуру племени людей-птиц, с которыми мы познакомились лишь поверхностно и то на траурной ноте. Но мысленно сказать о том Старику ОН и думать о другом мне не хотелось. Мои однокурсники могли за это время передумать и не согласиться с моим решением. Поэтому я шел, не думая ни о чем, чтобы не спровоцировать никого к бурному обсуждению наших дальнейших действий в археологии.

Когда Старик ОН достиг подножия траурной возвышенности, а Гиясов Морис плелся на середине тропы от вершины, вдруг, почти с ясного неба хлынул проливной дождь, который словно заканчивал похоронный обряд, окончательно смывая с костей грешную грязь людей-птиц. Дождик так сильно хлестал с небес, что нам пришлось ускорить свой шаг, чтобы укрыться от непогоды в ближайшей пещере, ни столько от влаги, сколько от того, что нас могли смыть потоки воды в расщелину между скал на кости предков людей-птиц. Которые лежали внизу и ждали своего последнего пребывания в этих местах перед своим погребением.

Едва мы укрылись в ближайшей пещере, как началось сильное землетрясение. Такое сильное землетрясение, что нам пришлось выскакивать из пещеры. Под проливным дождем мы укрылись у карниза огромной скалы, чтобы не быть заживо похороненными под каменным завалом сошедших лавин, с ближайших рядом с нами вершин. Но у скалы нам не было шансов на спасение. Тогда мы выбежали на середину каменного плато, которое недоступно потокам ревущих лавин. Там мы в страхе наблюдали за происходящей стихией.

Так мы простояли под проливным дождем около часа. Когда дождь и землетрясение закончились почти одновременно полностью, мы были настолько мокрые, что на нас не было сухого места. Даже наша непромокаемая альпинистская одежда не спасла нас от небесной стихии. Сверху и изнутри мы одинаково мокрые, словно находились одетыми в глубоком бассейне с водой. Когда мы подошли к пещере с нашими рюкзаками, то она оказалась заваленной селем. Но худшее нас ждало у перемычки через пропасть к нашему каменному котлу с храмом. Перемычка была полностью разрушена землетрясением. Обратной дороги к месту археологической работы у нас не было. Мы оказались отрезанными от всего современного мира.

- Придется нам приютить вас у себя. - печально вздыхая, мысленно, решил Старик ОН. - Пока мои парни достанут ваши вещи из заваленной пещеры. Вы к этому времени обсохните. Мы найдем способ переправить вас обратно к своему жилищу. До этого времени ваша группа будет в гостях у племени людей-птиц.

Я посмотрел на лица своих однокурсников и не увидел на их лицах признаков радости. Они словно отрешенные смотрели в пустую бездну пропасти, где была погребена вся оставшаяся жизнь. Всюду вокруг нас не было в этой бездне ни прошлого, ни настоящего, ни будущего. Мы все должны были начать жить заново.

Старик ОН, не дождавшись никакого ответа, медленно пошел вдоль пропасти по узкой тропинке в сторону просвета между гор. Все присутствующие у бывшей перемычке через пропасть, постепенно выстроились в том же порядке и поплелись в сторону своей неизвестности между гор, куда уводила нас звериная тропа.

К вечеру подошли к тому месту, где иногда был просвет в пропасти и изредка выделялись какие-то очертания нижней части бывшей пропасти, покрытые каким-то сизым туманом. Я стал внимательно вглядываться в днище провала и вскоре пожалел о том, что смог разглядеть. Всюду были трупы различных животных, птиц и людей. Не было, ни одного скелета. Выходит, что трупы не поддаются разложению микробами и паразитами, съедающими трупное мясо. Я был в полном замешательстве над определением этого вида.

"Значить там находится смертоносный газ." - подумал я. - "В этом газе даже микробы не могут уживаться."

Я где-то уже читал, что есть на земле такие места, куда попадают все хищники, птицы и животные. Где жертва и охотник, уравненные в правах одной смерти. Откуда никто не вернулся живым. Так вот где это одно из самых опасных мест на земле! Как бы мне не хотелось попасть туда. Ведь мы идет по самому краю смерти. Вся эта сизая пелена в некоторых местах достигает тропинки. Еще немного и мы сами войдем в эту пелену смерти. Даже маленькое дыхание ветерка может похоронить нас всех разом. Но тут такая тишина, что даже не слышно наших шагов, словно все живое и даже звуки, вымерли в этой смертоносной дымке газа. Возможно, что звук тоже имеет живую душу, которая не может существовать в таком опасном месте на земле. Но мы почему-то живы? Может быть, Старик ОН оберегает нас каким-то образом от такой смерти?

У меня от страха дрожат колени. Я боюсь, что потеряю сознание и свалюсь к трупам, отравленным газом. Все мое живое существо души и тела в ожидании неминуемой смерти от газа. Какая-то неведомая сила движет моим телом. Мои ноги сами идут от опасного места. Постепенно, еле заметная тропа, между мрачных камней, покрытых траурной сценой, уводит нас в сторону. Вся наша траурная процессия движется в лабиринтах горных расщелин, куда-то под каменное плато, которое нависло над ущельем. Мы двигаемся в полной темноте, но никто не оступился и не застрял между камней, которые словно раздвигаются при нашем приближении к ним. Меня уже ничто это не удивляет. У меня только одни мысли, это когда мы остановимся. Мы уже на ногах, примерно, четырнадцать часов. Надо где-то остановиться на отдых и питание. Ведь мы живые существа, которым нужны калории на восстановления сил к продолжению своей жизни. Я не говорю об одежде, которая давно сама по себе высохла от тепла нашего тела. Надо где-то ночевать.

- Тут остановимся на ночлег. - мысленно, произнес Старик ОН, когда мы прошли в пещеру. - Завтра утром двинемся дальше. Осталось немного. Вам нужно восстановить силы к движению и привести себя в норму.

Пещера была небольшой, но уютной, если так можно сказать о пещере. Вся пещера поросла каким-то мягким мхом, от которого было тепло, а плоды этого мха, растущие на стенах и своде пещеры, выделяли ароматный запах и свечение. Плодов мха было так много, что их свечение слегка освещало полость пещеры, в которой можно было свободно ориентироваться в движении. Мы тут же стали выбирать место отдыха.

- Покушайте немного плодов, которые светятся. Плоды мха созрели. - мысленно, предложил Старик ОН. - Плоды помогут вам восстановить свои силы и утолить голод. Завтра утром вы будите выглядеть вполне нормально. Только после этого мы можем принимать какие-то здравые решения очищенным разумом.

Старик ОН сам сорвал несколько плодов с веточек мха на стене пещеры и демонстративно съел плоды мха. Мы тоже сорвали плоды мха и стали их кушать. Плоды на свой вкус оказались такими же приятными, как запах, который они выделали внутри пещеры. Плоды мха словно таяли во рту и легко принимались желудком. Я пытался, в памяти, сравнить вкус плодов мха с каким-то продуктом, который когда-то приходилось употреблять в пищу. Но никакие сравнения с другими продуктами не приходили мне на мою память. Ничего подобного я никогда ни ел. Плоды мха легко употреблялись в пищу и сразу облегчали желудок. Вероятно, что плоды мха содержали какие-то калорийные и снотворные вещества. Так как после употребления плодов мха я почувствовал облегчение во всем теле, утоление голода и меня потянуло ко сну. Я посмотрел на своих однокурсников, которые были в таком же состоянии души и тела. Все медленно стали опускаться на сухую подстилку мха в пещере и засыпать. Мне тоже захотелось спать. Я ни стал выбирать себе места ночлега, опустился на мох и сразу заснул. Так сладко ни спал давным-давно с самого детства.


4.Пещерная жизнь.

Проснулся я от свежего ветерка, который проник в место нашего ночлега и потревожил нас всех. Солнечные лучи своим золотом украсили вход в пещеру. На душе было радостно и спокойно, словно ничего траурного не было вчера весь день. Я поднялся со своего места ночлега и направился к выходу из пещеры, куда уже устремились мои однокурсники. Следом за мной вышел мальчик-подросток, который был постоянно со Стариком ОН. Вчерашних парней траурной процессии рядом с нами не было. Видимо, эти парни раньше ушли. Возможно, что вчера вечером. Я не мог припомнить, чтобы они остались ночевать с нами в пещере. Помню только, как эти парни сопровождали нас до места ночлега в пещере и дальше, какой-то провал в памяти. Может быть, это состояние у меня было от сильного переутомления за день или плоды мха подействовали на мою память и на сознание. Однако остальные события прошедшие за день я отчетливо помню.

Больше всего в моей памяти сохранилось то, что во время всех наших передвижений с представителями племени людей-птиц мы ни разу не сократили между собой дистанцию на расстоянии двух метров. Я несколько раз пытался сократить расстояние между собой и парнями из племени людей-птиц. Мне хотелось поближе рассмотреть парней, даже коснуться их тела. Но каждый раз, когда я ускорял свой шаг или наоборот прекращал бесполезную гонку, парни оставались на том же расстоянии от меня, как они были до этого. Даже Старик ОН, который был со мной в контакте разумом, держал постоянно с нашей группой дистанцию.

Там же, где дистанция была невозможна, Старик ОН просто растворялся в пространстве или передвигался на прежнюю дистанцию вместе с препятствием перед Стариком ОН. Так было в пещерах и на небольших площадках, где должны были поместиться все присутствующие. Представители племени людей-птиц, либо вообще частично исчезали вторым планом на безопасную дистанцию, либо передвигались с местом своего нахождения на ту же самую дистанцию, которая постоянно была не меньше двух метров. То есть, протянув руку вперед никто из нашей группы не мог дотянуться до представителей людей птиц. Люди-птицы находились в своем пространстве, которое нельзя было измерить никаким расстоянием и временем нашей жизни. Возможно, это явление на современном языке можно назвать "виртуальностью". Но, откровенно говоря, я толком не знал, что такое "виртуальность". Поэтому никак не мог применить данное понятие современного мышления в том явлении, которое было перед нами в общении с представителями племени людей-птиц.

Когда мы выбрались из пещеры, Старик ОН возглавил наше движение по горной тропе. Весь наш отряд последовал за Стариком ОН в том же порядке, как мы шли вчера по горным тропам. Только сегодня мы не чувствовали подавленности и сильной усталости. Состояние души и тела настолько бодрое, что хотелось шутить и веселиться. Однако никто не выдавал своего порыва восторга. Все также молча, двигались в одну линию по горной тропе. Мы с огромным любопытством разглядывали окружающие места, которые не казались такими унылыми, как это казалось вчера. Даже серые скалы окрашенные золотыми лучами солнца выглядели серебристыми. Сверкали крапинами кварца в своей массивной глыбе, которая весела над нами. Примерно, через час ходьбы от места ночлега, Старик ОН вошел в узкий лабиринт между скал. Мы стали петлять в скальных расщелинах и вскоре вошли в небольшое отверстие между камней. Нашему взору предстала небольшая пещера, которая уводила нас куда-то в глубину гор. Не задумываясь, мы последовали за Стариком ОН, который, не оборачиваясь, медленно двигался дальше и дальше в глубину пещеры.

Как только мы прошли вход в пещеру, за нашими спинами исчез дневной свет. Тоненький лучик солнца скользнул где-то сверху и отразился в каком-то предмете пещеры. Затем полоска лучика света увеличилась и отразилась в другом предмете. Постепенно, вместе с нашим продвижением в пещеру, увеличивался объем пещеры и ее освещение, которое отражалось в предметах, установленных в разных местах пещеры. Я пригляделся, то были огромные чащи мидий, которые умножали величину освещения в зависимости от наклона и формы чаши мидии, которая переливалась зеркально-перламутровым цветом своей внутренней поверхности. Несмотря на то, что освещение пещеры с каждым нашим шагом увеличивалось, свет не слепил наши глаза, как это было у нас с братом Юркой в пещере духов в горах Таджикистана. Свет в этой пещере был направлен кверху и отражался там от матовых пластин белой слюды или кварца, которые были закреплены на своде пещеры. После этого свет падал вниз и приятно освещал всю пещеру. Получалось такое ощущение, что мы находимся где-то на открытом пространстве, над которым установлен навес из матового стекла, через которое светит яркое солнце, но не ослепляет никого. Пещера выглядела фантастически. Мне даже не верилось, что я действительно в реальной жизни нахожусь в такой удивительной пещере. Я стал внимательно разглядывать всю пещеру. Пол пещеры был украшен мозаичным панно из разноцветных камней и кварцевых пород самоцветов. В самых интересных местах панно сверкали более яркие цвета самоцветов. Стены пещеры украшены мозаичным панно ярче и наряднее, чем панно мозаичного пола пещеры. В некоторых местах под чашами мидий свисали какие-то растения с яркими цветами, что радовало глаз и придавало спокойствие. Чем дальше двигались вглубь пещеры, тем больше она увеличивалась и значительней становилась ее красота. Казалось, что мы попали в какой-то не ведомый людям мир.

Увлеченный этим невиданным зрелищем, я не заметил, как потерял из вида Старика ОН и своих одно-курсников. Они куда-то словно растворились, затерялись в лабиринте этой красоты. Когда я обнаружил свое присутствие в огромном зале с резными колоннами и потолком, с точно таким растительным орнаментом, как на могильниках и в храме каменного котла, только тогда я окончательно убедился, что попал в совершенно иной мир неизвестной нам культуры. Возможно, что это и совсем другое измерение жизни, о существовании которого никто не мог даже подумать. Какое-то странное беспокойство коснулось моей души.

"Может быть, это мое сознание помутилось от плодов мха?" - подумал я. - "Вот и кажется мне, что я попал в мир другого измерения, из которого мне никогда не выбраться. Однокурсники мои тоже куда-то пропали?"

Мой разум подсказывал мне, что надо как-то освоиться здесь, на время своего пребывания, чтобы окончательно не сойти с ума от этой неизвестности, которая захлестнула меня своей красотой и неожиданным открытием. Мое мышление не было готово воспринять все то, что, вдруг, ворвалось в обычную жизнь. Перевернуло мое понятие так, что невозможно переварить в своем сознании увиденное, чтобы как-то разобраться в лабиринте красоты, иллюзий и перемен, которые предстали перед моими глазами и разумом. Однако это зрелище не было пустым и безжизненным предметом красоты. Здесь жили люди, которые творили эту красоту. Люди-птицы находились в этой реальной им жизни, в которой появились мы со своими археологическими раскопками. Рядом с нами люди-птицы украшали и расширяли пещеру, которую трудно назвать пещерой. Даже сложно назвать такое строение храмом или строением, созданным разумными существами. Скорее всего, это другая планета в самой планете Земля. Здесь свой, пускай даже искусственный, свет солнца. Собственный воздух без примеси химии, которой насыщен воздух в нашей обычной жизни. Совершенно другие растения, которые украшают пространство и насыщают кислородом замкнутый мир непривычной нам жизни. В этом мире пещер даже каждый предмет имеет свое разумное предназначение.

Я ходил из одного помещения в другое и каждый раз в своем разуме делал какие-то новые открытия. Тем временем люди-птицы совершенно не обращали никакого внимание на мое присутствие, словно я вообще не существовал среди них в этом прекрасном мире созданном их руками. Каждый был занят своим делом. Вот дети-подростки копошатся в углу у небольшой кучки породы, которую принес им взрослый мужчина в чаше мидии. Я подошел к детям, все на той же безопасной к ним дистанции, посмотрел, чем дети занимаются, то были разноцветные камушки, которые сортирую дети по цвету. Этими камушками молодые парни создают мозаичное панно на стенах и на полу своего жилища. Внимательно всматриваюсь в раствор, используемый в создании мозаичного панно. Раствор серо-зеленого цвета со светло-коричневым оттенком находится в чаше мидии. Возможно, что это бентонитовая глина, которую можно использовать, как заменителем связующего вещества при соединении камня, так и в питании при специальной обработке. Бентонит вулканического происхождения. Имеет в себе белковый состав органических веществ. Вполне может быть, что люди-птицы, употребляют бентонитовую глину в различных направлениях своей жизнедеятельности. Не только в строительстве и в создании мозаичных панно, но и в питании, а также в подкормке растений и животного мира в своем измерении жизни. Наверно, бентонитовую глину также могли использовать мы?

Мне было интересно увидеть все, что здесь происходит в этом увлекательном мире иной жизни. Я стал ходить из одного помещения в другое. Затрудняюсь как-то называть, но другого названия этому нет в моей орфографии. Наконец, я пришел туда, где расширяют вовсе стороны пещеру. Обрабатываю колонны, подпирающие пол и потолок в огромных залах этого (опять затрудняюсь как-то назвать) строения или помещения в ином пространстве другой жизни. Работы ведутся совершенно ни так, как мне приходилось видеть. Внешней стороной этого места огромного зала было подобие стекла, льда, горного хрусталя или какого-то другого неизвестного мне прозрачного вещества, которое было искусственного или естественного происхождения. Это прозрачное вещество, огромных размеров во всю стену, было вогнуто во внешнюю сторону и отражало еле заметный луч солнца или какого-то другого источника цвета. Этот луч проходил через кристалл розового цвета и направлялся на рисунок, нанесенный на место поверхности обработки камня. Это место постоянно смачивалось водой, которая просачивалась откуда-то на рисунок. Луч, прошедший через кристалл, попадая не поверхность камня, крошил его своей температурой. В зависимости от размеров кристалла и его близости от поверхности обрабатываемого камня, происходило увеличение или уменьшение обработки камня лучом. Если обработка камня колонны была с обратной стороны, то конструкция усложнялась посредством переброски луча от прозрачной вогнутой стены через зеркальные чаши мидии к нужному кристаллу. Прямо перед прозрачной вогнутой стеной находилось, видимо искусственное, озеро с проточной водой, откуда, возможно, бралась вода питья и выполнения различных работ у людей-птиц в этой пещере.

Самое интересное в том, что я увидел за время пребывания в этом месте иной жизни, так это то, что никто и ничто не издавали звуков, словно мои уши залили воском, чтобы я не слышал звуков окружающих меня в этом загадочном мире жизни людей-птиц. Не было слышно даже моего дыхания и стука сердца, которое я ощущал внутри себя, прислоняя руку к груди в область своего сердца. Чувствовал я себя вполне нормально в такой обстановке, никто и ничто не стесняло мое расположение в этом загадочном мире жизни, но я молчал, как и все вокруг меня. Все удивительно не понятно, почему это я не разговариваю хотя бы даже с самим собой и не произношу никаких звуков, которые вполне естественны любому животному суще-ству, к которому относится и человек. Я даже ущипнул себя, боль почувствовал, но не издал никакого звука. Вот только мой разум усиленно работает, словно хочет заменить собой пробел с отсутствием звука. Мне хочется все больше и больше познать окружающий меня еще не опознанный до конца мир иной жизни. Я вглядываюсь во все окружающее меня здесь, в этом мире загадок и стараюсь своим разумом понять реальность другой жизни, которая неизвестна мне. Мое сознание никак не берет в толк, что все это реально.

Я стал внимательно вглядываться в физические движения людей-птиц и тут заметил, что они все левши. Независимо от сложности движения и выполнения какой-то физической работы, люди-птицы все делают левой рукой. Правая рука у них выполняет лишь вспомогательную роль. Так как работу правой руки контролирует левое полушарие мозга человек, а работу левой руки контролирует правое полушарие мозга человека. То отсюда можно сделать вывод, что у людей-птиц сильно развито правое полушарие мозга, которое управляет всеми функциями действия левой части тела у людей-птиц. Такое расположение нервной системы разума у людей-птиц никак не вредит их жизни, как это считают обычные люди в отношении людей владеющих левой рукой. Я бы сказал, что даже наоборот левое расположение управления частью тела людей-птиц показывает, насколько сильно левши продвинулись в своем развитии от обычных людей на планете.

Наверно не зря намекают на превосходство левши над правшой в русской сказке о левше, который подковал механическую блоху французов. Народная мудрость всегда права. Если вглядеться в историю прошедших лет жизни человечества, то можно обратить внимание на то, что среди талантливых людей подав-ляющее большинство были левши. К таким можно причислить - талантливый художника Леонардо да Винчи, ваятель Микеланджело, императоры Юлий Цезарь и Наполеон, великий завоеватель Александра Македонский, король Карл Великий, ученый Исаак Ньютон, философ Фридрих Ницше, скрипач Паганини, композитор Бетховен, писатель Марк Твен, художник Пабло Пикассо и многие другие. Список бесконечен в истории человечества. Таким образом, можно подумать, что когда-то обычные женщины были беременны от мужчин племени людей-птиц, которые в своих детях по мужской линии оставили гены левши. Признаки близости представителей племени людей-птиц с представителями обычных людей отразились в других по-колениях среди племени обычных людей. Такая близость двух племен пошла на пользу человечества.

Конечно, это всего лишь мои предположения. Плод моих фантазий в мире фантастического пространства, который наполнен жизнью племени людей-птиц. В действительности, может быть, реальное отражение в зеркале нашей жизни, которая существовала когда-то в прошлом или будет существовать в будущем. Сейчас мы видим, как развивается совершенно другая жизнь в зеркальном отражении истоков человеческой жизни в образе и пространстве племени людей-птиц. Поэтому нам кажется в зеркальном отражении нашей жизни, что все в племени людей-птиц левши. В действительности наша жизнь протекает совсем иначе.

Но в этом загадочном мире другой жизни имеется смена одного времени другим. Я совершенно не заметил, как пролетел день в пещере. Если так можно назвать смену времени в пространстве жизни племени людей-птиц. Неожиданно к самому себя я почувствовал, что начали происходить какие-то перемены. Как-то по-другому стали вести себя люди-птицы. Замедлились движения мужчин по обработке камня. Прекратили парни собирать мозаичное панно. Куда-то исчезли дети, перебирающие по цветам камушки к мозаичной работе. Вскоре, все люди-птицы прекратили свои работы и направились в сторону проточного озера с прозрачной стеной. Я тоже направился следом за ними. Мне было интересно посмотреть на то, что там сейчас произойдет. Ведь не зря же все так быстро изменилось в другом измерении жизни племени людей-птиц.

В огромном зале собраний, так назовем мы его, впервые я увидел мужчин, женщин и детей вместе в одном помещении. До этого времени они были, как бы разделены между собой. Мужчины находились в одной стороне пространства лабиринта пещер до зала собрания. Женщины занимались своими делами в другом лабиринте пещер за залом собрания. Дети были в обеих сторонах. Между собой общались только дети с обеих сторон. Может быть, что дети передавали какую-то информацию общения между мужчинами и женщинами, но я не ощущал сигнала этой информации, ни слухом, ни разумом. Однако, собрались они вместе, словно по сигналу, который был направлен им каким-то образом. Быть может, посредством мышления

между собой. Мужчины подошли к озеру со своей стороны, а женщины подошли к озеру с другой стороны.

Я занял себе удобное место в зале собрания, так, чтобы мне было видно всех присутствующих в зале собрания. Люди-птицы расположились вокруг проточного озера напротив прозрачной стены, как в развлекательном построении обычных людей. Прямо за озером у самой воды сидела Старуха ОНА на вырубленной в камнях площадке. Я ее сразу узнал, так как Старуха ОНА сильно отличалась от всех людей-птиц. Это была какая-то живая масса жира, в своей одежде и распустившихся с головы седых волосах. Старуха ОНА полностью сливалась с окружающей средой. Я совершенно не могу понять, как Старуха ОНА сюда была доставлена или пришла сама? В чем я сильно сомневаюсь, чтобы она могла сама прийти или ее мог кто-то переместить сюда.. Мне было совершенно непонятно, как можно переместить такую массу жира? Может быть, Старуха ОНА тут была всегда? Просто я, увлеченный другим созерцанием, не заметил ее раньше.

Вокруг нее были дети. Я сразу обратил на то внимание, что все дети были по парно близнецами, мальчик и девочка. Возраст детей, от годовалых до подростков. В основном, те, кто не перешел взрослое состояние своего физического развития. Одеты дети были все в одинаковые покрытие тела, если это можно было назвать одеждой. Что-то наподобие птичьих перьев на теле скрывающих срам людской. Однако, приглядевшись внимательно, я заметил, что одежда у девочек более пестрая, чем у мальчиков. Девочки своим видом причесок отличались от мальчиков. Все мальчики были совершенно лысые. В то время как у всех девочек были волосы на уровне плеч. Стрижка в виде "корэ". Можно было подумать, что девочек стриг один и тот же мастер. Мальчиков брил на лысую совершенно другой парикмахер, который не умел стричь мальчиков.

Прямо за детьми стоял Старик ОН. Его тоже нельзя было спутать с другими людьми-птицами. Старик ОН был гораздо выше своих соплеменников. Его фигура отличалась от других мужчин не только своей величи-ной и волосами, падающими седой прядью на его спину. Все тело Старика ОН было сплавом мускулатуры и жил, которые выделялись из-под покрытия тела одеждой в виде перьев птицы. Старик ОН держал в руках все туже резную палку с рукояткой в виде орла, на голову которого опирался Старик ОН. Старик ОН возвышался над всеми в размерах своего роста. Если мужчины были двухметрового роста, то Старик ОН был на один метр выше всех мужчин. Женщины остом немного меньше среднего роста мужчин. Конечно, я не мог глазом точно определить рост людей-птиц. Но я перед ними, в этом зале, выглядел просто карликом. Возможно, я мог бы более точно определить рост людей-птиц, если бы мог вплотную приблизиться к ним. Но между мной и этими людьми постоянно какое-то препятствие в виде непреодолимой мной дистанции, которая постоянно сохранялась между нами во время моего передвижения в странном пространстве жизни племени людей-птиц. Стоило мне двигаться в сторону, как тут же передвигалась картина моего видения. Изменялись формы и пропорции предметов моего созерцания. Передо мной всюду была естественная голография, которая постоянно изменялась и вращалась вокруг моего поля зрения, как сквозь оптический прибор цветного калейдоскопа или голографической картинки компьютерного изображения в мониторе. Поэтому мне приходилось останавливаться в каком-то одном определенном месте, чтобы я на расстоянии мог рассмотреть диораму или панораму картины жизни племени людей-птиц в пространстве их меры жизни.

С левой стороны группы у озера находились женщины, которые отличались от мужчин не только своими женскими пропорциями, но также прическами. Если все мужчины были совершенно лысые, то у женщин была прическа одного размера, ровно на уровне плеч. Можно подумать, что женщин стригли по манере древней стрижки на Руси "под горшок". Когда в деревнях на людей надевали горшок на голову и обрезали волосы по уровню края горшка. Я не думаю, чтобы здесь в горах именно так стригли в племени людей-птиц.

- Ты прав! - поддержал мои размышления Старик ОН. - Женщин и мужчин в нашем племени не стригут вообще. Просто женщины опускаются, в кислую воду до уровня плеч, до этого места у них растут волосы на голове. Ниже плеч у женщин нет растительности вообще. Так как у мужчин растут волосы всюду, то им приходится заклеивать брови и глаза липкими листьями, чтобы сохранить брови и ресницы. Затем мужчины погружаются, в кислую воду с головой. Поэтому у них нет никакой растительности на всем теле. Кроме ресниц и бровей. Это необходимо в целях гигиены племени людей-птиц, чтобы на них не было никаких паразитов.

Я посмотрел внимательно на правую сторону группы людей-птиц и удивился тому, что мужчины были настолько похожи друг на друга, словно их слепил один и тот же мастер по одному и тому же образцу и подобию. Может быть, этим подобием был какой-то родоначальник племени людей-птиц, который стал клоном?

- В племени людей-птиц не занимаются клонированием. - опроверг мои размышления Старик ОН. - Просто мы похожи друг на друга точно также как азиаты на азиатов, европейцы на европейцев, африканцы на африканцев и так далее. Никто не вмешивается в генофонд человечества. Сотворение, лишь дар природы.

Я стал внимательно разглядывать людей-птиц и к своему удивлению обнаружил, что они своими чертами лица, а некоторые и цветом кожи, очень похожи на представителей различных рас и народностей Земли.

"Ведь тут полный комплект генофонда Земли!" - удивленно, подумал я. - "Сколько же тогда людей-птиц?"

Я старался не думать о точных цифрах, чтобы не забивать себе голову подсчетом в точности определения. Даже взглядом можно было прикинуть, что в этом зале несколько тысяч человек из племени людей-птиц. Но это всего лишь зал собраний, куда приходят только избранные или любознательные. Тогда сколько всего людей-птиц? Это десятки, нет сотни тысяч человек! Может быть, значительно больше людей-птиц?

Когда все расположились на своих местах, вдруг, в зале собраний стало темно. Словно обсерватория засветилась звездным небом прозрачная стена. Я никогда не видел так близко звезды. Казалось, что можно шагнуть за прозрачную стену и оказаться в звездном пространстве далеко за пределами не только нашей планеты Земля, но и совершенно другой галактики звезд, которые были всюду разбросаны миллиардами. Я внимательно всматривался в это звездное небо и никак не мог обнаружить хотя бы одно знакомое мне созвездие, которое, я изучал по астрономии в школе или видел ночью над собой. Тут все было также ново и не знакомо мне. Как неизвестный нам мир жизни в пространстве, среди людей-птиц, к которым мы попали.

В это время все люди-птицы, словно завороженные всматривались в эту естественную обсерваторию, которую, возможно, ОНИ наблюдали со дня своего рождения и до конца своей жизни. На лицах людей-птиц было не любопытство, которое охватило меня при виде зрелища, а печаль и тоска по тому миру, который был далеко от них. Будто бы их когда-то разлучили с тем миром, теперь у них печаль по потерянному миру предков передается из поколения в поколение. Видимо тоска по прошлому передается в генах людей-птиц.

За целые сутки зрелища я устал до такой степени, что у меня не было сил что-то созерцать и о чем-то думать. Я ушел из зала собрания и решил найти себе место ночлега. Надо было хорошо отдохнуть, чтобы подумать о дальнейших действиях в местах проживания людей-птиц. Тут я вспомнил о плодах мха, которыми мы питались прошлой ночью в пещере перед сном. Возможно, что эти плоды мха находятся и где-то здесь, запах которых я хорошо запомнил. Пожалуй, это то, что я еще не потерял из своих органов чувств. Пройдя несколько помещений в лабиринте этих строений под землей, которые освещались слабым розовым светом исходящим откуда-то, я, наконец-то, наткнулся на помещение, из которого распространялся запах плодов мха. Пройдя внутрь этого помещения, я действительно увидел мох, который рос на стенах и на полу этого помещения, которое все же трудно назвать пещерой. Я сорвал несколько плодов этого мха и как только съел их, так тут же погрузился в сон. У меня словно наступил провал, который вызвали плоды мха или моя усталость за день. Мои ноги подкосились. Я опустился на подстилку мха прямо там, где только что сейчас съел плоды мха. Я вскоре крепко уснул, так, словно не спал много суток подряд в этих пещерах.


5.Диалоги со Стариком ОН.

Разбудил меня разговор в соседнем помещении. Я даже удивился, что услышал речь в этом мире потерянных звуков. Говорили на совершенно не знакомом мне языке. Я понял все, но только своим разумом.

- ОН лишил их слуха и речи. - приглушенно, говорил хриплый голос. - Скоро лишит и разума. Как дальше?

- Когда они станут безвольными существами, - продолжил другой голос, - то ОН превратит их в своих рабов. Надо как-то людям помочь выбраться отсюда и вернуть их к нормальному быту в своем измерении жизни.

Меня моментально охватил ужас. Я никак не мог предположить, что мы попадем в такую западню. Надо как-то выбираться от сюда, пока нас действительно Старик ОН не лишил способности думать. Только сейчас я вспомнил, что в зале собраний не было моих однокурсников. Возможно, что Старик ОН превратил моих друзей в своих послушных рабов, как тех которые служат ему в мире иллюзий. Никаких людей-птиц нет.

- Здесь нет рабов! - почувствовал я в себе, мысли Старика ОН, который появился у входа. - Тут все свободные от рождения. Твои друзья разбрелись в лабиринтах своих собственных интересов. Если у тебя нет никаких интересов, то я готов проводить тебя и твоих друзей обратно. Вы сами хотели посмотреть свой мир познания в другом измерении. Так что вы свободны в своем мире фантазий и разумных размышлений.

- У меня есть много интересов в мире вашей жизни и вопросов к тебе множество. - мысленно, ответил я. - Но нам нужны гарантии, что мы не пострадаем от своих личных интересов. Вернемся мы все целыми обратно к себе домой. Мне хочется узнать, как можно доверять совершенно незнакомому нам старику?

- Люди-птицы не знают, что такое гарантии. - мысленно, ответил Старик ОН. - Мы живем совершенно в другом измерении, которое вашим языком называется "пространство". Я всего лишь пытаюсь объяснить тебе своим разумом, посредством твоего мышления, понятия нашей жизни. В нашем понятии нет расстояния, времени, числа и другого измерения в вашем обычном понятии. Как можно нам измерить пространство?

- Понятие "пространство", - не согласился я, со Стариком ОН, - нечто философское в сравнении измерения числа, которое имеет объем во времени, в промежутке размера расстояния принятого разумом человека.

- Может быть, ты и прав. - согласился, Старик ОН. - Но в другом я с тобой не согласен. Вы люди не можете сопоставить размер своего мышления с собственной речью. Часто говорите одно, а думаете совершенно о другом. Поэтому люди-птицы пользуются разумом лучше, чем вы. Мы редко употребляем в диалоге свою речь. Тому сиюминутный пример услышанного тобой разговора. Ты принял звук за истину, так твое мышление больше зависит от речи, которую ты хотел услышать, а не от разума, которым ты должен руководить.

- Возможно, что так и есть. - согласился я, со Стариком ОН. - Мои мысли действительно заняты тревогой. Мы прибыли к вам из мира тревог и насилия. Каждый день мы думаем и говорим только о том, как нам выжить в этом безумном мире с постоянным беспокойством о собственной жизни и о жизни близких людей.

- Но этот мир вы создали сами. - напомнил мне, Старик ОН. - Вы сами должны переделать свой мир в себе.

- Об этом можно спорить бесконечно. - решил поменять я тему. - Меня интересует совсем другое явление в этом измерении жизни. Ты хочешь убедить меня в том, что мы с тобой встретились случайно в этом измерении жизни, хотя я лично сомневаюсь в этом. Думаю, что наша встреча с тобой была предопределена заранее, до моего появления на этот свет, в котором ты уже находился. Я имею в виду резную палку, которую больше сто лет назад вырезал мой дед Гурей. Извини, что я говорю с тобой своими понятиями измерения во времени и расстоянии. Но твоими понятиями я не владею, так как вы, как ты сказал только что, живете в другом измерении жизни. Мне хочется понять в рамках своего мышления. Как ты, Старик ОН, мог через столетие вперед, знать о нашей предстоящей встрече? Объясни мне доступным языком моего мышления.

- Ладно! - согласился Старик ОН. - Будем стараться общаться между собой в рамках твоего понятия. Что же касается этой резной палки, то ее действительно вырезал мужчина по имени Гурей. Но наша с тобой встреча не была запланирована, ни судьбой и каким-то обстоятельством твоей или моей жизни. Мы с тобой живем в совершенно других измерениях, которые могут, иногда, пересекаться по нашему с тобой обоюдному желанию, которое каким-то образом связано с нашим мышлением. Нам предстоит когда-то понять это явление жизни, к которому мы, пока, совсем не готовы. Наше племя людей-птиц находиться в начальном пути понятия разумом многих явлений жизни в различных измерениях жизни. Племя обычных людей только начинает проникать в зачаточное состояние развития своего разума, которому пока далеко до наших понятий.

- Из твоего понятия получается, что мы непроизвольно подготовили нашу встречу методом взаимного мышления? - уточнил я, продуманные выводы Старика ОН. - Вполне возможно, что наш первый разумный контакт прошел при нашей первой встречи с тобой в горах Таджикистана. Может быть, у нас была более ранняя заочная встреча? Когда мой дедушка Гурей рассказывал мне о своей встрече с тобой в Медине. Мы тогда только пытались найти контакт друг к другу через мышление дедушки Гурея. Когда дедушка Гурей входил в контакт со своим сыном Эльруссом, через годы и расстояния, то такие встречи были не без твоей помощи. В последние годы своей жизни в нашем измерении жизни дедушка Гурей одновременно находился в контакте со мной, с тобой, Старик ОН, и, со своим сыном Эльрусом. Вывод напрашивается сам собой. Если я знал о твоем существовании, то и ты тогда знал о моем существовании. Думаю, что ты тогда в моем детстве был рядом со мной не только в моем разуме, а также наяву. Разница лишь в том, что тогда я тебе не был нужен и поэтому я не мог тебя видеть. Мой разум тогда не созрел. Сейчас пришло другое время, которое какими-то обстоятельствами моей и твоей жизни толкнуло нас к реальной встречи на границе двух измерений жизни. Где мы можем входить в контакт путем своего разума и зрения. Но не можем просто пожать друг другу руку и сказать доброе слово. Вероятно, что, ты или я, остерегаемся подобного контакта?

- Может быть, так и было. - согласился Старик ОН. - Но это уже исходило не от меня, а от самой природы.

- Тогда помоги мне разобраться в путанице прошедших событий, которые затронули наш род. - мысленно, попросил я, Старика ОН. - Расскажи о мере жизни, о которой думал дедушка Гурей всю свою жизнь. Мне хочется знать, куда делся дедушка Гурей после придуманной им собственной ложной гибели. Интересно узнать о том железном бревне, которое было в саду нашего Старого хутора. Куда делись семь загадочных книг привезенных дедушкой Гуреем из государства Саудидов? Насколько я понимаю, то этими книгами интересовался и ты, Старик ОН. Ты извини меня за такое огромное количество вопросов, но, ни каждый день мы с тобой встречаемся. Возможно, что больше ни когда не встретимся. Поэтому, расскажи мне про огромную ящерицу, отпечаток которой остался в камнях гор Таджикистана. Поведай мне о своих орлах, а также о храме в каменном котле, с могильниками и саркофагом мужчины. Расскажи мне все о своем племени.

- У тебя так много вопросов, - ответил Старик ОН, своими мыслями, - что твоей жизни не хватит, чтобы ответить на все вопросы. По разным обстоятельствам, я не могу тебе подробно рассказать всего. Ты сам должен понять, что мы с тобой живем в совершенно разных измерениях. Многие наши понятия жизни не совместимы с вашими понятиями жизни. Ты сам это заметил при нашем первом диалоге с тобой. Поэтому я постараюсь часть твоих вопросов объяснить. Другую часть заданных тобой мне вопросов ты сам увидишь своими глазами, если только согласишься задержаться у нас в гостях. Когда тебе надоест быть у нас в гостях, то ты свободен. Мы никого не приглашаем к себе. Не стремимся удержать в своем измерении жизни.

Старик ОН направился к выходу из помещения, я последовал за ним. Мы шли с ним по лабиринтам бесконечных помещений вырубленных в скальных породах гор руками людей-птиц. Я удивлялся тому, как легко ориентируется Старик ОН в лабиринтах этих помещений, где нет надписей направления и опознава-тельных знаков. Может быть, Старик ОН, имеет информацию в бесконечных мозаичных панно и резьбе растительного орнамента по камню, в которых я ничего не понимаю? Конечно, Старик ОН об этом мне ничего не скажет, так как это, вероятно, самая главная тайна людей-птиц, иначе бы они этого так много не делали в своих постройках. Возможно, что эти бесконечные узоры содержат текст истории племени людей-птиц, чтобы новое поколение племени людей-птиц никогда не могло забыть откуда они пришли на Землю. Предки племени людей-птиц заложили в своих орнаментальных письмах тему стремления возврата к месту своего исхода. Конечно, это всего лишь выдуманная мной теория, которая не содержит подтверждения.

Через какой-то промежуток времени мы подошли к помещению перед входом, которого были надписи, выложенные в мозаичном панно пола. Это было все так похоже на ту надпись, которую мы прочитали с братом Юркой в пещере духов. Я стал внимательно искать текст русского письма и совершенно не удивился, когда среди многочисленных шрифтов, иероглифов и других надписей, нашел текст русского письма. То были стихи, но только совершенно на другую тему, чем те, которые мы видели с братом в пещере духов.

Мы люди и птицы.

Мы всюду и здесь.

Хранить человечество -

Высшая честь!

"Так что это?" - подумал я. - "Генофонд человечества или секта защитников, которые охраняют людей?"

- Принимай так, как тебе будет удобно. - мысленно, ответил Старик ОН. - Любое мышление спорно и верно.

Мы прошли в хорошо освещенный зал. Я сразу понял, зачем меня сюда привел Старик ОН. С одной стороны зала находились шесть бревен, точно такие, как бревно, которое было в саду Старого хутора. Как то бревно, которое мы приняли с Юркой за барьер в пещере духов. Бревно, о которое Юрка обжегся и получил удар электрического разряда. Возможно, что это совсем не бревна, а скорее всего какие-то элементы или батареи с электрическим зарядом. Накопители какой-то энергии. Тогда почему, то "бревно" в Старом хуторе, не било нас током и не обжигало руки в течении десятков лет? Может быть, то "бревно" в Старом хуторе находилось в другой среде обитания и не содержало в себе большой энергии внутреннего напряжения?

- Ты, почти, угадал. Так как "бревно" сохраняло энергию внутри себя и не выделяло разряды наружу. - мысленно, ответил Старик ОН. - С каждым годом, в вашем измерении, "бревно" усиливало сопротивление с внешним миром. Поэтому вы думали, что "бревно" из простой древесины становиться железным. Но "бревно" так сохраняло себя, накапливая внутри себя энергию согласно времени отпущенного на зарядку.

Из сложного объяснения Старика ОН, я толком ничего не понял и поэтому промолчал, чтобы окончательно не запутаться в вопросе с "бревнами-батареями". Я посмотрел в другую сторону и на высоте своего взгляда увидел шесть загадочных книг, которые были у дедушки Гурея. Седьмой книги и седьмого "бревна" здесь не было. Вероятно, часть реликвий своего племени люди-птицы хранят в другом безопасном месте.

- До появления человечества на планете Земля, - мысленно, стал объяснять Старик ОН, - произошла катастрофа. Я говорю на языке твоего мышления. Были утеряны реликвии нашего племени людей-птиц. Первый Старик ОН пытался обратно вернуть их в наше племя людей-птиц. Но его меры жизни не хватило на то, чтобы собрать все в одно место. Второй Старик ОН нашел лишь пять штук "бревна" и книги. Третьему Старику ОН, которым стал я, понадобилось затратить половины меры отпущенной ему на жизнь, чтобы найти оставшиеся реликвии племени людей-птиц. Но вернуть все он мог только по добровольному согласию того, кто владел этими реликвиями нашего племени людей-птиц. Тем владельцем был твой дедушка Гурей. Тогда совсем молодой человек. Я не мог его заставить или просить, чтобы он вернул нам наши книги. Так как его разум должен был подсказать решение на действие по возврату книг настоящим хозяевам, то есть племени людей-птиц. Но не один разумный человек не мог поверить в наше существование. Поэто-му нужно было познать разумом содержание этих книг. Я невольно вмешался в жизнь Гурея, чтобы научить его разобраться с книгами, содержание текста которых я сам знал только по рассказам мышления своих соплеменников передающих эту информацию в своем разуме из поколения в поколение. Но мне не было известно все. Даже научившись вместе с Гуреем разбираться с книгами, я так и не добрался до самой истины содержания книг. Видимо, это Гурею удалось добиться большего. Так как он сумел переместиться через наше пространство туда, куда, постоянно, стремится наше племя людей-птиц, чего нам не удалось.

- Я помню, что у дедушки Гурея было семь книг. - мысленно, напомнил я, Старику ОН. - Есть вывод, что и "бревен" было тоже семь штук. Здесь я вижу шесть книг и шесть "бревен". Где тогда остальные реликвии?

- Ты прав. - мысленно, подтвердил Старик ОН. - Еще одно "бревно" и одна книга находятся где-то у вас в Старом хуторе. Твой дед Гурей оказался хитрецом. Он обманул не только ваше племя, но и наше тоже. Когда дед Гурей покинул вас, то оставил в Старом хуторе одно "бревно" и одну "книгу", как гарантию возможного возвращения обратно в Старый хутор к своему племени. Но Гурей не учел, что путь обратно гораздо сложнее, чем выход из вашего времени и нашего пространства. Может быть, Гурей никогда не вернется обратно в свое племя, так как к моменту его возвращения изменится все в его племени - разум и люди. К моменту его возврата, Гурея забудут все. Гурею просто некуда будет возвращаться. Так как на месте его племени изменятся люди и природа жизни. Гурей не остался жить в своем племени и лишил нас в ближайшее время вернуться к себе. У него были шансы жить долго и оказать помощь нам. Дальше суди сам.

- Но я был совсем недавно в Старом хуторе. - мысленно, возразил я. - Там нет вашего "бревна" и книги.

- Они находятся там. - мысленно, не согласился Старик ОН. - Ты просто не внимательно отнесся к своему зрению разумом, так как твой разум был занят другими мыслями, а ни этим вопросом. Поэтому ты не видел.

- Как вы тогда вернете свои реликвии? - мысленно, спросил я, Старика ОН. - Если дед Гурей не вернется.

- Наши реликвии вернет только тот, кто видел их с детства. - мысленно, ответил Старик ОН. - Мы не можем.

- С твоей стороны это не справедливо. - мысленно, возмутился я. - Ты прекрасно все знал, что я буду тем самым человеком, который с детства видел ваши племенные реликвии. Поэтому ты специально подстроил наши встречи в горах, чтобы таким образом убедить меня в необходимости вернуть вам ваши реликвии.

- Это не правда! - мысленно, возразил Старик ОН. - Ни я к тебе, а ты к нам в горы явился. Ты мог не пойти со своим братом в горы охотиться на кекликов. Ты мог не отправиться в археологическую экспедицию. Тогда бы наша встреча не состоялась. Так что у тебя нет причины обвинять меня в несправедливости к тебе.

- Возможно, что ты прав. - мысленно согласился я. - Но только я не настолько наивен, чтобы верить в такие совпадения. По нашим временным меркам, ты уже сто лет назад знал о своей встречи с представителями нашего рода по материнской линии. Ведь ты знал, что ваше "бревно" лежит в нашем саду в Старом хуторе. Ты и дедушку Гурея сдал в рабство арабам, а после подтасовывал все его поступки под героя перед арабами. Даже встреча Гурея с ростовщиком Мансуром была не случайной. Ведь у них обеих были реликвии вашего племени. Тебе нужно было сблизить ваши племенные реликвии вместе. Тащить "бревно" к арабам Гурею не под силу. Но принести семь книг к бревну куда было проще. Поэтому ты и крутился вокруг Гурея. Пытался склонить Гурея на свою сторону. Однако, надо отдать тебе должное в терпении, что ты несколько де-сятков лет терпеливо ждал пока Гурей окончательно созреет с мыслями и возвратит тебе ваши реликвии. Хотя, я совсем забыл, что у вас нет понятия времени. Ведь вы живете в пространстве. В другом измерении. В то время как у нас прошли долгие годы жизни. У вас было одно мгновение, которое ты мог даже не заметить. Поэтому ты дождался своего, когда Гурей созрел в своем сознании вернуть тебе реликвии. Но ты просчитался в том, что Гурей оказался таким же хитрецом, как и ты. У деда Гурея тоже было достаточно времени, чтобы найти лазейку в твои тайны. Гурей проникнул туда, куда вы все стремитесь и оставил в залог своего возвращения часть ваших реликвий в Старом хуторе. Теперь ты через меня пытаешься добраться до своих племенных реликвий. Но у меня нет никаких гарантий на свою жизнь. На меру своей жизни. Я стал заложником обстоятельств выбора между остатками твои племенных реликвий и мерой собственной жизни.

- Я не хочу обсуждать твои мысли. - размышляя, ответил Старик ОН. - Но со временем ты поймешь, что был не прав хотя бы в отношении меня. У меня нет никакого умысла подставлять тебя и твою меру жизни. Ты сам в праве поступать так, как ты думаешь. Тебя никто не склоняет к какому-то решению собственной жизни. Ты сам себя загнал в плен своих размышлений никем не навязанных тебе. Как ты поступишь, так будет правильно с твоей стороны. Но только ты всегда должен помнить в своих поступках, что мера твоей жизни не бесконечна. Всему есть начало и всему есть конец. Поэтому ты должен в своих размышлениях уложиться в рамки своего измерения жизни. Только так в размышлениях ты сможешь определить во времени меру собственной жизни. От длины твоего размышления и от поступка совершенного тобой состоит мера жизни.

Мой диалог со Стариком ОН принял такую сложную форму общения, что я уже никак не мог разобраться в своих мыслях. Мне хотелось понять, где тут правда, а где тут кривда. Как мне поступить в данной ситуации? Спасти своего старого дедушку Гурея или помочь племени людей-птиц вернуть свою реликвию и таким образом решить свою проблему по возвращению их куда-то, откуда они появились до появления человечества на планете Земля? Что-то и Старик ОН своими мыслями не помогает мне разобраться в этом вопросе? Да, я забыл, что люди-птицы не имеют права вмешиваться в судьбы людей, а значить и подсказывать в решении задач. Как мне поступить в данной ситуации, что положить на весы своего решения? Совсем я запутался.

- Извини меня, Старик ОН. Может быть, я не прав? - мысленно, после длительной паузы, извинился я. - Со временем я разберусь со своими мыслями. Если мой разум подскажет, как мне поступить, так я и сделаю. В настоящее время мой разум запутался в паутине различных мыслей и мне трудно сделать какой-то вывод в данной ситуации. Мне только хочется продолжить познание неизвестного, пускай даже ценой собственной жизни, меру которой мне все равно не узнать. Думаю, что ты пока не против моего выбора в данный момент.

- Ладно! - спокойно, мысленно, согласился Старик ОН, выходя из хранилища реликвий племени людей-птиц. - Продолжим с тобой, временно, прерванное познание неизвестного тебе мира пространства. Смотри сам.

Старик ОН вновь повел меня по лабиринтам своего жилища, если это можно так называть. Мы долго петляли из одного помещения в другое, пока не вошли в помещение, наполненное бледно-розовым светом. В середине этого помещения, я увидел два огромных окаменевших яйца. Очевидно, это были те самые окаменевшие яйца, которые мы видели с братом в пещере духов. Наверное, то были яйца ящерицы, окаменевшие следы которой мы с братом видели в горах. Хотелось бы мне подробнее узнать об ящерице и о ее яйцах.

- Когда-то, когда появилось племя людей-птиц, - мысленно, продолжил свое повествование Старик ОН, - на планету Земля из воды выбралась огромная ящерица. Она принесла в своей пасти яйцо, в котором была Старуха ОНА. Я рассказываю тебе так, как ты понимаешь на языке своего разума. С небес на планету Зем-ля спустилась огромная птица-орел, которая принесла в своих когтях яйцо. В яйце находился Старик ОН. Им определили меру жизни и поручили быть родителями племени людей-птиц, которые тут должны следить за благополучием развития человечества на планете Земля, но никогда не вмешиваться в судьбы человечества. Всему племени людей-птиц отведена мера жизни, которая чередуется зачатьем, рождением, самой мерой жизни и смертью. На смену одной меры жизни приходит другая мера жизни. Так продолжается постоянно, но не бесконечно. Когда-то на смену племени людей-птиц и человечеству придет другое разумное существо. Но, пока, сохраняется одно и тоже число племени людей-птиц. Родители, ОН и ОНА, тоже имеют меру собственной жизни, которая когда-то заканчивается. На смену им обратно появляются ОН и ОНА, со своей определенной мерой жизни. У родителей это связано с цифрой семь, также как и у племени людей-птиц, только в другой пропорции. Когда пройдет появление семь мер жизней у родителей, то произойдет полная замена племени людей-птиц. На смену им придет новый вид живого разумного существа. Также произойдет и с человечеством на планете Земля. На смену им, тоже придет новый вид живого разумного существа. Как они будут называться и когда это все произойдет, мне это тут совершенно неизвестно. Так как племя людей-птиц живет в другом измерении, которое на языке вашего разума называется "пространством". В пространстве, на языке нашего разума, есть только одна мера жизни, которую ничем нельзя измерить. Жизнь в нашем понятии также бесконечна, как космос, который не имеет границ. Жизнь переходит из одного состояния в другое. Из одного существа в новое существо и сущность жизни. Также бесконечна мера жизни не Земле.

- Я с тобой не совсем согласен. - мысленно, возразил я, выводам Старика ОН. - Ничто не имеет постоянство. Все в мире течет и заменяется другим. На смену ночи приходит день. Тепло сменяется холодом. Древ-ние философы говорили, что никогда нельзя ступить в одну и ту же реку, там всегда течет другая вода. Также как мера жизни, которая кем-то выделена вам. Она имеет свой размер, определенный мерой жизни. Нельзя никому из вас прожить больше меры, тысячу и больше лет. В своей поэзии на эту тему хорошо сказал персидский поэт Омар Хайям:

Ухожу, ибо в этой обители бед,

Ничего постоянного, прочного нет.

Пусть смеется лишь тот, уходящему в след,

Кто прожить собирается тысячу лет.

- Конечно, мне понятно, что ты со мной не согласен. - мысленно, продолжил я, диалог со Стариком ОН. - Мы с тобой живем в совершенно различных измерениях и взгляды на сущность самой жизни у нас с тобой тоже совершенно противоположные в понятии самой жизни. Но не возможно объять необъятного. Поэтому меня интересуют вопросы обычной жизни людей-птиц. Мне хочется познать эту суть жизни людей-птиц на Земле.

- Ты постепенно увидишь всю последовательность от зачатья до рождения человека-птицы. - мысленно, ответил Старик ОН. - Похоронный обряд людей-птиц тебе известен. Пойдем дальше. Покажу тебе все другое.

Старик ОН привел меня обратно в зал собраний, который преобразился до неузнаваемости. При ярком освещении зал собраний был украшен невиданными ранее мне цветами, которые были вокруг озера. Но больше всего цветов было там, где сидела Старуха ОНА, которая буквально утопала в цветах. Все дети окружающие Старуху ОНА, также были нарядно украшены цветами. С мужской и женской стороны озера стали подходить люди-птицы, тоже нарядно украшенные цветами. После того, как моего гида украсили цветами мужчины с нашей стороны, то Старик ОН занял свое почетное место за старухой ОНА с детьми. Постепенно зал стал наполняться людьми-птицами, которые в зале разделались лишь по половому отношению друг к другу.

- Со дня своего рождения, - мысленно, стал рассказывать мне Старик ОН, - люди-птицы начинают учиться, как жить в своем измерении, также как обычные люди в своем измерении. До определенного возраста дети обеих полов, племени людей-птиц находятся под присмотром нянек. Женщин, которые не имеют своих детей. В нашем племени людей-птиц тут ни каждая женщина может быть матерью и не каждый мужчина может быть отцом. Только самые избранные в физическом и культурном развитии способны продолжить род в племени людей-птиц. Все остальные заняты воспитанием детей племени людей-птиц. Но и сюда выбираются те, кто прошел все ранги отбора на воспитание нового поколения людей-птиц. Воспитатели нового поколения людей-птиц должны обладать способностями и навыками, даром умственного и физического развития. До своего полового созревания мальчики и девочки не разделены между собой. Они воспитываются одоренными женщинами, которые учат их культуре общения в среде людей-птиц. Перед половым созревание мальчиков и девочек переводят в свои группы воспитания по половому признаку. Основной целью учебы является отбор для продолжения рода племени людей-птиц. Мальчики учатся от своих старших мужчин создавать красоту, в которой будет жить его будущая семья. Девочки учатся от своих старших женщин руко-де-лию и ведению домашнего хозяйства в своей будущей семье. Только самые одаренные мужчины и женщины могут создать свою семью в племени людей-птиц. За этим отбором строго следит Старуха ОНА, которая безошибочно определит ту пару, которая будет тут достойна, создать себе семью для продолжения рода.

Старик ОН жестами руки показал в обе стороны озера, где с одной стороны находился нарядно украшенный парень, а с другой стороны находилась нарядно украшенная девушка. Все замерли в ожидании чего-то особенного и прекрасного. Вдруг, неожиданно, впервые за время моего присутствия в мире этого измерения, зазвучала прекрасная музыка, исходящая неизвестно откуда при помощи капелек воды и пения птиц. Впервые здесь я услышал голоса племени людей-птиц, то были голоса влюбленных, которые пели свою песню любви. Я совершенно не знал языка племени людей-птиц, но мой разум отчетливо понимал содержание этой прекрасной песни:

Красивый ты, как солнечный цветок.

На том цветке - я нежный лепесток.

Меня ты яркой страстью напои.

Нет ничего прекраснее любви...

Молодые пели и медленно заходили в кристально-чистую воду озера, поверхность которой была покрыта лепестками чудесных цветов. Едва молодые сблизились друг с другом, как тут же тела обнажились и началось создание новой семьи племени людей-птиц. Все присутствующие беззвучно поднялись со своих мест, приветствуя стоя оплодотворения молодой женщины. Вокруг молодых прозрачная вода окрасилась в цвет крови, которая появилась последствием на рушения девственности у молодой женщины. Проточная вода унесла цвет девственности. Началось движение семейной пары в процессе оплодотворения, которое, постепенно, снижалось в темпе. Присутствующие люди-птицы, от мала до велик, наблюдали за этим событием.

Медленно заканчивались оплодотворение и праздник любви. День угасал вместе с праздником. Наступали сумерки в пространстве, в другом измерении жизни, также как и в том измерении, в котором живут обычные люди. Я понял, что и мне пора на отдых. День уже закончился. Я обратно отправился в поисках места ноч-лега, так как ориентироваться в поисках прежнего места ночлега я так и не научился. Мне пришлось обратно использовать свою способность определять здесь тот запах мха с ягодами, которыми, возможно, также пи-тались в племени людей-птиц. Конечно, многое Старик ОН мне не показал. Я коснулся лишь края их жизни.

Новое утро, рядом с другим измерением жизни, наступило также как в предшествующее время, существование которого отрицают в племени людей-птиц. Я вышел из места своего ночлега и прямо сразу возле входа в пещеру увидел Старика ОН, который словно ожидал всю ночь у пещеры моего пробуждения утром.

- Сегодня я познакомлю тебя тут с появлением жизни в племени людей-птиц. - мысленно, сказал мне Старик ОН, словно мы только на одно мгновение прервали с ним нашу вчерашнюю встречу. - Ты увидишь рождение, а точнее, выводок детей, как у птиц, в семье у прошлогодней семейной пары. Оплодотворенная женщина у людей-птиц целый год, в вашем понятии, вынашивала детей. Да, ты не ошибся, в своем понятии, именно, всегда только двоих детей, мальчика и девочку, которые с другой парой детей должны создать семью...

- Такое рождение детей меня не удивляет. - мысленно, прервал я, Старика ОН. - В природе я наблюдал часто рождение у голубей-горлинок двоих вылупившихся из яиц птенцов мужского и женского пола. Такое явление можно встретить у многих животных обычного измерения жизни. Даже у людей это часто бывает. Тому пример в нашем роде. У нас в нескольких поколениях были дети близнецы. Но только однажды родились разнополые дети, это были Гурей и Мария. Может быть, в других поколениях нашего рода, это уже было?...

- Вот и прекрасно! - мысленно, также, прервал меня, Старик ОН. - Но ты еще не все знаешь о нас. Мне тоже известна поэзия персидского поэта Омар Хайяма:

Ни от жизни моей, ни от смерти моей.

Мир богаче не стал и не станет бедней.

Задержусь ненадолго в обители сей -

И уйду, ничего не узнавши о ней.

- Так познай хотя бы немногое, что сегодня представится тебе. - мысленно, закончил Старик ОН, удивив меня тем, что ему так многое известно в жизни обычных людей, которые далеко не все знают о своих корнях.

Мы опять пришли в зал собраний, который обратно был украшен цветами. Только цветы изменили окраску. Вчера они были бледно-розового цвета. Сегодня окраска бледно-голубого цвета. Старуха ОНА, как-то изменилась за прошедшую ночь? То ли она располнела за эту ночь? То ли цвет ее изменил? Но все-таки в ней, что-то произошло? Я никак этого не мог сейчас понять. Старуха ОНА тут стала какая-то не узнаваемая. Когда зал собрания заполнился полностью, то откуда-то сзади Старика ОН привели беременную женщину. Она была совершенно голой. Живот был настолько огромен, что две женщины буквально поддерживали ее живот снизу, так как создавалось впечатление, что живот беременной женщины может оборваться с ее тела и она потеряет преждевременно своих не рожденных детей. Картина была ужасная. Далеко не праздничная. Это вызывало жалость к женщине. Так на лицах людей-птиц тоже отразилось переживание за эту роженицу. Беременная женщина вошла в воду, в сопровождении двух акушерок, назовем их так привычным нам понятием. Все присутствующие в зале люди-птицы поднялись со своих мест в знак приветствия беременной женщины. Кристально чистая вода озера вокруг беременной женщины окрасилась кровью. Роженица закусила свою губу, чтобы не оглушить своими криками присутствующих в зале собрания. Акушерка стоящая справой стороны от беременной, опустила вниз руки и подняла оттуда яйцо огромной величины и осторожно понесла яйцо из озера в сторону Старухи ОНА, которая приняла это яйцо не руками, а краем своего живота.

"Вот почему они называть себя люди-птицы!" - мысленно, удивленно, воскликнул я. - "Так это ОНИ выводят своих детей, прямо, как птицы в яйцах! После, вероятно, высиживают детенышей, так же как птицы."

Тем временем, акушерка положила принятое от беременной женщины яйцо между ног сидящей в раскорячку старухи ОНА. Затем следующая акушерка проделала тоже движение, со вторым яйцом. Как только оба яйца оказались между ног Старухи ОНА, то тут со старухой ОНА начал происходить удивительный процесс. Старуха ОНА вся раздулась, приняла бледный сине-зеленый цвет своего тела и ее живот медленно стал обволакивать два яйца, которые только что вылупились от беременной женщины. Прошло несколько минут, прежде чем живот Старухи ОНА, полностью покрыл два яйца. В это время роженицу акушерки вывели из озера и ушли вместе с ней из зала. Постепенно зал пещеры вокруг озера опустел. Осталась Старуха ОНА и ее окружение. Старик ОН тоже ушел из зала собрания, увлекая меня следом за собой в другие помещения.

- Пройдет несколько дней, в вашем понятии, - мысленно, объяснил Старик ОН, - прежде чем дети появятся на этот свет. Детей отдадут матери кормить грудью до того времени, пока дети встанут на ноги. Позже, детей отдадут на воспитание нянькам, которые их будут выращивать до подросткового возраста. Затем детей разделят согласно полового признака, до полной зрелости. Чтобы брат и сестра никогда не могли, случайно, при отборе создать между собой семью, то у каждых рожденных близнецов есть одинаковая отметина на теле. Это может быть родимое пятно, какой-то шрам или другой признак, который не повторяется у других и не может исчезнуть никогда. Так природа создала отличие людей-птиц ни только по генам, но и по отметинам.

Что же касается скорлупы от яиц рожденных, то скорлупу используют в пищу Старухи ОНА. За счет минералов и органики в скорлупе яиц, Старуха ОНА укрепляет свое здоровье, которое необходимо для высижи-вания детей-птенцов племени людей-птиц на следующий год. Так продолжается постоянно, до конца времени, в вашем понятии, отпущенного мерой жизни старухи ОНА в племени людей-птиц. Относительно матери и отца, рожденных детей-близнецов, то они могут с ними общаться до разделения по половому образу жизни. Дальше тут связь с родителями у близнецов продолжается путем мышления и голоса в пространстве во время опасного момента. Также как со всеми представителями племени людей-птиц. Если семья отца и матери, в дальнейшем не решат покинуть наше пространство, в котором живет все наше племя людей-птиц...

- Куда может деться семья родителей? - мысленно, проявил я, свое любопытство. - Ведь пространство не имеет границ, как ты сам это мне говорил. Может быть, это то, совершенно другое измерение, в которое отправился мой дедушка Гурей? Куда тогда могут деться люди-птицы? Какой смысл переходит в другой мир?

- Семья людей-птиц имеет право родить только один раз в своем пространстве, где живут люди-птицы. - мысленно, ответил Старик ОН. - Однако, очень редко, бывает так, что страсть к новому рождению детей становится выше половой страсти между мужчиной и женщиной. Даже выше, чем жизнь в нашем пространстве жизни. Тогда мы помогаем семейной паре выйти из нашего пространства жизни и поселиться на планете Земля, как обычные люди. Ведь мы внешностью ни чем не отличаемся от вас. Процесс этот мучительный и долгий, в вашем понятии, но за пределами жизни нашего пространства эта семейная пара может рожать своих детей сколько угодно по состоянию здоровья и по возрасту. Дети этой семейной пары могут создавать свои семейные пары с обычными людьми на планете Земля. Таким образом обновляется генофонд на планете.

Что же касается твоего предположения, что семьи племени людей-птиц стремятся попасть туда, куда отправился твой дедушка Гурей. То я скажу тебе, что туда стремятся попасть все из племени людей-птиц, хотя бы на время, в вашем понятии, но мы не можем попасть туда по той причине, что ни все наши реликвии собраны вместе и мы не знаем до конца процесс возвращения к месту своего стремления. С нами еще нет того "бревна" и той странной "книги", которые остались в твоем Старом хуторе, а без этих "вещей" у нас нет полного познания на наше перемещение в ином пространстве. То до конца не изучен процесс возвращения.

- Ну, ладно! - мысленно, уклонился я, от навязанной Стариком ОН темы проблемы его племени. - Однако, в истории обычных людей я никогда не встречал, чтобы женщины рожали своих детей выводками в яйцах, как ваши женщины в племени людей-птиц. Выходит, что у нас с вами совершенно близкие ДНК и гены развития.

- Правильно подумал ты. - мысленно, согласился Старик ОН. - У нас много общего. Но у вас не может все быть так, как у нас. Ведь мы живем в совершенно другом измерении. Между нами природа жизни совершенно разная. Наши мужчины и женщины с самого рождения, используют в своей пищи совсем разные минералы и воду, которые способствуют тому, что от семя мужчин всегда рождается мальчик, а от семени женщины всегда рождается девочка. Вот и получаются дети-близнецы, мальчик и девочка. Что же касается скорлупы яиц, то ваши обычные женщины тоже рожают своих детей в скорлупе, которую вы называете последом. Лишь с той разницей, что скорлупа-послед ваших женщин мягкая, а у наших женщин немного крепче. Так как наши женщины употребляют в пищу такие минералы, которые способствуют укреплению скорлупы-последа. Тем самым сохраняют здоровье ребенка до окончательного созревание в питательной оболочке скорлупы-последа. Кроме того, этот метод рождения ребенка предохраняет мать и новорожденных от различных инфекционных заболеваний, которыми страдают обычные люди, но никогда не болеют люди-птицы. Так что в этом преимущество рождаемости в племени людей-птиц посредством яиц. Вот тебе и генофонд для обычных людей в нашем измерении в племени людей-птиц. Отсюда и лозунг, который ты читал на мозаике, что для нас "беречь человечество - высшая честь". Ведь не только семейные пары племени людей-птиц, иногда, желают жить среди обычных людей, чтобы связывать с обычными людьми свою жизнь и судьбу. Здесь, скорее, корыстная цель рожать больше себе подобных. Хотя в этом тоже есть своего рода очищение генов обычных людей, методом оплодотворение и размножение детей людей-птиц с обычными людьми. Однако, бывает и необходимость посылать людей-птиц на очищение человеческих генов. Когда среди обычных людей начинается эпидемия заболевания. У тебя самого на то есть множество примеров из жизни обычных людей, когда целые города и народы вымирали от различных эпидемий. Так что племя людей-птиц всегда нужно для обычных людей, как защитный генофонд в сохранении разумной жизни на планете Земля. Потому племя людей-птиц изолированно от всего внешнего мира. Лишь по этой причине мы живем в совершенно другом измерении, чтобы таким образом сохранить невредимым генофонд всего человечества на планете Земля. Здесь нет разницы, где живет племя людей-птиц. В другом измерении на планете Земля или там, куда мы никак не можем вернуться, я вынужден повторяться, все по той же причине, от которой мы полностью не можем перемещаться в пространстве и за ее пределами, отчего была бы больше польза нам и обычным людям. Так как сами люди все чаще и чаще преследуют нас, тому пример, это ваше появление среди нас. Ты уже говорил мне, что все это случайно и не зависит от вас. Но сколько подобных случаев и попыток знаю я! Все невозможно тебе передать. Ты сам видел, когда мы шли сюда, сколько трупов находится в ущелье наполненном смертоносным газом. Это сама природа тут заботиться о сохранении генофонда в этих местах для всего человечества. Мы вынуждены скрываться и защищать не только свое племя, но также и людей.

- Я вполне понимаю, что ты прав. - мысленно, согласился я, со Стариком ОН. - Однако, не все зависит от нас обычных людей. Может быть, это на планете Земля стало тесно с развитием прогресса и с увеличением рождаемости обычных людей. Поэтому мы стали жить ближе друг к другу, как соседи, а соседи все равно когда-то встречаются. Возможно, что нам вместе придется как-то решать эту проблему с такой близостью друг к другу. Разбежаться в безбрежном пространстве вселенной или жить мирно рядом на этой планете Земля.

- В таком случае, со временем, погибнет генофонд и само человечество. - мысленно, не согласился с моим выводом, Старик ОН. - Нам надо покинуть друг друга и встречаться лишь тогда, когда нужна помощь человечеству от племени людей-птиц и только через наших посланников, которые поселяются среди вас, людей.

- Я согласен с тобой полностью. - мысленно, поддержал я, выводы Старика ОН, переводя наш диалог в другое направление. - Но меня интересуют еще некоторые вопросы в вашем жизни. Например. Почему ваши мужчины полностью лысые, я у женщины имеют одинаковую прическу? Мужчины у вас рождаются лысые?

- Это можно назвать традицией, модой племени людей-птиц и необходимостью. - мысленно, ответил Старик ОН. - Дело в том, что мужчины племени людей-птиц очень сильно обрастают волосами. Как ты сам заметил, у нас нет ничего из металла, которым мы могли бы сбривать свои волосы. Представляешь, какими бы обросшими ходили мужчины! Поэтому мужчины с подросткового возраста, ежедневно, наклеивают себе на брови и на ресницы лепестки клейких растений, после чего заходят в воду с содержанием кислых солей, которые полностью очищают тело от всякой растительности. Что же касается наших женщин, то они, как и ваши женщины, обрастают редкими волосами только до головы. Чтобы не быть волосатыми в отличии от мужчин, женщины опускаются в кислую воду на уровне плеч. Отсюда у наших женщин и прическа у всех одинаковая.

- Это понятно. - мысленно, согласился я, с объяснением Старика ОН. - У нас говорят, что семья не без урода или в стаде, то есть в семье, появилась вшивая овца, которая поганит наш род или не хочет жить с нами по какой-то причине. Думаю, что и у вас ни так все идеально, как ты пытаешься мне показать. Всюду бывают противоположности. Как вы поступаете в данном случае? Наказываете подобных людей или убиваете их?

- Конечно, ты прав. - мысленно, ответил Старик ОН. - У нас тоже бываю в природе нашей жизни всякие случаи не совместимые с нашим понятием жизни в ином измерении, чем у вас. Если, к примеру, кто-то из женщин не может по различным причинам стать матерью, то она переходит в ранг няни младенцев или учительницы среди подростков девочек. Что же касается мужчин, которые по разным причинам не имеющие возможность создать семью, то они тут также переходят в ранг учителей, рабочих или охраны племени людей-птиц от внешнего проникновения к нам чего-то постороннего. Бываю и другие проблемы у нас, например, не оплодотворение женщины или гибель не рожденных младенцев. Чтобы сохранить племя людей-птиц в постоянном числе, это я обратно объясняю на языке вашего понятия. Но уже на следующий год создается столько семей, сколько нужно родить пар детей-близнецов для восстановления численности нашего племени людей-птиц установленное мерой нашей жизни. Как ты заметил, что у нас и покидают этот свет парами, что-бы не нарушить равновесие установленное нам мерой нашей жизни. Конечно, бывают и случаи совершенно противоположные нашей жизни, когда один из детей-близнецов или оба сразу, не желают жить в племени людей-птиц. Тогда мы готовим их полностью к выходу из нашего измерения и из племени людей-птиц. Этот процесс также трудный и мучительный, как для того, кто покидает нас, так и для всего нашего племени людей-птиц. Что из этого получается. Это увидишь сейчас, у нас есть такой один экземпляр в данный момент.

Старик ОН обратно повел меня по лабиринтам жизни своего измерения, которое, я это понял уже сейчас, хорошо изолировано от болезней и других не нужных проблем. Ни только тем, что обычный человек не имеет прямых контактов с племенем людей-птиц, но и тем, что тут все переходы и помещения этого измерения всюду покрыты каким-то порошком белого цвета. Этот порошок не летуч, но находиться всюду. Как бы предохраняет племя людей-птиц от эпидемий. Возможно, что по этой причине тут нет в пещерах насекомых.

- Ой! Миша! - мысленно, невольно, вскрикнул я, когда мы вошли в помещение в котором находился огромный мужчина обросший густой шерстью, волосами, точно также как Бакулин Миша, только годами старше.

- Это вовсе не Миша! У него даже нет никакого имени, как у людей. - мысленно, удивленно, поправил меня, Старик ОН. - Откуда он тебе известен, такой вид людей из племени людей-птиц? Они редко бывают с вами.

Откровенно говоря, я от всей души был рад такой неожиданной встречи и ни чуть не испугался появлению этого волосатого гиганта рядом с собой. Этот гигант тоже обрадовался встречи со мной, он словно ждал появления обычного человека и тоже не был удивлен моему появлению. Мы были готовы кинуться в объятья. Но прекрасно понимали оба, что между нами есть дистанция определенная природой в нашу защиту. Мы так и были на расстоянии не менее двух метров между собой. Поэтому не могли даже пожать руку друг другу. Стояли напротив и с нескрываемым любопытством разглядывали друг друга на безопасном расстоянии.

Я стал подробно, мысленно, рассказывать Старику ОН, еще с детства о моем знакомстве с Бакулиным и его необычным сыном, который был такой же огромный, волосатый и добродушный, как этот гигант, который стоял рядом с нами. Теперь и без подсказки Старика ОН, я понял, почему был немой Бакулин Миша и почему он мог так искусно выбивать из камня фигуры на скале, которые остались в ущелье каптаров рядом с аулом Сергокола в горах Дагестана на Кавказе. Все было очень просто. Бакулин Миша был родом из племени людей-птиц, из которого его вывели точно, таким образом, как и этого гиганта. Бакулин не мог быть его отцом. У Егорыча была добрая душа и храброе сердце. Он не испугался при виде этого волосатого гиганта, а принял его, как собственного сына. Вот только имя ему дал Миша (медведь) из-за его вида, как у медведя.

- Может быть, что мы с ним никогда не встретимся. - мысленно, обратился я, к Старику ОН. - Но я хочу, что-бы у него осталась память от меня. Моя дочь мне дала в дорогу маленькое зеркальце. На обратной стороне которого приклеена моя фотография. Дочь сказала мне, что когда я буду смотреть в это зеркальце, то увижу там ее лицо. Так как мы с ней очень похожи. Пускай это зеркальце будет у него. Когда он посмотрит в него, то увидит лицо моего лучшего друга, который так сильно был похож на него. Мне хочется, чтобы это зеркальце помогло ему в жизни среди людей, которые смогли бы его принять точно также хорошо, как это сделал Бакулин с Мишей. Я думаю, что у каждого из нас сбудется мечта, к которой мы устремлены всю свою жизнь. Если конечно можно совершить этот поступок с моей стороны и передать зеркальце другу моего детства.

- Этот парень находится в переходном промежутке между пространством и вашим временем. - мысленно, ответил мне Старик ОН. - Сейчас такой момент в его жизни, когда он может иметь двухсторонний контакт.

Я протянул свое зеркальце волосатому гиганту, который принял его без опаски и улыбнулся глядя на свое отражение. Так я впервые в этом измерении коснулся рукой того, кто вышел из племени людей-птиц живущих в своем пространстве другого измерения жизни. Может быть, что я был первый из обычных людей, который был так близко к генофонду всего человечества. Возможно, что это лишь плод моих воображений. Мой новый друг из другого измерения жизни широко улыбнулся мне и сверкнув на прощанье зеркальцем, направился в сторону выхода из одного измерения, где живут люди-птицы, в другое измерение, в котором живут обычные люди. Я помахал ему на прощанье. Мне стало тоскливо здесь. Сразу захотелось домой, туда, где светит солнце прямо над нами, а не через отражение от чаш мидий. Опять вспомнил своих однокурсников, которых не видел с того самого момента, как попал с ними в это неизвестное нам измерение совершенно иной нам жизни, в племя людей-птиц. Вот интересно, где это они сейчас находятся в данный момент.

- Мне хочется задать тебе еще несколько вопросов. - мысленно, обратился я, к Старику ОН. - На том мы с тобой распрощаемся. Пора и честь знать. У нас совершенно разная жизнь ни только в нашем мышлении и в совершенно другом измерении, которое мы оба хотим сохранить. Но меня интересует это бледно-розовое свечение и тот саркофаг в гробнице в каменном котле. Помоги мне понять это, что я увидел здесь в горах.

- Саркофаг в гробнице могильника в каменном котле и храм, в котором вы жили. - мысленно, стал объяснять Старик ОН. - Все это место погребения первого Старика ОН, который с рождения чист от грехов и поэтому его не отдали на съедение птицам, так как он сам безгрешен, также как птицы принесшие его на планету Земля, чтобы первый Старик ОН был отцом племени людей-птиц. Там же ниже находится и первая Старуха ОНА, первая мать племени людей-птиц. Почему ниже? Потому, что ее из воды принесла гигантская ящерица. Вот они и находятся в погребении, каждый ближе к своей стихии, откуда они когда-то прибыли. В этом был весь секрет. Так что зря вы их потревожили. Оттуда забрать их обоих никому не дано, только их дух на свою беду вы потревожили. Вам надо быстрее покинуть то место, чтобы не остаться прахом там навсегда.

Старик ОН вышел из помещения, где мы с ним были, медленно поплелся куда-то в другое место. Но мои мысли уже были в тревоге. Мне хотелось посмотреть на последнюю загадку этого измерения и спешить за своими вещами, чтобы покинуть быстрее то опасное место в каменном котле. Поэтому, не смотря на гигантски шаги медленно идущего Старика ОН, я шел за Стариком ОН так, что боялся наступить ему на пятки. Хотя сам прекрасно понимал, что этого никогда не произойдет, так как мы с ним находимся в совершенно разных измерениях жизни и нам с ним нельзя соприкоснуться, ведь мы изолированы друга от друга пространством, которое ничем не измеримо. Все, что есть между нами общего, так это движение в различных измерения и зрение, которые остались у нас по обе стороны нашего совершенно разного измерения жизни, именуемого "пространством". Это так похоже на то, что мы принимаем у себя дома через телевидение. Видим друг друга и можем делиться голосом, как здесь мыслями, если направить друг на друга видеокамеры и включить звук. Может быть, эти люди-птицы используют тот же метод, только посредством своего мышления или внушения в свое существование, как в реальную жизнь совсем иного измерения с названием "пространство".

Наконец-то, мы пришли туда, где бледно-розовое свечение излучалось и распространялось по всему пространству этого необычного измерения жизни. Я посмотрел туда, где было ядро самого свечения. Это был небольшой котел выдолбленный в камне на незначительной высоте с оттяжкой воздуха куда-то в расщелину между камней. По узкому желобу в скале под наклоном медленно сыпался белый порошок в этот каменный котел, в котором кипела бледно-розовая масса. В самом каменном котле был прорез, как в ковше, в котором перевозят расплавленный в мартеновских печах металл. Как только чаша каменного котла наполняется этой жидкой бледно-розовой массой, она медленно стекает тонкой струйкой в глиняную форму подставленную человеком-птицей. Едва глиняная форма заполняется, как тут же перекрывают доступ порошка в каменный котел наполненный кипящей бледно-розовой массой. Глиняную форму кладут в сторону к щели связанной с внешним миром. Открывают заслонку с щели и сразу снаружи поступает холодный воздух, который еле заметной струйкой обдувает глиняную форму с залитой в нее массой бледно-розового свечения. Постепенно масса застывает в глиняной форме. Форму разбиваю и получают бледно-розовый кристалл, который сильно похож на александрит. Затем поверхность кристалла тщательно полируют пастой бентонитовой глины и доводят до блеска со всех сторон. Готовят так следующую форму для заливки бледно-розовой массы.

Все повторяют обратно. Но в зависимости от вида, размера, состава и охлаждения формы, кристаллы получаются совершенно разные по форме, размеру, виду и цвету. Естественно, что и свечение с окраской получатся совершенно разной, от бледно-розового цвета, до темно-бордового цвета. Все эти кристаллы используются в применении по обработке и резьбе камней, а также в создании красочного панно на полу и в стенах в данных помещениях, где живут люди-птицы в другом измерении. Возможно, что эти кристаллы используются и в других целях в племени у людей-птиц. Но этого мне не положено знать. Ведь я из другого мира.

- Ну, ладно, на этом хватит гостить. - мысленно, решил я, закончить диалог и встречу со Стариком ОН. - Пора возвращаться в свое измерение жизни. Спасибо племени людей-птиц за все, что мне довелось узнать.

- Куда сейчас пойдете в ночь? - мысленно, рассоветовал Старик ОН. - Завтра утром отправитесь. Спите тут.

- Хорошо! Ты убедил меня. - мысленно, согласился я, со Стариком ОН. - Утро вечера мудренее. Пора спать.

По запаху я отправился спать в пещеру покрытую мхом с душистыми плодами. В последний раз покушал горсть приятных плодов мха. Горсть этих плодов положил в карман на обратную дорогу, чтобы утром не забыть впопыхах. Как только съел плоды мха, то тут меня сразу потянуло ко сну и уже через минуту я заснул.


6.Переход через горы.

Проснулся я от крика Никифорова Сергей. Подумал, что случилась беда и выскочил из пещеры покрытой ароматным мхом с душистыми плодами, которыми лакомился у людей-птиц. Яркое солнце ослепила мне глаза. Я прикрыл глаза ладонью и осмотрелся вокруг себя у выхода из пещеры. Группа моих однокурсников была рядом с пещерой. Все рюкзаки с нашими вещами были тут. Они о чем-то громко спорили между собой.

- Зачем мы только поперлись сюда. - кричал Никифоров Сергей. - За нами, наверно, уже прилетали на вертолете. Вон, раис тоже выполз из этой пещеры, ягодами которой мы обожрались. Вот и проспали неделю.

Никифоров Сергей показывал на меня пальцем и упрекал меня в том, что я спровоцировал нашу группу выбираться из каменного котла домой, так как вертолет давно не прилетал и у нас нет никакой связи с "большой землей". Вот мы и болтаемся в горах уже почти вторую неделю в поисках выхода к нашей границы.

"Может быть, это мне все приснилось?" - подумал я. - "Люди-птицы. Старик ОН. Другое измерение жизни."

Я полез в карман и обнаружил там горсть душистых плодов. Тут сразу вспомнил встречу с парнем-гигантом обросшим густыми волосами. Пошарил в кармане и не нашел своего зеркальца, которое подарила мне дочь Виктория, когда я собирался в поход с международной археологической экспедицией в эти горы. Я никак не мог понять. Приснилось мне все это или было в самую правду. Вероятно, это я потерял где-то зеркальце, когда одурманенный плодами мха болтался следом за своими однокурсниками по горам в поисках выхода из каменного котла. Надо мне очухаться от дурмана этих плодов и принимать какие-то неотложные меры для спасения группы. В начале надо определить наше место в горах, чтобы куда-то дальше двигаться.

- Вот, что! - решительно, заявил я, вытряхивая плоды мха из своего кармана. - Мы сейчас вернемся обратно в каменный котел. Если там нет никого, то основательно запасемся продуктами и пойдем искать начало притока реки Инд. Любая река всех выводит к месту жительства людей, то есть, мы пойдем в сторону Индии.

- Наконец-то созрел! - громко, воскликнул Никифоров Сергей. - Зря две недели болтались в ущелье меж гор.

Группа выстроилась в том же порядке, как мы ходили за Стариком ОН, который, возможно, мне приснился. Почему-то я сразу определил место нашего направления по тропинке в гора? Уже через несколько часов мы вошли в горловину каменного котла, в котором находился храм. Сильно уставшие, совершенно без сил, мы забрались впотьмах в свои помещения и улеглись спать прямо сверху на свои спальные мешки. Никто даже не удосужился хотя бы фонарик включить. Всем были до лампочки разные проблемы, которые окружали нас и могли еще ожидать. В эту ночь мне приснился странный сон. Пришел к нам Старик ОН и сказал мне, что нас сквозь горы к дому выведет мой лучший друг детства и поможет ему подарок моей дочери Виктории. Идти нам в сторону Индии опасно. Там в настоящее время идут бои между отрядами с пакистанской стороны и с регулярными войсками Индии. Самая безопасная дорога тут через горные массивы Каракорум и Гиндукуш. Миша хорошо знает дорогу через эти горы. Можешь ему полностью доверять, как самому себе. Это будет долгий путь к дому. Но ни столь опасный. Ждать другой помощи вам неоткуда и оставаться вам тут нельзя.

Я сказал на прощание Старику ОН, что хочу помочь ему вернуть все реликвии племени людей-птиц. Но как я это смогу сделать через тысячи километров расстояния от Старого хутора до этих гор. Ведь странная книга и тем более железный ствол дерева имеют огромнейший вес, который мне не под силу. Старик ОН сказал мне, что твое зрение и разум помогут нам через тысячи километров вернуть реликвии племени людей-птиц в другое измерение жизни. Без применения какой-то физической силы. На то хватит одного твоего желания.

Проснулся я обратно от крика Никифорова Сергея, которого вечно все не устраивало. Мне это уже так надоели его скандалы, что я решил пойти и врезать ему по морде, чтобы он наконец-то заткнулся и не орал. Я тут же выбрался из помещения в храме на воздух и увидел плачущих девчат. Вся группа стояла в середине каменного котла и рядом не было никаких признаком присутствия международной археологической экспедиции. Даже могильники были обратно засыпаны землей. Словно здесь вообще еще не проводились раскопки.

- Вот, видишь! До чего твои прогулки в горах довели. - кричал на меня Никифоров Сергей. - Нас искали и не нашли. Затем законсервировали все наши раскопки до следующей международной археологической экспедиции и улетели на "большую землю". Так что мы остались подыхать в горах. Можешь посмотреть в храме. Там нет ничего. Всю аппаратуру и весь реквизит вывезли. Похоронили нас. Даже записки не оставили нам.

Я стоял в полном замешательстве и не знал, как нам поступать дальше. Тут уже ни Никифорову Сергею, а мне стоило дать по морде за халатное отношение к руководству группой. Так мне и надо. Выдумал себе какое-то другое измерение с племенем людей-птиц, теперь надо расплачиваться за мою бестолковую фантазию. Лучше бы мы все здесь в каменном котле сидели до последней минуты и никуда не выходили в горы...

Вдруг, из расщелины между скал сверкнул луч солнечного зайчика прямо мне в глаза. Я подумал, что там осколок слюды или горного хрустала, которые сверкают в горах от лучей яркого солнца. Но солнечный зайчик настойчиво щекотал мне глаза. Я прикрыл слегка глаза рукой и сквозь блески солнечных лучей отчетливо увидел волосатую руку, в которой было маленькое зеркальце. Волосатая рука крутилась в разные стороны, стараясь привлечь к себе мое внимание. Группа была увлечена своим спором и не заметила "зайчика".

"Так это был не сон!" - подумал я. - "Все было в действительности в племени людей-птиц, в совершенно другом измерении жизни, которое называется "пространством". Так что мы спасены. Выберемся отсюда."

Не теряя зря времени, я вернулся в храм за своим рюкзаком и случайно увидел в углу помещения, где спали археологи, один картонный ящик, в котором находились различные продукты. Я взял этот ящик и вынес его на ступени храма, прямо к родникам с кристально-чистой водой. Никакой записки в ящике с продуктами не было. Видимо руководители археологической экспедиции просто забыли этот ящик с продуктами.

- Голодные! Разбирайте продукты. Я проведу вас к дому сквозь горы. - решительно, заявил я. - Пускай даже вам придется меня съесть в дороге, вместе с этими продуктами, которые вы берете. Я уже бывал несколько раз в таком положении в горах. Каждый раз выводил группы к нашему дому. Доверьтесь и вы мне в этот раз.

- Это бредовое решение мне нравиться. - улыбаясь, согласился Гиясов Морис. - У нас нет другого выбора. Зато мы твердо будем знать, что в дороге будем сыты. Александра нам на долго хватит, до самого дома...

- Только я с тобой не согласен. - возмутился Никифоров Сергей. - Идти домой пешком через горные масссивы Каракорум, Гиндукуш и Памир? Какое-то безумие! Не лучше ли спуститься к истокам реки в Индию. Ты сам предлагал нам вчера этот путь, а сегодня, вдруг, передумал. Объясни нам перемену своего решения.

- Хорошо! - согласился я. - Давай здраво обсудим мы наш выход из данного положения. Во первых, мы находимся на равном расстоянии между городами Индии и Таджикистана. Во вторых, идти нам к людям в Индию, Пакистан, Афганистан или Китай равнозначно опасно. Между народами Индии и Пакистана военное положение. В самом Афганистане давно гражданская война. Уйгурский племена тоже враждуют с Китаем. Поэтому, предлагаю вам длительный, но менее опасный путь сквозь горные массивы Каракорум, Гиндукуш и Памир. Мы не будем лезть на вершины этих гор. Пройдем по разрезам этих горных массивов, которые

служат границей и неприступным разделом между соседними государствами. Эти горные массивы никто не переходит ни с одной из этих стран. Поэтому, эти места никем не охраняются. Никому даже в голову не придет, что какая-то группа движется по границе горных массивов между четырех государств к себе домой. Только у меня к вам есть одна просьба. Не снимать в пути друг друга фотоаппаратами. Хочу чтобы все из нас домой вернулись живыми, а не фотографиями на памятниках после покорения Каракорума, Гиндукуша и Пимира. Доверьтесь мне и также моему суеверию. Мы все должны вернуться домой целыми и невредимыми.

Я поднял свой рюкзак и уверенно направился в сторону сверкающего зеркальца моей дочери. Однокурсники тоже подняли свои рюкзаки с вещами и продуктами, выстроившись привычной цепочкой, тут медленно двинулись следом за мной в дальний путь через государственные границы и горные массивы. Нам некуда было спешить, так как никто тогда не знал, что придем мы домой или нет. Ведь нам предстояло преодолеть путь равный многочисленным километрам сквозь горы, которые мы не знали и только надежда на возвращение в свой дом вела к намеченной цели. Может быть, нас объявили погибшими, но мы должны вернуться.

За все время пребывания в каменном котле мы не обращали внимание на расщелину между храмом и отвесной скалой, из которой сверкал солнечный зайчик отраженный от маленького зеркальца моей дочери. Когда мы подошли к этой расщелины, то я удивился тому, что в ней был проход в глубину каменной глыбы. Мы осторожно вошли во внутрь горы по высеченным ступеням и я сразу понял, что это место захоронения первой Старухи ОНА, матери людей-птиц. Тут в пещере было все тоже самое, как у саркофага с могильником. Лишь цвет зеленоватых камней могильных плит тут немного отличался от голубых могильных плит наверху.

- Вот куда нам нужно было сразу прийти. - удивленно, воскликнул Никифоров Сергей. - Тогда нам не пришлось бы зря перекапывать столько много мусора в исторической помойке могил, которые остались наверху.

Никто не ответил на восклицание Никифорова Сергея. Все прекрасно понимали, что наша международная археологическая экспедиция уже закончилась и перед нами другая цель, это добраться к себе домой целыми и невредимыми. Эти гробницы достанутся другим международным археологическим экспедициям, если они еще сюда доберутся. Как сказал Старик ОН, что никто не может забрать отсюда саркофаги первого Старика ОН и первой Старухи ОНА, отца и матери племени людей-птиц, которые находятся в другом измерении и недоступны людям. Мы можем их созерцать, но забрать это все не возможно. Не позволяет пространство. Спустившись в зал могильника мы оказались рядом с гробницей высота которой была более четырех метром, ширина, примерно, такого же размера и длина гробницы более шести метров. Весь этот массивный каменный комплекс могильника, бледно-зеленого цвета, глубоко изрезан растительным орнаментом со всех сторон. У нас было такое ощущение, что мы находимся в уральской малахитовой шкатулке, хозяйки медной горы. Мы словно завороженные разглядывали эту красоту, которая слегка освещалась солнечными лучами пробивающимися в щелях камней. Нам даже не верилось, что мы попали в самую середину великой тайны.

Легкий призывной стук вывел нас из оцепенения от этой удивительной красоты. Я понял, что нам следует идти в сторону этого звука, который указывает нам дальнейшее продвижение в гору. Я направился в сторону звука и мои однокурсники обратно выстроились за мной в привычную цепочку, которую замыкал Гиясов Морис. В таком порядке мы вошли в лабиринт скальной пароды, который уводил нас все дальше и дальше в глубину горы. Когда в глубине горы стало темно в этих многочисленных переходах, я включил свой фонарик и остолбенел. Мы попали в огромный зал с многочисленными пещерами. Я невольно вспомнил свое детство в горах Дагестана, когда мы заблудились в точно таком лабиринте пещерных переходов и не могли выбраться оттуда в течении многих суток. Неужели мне предстоит обратно повторить такое же блуждание через лабиринт горных пещер? Тогда нас нашли родственники вместе со спасателями. В настоящее время все наши родственники находятся за сотни километров и спасатели нас тут не будут искать. Нам придется располагать только на свой жизненный опыт и на собственное чутье, которое многократно выручало меня в подобных ситуациях в различных горных местах. Надо и сейчас как-то определить здесь свой путь продвижения.

Раздумывая над сложившимся положением, вдруг, я почувствовал легкий ветерок одной из многочисленных пещер и слабый приятный запах плодов мха, которые я ел в жилищах Старика ОН. В этих лабиринтах пещер не было никакой растительности. У меня в кармане тоже не было плодов мха. Я их выбросил в каменном котле возле храма и зря это сделал. Была бы еда. Если нет плодов мха у меня в кармане и в этом пещерном лабиринте, тогда плоды мха есть у этого волосатого проводника, которого назовем Мишей, ведь он так сильно похож на друга моего детства. Значить нам нужно идти на запах плодов мха, которые находятся у моего друга Миши. Ведь Старик ОН подсказал мне своим разумом, что друг моего детства выведет нас. Я не ошибся. Ориентируясь по запаху плодов мха, мы шли несколько часов, а может быть и дней, по многочисленным переходам из пещеры в пещеру. Почему-то выходили из пещер наружу только ночью. Может быть это было лишь совпадение, но за многодневные переходы из пещеры в пещеру мы не разу не поднялись на вершину горы и не разу не видели солнца. Можно было подумать, что мы в чем-то провинились перед небесным светилом и оно больше не желает нас видеть. Но были безгрешны перед природой Земли.

Каждый раз спускаясь в глубокие пещеры мы натыкались на признаки былой жизни в этих подземельях. То луч моего фонарика натыкался на какие-то доисторические рисунки на каменных плитах. То наш путь преграждали искусственные сооружения из камня и окаменевшей древесины. В нескольких местах нам приходилось обходить поверхностное захоронения древних людей, кости которых уже давно превратились в камень. Если бы мы в данный момент имели массу времени, продуктов и специального снаряжения, а также связь с "большой землей", то каждый из нас мог бы накопать и написать об этой археологии докторскую диссертацию. Но сейчас у нас была другая цель. Нам нужно было пройти эти интересные места без своих потерь.

Несколько раз во время выходов из пещер мы делали привалы на отдых с употреблением пищи и на кратковременный сон. Затем обратно поднимались и двигались дальше по ущелью или в каком-то разломе между гор. Мои однокурсники полностью доверили мне свою волю к жизни, так как положиться им на кого-то не было. Но они видели, как я уверенно передвигаюсь по лабиринтам пещер. Словно прожил в этих местах всю свою прошлую жизнь. Я же доверял себя вместе со своими однокурсниками своему животному инстинкту и волосатому другу Мише, который был нам как подарком из другого измерения жизни. Вероятно, с надеждой на то, что я помогу племени людей-птиц вернуть их реликвии из Старого хутора. Таким образом, у нас был взаимный шанс на выживание. У меня была надежда на спасение группы. Миша рассчитывал спасти свое племя людей-птиц. Конечно, это всего лишь мои предположения. Может быть, Миша просто хороший друг.

Очередная пещера в горах оказалась настолько глубокой и длинной, что мы решили остановиться на сон в этой пещере. Именно на сон, а не на ночь. Так как нам не было известно, что сейчас день или ночь. Нам просто захотелось отдыхать. Ведь мы не железные, чтобы бесконечно двигаться. Даже машинам требуется отдых и подкрепление для дальнейшего продвижения. Вот и нам требуется отдых не зависимо от места расположения нашей группы. Поэтому мы стали искать место удобное для расположения на короткий отдых. Мы долго шли в нужном нам направлении подыскивая подходящее место на отдых. Но всюду были острые камни, узкие переходы и вода под ногами. Нам уже казалось, что придется без отдыха двигаться до конца этой длинной пещеры. Но неожиданно потянуло теплым ветерком из глубины пещеры и запахом чего-то живого. Естественно, что мы подумали о близком выходе из этой пещеры и обитании людей вблизи пещеры. Однако, нас ждало небольшое разочарование. Через несколько десятков метров из узкого подземного перехода в пещере мы вышли в относительно небольшой зал пещеры. Зал был метров двадцать в диаметре и метров десять в высоту. В стороне от центра зала пещеры протекала теплая вода. Отсюда и температура в этом зале была выше, чем в других местах длинной пещеры. Дальше теплой воды все было сухо и слегка продувалось ветерком между двумя переходами в этой пещере. Чем не плохое место для нашего отдыха.

- Как-то странно все тут? - сказала Мулукандова Сара. - У меня такое ощущение, что тут живут люди. Посмотрите вокруг себя. Здесь множество подстилок из сухой травы и мха. Пахнет тут ни зверем, а человеком.

- Наверно тут ночевали альпинисты. - сказал Никифоров Сергей. - Теперь наша очередь здесь заночевать.

- Обычно после альпинистов остаются объедки или какой-то мусор. - сказала Касымова Зухра. - Тут же все чисто. Словно люди ничего ни ели или у них вообще не было пищи. Как бы с нами тут что-то не случилось.

- Извините, что не прилично скажу. - вмешался я, в рассуждения. - Думаю, что вы зря заскулили. С той стороны, откуда мы пришли, нам ничто не угрожает. Ведь мы столько движемся, что уже давно заметили бы за собой опасность. Что же касается другого перехода в этом зале пещеры, то мы его завалим на время своего отдыха всем тем, что имеется в этом зале. Таким образом, у нас будет чистая площадка на отдых и безопасное место. Мело того, мы еще поставим палатку, чтобы на нас всякие бяки с потолка зала не сыпались.

Мы так и сделали. Завалили мхом и травой все узкое отверстие перехода из зала. Для надежности обложили переход своими небольшими лыжами. Так что если кто-то оттуда попытается проникнуть к нам, то наши лыжи попадают на камни и мы тут же услышим шум. Правда жалко, что у нас нет оружия, но есть ножи и палки от лыж. Будем обороняться от своего врага, которого, возможно, тут не может быть вообще в пещере. Как только площадка в зале была расчищена, мы тут же установили в середине зала свою палатку. Затем зажгли газовую горелку и подогрели себе пищу. Благо, что у каждого из нас была фляга с пресной водой, которую мы постоянно пополняли возле пресных источников во всех местах своего перехода в горах и в пещерах. Так что мы могли подогреть себе жидкую пищу и вскипятить воду для зеленого чая. Что же касается теплой воды в зале пещеры, так она оказалась серной и совсем не пригодной для употребления в нашу пищу.

- Давайте примем серные ванны. - предложил Никифоров Сергей. - Ведь это полезно для нашего здоровья.

- Тем более, что от нас дурно пахнет. - поддержал я, Никифорова Сергея. - Мы не мылись уже много дней.

- Только вы начнете первыми. - перестраховалась Баратова Матлюба. - Затем там помоемся мы после вас.

- Хорошо! - согласился за всех, Гиясов Морис. - Только вы фонариком светите, чтобы мы там не утонули.

Я дал фонарик Мулукандовой Саре и мы тут же стали раздеваться до плавок, чтобы принять серную ванну. Когда мы вошли в горячую воду, то сразу определили, что Гиясов Морис был прав. На первый взгляд этот водоем с серной водой казался небольшим арыком всего в два метра ширины и метров двадцать длины. Но глубина местами была такая, что действительно можно было утонуть. Серная вода за многие тысячи лет разъела в этом месте камни и получился прямо таки подземельный канал неизвестной глубины. Поэтому мы не рискнули далеко входить в воду. Полоскались прямо у самого края канала подстраховывая друг друга. Девушки в это время подсвечивали фонариками и с любопытством наблюдали за нашим купанием.

- Вам-то хорошо было купаться. - сказала Касымова Зухра. - Кто будет нам подсвечивать? Ведь мы дамы!

- Думаю, что никто из обеих сторон не будет в обиде, если это сделаю я. - пришлось мне взять на себя инициативу. - Ведь по возрасту я гожусь вам всем в отцы. У меня дома разнополые дети. Я их всех купаю с детства. Кроме того, вы сами меня выбрали руководителем группы в переходе через горы. Так что подумайте.

- Чего тут думать. - сказала за всех, Мулукандова Сара. - Мыться дамам надо. Парни, отвернитесь! Папа-раис, подсвечивай. Но только не увлекайся. Ведь мы не совсем твои дочери и возраст у нас давно не детский.

- Я только изредка буду подглядывать, - согласился я, - чтобы знать куда подсвечивать и успеть спасти вас.

Парни нехотя отвернулись в противоположную сторону. Я тоже не смотрел на девчат, пока они раздевались. Но когда девушки пошли к воде, то я стал светить в их сторону сразу с двух фонариков, чтобы охватить светом место их купания. Конечно же я ни настолько был старый, чтобы не интересоваться девушками. Меня тут же охватила страсть к прекрасному полу. Я готов был спасать и добиваться взаимности от этих прелестных созданий. Только приличие сдерживало меня. Пришлось довольствоваться тем, что подглядывать за этими недоступными мне красавицами, которые словно прелестные феи плескались на краю канала.

- Папочка! Теперь отвернись. - сказала мне, Баратова Матлюба. - Дочкам надо переодеться в сухое белье.

Я подождал, пока девушки вылезли из серной воды в безопасное место и только после этого отвернулся в сторону. Мне и без того было достаточно полюбоваться красивыми фигурками девчат, которые было видно почти до гола через просвечивающиеся мокрые трусики и лифчики белого цвета. Так что я терпеливо ждал пока девушки переоденутся в чистое белье и простирав свое нижнее белье расстелют его на теплые камни. После серных ванн было свежо и приятно. Мы тут же забрались в нижнем свежем белье в свои спальные мешки и почти сразу стали засыпать. В палатке совсем не было душно. Слабый ветерок с запахом мха и сухой травы проникал сквозь сеточку окна в палатке. Нам было легко дышать и наслаждаться ароматом растений. Рядом тихо протекала теплая серная вода и никакой опасности для нашей жизни не было в пещере.

- Там кто-то есть. - сквозь сон, услышал я, бдительный голос Баратовой Матлюбы. - Кто-то живой у воды.

- Вечно тебе все кажется. - сонно, шепотом ответил я. - То тебе снежный человек мерещится. Теперь что?

Я нащупал рукой рядом с собой фонарик. Подполз к выходу из палатка. Осторожно расстегнул молнию и выбрался наружу. Только тут я включил фонарик и направил луч света в сторону серной воды. Лучше бы я это не делал. От неожиданности я едва в страхе не уронил фонарик. Прямо напротив меня всего в нескольких метрах, возле самой воды, сидели неизвестные мне существа. Их было несколько. Со страха я даже не сообразил их посчитать. Но и понять кто это, тоже было трудно. Люди это или обезьяны? Эти живые существа покрытые шерстью и волосами. Они были мокрые от серной воды и также дрожали от страха, как я.

- Ты что это вылез опять из палатки? - тихо, спросил меня, Гиясов Морис, за моей спиной и сразу осекся.

Теперь мы вдвоем с Гиясовым Морисом смотрели на этих существ, которые прижавшись друг другу дрожали всем телом, толи от страху, толи от слабого ветерка, который продувал их мокрые волоса и шерсть. Вскоре вся наша группа выбралась из палатки. Мы все разом с удивлением и страхом разглядывали этих неизвестных нам существ, которые все также продолжали дрожать. Я посчитал, их было тоже семь. Может было и больше. Но сразу фонариком я осветил только эту группу. Другие, возможно, сразу сбежали. Но только куда и откуда они вообще взялись. С одной стороны пещеры вход завален мхом, сухой травой и нашими лыжами. С другой стороны они вряд ли могли прийти. За несколько часов ходьбы по этой пещере мы их давно могли бы заметить. Выходит, что они приплыли через этот канал по серной воде. Поэтому мокрые.

- Они никогда не видели света! - удивленно, прошептал Гиялов Морис. - Они боятся ни нас, а свет фонаря.

- Посмотрите, какие у них большие глаза. - добавил Никифоров Сергей. - Как у ночных птиц и хищников.

- Наверно, это и есть снежные люди. - осмелев, вступил в разговор Алишеров Хамид. - Это твои каптары.

- Да нет! - ответил я. - Каптары гиганты. Эти же намного меньше нас. Они ростом будут с карликов и только.

Как только мы стали разговаривать и луч моего фонарика вздрогнул, эти неизвестные нам существа тут же разом попрыгали в серную воду и скрылись под скалой вниз по течению этой теплой серной воды. Мы сразу осмелели и побежали в сторону естественного канала с теплой серной водой. Нам хотелось поближе рассмотреть этих существ очень похожих на человека и на обезьяну. Но те так проворно плавали в теплой серной воде, что мы только успели посмотреть им в след, когда они проплывали в отверстие под скалой.

- Надо бы их сфотографировать. - разочаровано, сказал Гиясов Морис. - Ведь нам никто не поверит о них.

- Так ты сплавай за ними. - сострил Никифоров Сергей. - Поговори. Может быть, они согласятся позировать?

- Заодно надо у них взять интервью и автографы. - пошутила Касымова Зухра. - Желтая пресса будет рада.

- Хватит вам болтать. - разозлился я. - Нам надо выбираться отсюда. Не дай бог они вернутся всем семейством. Тогда нам несдобровать. Им будет чего покушать от нас. Ведь это мы тут забрались в их жилище.

Все согласились с моим выводом. Мы тут же быстро собрались и двинулись дальше по подземным переходам в этой пещере. В этот раз Гиясов Морис замыкал нашу группу продвижения и своим фонариком изредка подсвечивал в ту сторону, откуда мы уходили. Свет наших фонариков был единственным средством и оружием отпугивать от нас этих неизвестных нам существ, которые были похожи на человека и боялись света. Никто из нас не знал, что на уме у этих неизвестных существ. Если бы не бдительность Баратовой Матлюбы, то эти существа при огромном скоплении в темноте могли разодрать нас в клочья. Ведь у них наверно отличное зрение в темноте, чем в тоже самое время мы не обладаем. Так что мы должны быть благодарны Баратовой Матлюбе за ее такое чутье. Вот жаль только, что мы не смогли их хорошо разглядеть близко.

Прошло еще несколько часов ходьбы по каменным коридорам этой длинной пещеры. Прежде чем мы выбрались в какую-то расщелину между скал. Над нашими головами опять была ночь. Видимо совсем недавно был сильный дождь. Камни всюду были мокрые и в расщелине между скал вовсю бушевала вода. Хорошо, что выход из пещеры был значительно выше потока воды и нам ничто не угрожало. Кроме того, рядом с выходом из пещеры была большая площадка, на которой мы могли уместиться всей группой и осмотреться.

- Нам надо уйти подальше от этого места. - предложил я, своим друзьям. - Затем там остановимся на отдых.

- Нужно спуститься вниз. - сказал Никифоров Сергей, показывая в расщелину. - Дождя не будет. Нам вода не угрожает. Там есть какой-то разлом и мы сможем определить наше направление. Выше нечего делать.

Группа согласилась с предложением Никифорова Сергея. Мы медленно стали спускать по выступам на отвесной скала. Выступы были широкие, но чтобы не сорваться в темноте, мы все включили свои фонарики. Возможно, что здесь в горах было много разных хищников и еще эти странные существа, но такого яркого света исходящего от наших фонариков могли бояться все. Поэтому мы смело передвигались в этих горах. Совершенно не представляя где мы находимся и сколько времени идем, мы так измотались в этом походе с многочисленными переходами в пещерах и в горных разломах, что уже ног не чувствовали. Плелись как по животному инстинкту способному вывести нас из каменного лабиринта к источнику жизни. Мы не знали, где этот источник нашей жизни и поэтому машинально двигались вперед. Мы были довольны тому, что раз двигаемся, то выходит живем. Нет ни каких причин унывать. В рюкзаках достаточно пищи в полуфабрикатах. За пределами пещер лето, которое поможет нам в пути быть сытым и запасаться продуктами в длительных переходах сквозь эти горы. Лишь бы не было в пути несчастного случая и наше крепкое здоровье нас подвело.

Когда мы уже стали терять надежду на выход из горного лабиринта в очередной большой пещере, вдруг, я почувствовал большой приток воздуха и ускорил свой шаг в том направлении. Нам понадобилось несколько часов перехода, прежде чем мы вышли из лабиринта горной пещеры в пространство между гор с поляной сочной травы, над которой было звездное небо. Мы не видели давно солнце и звезды. У нас не было сил, даже на восторг, который должен был нас захлестнуть от долгожданной встречи с живой природой. Мы только выползли из пещеры на середину поляны. Свалились спать под открытым небом. Мы были так уверены в своей безопасности, что даже не выставили свою охрану. Да и кого нам было выставлять? Ведь мы все были на ровне одинаково уставшие. Нам нужен был покой, от которого мы могли набраться силы в дорогу.

Никто из нас не знал, сколько мы проспали часов или суток, так как наши часы давно уже не подавали признаков жизни по неизвестным нам причинам. Поэтому, когда мы устали спать и наши бока стали болеть, как у стариков от пролежни, мы поднялись на ноги и стали любоваться живой природой, по которой соскучились словно малые дети по молоку своей матери. Мы с наслаждением вдыхали запах альпийских лугов и пили из горного ручья кристально-чистую воду. Над нами было чистое небо и яркое летнее солнце согревало нас.

Наш отряд находился на краю зелено-фиолетовой поляны с маленькими фиолетовыми цветочками и небольшими охапками залежавшегося снега. Рядом нет ни одного кустика и никаких признаков животного мира. Дальше в долине только туман, который полностью закрывал панораму этой долины. Мы не могла даже представить, куда нам идти. Ведь впереди нас не было никакого ориентира для направления нашей группы.

- Куда дальше? - поинтересовался Никифоров Сергей. - Теперь сами не знаем, куда выбрались из пещер.

- Надо переждать. Пока туман рассеется. - предложила Касымова Зухра. - Тогда мы поймем. Куда дальше?

- Зачем нам ждать, когда рассеется туман. - вступил в наш разговор Гиясов Морис. - Ведь мы снабжены все приборами навигации на любой местности земного шара. Нам только надо определить место пребывания.

Гиясов Морис тут же распаковал свой рюкзак и достал из него необходимые приборы. Я достал из своего рюкзака планшет с картами и положил карты на спальный мешок, который постелил Никифоров Сергей. Вся группа тут же склонилась над навигационными приборами и над географическими картами этой местности.

- Мы вышли из этого места. - показал пальцем на карте Алишеров Хамид. - На стыке границ четырех стран. У подножья гор Каракорума. Дальше мы вошли в пещеры. Сколько бы мы там не были. Мы не могли пройти под вершинами Каракорума. Выходит, что мы находимся где-то здесь у высоты Disteghil. Как жалко, что на этой английской карте нет долготы и широты. Наши русские карты тоже не подходят к точному определению места нашего нахождения. Придется нам как-то самим определять путь своего продвижения в горах к дому.

- Нам можно без карты пройти к Памиру. - сказал Никифоров Сергей. Достаточно иметь только компас и дальше двигаться на северо-запад. Иногда поглядывать на наши карты. Никогда не ошибешься в пути к дому.

- Я согласен с таким предложением. - поддержал я, инициативу Никифорова Сергея. - Только идти будем через долины и расщелины в горах. Высоты будем переходить лишь в тех случаях. Если расщелина нам будет не по пути. Даже в этом случае будем искать самый легкий путь. Мы тут не для покорения горных вершин. Главное, добраться всем живыми и невредимыми. Спешить не будем. У нас впереди еще целое лето.

- Питаться только тем, что под ногами и на кустах. - добавил Гиясов Морис. - Сухой паек на крайний случай.

- Откуда известно, что здесь можно кушать, а что нет? - спросила Мулукандова Сара. - Мы ведь не знаем.

- Ты внимательно следи за природой. - подсказала Баратова Матлюба. - Животные не кушают что попало.

Мы долго обсуждали по географической карте наш переход в этих горах. Затем я взял красный фломастер и отметил по географической карте путь нашего движения в горном массиве Каракорума на территории Индии. Конечно, это был не путь по трассе где-то в середине европейских стран. Выбирать нам было нечего. Впереди нас ожидали многочисленные пещеры, ущелья и долины. Но больше всего на нашем пути было заснеженных вершин. Нам предстояло из археологов превратиться в альпинистов и покорять хотя бы не вершины, а снежные перевалы между этими бесконечными вершинами горных массивов Каракорума, Гиндукуша и Памира. Только через все эти заснеженные горы мы должны прийти к себе домой и познать свою меру.

Тем временем туман опустился в долину и мы были поражены еще больше тем, что увидели перед собой впереди. Куда нам сейчас вниз предстояло спускаться. Прямо перед нами была долина в основном густо поросшая хвойным лесом. Словно мы оказались в русской тайге. Дальше за лесом обратно туман и ничего не видно. Вокруг нас в горах нет никого, кроме нашей группы. У нас над головами ярко светит летнее солнце. Солнечный зайчик от зеркальца напомнил мне, что нам следует двигаться дальше. Я сказал своим однокурсникам, что пора нам в дорогу. Мы набрали в свои флаги воды из ручья. Девушки заполнили все термоса горячим чаем, который сварили на спиртовых горелках. Всей группой перекусили немного и в прежнем порядке медленно двинулись вниз строго на северо-запад. День был только в самом начале своего пути и мы сегодня могли пройти свободно пару десятков пути. К тому же, что двигаться нам нужно было постоянно только вниз. Это значительно легче, чем движение в пещере и тем более легче, чем движение в горных местах.

За целый день нашего продвижения по лесу мы питались ягодами, которые нам были знакомы и которыми питались местные жители дикой природы. В нескольких местах пришлось разорить птичьи гнезда и полакомиться яичками неизвестных нам птиц, которые при виде нас еще издали быстро покинули свои гнезда. Мы извинились перед природой, что потревожили ее покой. Тут же выпили сырые яички, которые полезны всем. День подходил к концу. Мы поняли, что в таком месте нам не найти пещеру. Разбивать палатку в густом лесу тоже опасно. Нам неизвестно какие звери и змеи проживают в этой дикой природе. Поэтому нужно было как-то расположится в густых кронах деревьев. Там нас никто не достанет и заранее можно было обнаружить опасность. Только для этого надо предпринять все допустимые методы предосторожность проживания.

Мы долго искали подходящее дерево, на котором нам можно было подготовить себе место для ночлега. Когда наконец-то нашли, то тут же принялись сооружать себе нечто шалаша на вершине пяти метров от земли. Вполне естественно, что в устройстве на ночлег нам помог опыт детства. Когда большинство из соружали себе шалаши для проживания где-то в горах Средней Азии и Кавказа, а то и просто у себя во дворе. Закрепившись хорошо на дереве для ночлега, мы распределили свое дежурство на ночь. В виду того, что у нас не было рабочих часов, то было решено дежурить на интуицию. У кого какая интуиция никто не знал. Тогда решили дежурить на совесть. То есть, дежурят двое. Когда один засыпает, то другой толкает его, что-бы тот ни спал. Так до тех пор, пока есть совесть и терпение. Когда уже нет никакой мочи, то будят следующую пару. В любом случае, при первой зарнице будят меня, как руководителя группы. Отдохнувший за ночь, я дежурю и пред рассветом готовлю легкий завтрак для всей группы. С восходом солнца движемся дальше.

Несмотря на нашу совесть, интуицию и терпение, мы позорно проспали до тех пор, пока птицы и лесные звери своими криками окончательно разбудили нас. Конечно, нам всем было стыдно друг перед другом. Но что тут поделаешь. Видимо длительный переход в пещерах окончательно выбил нас из колеи обычной жизни на земле. Ведь в пещере мы ложились спать тогда, когда не было мочи передвигаться. Вставали тогда, когда не было мочи спать. Устраивали завтрак, обед и ужин только по зову нашего желудка. В любое удобное для нас время, которого у нас фактически не было. Ведь мы жили не во времени, а в пространстве пещеры, которой неизвестно понятие "время". Там нет небесных светил, а значить нет никакого времени. Все так же как в загробном мире. Где время остановилось для всех живых и осталось лишь пространство для останков животного мира. Получается, что мы были на том свете и совершенно не знаем, сколько тут времени прошло на земле без нас. Может быть, уже прошла целая вечность и мы вернемся домой в совершенно другое время жизни. Где все давно изменилось и только мы остались прежними, как то время, которое осталось в нас. Возможно, что по этой причине у нас на руках остановились сами по себе все часы, чтобы таким образом показать нам то время, которое мы утратили безвозвратно. Ведь мы даже не знаем, сколько нам сейчас лет и дней прожитой и настоящей жизни. Может быть, мы уже давно старики или вообще не существуем? В полнее возможно, что это лишь наша душа прежней или настоящей жизни осталась в нашей телесной оболочке. Все остальное в промежутке прошлого и настоящего безвозвратно утрачено в лабиринтах пещеры.

Видимо, что вся наша группа была погружена в такое раздумье. Целый день мы передвигались в тумане среди огромного и казалось бы бесконечного леса. Для того, чтобы не заблудиться и не потеряться друг от друга, мы были закреплены между собой карабинами с веревкой на расстоянии пяти метров. Когда кому-то было нужно оправиться, то тот по своей естественной нужде предупреждал нас тройным подергиванием веревки и таким же образом напоминал нам об новом продвижении нашей группы вперед к намеченной цели. Обратно мы целый день провели в лесу. Когда сквозь постоянный лесной туман мы увидели склон горы, то мы решили не повторять ошибки прошедшей ночи и прибавили свой шаг. Нам хотелось побыстрее найти пещеру, где мы могли бы хорошо выспаться у костра и также хорошо подежурить. Ведь у костра и у пещеры можно ходить, когда тебя клонит ко сну и таким образом добросовестно дежурить выделенное тебе время.

- Сегодня я первый буду дежурить с Гиясовым Морисом. - сказал я, когда мы стали располагаться в пещере. - Затем нас сменят Никифоров Сергей и Алишеров Хамид. Дамы пускай отдыхают. Последняя пара дежурства разбудит наших дам перед рассветом, чтобы они смогли починить нам изодранную в лесу одежду.

Никто не стал со мной спорить. Мы действительно сильно ободрались за два дня прохождения через заросли леса. Если не следить за починкой одежды в пути, то к дому мы вернемся в одних клочьях грязных тряпок. Поэтому, нам нужно было иногда ремонтировать свою одежду. Хотя бы тут после такого изнурительного перехода через густой лес, какой был у нас в течении последних двух дней. Мы еще не знаем, что дальше. Костер мы вначале развели внутри пещеры, как положено в подобных путешествиях. Таким образом мы избавились от насекомых и высушили землю с камнями от влаги. Затем развели новый костер у входа в пещеру, чтобы пламя костра отпугивала от нас как насекомых так и других опасных животных для человека. Девушек положили спать по центру пещеры, чтобы они случайно не проснулись во время смены дежурства. Как только все улеглись спать, так мы с Гиясовым Морисом стали дежурить по очереди у костра. В то время, как один из нас дежурит, подкладывая дрова в костер, то другой ходит вблизи пещеры и с фонариком в руках собирает сухие палочки для костра. Чтобы никто из дежурных не пострадал в стороне от костра, то мы договорились, что один собирает сухие веточки с левой стороны на расстоянии десяти метров. В то время, как другому достается та же отведенная площадь с правой стороны. Оба дали слово, что дальше указанного расстояния никто не имеет право уходить, чтобы не подвергать себя и товарища опасности в этих местах.

Наши опасения оказались своевременны. Как только вечерние сумерки слегка накрыли темным одеялом ущелье, так сразу вблизи пещеры появилась огромная дикая кошка. Размером почти с уссурийского тигра. Но это был не тигр. Мы затруднялись определить вид этой огромной кошки. У нее было хорошее маскировочное покрытие шерстью под цвет местной глинистой почвы. Коричневые и черные пятна на всем желто-белом фоне шкуры, хорошо скрывали эту кошку среди пятнистой коры огромных деревьев и глинистой почвы возле темно-коричневых камней пещеры. Если бы эта огромная кошка нахально не появилась так близко от нас, то мы не смогли бы ее вообще заметить. Возможно, что это был индийский леопард или пума с такой окраской. Но мы сейчас находимся далеко в горах Каракорума. Откуда тут быть пуме или леопарду? Такие кошки любят тепло и в горы не полезут. Тогда, возможно, это снежный барс с такой неожиданной окраской. Так сама природа распорядилась, чтобы этот снежный бар имел окраску под цвет местной почвы и ростительности. Ведь тут нет серых скал и белого снега, под которые снежному барсу нужно иметь другую окраску. Вероятно эта пещера была лежбищем снежного барса с такой странной окраской шерсти, а тут мы появились со своим отдыхом на ночь. Снежный барс был уверен в своем превосходстве перед нами и жилище было его частной собственность. Вот только огонь костра отпугивал его. Снежный барс стал крутиться вокруг нашей пещеры. Видимо он ждал когда пламя костра потеряет свою силу и тогда ему ничего не стоит напасть на нас. Ведь снежному барсу не нужен ночью свет, так как он прекрасно видит ночью и поэтому называется ночным охотником. Наш костер ему был помехой для нападения на нас. Тут еще дров у нас мало. Нам надо было принимать какие-то меры по отношению нашего конкурента по месту жительства. Но у нас не было никакого оружия. Даже шумовых аппаратов вроде радио или магнитолы не было у нас с собой. Так получилось, что в век бурного развития современного прогресса мы оказались совершенно беспомощны перед угрозой со стороны дикой природы. Костер наш тут стал слабо гореть. Снежному барсу только этого и надо было. Будить своих друзей нам тоже не хотелось они и так вымотались за целый день перехода через огромный лес. Нужно было дать им отдохнуть хотя бы половину ночи. Там общими усилиями до утра будем отпугивать непрошенного гостя. Хотя скорее всего это мы не прошенные гости у этого дикого красавца с гор.

- Надо фонариком его попугать. - догадался Гиясов Морис. - Свет фонарика для него тоже является огнем.

Мы стали усиленно размахивать лучами фонариков и светить в сторону снежного барса. Хозяин этих мест сразу отпрянул от нас и тут же спрятался в расщелину между огромных камней. Мы воспользовались этим моментом и притащили к пещере несколько сухих веток, которые валялись вблизи нашей пещеры. В это самое время снежный барс украдкой поглядывал в сторону нас из-за огромной скалы. Но у него не было никаких шансов напасть на нас оттуда. Мы были ближе к своему костру, который был грозным оружием этой кошке. Мы использовали такой шанс случайно подаренный нам природой и уже через пару минут у нас было столько сухих веток и небольших стволов деревьев, что мы спокойно могли поддерживать большой огонь. Когда первая полоса огненного света появилась из-за снеженных вершин гор, то мы поняли, что выиграли свою битву перед снежным барсом. Но вот только время на отдых совсем потеряли. Мы с Морисом так и не решились поднять на дежурство своих друзей. Нам оставалось только чуть-чуть подремать, пока девушки будут ремонтировать порванную одежду группы. Мы тут же разбудили весь отряд и ничего не говоря им за ночного хозяина этих мест, оба сразу попадали спать в середину пещеры рядом с уже потухшим костром. Видимо у меня и у Гиясова Мориса был такой вид от бессонной ночи, что нам никто из группы ни стал задовать никаких вопросов. Мы сами тоже не хотели посвящать своих друзей в события прошедшей ночи. Ни дай бог кто-то из группы запаникует. Тогда в нашем вынужденном походе сквозь эти горы начнется проблема передвижения в опасных местах. Пока в группе все спокойно, мы сможем передвигаться уверенно всюду.

- Хватит вам валяться! - услышал я голос Никифорова Сергея. - Нам давно пора двигаться дальше в горы.

Я открыл глаза и увидел, что за пещерой давно наступил солнечный день. Веся наша группа в сборе и в хорошем настроении. От алюминиевого котелка вместе с паром исходит ароматный запах каких-то ягод. Наверно это наши дамы постарались к нашему подъему и сварили какой-то живительный отвар из местных ягод. Гиясов Морис оказался проворнее меня и уже крутиться возле котелка с ароматным напитком из ягод.

- Вы что это нас не разбудили ночью на дежурство? - поинтересовался Алишеров Хамид. - Сами проспали?

- Нет! Мы ни спали. - ответил Гиясов Морис. - Ведь у нас нет рабочих часов. Вот мы и продежурили почти до самого утра. Когда заметили, что скоро рассвет будет, то поняли, что будить вас нужно уже всей группой.

- Следующую ночь ваша очередь дежурить первыми. - напомнил я. - Лишь вы наших ошибок не повторяйте. Все должны равномерно дежурить ночью и хорошо отдыхать. Нет никакой необходимости измываться над своим организмом. Мы должны равномерно соблюдать свою энергию на передвижение каждый день к дому.

Подкрепившись легким завтраком и ароматным напитком, которые приготовили нам девушки. Мы поблагодарили девчат за приятное угощение и за ремонт одежды. Затем уложили все в свои рюкзаки и медленно стали подниматься на гребень зеленой вершины подальше от леса, который нам надоел за эти два дня. Надо было наверху хорошо осмотреться. Определить свое дальнейшее передвижение строго на северо-запад.

- Вот это да! - громко, воскликнул Никифоров Сергей, когда первым взобрался на вершину зеленой горы.

Мы все быстро стали подниматься на эту вершину и обомлели, когда перед собой увидели целую страну горных вершин. Каждый из нас когда-то хоть раз бывал в горах. Я не могу сказать, кто точно был больше, а кто-то меньше в горах. Но точно могу сказать, что такой массы вершин еще никто из нас перед собой не видел. Впереди нас по всему горизонту были многочисленные остроконечные вершины гор покрытые снегом.

- Ты правду сказал, раис, когда мы шли сюда, - напомнил мне, Никифоров Сергей, - что никто из четырех государств не охраняет здесь свою границу. Нет среди людей дураков, чтобы пытаться нарушить эти горы.

- Только такие, как мы, могут решиться на такой необдуманный шаг. - подсказал Алишеров Хамид. - Лишь сам бог может подсказать нам, куда мы тут будем двигаться. Ведь никто из нас никогда не был альпинистом.

- Чего это вы раскисли? - строго, сказал Гиясов Морис. - Любой альпинист может позавидовать нашему снаряжению для передвижения в этих горах. У нас есть небольшие лыжи и скобы для ходьбы в горной обуви...

Я ни стал выслушивать нотации Гиясова Мориса. Раскрыл планшет с географическими картами и посмотрел на местность. Пытаясь определить место нашего нахождения в этих горах, которые надо нам пересечь. Затем на географической карте наметил красным фломастером предполагаемый нами дальнейший путь. Зеленая вершина покрытая мелкой травой, где стояла наша группа, поворачивала на запад и дальше на юг. Туда нам не нужно. Тоже самое с лесом, из которого мы только что выбрались. Так что надо двигаться строго на северо-запад, как мы определили свое передвижение сразу от вершин горного массива Карако-рум.

- Так это же Гиндукуш! - воскликнул я. - Посмотрите на карту. Мы с вами прошли уже половину пути к дому.

Вся группа стала радостно визжать и прыгать. Словно только что покорили вершину или пришли домой. До полной радости было еще далеко, но то что мы целыми и невредимыми прошли такое большое расстояние сквозь пещеры, расщелины в горах и лесные массивы, это для группы все же была большая победа. Теперь нам предстояло себя показать в горах со снежными вершинами, которые, как китайская стена, лежали у наших ног. Нам нужно было тут определить самый легкий путь через громадные гряды вершин Гиндукуша. Мы по карте наметили наш путь к горному перевалу, который находился между двух горных вершин покрытых огромными белыми шапками снега. Там, далеко на перевале, сверкал зайчик нашей надежды на спасение в этих горах. После жестоких испытаний на прочность в каменных лабиринтах горных пещер, этот переход через горный перевал нам казался прогулкой. Мы так легко и свободно двигались вперед, что даже не задумывались о том, какие трудности ожидают нас впереди в очень длинном переходе к дому через горы.

За пару часов перехода вниз со склона вершины покрытой зеленой травой, мы подошли вплотную к снежному перевалу. Подниматься на перевал во второй части дня не было смысла. Так как ночь нас могла застигнуть на половине пути среди снега. Вполне понятно, что температура воздуха там далеко ни летнее. Резкий перепад температуры мог плохо отразиться на нашем организме. Нам нужно было адаптироваться перед подъемом на горный перевал. Поэтому мы решили хорошо отдохнуть среди цветов альпийских лугов. Девушки принялись собирать какие-то ягоды, которые с огромным удовольствием склевывали многочисленные птахи. Тут же было множество гнезд с кладками яиц. Мы решили не наносить огромный урон местным птахам. Взяли себе из каждого встречного гнезда по одному яичку. В гнездах было по три-четыре яйца. Таким образом, все гнезда были целы и "грабители" вроде нас вполне сыты. Нам даже не нужно было готовить себе обед и ужин. Всю вторую половину дня мы занимались объеданием растительности на поляне.

- Хватит вам обжорством заниматься. - громко, сказал я, своим товарищам. - Пора нам подумать о ночлеге.

Свою палатку для ночлега, мы решили разбить на самой середине альпийского луга. Отсюда далеко до опасных мест, которые могут достать снежные лавины, оползни, селевые потоки и обвалы скальной породы. Мало ли что может произойти на этих альпийских лугах в самой середине котловины между разломом горных массивов Каракорум и Гиндукуш. Сюда вряд ли спуститься тот снежный барс, который стерег нас всю ночь. Альпийский луг ни его стихия. Мы уступили ему место в пещере. Медведи в этих местах не живут. Снежный человек, которым является мой друг Миша, он нам не опасен. Скорее он будет нас охранять от других.

За час нашей возни с палаткой мы создали себе такое уютное место ночлега, что нам мог позавидовать любой путешественник и альпинист. Мы постелили внутри палатки на траву все свои спальные мешки и плащи-палатки. Под голову положили рюкзаки. Впервые за время нашего путешествия решили раздеться до нижнего белья, чтобы наше тело смогло отдохнуть от одежды и освободиться от дурного запаха, который накопился у нас под одеждой от испарения исходящего через поры нашей кожи. Мы уже давно не стеснялись друг друга. Но все-таки мы были интеллигентными людьми и поэтому не могли допустить неприличия друг перед другом. Мы разделили нашу палатку лыжами ровно по середине и головами легли к той перегородки.

- Извините, девчата, но я слегка приоткрою палатку. - сказал Гиясов Морис. - Иначе мы задохнемся от собственного запаха, который сейчас исходит от нас. Как только запах улетучиться, то я прикрою палатку вновь.

- Конечно, открой. - согласилась за всех, Мулукандова Сара. - Но это нас не спасет. Нам нужно помыться в ближайшем водоеме, который встретиться нам на пути. Иначе, мы тут просто сгнием сами от своего запаха.

- Зачем нам водоем? - удивленно, спросил Никифоров Сергей. - Вокруг столько много снега, что хоть плавай в нем. Завтра рано утром выберемся из палатки и снегом хорошо ототрем друг друга от этой грязи и запаха.

- Хватит болтать! - прервал я, разговор товарищей. - Надо хорошо выспаться и до рассвета начать поход.

Все сразу послушались меня и прекратили свою болтовню. Минут через десять весь плохой запах исходящий от нас удалился из палатки. Гиясов Морис обратно поднялся и застегнул изнутри на молнию вход в нашу палатку. Затем все опять стихло и мы медленно стали засыпать. Этот вечер был такой спокойный и благоприятный, что уже ничто не могло нас потревожить наш сон. Над палаткой, как ночной сторож, светила полная луна. Палатка плотно прикрыта со всех сторон. Сюда никто не сможет проникнуть незаметно. Что же касается снежного барса, то он далеко за перевалом в девственном лесу между гор и мы тут ему не нужны.

- Там кто-то есть. - сквозь сон, услышал я, голос Баратовой Матлюбы. - Большая тень человека была рядом.

- Успокойся! - шепотом, сказал я. - Здесь за сотни километров нет ни одной души. Тебе просто показалось.

Баратова Матлюба успокоилась. Но мне было уже не до сна. Я знал, что Баратова Матлюба не ошиблась. Мой друг Миша мог из-за любопытства иметь такую неосторожность и появиться рядом с нашей палаткой. Надо было как-то сказать ему об этом. Чтобы он своим видом до смерти не перепугал моих товарищей. Но как я могу поговорить с Мишей? Ведь он не имеет возможности разговаривать, а я не могу общаться с ним разумом, как это делают в племени людей-птиц. Придется его просто спугнуть от нашей палатки и только. Однако, как это сделать? Подам из палатки какой-то звук. Тогда разбужу всю свою группу. Если выбраться мне из палатки, то могу получить по голове. Ведь я точно не знаю, кто шляется ночью возле нашей палатки. Я долго раздумывал над своим решением. Но когда с моей стороны над палаткой от луны мелькнула огромная мохнатая тень, то я понял, что надо идти на риск. Ведь если мне суждено погибнуть, то погибну все равно. Так хотя бы спасу своих товарищей или погибну первым в борьбе за жизнь своих товарищей, как герой.

- Ты куда это среди ночи лезешь? - тихо спросил меня Гиясов Морис. - Ты людям мешаешь хорошо спать.

- Приспичило! - чуть громче, ответил я, чтобы нас услышал тот, кто у палатки крутится. - Вода бросать буду.

Гиясов Морис повернулся на бок и обратно продолжил спать. Я с шумом расстегнул вход в палатку и под сонное бурчание своих товарищей выбрался наружу. Я тут же оглянулся вокруг палатки и увидел в дали большую фигуру убегающего человека. Даже издали по фигуре было видно, что это необычный человек, а гигант с тяжелой походкой. Так мог передвигаться мой волосатый друг Миша, настоящий медведь или, возможно, что самый настоящий снежный человек(каптар, йети, кара бобо), как еще его там называю в народе. Я долго стоял возле палатки, пока убегающий человек или хищник исчез с моего поля зрения. Затем мне пришлось сделать то, что сказал я Гиясову Морису. На всякий случай мысленно поблагодарил луну за ее помощь. После поежился от прохладного ветерка тихо скользнувшего от снежной вершины к нашим ногам. После чего я осторожно протиснулся в нашу палатку. Беззвучно закрыл молнию на входе и тихо лег спать.

Едва солнечный свет проник сквозь полотно палатки, как тут же мы стали просыпаться. Я приказал парням быстро выбираться в одних плавках из палаток и бежать к ближайшему снегу оттирать от себя накопившиеся запах и грязь на теле. Как этого вчера вечером хотел Никифоров Сергей. Девушки в это время на другой стороне альпийского луга терли друг друга снегом. Над альпийским лугом поднялся такой визг и крик от нашей группы, что если рядом с нашей палаткой был какой-то хищник или снежный человек, то он от страха надолго скрылся от нас. Теперь мы могли спокойно собираться и двигаться дальше через горный перевал. После принятия снежных ванн мы немного позавтракали тем, что нам дала природа здесь на альпийском лугу. Затем собрали в рюкзаки все свои вещи и цепочкой медленно двинулись к намеченному перевалу над которым поблескивало зеркальце моей дочери в руках моего волосатого друга Миши. Наверно он ночью получил хороший урок от меня и поэтому сейчас я видел лишь солнечный зайчик от зеркальца моей дочери.

На подходе к вершине перевала между гор резко изменилась погода. Жаркое лето на полянке с альпийской растительностью давно закончилось. Нас встретил холодный колючий ветер. Пришлось нам переодева-ться в альпинистское снаряжение, которое находилось в наших рюкзаках. Это только частично можно было назвать переодеванием. Мы лишь легкую обувь сменили на тяжелые ботинки с железными шипами, а теплую одежду одели сверху легкой одежды, в которой мы шли с самого каменного котла от храма с могильниками первых про родителей племени людей-птиц. В такой одежде нам было тепло, но уже тяжело двигаться.

- По снегу лучше будет передвигаться на лыжах. - сказал я, парням и девушкам. - Наши лыжи как раз приспособлены к передвижению по склонам горы со снежным покрытием и по глубокому снегу в самой долине.

Мы осторожно ступили на ледник расположенный на горном перевале между двух заснеженных вершин. Снег и лед хрустели под нашими ботинками с шипами. Чтобы не потерять друг друга в снежном вихре поднявшемся вокруг нас, мы закрепились стропами с карабинами за пояс друг друга через каждые два метра. В такой связке медленно пошли через огромный ледник ведущий нас до конца перевала. Дальше были лишь горы. Мы, конечно, рассчитывали пройти перевал до наступления ночи. Но плохая погода тут все испортила. По леднику было опасно идти, так как мог пройти снежный обвал и нас легко снесло бы обратно в расщелину гор к той самой альпийской поляны, до которой мы едва бы долетели живыми. Но в этом переходе со степенью риска было и свое преимущество, так как по снегу и льду было идти легче, чем по скальной породе в расщелине между гор. Поэтому мы шли осторожно, чтобы не вызвать обвал от своих ног и каждый из нас молил своего бога, в которого мы мало верили, чтобы бог спас нас на этом снежном перевале, длины которого мы еще не знали, так как весь ледник был покрыт сплошной пеленой снежной бури. Нам нельзя было останавливаться ни на одну минуту, можно было замерзнуть, так что мы набрались терпение и продолжали двигаться. Нужно было за светлую часть дня, до ночлега, преодолеть опасный участок на перевале. Но вскоре у нас уже не было сил двигаться дальше. Нам нужно было в стороне от схода лавин найти себе самое уютное место на леднике и заночевать здесь до раннего утра. К утру погода могла наладится и тогда мы уже точно смогли бы быстро преодолеть этот сложный перевал через горы. Сейчас надо было где-то укрыться от ненастной погоды. Для такой цели мы выбрали небольшую площадку перед отвесной скалой в стороне от схода лавин. Здесь нам ничто не угрожало. Огромная скала была надежным прикрытием от лавин. Палатку ставить на открытой площадке не было никакого смысла. Мы стали саперными лопатками рыть снег на снежной площадке под скалой. Первые сантиметры нам поддавались легко. Дальше был пласт вечного снега, который настолько утрамбовался, что нам понадобились огромные усилия, чтобы углубиться на два метра и в диаметре на пять метров. На такой площадке мы свободно установили свою палатку и сверху засыпали снегом. Нам нужно было перестраховать самих себя, чтобы не погибнуть тут от природной стихии. Палатка была прочно закреплена. Теперь нам требовалось закрепить свой организм, который уже потерял много калорий на борьбу за сохранение собственной жизни. Хорошо. Что у нас были спиртовые горелки, на которых можно было кипятить воду для чая. Благо, что снега для воды было столько, хоть утопись в снегу. Мы тут же расселись по кругу в палатке и разожгли спиртовую горелку, которая дала нам ни только горячую воду для чая, но также и тепло. Однако мы ни стали рассчитывать на постоянной тепло от спиртовой гарелки. У нас впереди был еще ни один переход через такие сложные перевалы. Поэтому мы ни стали долго использовать спиртовую горелку. Просто укутались плотно в то, что у нас было и после этого стали засыпать.

Никто из нас не знал, сколько времени мы проспали на горном перевале в этом снежном плену. Но видимо желудок стал требовать необходимые ему калории. Нам просто сильно захотелось кушать. Но никто из нас не знал, что твориться там за пределами нашей палатки. Ведь во время сна нас полностью занесло снегом. Я взял саперную лопатку и направился к выходу из палатки. Вдвоем с Гиясовым Морисом мы с большим трудом расстегнули молнию на входе палатки. Дальше была стена снега. Мне пришлось буквально пробиваться словно кроту сквозь толщину снега. О чем я пожалел сразу, как только выбрался из снежного плена. Вокруг нас была настоящая снежная буря. В расщелинах между гор сходила одна за другой снежные лавины. На месте альпийского луга, где мы провели благоприятную ночь отдыха, было сплошное поле снега. Всюду белый снег и ужасно сильный ветер. Не видно ни ближайших горных вершин ни солнечного диска. Лишь по свету за пределами нашей палатки так можно было определить, что сейчас день в полном разгаре.

- Я так думаю, что нам придется быть в снежном плену еще одну ночь. - сказал я, вернувшись в палатку.

- В таком кайфе мы можем и больше задержаться под снегом. - воскликнул Никифоров Сергей. - Сейчас заснем на пару месяцев, как медведи в русской тайге. Лапы у нас жирные, так можно их долго сосать во сне.

- Ну, у тебя шуточки какие-то не уместные. - сказала Касымова Зухра. - Ты лучше бы свои калории берег.

- Хватит вам пререкаться. - одернул я, своих товарищей. - Лучше мы сейчас пророем себе в снегу место для сартира. Девушкам слева, а парням справа. Не оправляться же нам под себя. Так мы погибнем от запаха собственного дерьмы. Никифоров Сергей и Алишеров Хамид роют сартир для дам. Мы с Гиясовым Морисом роем сартир для парней. Только не увлекайтесь объемами сартира. Может вас дальше снести снегом.

Мы тут же разбрелись по своим рабочим местам. Конечно, рыть мы ничего ни стали. Просто своими телами утрамбовывали снег по обе стороны. Падали на снег то влево, то вправо. Постепенно возле палатки получилась площадка под снегом размером как наша палатка. Естественно, что мы тут же оправились по очереди, уступая первенство дамам. Затем мы как животные присыпали снегом то, что осталось там после нас. Под снегом мы провели никем не определенное время. Только когда над нами стала мертвая тишина, то я как руководитель группы решил рискнуть и выбраться наружу. Товарищи тут же серьезно и в шутку перекрестили меня перед рискованной вылазкой. Я взял в руки саперную лопатку и осторожно двинулся к выходу. Мне понадобилось некоторое усилие, чтобы пробиться наружу из снежного плена. Я бы сказал из ледяного плена. Так как за время нашего проживания под снегом от нашего дыхания и от спиртовой горелки снег вокруг нас подтаял и вокруг образовалась ледяная корка прикрытая толщей плотного снега, через который я пробивал дорогу к нашей свободе из снежного плена. На это ушло у меня, примерно, время минут двадцать. Когда я высунул голову из под снега, то сразу обалдел от красоты, которая окружала все снежное пространство. Над моей головой светила полная луна. Дальше в небе миллиарды звезд, сверкающих бриллиантами. Вокруг меня снег, который переливается под лунным светом миллиардами алмазных крупиц. Всюду такая тишина, что даже слышно, как снежинки скатываются с моей головы. Рядом нет ничего живого вокруг.

- Нам надо прямо сейчас покорять вершину горного перевала. - уверенно, сказал я товарищам, когда вернулся обратно в палатку. - Такого случая у нас уже может не быть. Так что дружно все начинаем наши сборы.

Никто из группы не проронил ни слова. Все понимали, что лишняя болтовня и шутки сейчас неуместны. Нам надо было в темпе вытащить все свои вещи из палатки. Затем очистить палатку вокруг и только после этого разобрать все наше жилище на снежной площадке. Подругому палатку снять никак нельзя. Так как за длительное время нашего проживания под снегом вокруг образовалось место вроде пещеры или медвежьей берлоги. Поэтому нам пришлось усиленно работа руками и ногами. Ведь погода могла быстро измениться. Как только все было готово, мы обратно закрепились в единой связке через каждые два метра и медленно пошли в сторону горного перевала. Нам надо было до рассвета выбраться наверх и там определить наше дальнейшее продвижение. Никто из нас не знал, что там за горным перевалом. Опять снежные вершины или долины поросшие густым не проходимым лесом. Любой пейзаж нам нужно было принять на свое покарение. Мы знали, что никто не в силах облегчить нам путь к дому. Такая у нас сейчас мера нашей жизни.

Рассвет еще не успел обрадовать нас своим приходом, как мы были огорчены тем, что увидели за горным перевалом. Дальше внизу за небольшим спуском по склону покрытому мелкой растительностью, нас ждало огромное снежное плато, которое мы не смогли бы преодолеть за два дня. Нам предстояло спускаться туда. Но мы не желали задерживаться на этом горном заснеженном плато. Мы лишь немного передохнули и тут же стали на свои широкие лыжи. Веревочная страховка нам только мешала в данной ситуации. Поэтому мы отстегнулись друг от друга и дальше каждый самостоятельно стал передвигаться по небольшому склону горы вниз на снежное плато в самой середине горных вершин. Нам надо было как можно дальше пройти по этой снежной площадке в несколько десятков километров. Это нас даже вполне устраивало. Не нужно карабкаться куда то на снежные перевалы или продираться сквозь заросли леса. Здесь движение только вперед. За день мы преодолели большую часть снежного плато между горных вершин. Когда солнце направилось к закату, то мы стали разбивать свой лагерь для ночлега прямо сверху на снежном плато. Тут нам любая погода не была страшна. Со всех сторон нас прикрывали снежные вершины Гиндукуша. Если даже начнется пурга, то ей некуда будет нас унести. Так как снежное плато находилось в долине между огромных вершин.

Ночь на снежном плато среди горных вершин прошло относительно спокойно. Лишь среди ночи слегка дул холодный ветер, который никак не мог нам навредить в хорошо упакованной палатке. Мы даже не обратили никакого внимания на этот случайно заблудившийся ветер. В эту ночь мы все прекрасно выспались и бодрые были готовы двигаться дальше вперед к своему дому. Дорогу к которому нельзя измерить временем и расстоянием. Дорога всегда неизмеримо длина в любом измерение, временем и расстоянием нашего пути. Конечно, мы не рассчитывали на совершенно легкий путь своего передвижения по этому снежному плато.

Но когда впереди нас оказался горный перевал изрезанный кусками льда, то мы сразу представили, как было тяжело полярникам покорять южный и северный полюса Земли. Нам пришлось тут буквально врезаться в каждую ледяную глыбу. Так как обходить эти глыбы не было смысла. По очереди забивали в расщелины между льдин железные кольца с острыми наконечниками. Цепляли за эти кольца карабины со стропами и медленно продвигались к вершине перевала. Последнему в нашей связке приходилось выбивать кольца с наконечниками из ледяных глыб и подтягиваться по стропам следом за нами. Когда у первого кончались кольца с остроконечниками, то замыкающий нашу группу передавал накопившиеся у него кольца к первому в цепи. Каждая ледяная глыба тянулись влево и вправо на сотни метров. Некоторые из ледяных глыб можно было измерять километрами. Поэтому нам нужно было продвигаться только вперед через каждую ледяную гряду. Если бы мы даже не успели до вечера пройти эти ледяные торосы на краю снежного плато среди горных вершин, то спокойно могли заночевать среди льда. Здесь всюду было много удобных площадок нам на отдых.

Когда солнце с опаской поглядывало на свой закат, мы увидели сквозь снежную пургу на леднике, что внизу зеленеет трава с точно такой альпийской лужайкой, как та, на которой мы отдыхали. У нас даже появился страх сомнения, что мы вышли в том направлении и могли заблудиться в снежной пелене. Но тут я увидел еле заметный солнечный зайчик на другой стороне поляны и сразу понял, что мы пришли в нужном нам направлении. Весь перевал остался за нами. Мы преодолели еще один сложный переход через горы к нашему общему дому. Я тут же достал из планшета очередную географическую карту, чтобы на ней красным фломастером наметить приблизительное место нашего нахождения и указать дальнейший путь через эти горы. Теперь нам нужно было спуститься к альпийскому лугу и найти там новое безопасное место для нашего ночлега в горах, в стороне от расщелины гор. Ведь в этом месте в любое время могла пройти лавина с гор. Об этом нам напоминали своей белизной на зеленой поляне огромные куски льда, как айсберги в синем океане. У нас не стерлась с памяти картина урагана на горном перевале, когда некогда зеленый альпийский луг превратился за несколько часов в поле покрытое белым снегом. Ведь там погибли все не рожденные птахи, яички которых мы ни стали собирать себе на пропитание, чтобы таким образом сохранить живую природу. Однако, сама природа распорядилась иначе с не рожденными птахами, похоронила их снежным покровом. На зеленую траву альпийского луга мы ступили тогда, когда ночь звездным шатром окружила нас. Чтобы не попасть в ловушку снежной лавины, признаки которой присутствовали всюду, мы прошли в другой конец альпийского луга и забрались в боковую пещеру на склоне горы, с которой нам не грозило быть засыпанны-ми снежным обвалом. Мы ни стали готовить свой завтрак. Лишь выпили с печением горячий чай из своих термосов и вскоре легли спать в глубь пещеры. Мы обратно не выставили охрану возле своей пещеры, так как были уверены, что кроме нас в этих опасных местах гор, больше нигде нет ни единой человеческой души. Опасения наши насчет снежной лавины оказалось не были напрасны. Проснулись мы еще до утра от сильного грохота в горах. Когда грохот под раннее утро утих, то мы выглянули из пещеры и не увидели зеленой альпийской поляны. Всюду лежал взъерошенный снег, который накрыл всю поляну и решил надолго остаться лежать в этих местах огромным бушлатом лавины. Нам обратно предстояло пробиваться по снегу.

- Ну, командир, что теперь будем делать дальше? - нерешительно, спросил Алишеров Хамид. - Как идти?

- Нам надо выбираться из этой снежной лавины. - ответил я. - Если лавина повториться, то нам тогда никак не выбраться отсюда. Завтракать будем вдали от этого опасного места. Нам надо спешить. Все! Подъем!

Повинуясь моей команде однокурсники пристегнулись страховкой карабинов за пояса, чтобы не потерять друг друга и стали выбираться следом за мной из снежного завала. Снег был настолько глубокий и рыхлый, что нам приходилось порой утопать по самый пояс в снегу, а иногда и пробиваться сквозь снежные шапки между камней в конце альпийской поляны занесенной полностью снегом. Лишь в конце этого дня, голодные и уставшие, мы выбрались из снежного плена на небольшое, каменное плато. За которым, находился большой альпийский луг густо заросший опийным маком. Мне это сразу не понравилось. Уж лучше бы мы остались на горной вершине и по ней обошли эти места. Однажды, мне уже приходилось с нарядом милиции и солдат бывать на альпийских лугах Таджикистана, где мы уничтожали посадку индийской конопли и опийного мака. Там не обошлось без перестрелки с хозяевами наркотических полей. Были раненые. Здесь у нас не было никакого оружия. Мы легко могли здесь стать рабами-заложниками хозяев этого наркотического поля.

- Вот это да! Какая красота! - доверчиво, воскликнула Касымова Зухра, когда увидела поляну красного мака.

- Опасная красота. - серьезно, сказал Никифоров Сергей. - Здесь опийный мак. Тут в этих местах я бывал во время службы в армии. Мы пришли в северный Афганистан. На этих полях всюду осталась кровь моих друзей по службе армии. Нам надо быть тут осторожными, чтобы ни стать заложниками и рабами в этих полях.

Никифоров Сергей снял головной убор и встал на одно калено склонив голову перед памятью своих друзей-однополчан. Мы тоже приклонили колено перед памятью советских солдат, которые безвинно сложили свои головы в этих чужих им краях. За десять лет войны в Афганистане каждый из нас был причастен к этим событиям, которые совершенно не нужны были нам. В горах Афганистана погибло много моих знакомых, которые приезжали сюда с мирным грузом. Привозили караваны хлеба афганцам, когда я работал художником на автобазе-2937. Я сам едва не угодил сопровождающим каравана с хлебом в Афганистан. Чистая случай-ность спасла меня от неминуемой гибели, когда машины каравана с хлебом, который сопро-вождал я, попали в аварию по пути в Афганистан. Тогда меня наказали за эту аварию партийным взысканием и не пустили в Афганистан. Затем я доказал свою невиновность в этой аварии. С меня сняли партийное взыскание, но в Афганистан не пустили, к этому времени мои сослуживцы по автобазе уже погибли в Афганистане и больше никто из нашей автобазы не поехал с мирным грузом в Афганистан. Кто отказался, тех посадили в тюрьмы.

- Если мы выберемся из этих мест живыми и невредимыми. - грустно, сказал Никифоров Сергей. - Считайте, что мы с вами родились под счастливой звездой. Здесь всюду есть ловушки на таких доверчивых людей.

- Ты лучше скажи, куда нам идти? - спросил я, Никифорова Сергея. - Нужно быстрее смыться с этих мест.

- За ночь надо пройти не заметными вокруг этого поля и дальше строго на север. - ответил Никифоров Сергей. - За Ваханским хребтом река Пяндж. Ну, а дальше Памир, откуда мы прибыли. Прямая дорога домой.

Почти до середины ночи мы обходили поле опийного мака. Стараясь скрываться за кустами, растущими вокруг всего поля. Далеко внизу поля мелькали огоньки кишлаков, но мы не могли идти к людям, так как стали бы легкой добычей хозяев опийного мака, которым нужны рабы на уборку этих плантаций наркотического зелья. Поэтому мы спешили быстрее уйти из опасной зоны. Лишь когда кишлак с ядовитым полем исчез из нашего поля зрения, мы стали искать место для своего ночлега. Но рядом ничего подходящего не было. Мы отправились дальше в горы. С надеждой найти подходящее место для своего ночлега, пещеру или скалу.

- Вон, там есть пещера. - сказал Гиясов Морис, показывая в расщелину между камней с огромной дырой.

Когда мы подошли к пещеры Никифоров Сергей внимательно осмотрел ее вход и не обнаружил ничего подозрительного. Никифоров Сергей любезно пригласил нас на ночлег в глубину длинной пещеры. Где как-то странно пахло, чем-то живым. Я уже подумал, что там находится мой друг Миша и хотел подготовить своих однокурсников к неожиданной встречи. Как, вдруг, что-то с грохотом опустилось. Мы сразу поняли, что попали в ловушку и рванули в сторону грохота. Но вскоре наткнулись на огромную решетку из бамбуковых стволов. Я видел в документальных фильмах про Афганистан эти ловушки. С таких клеток даже тигры не сбегут.

- Чего боялся, на то и нарвался. - зло, сказал Никифоров Сергей. - Нам придется здесь долго вшей кормить.

Девушки стали плакать. Мы не утешали их, так как сами едва сдерживали слезы. Надо же было такому случиться! Ведь, мы прошли самый сложный путь к дому, сквозь горы и перевалы. Нам оставалось только добраться до реки Пяндж, а там и рукой подать до своего дома. Нас могли подвезти пограничники или горные памирцы до города Хорог. Дальше, машины и самолет. Влипли в такую переделку почти у самого дома.

- Мы тут не одни. - тихо, сказал Гиясов Морис, когда девушки прекратили плакать и стало тихо. - Кто-то шевелится и дышит в глубине этой пещеры. Надо пойти посмотреть, кто еще там есть в таком плену пещеры.

Никифоров Сергей включил свой фонарик и мы пошли в глубину пещеры. Как только луч фонарика уперся во что-то в глубине пещеры, мы в страхе застыли от увиденного зрелища. Выросшие на фильмах и рассказах о войне с фашистами, привыкшие к американским фильмам ужасов, мы никак не предполагали, что увидим нечто подобное из ужасов собственными глазами. В глубине пещеры, за такой же бамбуковой клеткой, которая находилась за нашей спиной, сидели, я боюсь, это как-то назвать, ни то звери, ни то люди. Это было что-то еще живое поросшее волосами и шерстью среди обглоданных костей таких же существ, как и они сами. Слегка преодолев страх, мы стали внимательно разглядывать то, что в страхе от света фонарика забилось под кучу соломы, которая была и на их лице, если это можно назвать лицом, значить они питались и соломой, так как ничего другого съедобного животному миру в пещере не находилось. Перед нами были мужчины и женщины. Точнее сказать, то, что от них осталось. Дистрофики концлагеря "Бухинвальд", пусть тут они простят меня за такое сравнение, вероятно, выглядели жирнее, чем то, что предстало тут перед нашими глазами. Ужас пронизал наше сознание. Ведь, это наше будущее находилось перед нашим взором, если мы уже не выберемся наружу. Даже было страшно подумать, что мы тоже вскоре будем питаться друг другом.

- Если нас не выпустят из этой ловушки, - со слезами в голосе, сказал Никифоров Сергей, - то я прикончу себя. Ну, а если нас выведут на маковое поле, то я буду драться насмерть, чтобы не вернуться в эту пещеру.

- Прекрати себя хоронить! - разозлился я. - Мы еще люди. Нам нужно подумать о своем побеге из пещеры.

- Нам надо прорыть небольшой лаз под решеткой и так выбраться наружу. - предложил, Алиширов Хамид.

- Ничего из этого у нас не выйдет. - отклонил предложение Гиясов Морис. - Здесь всюду под ногами камень.

- Нужно испробовать наличие альпинистского снаряжения. - предложил я. - Может быть, мы как-то растянем в разные стороны стволы бамбуковой решетки или распилим их пилкой, чтобы был пролаз по комплекции.

Мы тут же принялись придумывать различные способы, как растянуть крепкие стволы бамбука. Все, что было в запасе в нашей памяти по растяжке стволов бамбука, мы использовали до самого утра. Но у нас ни-чего не получалось. Стволы бамбука были настолько прочными, словно железные стояли на прочность. Мы даже пытались резать их своими складными ножами и пилками, но это выглядело глупо. Все равно, что женской пилкой для ногтей перерезать ствол сосны в тайге. Бамбуковая решетка прочно стояла на своем месте. Наше терпение уже было лопнуло и мы едва не впали в отчаяние, как, вдруг, за пределами пещеры началась какая-то возня и дикие крики людей, с воплями убегающие от нашей западни. Что-то там случилось?

- Там снежный человек! - испуганно, перевел Никифоров Сергей с пуштунского языка. - Там люди убегают от страха при виде снежного человека, который сейчас съест нас. Он сейчас уже находится прямо над нами.

- Вот дурак! - радостно, сказал я, Никифорову Сергей, понимая, что там мой друг Миша. - Никогда не слышал, чтобы снежные люди питались такими, как мы. Скорее, он нас тут выпустит из плена пещеры-ловушки.

Не успел я договорить, как бамбуковая решетка с огромным треском стала подниматься вверх. Едва образовался проход, как мы тут же стали выскакивать на другую сторону решетки и сразу остановились. За выходом из пещеры прозвучал выстрел. Можно было угодить под пули. Мы осторожно приблизились к выходу из пещеры и увидели на земле два автомата Калашникова. Радость надежды сразу охватила нас. Никифоров Сергей ловко набросил карабин со стропой на автомат и подтянул его к себе. Затем бросил карабин и стропу на второй автомат. Со второй попытки подтянул его. Теперь у нас увеличился шанс на освобождение из плена в этой пещере. Никифоров Сергей определил откуда стреляют и выскакивая из пещеры дал короткую очередь в том направлении. Алишеров Хамид с другим автоматом, под прикрытием стрельбы Никифорова Сергея, тоже выскочил из пещеры. Они стали стрелять куда-то в ту сторону, откуда мы ночью пришли.

- Выходите быстрее, мы вас прикроем! - закричал Никифоров Сергей из укрытия. - Дорога нам свободна.

Гиясов Морис первым выбрался из пещеры и подобрал третий автомат Калашникова, который лежал немного дальше от входа в пещеру. Все трое парней стали короткими очередями стрелять куда-то, а мы по одному выбрались из пещеры, захватывая с собой рюкзаки парней. Рядом тут была скала прикрывающая нас.

- Нам нужно быстрее уйти в горы. - сказал Никифоров Сергей, когда мы обратно были вместе. - Сейчас душманы могут вызвать подкрепление и тогда нам несдобровать. Три автомата на семь человек, этого нам маловато. Придется отбиваться короткими очередями и прикрывать безоружных. Только быстрее шевелитесь.

- Мы пойдем туда. - уверенно, сказал я, когда обратно увидел солнечный зайчик зеркальца в расщелине.

Никто ни стал со мной спорить. Так как они уже считали, что у меня есть чутье на передвижение в горах, раз я провел группу сквозь горы и через перевалы от индийско-пакистанской границы до самого Афганистана. Парни рассредоточились с автоматами в руках на прикрытие отходящих, а я с девушками поспешил в расщелину между скал, откуда сверкал солнечный зайчик зеркальца моей дочери Виктории, как маяк жизни.

Нам понадобилось большую часть дня пробираться в горах от опасного места, покуда уже мы окончательно выбились из сил. Голодные и измученные побегом, мы плелись по острым камням. Как назло нигде не было такого места, чтобы можно было найти себе место для отдыха. Только когда солнце пошло к закату, мы увидели расщелине гор выступ наподобие пещеры. Здесь был хороший обзор и приличное место для ночлега. Мы решили не разводить костер и не включать свои спиртовые горелки, чтобы теплом и дымом ни дать себя обнаружить. Обошлись консервами и печением, запивая пищу водой из фляг. Больше ничего дру-гого в пищу ни стали употреблять, так как за время перехода запас продуктов у нас резко снизился. Мы не знали остаток пути, который предстоит нам пройти до дому. Поэтому надо было экономить свои продукты.

Мы договорились, что попарно будем караулить спящих, чтобы нас не захватили врасплох. Первыми дежурили Никифоров Сергей и Алишеров Хамид. Девушки легли спать прямо в одежде на свои спальные меш-ки в глубину расщелины в камнях. Мы с Гиясовым Морисом легли по обе стороны девушек. Я рядом с Баратовой Матлюбой, а Гиясов Морис лег возле Мулукандовой Сары. Касымову Зухру девушки положили в середину, видимо, они уже знали, что Касымова Зухра беременная и поэтому постоянно ее опекали на сложных переходах, когда Никифорова Сергея не было рядом с ней. Вот и сейчас готовят ей мягкое место ночлега.

На наше дежурство мы проснулись хорошо отдохнувшими. Возможно, что парни не смогли без часов определить собственное время и дежурили больше положенного. Поэтому мы с Гиясовым Морисом решили дежурить до самого рассвета, так как нам уже не хотелось больше спать. Мы на дежурство заступили с той же стороны, как лежали в расщелине скалы. Гиясов Морис смотрел куда-то в долину, где тускло мерцал огонек кишлака. Я безразлично разглядывал, окрестные скалы и прислушивался к шорохам ночи. Мы сидели так, что никто нас не мог захватить врасплох. Над нами висели почти отвесные скалы. Внизу тут был небольшой спуск, который просматривался далеко. По обеим сторонам нашего ночлега тоже были скалы, которые прос-матривались всюду. Так что ни хищник, ни человек не могли приблизиться к нам совершенно не заметными.

Перед ранним утром, что-то зашуршало на самом верху между скал и посыпались камешки. Гиясов Морис показал мне наверх. Я подал ему знак готовности. Мне совсем не хотелось, чтобы Гиясов Морис подстрелил моего друга, но и сказать ему никак не мог. Так как на месте моего друга Миши мог оказаться враг, который выслеживал нас с целью захвата в рабство или убийства. Поэтому я старался первым увидеть кто там еще.

- Аллах! Вай! Кара бобо! Шайтан! - громко закричал кто-то над нами, в тот же момент мужчина с автоматом шлепнулся прямо под наши ноги с переломанной рукой и разбитой головой об острые камни. - Кара бобо!

- Вот теперь и у меня есть автомат. - с иронией в голосе, сказал я. - Так что мы будем хорошо вооружены.

- Это его снежный человек задрал. - уверенно, сказал Никифоров Сергей. - Снежный человек нас как будто бы тут охраняет. Может быть, это совсем не снежный человек, а кто-то другой наш постоянный спаситель?

- Кто бы то, там не был. - сказал я, пытаясь на будущее сохранить жизнь своему другу Мише. - Но если ты, вдруг, действительно увидишь снежного человека, то с перепугу не застрели с автомата нашего спасителя.

Мы ни стали трогать этого искалеченного человека, который лежал без чувств, а может быть, он уже вовсе умер. Нам самим нужно было спасться. Ведь в любой момент могли нагрянуть его соплеменники с оружием в руках. Тогда у нас уже произошел бы бой на чужой территории, а не бегство из рабства. После доазывай всему миру, что ты не агрессор, а жертва несчастного случая. Так что мы быстро собрались и отправились в сторону следующего перевала на нашем пути. Мы сами не знали, сколько таких перевалов надо пройти.

Но уже на первом же перевале нас ждала засада душманов. Хорошо, что мы еще не расслабились после пещеры-ловушки и внимательно следили за своим передвижением в горах. Поэтому мы еще издали увидели засаду из четырех человек. Шансы у нас были равные. Девушки ни в счет. Но у нас боеприпасов было ни так много, как у душманов. Нам нужно было их перехитрить. Мы понимали, что они нас убивать не будут. Какой толк от убитых людей? За них выкуп никто не получит и врагами мы не являемся к местному народу. Лучше нас захватить живьем. После этого можно требовать за нас выкуп или использовать как рабов на полях.

- Мы сделаем так. - предложил Никифоров Сергей. - Вы разобьете лагерь на отдых в этой расщелине. Ведь скоро ночь. Сделаете так, чтобы постоянно было видно душманам кого-либо одного, а ни всех сразу. Крутитесь вокруг палатки. Собирайте веточки для костра. У нас одинаковая одежда и поэтому душманы не подумают, что кто-то из нас отлучился. Тем временем я обойду их через расщелину в горе и подорву гранатой. Если мы этого ни сделаем с ними, то уже сегодня станем рабами на маковых плантациях или будем убиты.

Мы не могли не согласиться с предложением Никифорова Сергея. Сейчас мы были как на войне. Не мы им навязали войну, а они пытались нас захватить в плен. Так что нам надо быть хитрее этих душманов. По-другому с ними поступать нельзя. Перед нами враги вооруженные до зубов и мы должны выиграть этот бой. Как договорились. Поснимали с себя рюкзаки и стали растягивать палатку прямо в расщелине между скал. Постоянно кто-то из нас менялся местом с другим и со стороны создавалось впечатление, что мы все заняты приготовлением палатки на ночной отдых и разведением костра на привале. В это же время мы искоса поглядывали в сторону душманов, которые терпеливо ждали, когда мы заберемся на ночь в свою палатку.

Мы никак не думали, что так легко проведем душманов. Видимо у них не было опыта в проведении захвата таких заложников или они не могли подумать, что среди нас найдется бывший солдат афганской войны. Поэтому душманы потеряли всякую бдительность и дали возможность Никифорову Сергею подойти с тыла. Одного броска гранаты и четырех контрольных выстрелов было достаточно Никифорову Сергею, чтобы обезвредить наших общих врагов. Как только прогремел взрыв и раздались одиночные выстрелы из автомата, мы тут же быстро собрали свои вещи и направились в сторону ближайшего горного перевала. Нам некогда было ожидать возвращения Никифорова Сергея. Он сам мог нас догнать в пути к горному перевалу. К тому же Никифоров Сергей стал прикрывать наш отход. Ведь эти душманы могли быть не одни и нас могли в любое время перехватить его друзья. Поэтому нужно было уйти как можно дальше от этих опасных мест.

- Смотрите! Какой у меня еще хороший трофей. - запыхавшись, сказал Никифоров Сергей, когда догнал нас.

Все разом посмотрели в сторону Никифорова Сергея и обомлели. Вокруг пояса у него были подвешены две гранаты, несколько магазинов к автомату Калашникова и два разового гранатомета "муха" или "пчела". Точного названия этих гранатометов я не знал. Можно было подумать, что Никифоров Сергей сейчас солдат афганской войны и только что вернулся из спецзадания после совершения теракта у афганских душманов.

- У тебя что, мозгов совсем нет? - заорал Гиясов Морис, на Никифорова Сергея. - Не дай бог из гранаты выпадет чека или случайно выстрелит гранатомет. От любой оплошности с этим боеприпасом мы погибнем.

- Лучше посмотри вниз. Прежде чем на меня орать. - разозлился Никифоров Сергей. - После будешь орать.

Мы посмотрели вниз в сторону ущелья и увидели, как следом за нами поднимается группа душманов человек десять. Конечно, в этот раз Никифоров Сергей был прав. Нам нужно было принимать бой. Иначе нас все равно догонять и бег для нас закончиться плохо. В любом случае даже со своим снаряжением мы не могли бы убежать далеко от местных людей, которые родились в этих горах и бегали тут, как мы у себя дома.

- С автоматом мы ничего не сможем сделать против этих "духов". - серьезно, сказал Никифоров Сергей. - Нам их автоматом не достать. Они тоже нас не достанут. Но вот устроить хороший обвал "мухой" можно.

Наша группа тут же расположилась за соседними камнями и приготовилась к бою против превосходящего отряда душманов. Я приказал девушкам спрятаться подальше от возможного поражения и не высовываться из-за камней. Душманы не видели нас снизу, а нам легко было следить за их передвижением в нашу сторону по узкой расщелине между камней. Нам нужно было как можно ближе подпустить к себе "духов" и первыми начать бой. В любых случаях жизни предупреждающий удар в сторону противника чаще успех к победе. Однако, мы сильно рисковали навязывая бой душманам в такой гористой местности. В случае обвала или схода лавины мы могли погибнуть вместе со своими врагами. Поэтому для своей безопасности мы выбрали место боя у огромной скалы, которая могла прикрыть нас от камнепада после обвала и схода лавины над нами. Никифоров Сергей тут же выдал черную шутку, что мы не будем мучиться если эта скала обрушится. Нас всех разом может накрыть вместе с "духами". Мы будем равны на том свете перед богом и дьяволом.

Когда расстояние между нами и душманами было одинаково опасно для обеих сторон, то Никифоров Сергей выстрелил прямой наводкой с гранатомета перед первым душманом. В тоже мгновение наша группа разом прижалась к огромной скале, как мы договорились тут до выстрела Никифорова Сергея из гранатомета. Взрывная волна была такой огромной силы, что нас буквально прижало к этой огромной стене. В тот же момент по всему ущелью прокатился грохот, словно над горами разразилась ужасно сильная гроза. Лавина камней не заставила нас долго ждать. Всюду посыпались мелкие камешки и полетели огромные куски скальной породы. Следом хлынула лавина земли, песка, глины и всего того, что мирно хранилось на этих горных склонах. Мы буквально слились с этой огромной скалой, готовые выжить или умереть все разом. В это время скала тоже все дрожала так же как мы от страху. От нее откалывались небольшие кусочки породы и сыпались вниз. Нам казалось, что эта скала не выдержит такого огромного напряжения и вскоре вся рухнет.

Обвалы и сход лавины длились не более десяти минут. Но для нас это казалось бесконечностью. Так как в любое мгновение мы могли лишиться жизни. Поэтому когда все стихло вокруг мы еще несколько секунд боялись пошевелиться. Думали, что любое наше движение обратно вызовет сход лавины. Тогда наша скала не выдержит натиска искусственно вызванной стихии. Мы будем погребены под обломками огромной скалы. Но скала выдержала натиск сверху и мы едва очухавшись от происшедшего обвала, стали тут же несговариваясь подниматься вверх на вершину этой горы. Нам надо было спешить. Ведь такой грохот могли услышать за много километров и направить сюда имеющуюся у душманов технику, которая издалека могла накрыть нас залпом орудий. Поэтому у нас пока был шанс уйти подальше от этого места и на случай появления рядом какой-то техники душманов, спрятаться на время где-то в расщелине между скал или в пещере гор.

Наши предположения насчет техники душманов и последующей погоней за нами оказались возможными. Едва мы достигли вершины этой горы, как сзади раздалась стрекотня автоматной очереди. Нас преследовал новый отряд душманов или те душманы ни все погибли. Очухались после взрыва и лавины. Теперь преследуют нас. Навязывать новый бой душманам не было никакого смысла. Надо было уходить из этих мест. Никифоров Сергей приказал нам заткнуть свои уши и вновь выстрелил из гранатомета по душманам. В этот раз мы не рисковали попасть под лавину. Вся наша группа была в безопасном месте выше возможного схода лавины. Мы даже ни стали прислушиваться к грохоту внизу под горой. Просто двинулись дальше по гребню вершины в нужное нам направление. Никифоров Сергей для особого устрашения душманов бросил туда вниз обе гранаты от взрыва которых был новый обвал горных парод. Нас уже некому было преследовать.

Но не успели мы пройти и пару километров в сторону снежного перевала, как услышали издали стрекотню пропеллеров вертолета. Конечно, такого мы никак не ожидали, что у нас будет серьезный бой с душманами. Мы тут же не сговариваясь побежали вниз с противоположной стороны горы, откуда нас могли не заметить с вертолета. Нам надо было быстрее укрыться, так как вертолет уже кружил над бывшим местом нашего боя и нас могли увидеть издалека в пестрой одежде международной археологической экспедиции ЮНЕСКО. Даже накрыться мы ничем не могли, так как вся наша одежда и снаряжение были разноцветное яркого цвета.

- Быстро надо всем раздеться до нижнего белья! - приказал я, своей группе. - Маскировка под снег. Быстрее!

Никто ни стал возражать. Все понимали, что сейчас не до стыда. Нам нужно было спасать свою жизнь. Мы так быстро разделись, как наверно никто из нас не раздевался так во время отбоя за время службы в армии. Едва мы успели спрятать в расщелины между скал все свое пестрое белье и снаряжение, прикрыть ветками, как вблизи началась ужасная трескотня пропеллеров вертолета. Не сговариваясь мы все прикрыли друг друга нижним белым бельем и спрятались под хвойные кусты вблизи огромной шапки белого снега. В этот самым момент над нами пролетел огромный военный вертолет со знаками военно-воздушных войск США.

- Вот это да! - воскликнул Никифоров Сергей. - Вот где мы вляпались. Америка с нами церемонится не будет. Если мы разведку США спутали с местными душманами, то нам всем крышка. Нас тут будут бомбить.

Нам обратно надо было бежать от этих опасных мест. В любой момент вертолет мог вернуться и бомбить нас всеми имеющимися у него на вооружении огнестрельными орудиями, против которых нам не устоять. Откуда только у нас были силы. Мы все бежали и бежали в сторону заснеженных гор. Где там за горами была наша Родина, пока еще Союз Советских Социалистических Республик, который с начала перестройки начал трещать и распадаться на независимые экономические территории. Мы спешили под защиту Родины.

- Наверно солдаты ВВС США испугались наших голых задниц. - пошутил Никифоров Сергей. -Поэтому нас они ни стали бомбить. Давайте примем нормальный вид и будем мы спокойно продвигаться дальше домой.

Все словно ждали команды со стороны. Тут же остановились и стали переодеваться в походную одежду, в которой вы идем уже много дней и неизвестно сколько километров по этим бесконечным горным массивам. Нам давно кажется, что мы никогда никуда не придем. Если даже выживем, то все равно будем скитаться по этим снежным вершинам, глубоким скальным расщелинам и долинам поросшим различной растительностью. Никто и ничто не выведет нас из бесконечного пути странствий по такой пересеченной горной страны.

- Нас не забыли. - сказал Никифоров Сергей, показывая в голубое небо, где сверкал военный самолет США.

Военный самолет США белый, как снежные вершины гор, сделал огромную петлю над горами и направился в сторону горной вершины, где мы несколько часов назад приняли первый бой с душманами или солдатами разведки США. Через несколько секунд в ту сторону были выпушены две парные ракеты из под крыльев самолета военно-воздушных сил США. Безвинную природу опять потрясли взрывы и обвалы горных парод. Мы уже больше ни стали переодеваться и маскироваться под природу. Нам стало как-то все равно, что с нами будет дальше. Ведь если нам суждено погибнуть в этих горах, то это рано или поздно случиться. Против современной техники США не попрешь. Конечно, если, вдруг, нам обратно встретятся душманы, то мы будем сражаться до последнего патрона. Но без конца прятаться и переодеваться бесполезно. Скорее наоборот. Нам выгоднее быть в пестрой одежде. В армии США не дураки. Они поймут, что в пестрые одежды душманы Афганистана не будут одеваться. Может быть нас уже давно объявили в международный поиск в горный массивах Гималаев, Каракорум и Гиндукуша. Поэтому самолет ВВС США произвел бомбометание ни в наши пестрые одежды, которые видно на белом снегу за многие десятки километров. Американцы отразили погоню душманов за нами. Так что мы в полной безопасности и можем наконец то отдохнуть полюдски. За целый день преследования мы впервые стали искать себе место отдыха и убежища от душманов. Надо было найти такое место, которое укрывало нас от возможного нападения и мы могли хорошо просматривать все вокруг своего места отдыха. Ведь мы все еще были в горах Афганистана и нам всюду угрожали душманы. В таком случае нам нужно было быть предельно осторожными в выборе безопасного места на отдых.

- Я думаю, что нас пасут снайпера. - тихо, сказал Никифоров Сергей, когда мы уже расположились на отдых.

- С чего это ты взял, что нас пасут снайпера? - удивленно, спросил Гиясов Морис. - Вокруг нас такая тишина.

- Мы сейчас это проверим. - сказал Никифоров Сергей. - Я знаю один трюк против снайперов душманов. Раис будет через камышовую трубку прикуривать сигарету над камнем. Я спрячусь в стороне от этой трубки и буду наблюдать, откуда будет стрелять снайпер. Я его сниму одним выстрелом. Если меня обнаружат другие снайпера, то Гиясов Морис и Алишеров Хамид с другой стороны откроют стрельбу на поражение. Девушкам вообще не следует высовываться из-за камней. Думаю, что трюк наш удастся. Он испытан в афгане.

Я ни стал спрашивать у Никифорова Сергея, откуда у него в горах камышовая трубка. Видимо он заранее предвидел подобный случай в горах Афганистана и еще в долине у воды припасся камышовыми трубками. Мне не курящему совсем не приятно было раскуривать сигарету, пускай даже нарочно и через камышовую трубку. Но другого выбора у меня не было. Тем более, что никто из нас не курил, а делать это кому-то надо. Откуда только у Никифорова Сергея взялись сигареты? Возможно, что он прихватил сигареты у трупа душмана. Выяснять это совсем ни к чему. Сейчас главное успешно выполнить трюк задуманный Никифоровым Сергеем. Может быть, действительно за нами следят снайпера и хотят захватить нас врасплох. Если бы они хотели нас убить, то давно могли бы это сделать, но мы им нужны живыми. У них велики ставки на нас. За сутки столько много душманов угробили мы и авиация США, но душманы все-таки нас не убили до сих пор.

Никифоров Сергей, оказалось, был прав. Едва я раскурил сигарету через камышовую трубку, как тут же услышал щелчок снайперской винтовки и вблизи меня осыпались камешки от расколотой скалы. Почти в тот же момент раздался выстрел Никифорова Сергея из автомата Калашникова. В его сторону стали стрелять. Гиясов Морис и Алишеров Хамид открыли ответный огонь по душманам. На этом стрельба с другой стороны прекратилась. Видимо, что все пули выпущенные моими друзьями достигли своей цели. Бой тут закончился.

Десять суток, после боя с душманами, мы пробираемся в горах Афганистана к границе Союза Советских Социалистических Республик. Больше встречи с "духами" у нас не было. Видимо у них не было много людей преследовать нас или граница Советского Союза была слишком близко. Пересекать границу СССР боялись все. Если даже нас задержат на нашей границе во время перехода, то у нас имеются визы в заграничных паспортах и документы на право работы в международной археологической экспедиции в этих горах. То есть, мы здесь на полном законном основании. Кроме того, возможно, что нас уже давно объявили в международном розыске или пропавшими в горах. Нам бы только добраться живыми до границы своей Родины. Там все станет на свои места. Мы сможем благополучно вернуться по своим домам. Скорее бы эта граница.

После изнурительного перехода по горным перевалам мы впервые решились на нормальный человеческий отдых. Выбрали себе место на горной вершине покрытой редкой растительностью. Отсюда за десятки километров было видно все вокруг. Никто нас не мог захватить врасплох. Мы были хорошо вооружены автоматами Калашникова с большим комплектом магазинов набитых боевыми патронами. Кроме того у каждого из нас был бинокль. Один бинокль нам дали на группу во время похода в горы с международной археологической экспедицией. Другие бинокли мы захватили как трофеи во время боев с превосходящими силами душманов. Точнее, это Никифоров Сергей не посчитал за труд и опасность спуститься к трупам душманов. Он там он взял ни только патроны к нашим автоматам, но также бинокли и запас продуктов на всю нашу группу. Теперь мы были экипированы всем необходимым для собственной безопасности и достижению цели похода. Мы прошли за длительное время перехода столько много километров и опасностей, что уже были твердо уверены о скором и благополучном окончании нашего изнурительного похода. Я опять привычно достал планшет с географическими картами и наметил путь нашего продвижения на Памире. Все страшное позади.

Развернув свою палатку на вершине горы мы развели костер рядом с палаткой и девушки стали готовить горячий ужин. Впервые за время своего похода мы убили животное дикой природы себе на пропитание. Точнее отбили раненого дикого козла от стаи шакалов и чтобы избавить его от муки быть истерзанным хищниками пристрелили его одним выстрелом из автомата. Затем разделали козла на части и поделились с хищниками. Теперь у нас был повод развести костер и тут сжарить себе шашлык из мяса этого горного козла.

- Помянем нашего собрата добрым словом. - сказал Гиясов Морис, поднимая котелок наполненный горячим чаем. - Пускай его душа будет спокойна на том свете. Благодаря ему, мы стали сыты и хищники довольны.

Мы выпили по кружке душистого чая заправленного лесными ягодами и принялись кушать шашлык из мяса горного козла. Вблизи нас шакалы тоже продолжали свою трапезу над останками этого горного козла. Но не успели шакалы как следует обглодать куски мяса на костях горного козла, как откуда-то появились огромные орлы. Почти такие же огромные как в племени людей-птиц. Орлы сделали круг над сборищем шакалов, которые тут же трусливо разбежались в разные стороны. Орлы спустили рядом с останками горного козла. Но видимо их не устраивала пища оставшаяся после вонючих шакалов. Орлы потоптались вокруг останков горного козла и ни разу не клюнув его мясо стали один за другим подниматься в небо кружась вокруг нас. Нам тоже нечем было угостить орлов. Быть пищей орлам нам также не хотелось. Мы стали криками отпугивать орлов, которые нехотя покидали нас, очевидно рассчитывали на нашу гибель или на потерю бдительности. Но мы были не хуже любого хищника научены за время своего похода в горах и могли отстоять себя.

Насытившись вдоволь мы выставили дежурство возле палатки и стали менять друг друга, примерно, через два часа. Мы обратно дежурили Гиясовым Морисом. Никифоров Сергей дежурил с Алишеровым Хамидом. Последнее дежурство в эту ночь досталось по жребию мне и Гиясову Морису. Фактически, это было уже не дежурство, а короткое время провождения перед рассветом. Едва Никифоров Сергей и Алишеров Хамид забрались спать в палатку, как первый признак рассвета огненной полосой окрасил горизонт над вершинами гор. Прошло совсем немного времени и вершины горного массива окрасились в золотистый цвет восходящего солнца. Справа внизу от нас находился огромный ледник разделявший ледяной рекой вершины гор. Видимо это был разлом между Ваханским хребтом и основным горным массивом вершин Гиндукуша. Может быть это и есть тот самый знаменитый ледник Федченко. Так это уже начало Памира. Но мы еще не пересекли реку Пяндж. Тогда я ошибаюсь. Туда нам не нужно. Нам надо было двигаться все также на северо-запад в сторону Памира. Последнего горного перехода между горных разломов. Пожалуй, дней шесть перехода.

Нам надо было по карте и компасу определить направление своего похода через эти многочисленные разрезы и впадины. Возможно, что легче будет подняться на горный хребет и по нему пройти дальше на север, а там повернут на запад и спуститься в долину реки Пяндж. Конечно, если я не ошибаюсь. Надо спросить у Никифорова Сергея. Ведь он воевал в Афганистане в этих местах несколько лет и знает здесь все тропы. Я сразу спросил об этом Никифорова Сергея, как только мы разбудили свою группу на дальнейшее движение.

- Это уже последний перевал. - сказал Никифоров Сергей, показывая на заснеженный разлом в горах. - Дальше за ним река Пяндж, горы Памира и Горно-Бадахшанская автономная область. Я бывал в этих местах.

- Нам стоило бы помыться. - предложила Касымова Зухра. - Нас таких грязных и вонючих домой не пустят.

- Нас дома любых примут. - сказал я. - Перед самой границей в реке Пяндж мы все обязательно помоемся.

Все согласились с моим решением и мы медленно двинулись к снежному перевалу, перед которым поблескивал солнечный зайчик маленького зеркальца моей дочери Виктории в руках волосатого друга Миши. За такое большое время перехода по горам никто из моих однокурсников так и не догадался, что этот солнечный зайчик ведет нас сквозь заснеженные горы. Миша дитя природы. Он прекрасно знает дорогу через горы. Перед самым опасным участком на последнем снежном перевале перед переходом к границе Советского Союза мы сделали короткий привал. Надо было хорошо покушать и проверить свое снаряжение. На этом перевале лыжи совсем не нужны. Главный расчет на наши ноги и на альпинистскую обувь с острыми шипами. Так как всюду здесь лед и сплошное покрытие многовековым снегом, который лежит твердой коркой. По такому покрытию легче идти, чем по глубокому снегу. Но опасность всегда ожидает в таких местах. Особенно где ледяное покрытие, которое часто не заметно под легким покрытием снега. Тут всегда можно оступиться и улететь вниз. В таких случаях даже связка со всей группой не поможет. Так как вся группа рискует то-же улететь следом за сорвавшимся с ледяного покрытия. Поэтому нам нужно тщательно подготовиться для такого перехода и обсудить тут возможные страховки на опасных местах перехода в заснеженном перевале.

Пока девушки готовили пищу, мы в последний раз открыли географическую карту и сообща определили маршрут передвижения через этот горный перевал в сторону предстоящей долины, где должна быть река Пяндж. Дальше территория Советского Союза. Где нам никто и ничто не угрожает. Только бы не наткнуться нам на душманов и случайно не угодить в какую-нибудь ловушку. Мы и так давно не ночуем в пещерах. Тщательно проверяем каждое место своего ночлега. Постоянно ночью мы выставляем вооруженное дежурство. Даже передвижение диких животных в горах находится под нашим бдительным надзором с нашей стороны.

Едва мы поднялись на последний перевал, как обратно началась снежная пурга. Мы двигались по самому карнизу огромного выступа в горах. Ветер усиливался и в любой момент мог быть обвал, но у нас не было другого выбора, как идти в этом месте. Лезть выше в горы было еще опаснее. На переходе под острым углом выступа страховка мешала и Никифоров Сергей предложил нам отстегнуться друг от друга. Переходить в одиночку, а там под широким карнизом обратно собраться в общую связку. Участок угла перехода был небольшим и не опасным. Поэтому мы все согласились. Я отцепился первым и благополучно прошел под карниз. Вторым был Никифоров Сергей. Когда пошел он через этот угол, над нами сорвался небольшой сход снега. Никифоров Сергей как раз в это время проходил через угол на выступе. Между мной и всей группой метров сорок. Группа стоит под высоким карнизом. Я тоже стою под высоким карнизом. Между карнизами метров двадцать пустого места, через который проходит острый угол выступа в скале. Здесь есть наш риск.

- Вот мне баню тут снег устроил! - смеется Никифоров Сергей. - Теперь в реке Пяндж мне купаться не надо.

На этом выступе Никифорова Сергея мне не видно, а тут еще снег сыпет перед глазами и я ничего совсем не вижу. Мне не понятно, Никифоров Сергей идет до меня или еще там где-то стоит на углу выступа в скале.

- Ну, скоро вы там! - кричу я, своим однокурсника, когда сход снега закончился и все стало тихо. - Я жду вас!

- Сейчас! Идем! - слышу я, голос Гиясова Мориса. - Карабин никак не можем отцепить. Порядок! Идет Зухра!

Прошло время, прежде чем я увидел Касымову Зухру. Я подал ей руку и она тут же зашла под мой карниз.

- А где Сергей? - удивленно, спросила она, голосом полным тревоги. - Он уже давно прошел впереди меня!

Я в страхе понял, что Никифорова Сергея больше с нами нет. Чтобы Касымова Зухра не прыгнула следом за своим любимым, я крепко прижал ее к себе и держал ее до тех пор, пока вся наша группа не перебралась под этот большой выступ под скалой. Видимо, что Касымова Зухра была без чувств, так как я едва удерживал ее на своих руках под всей тяжестью ее тела. В этот момент опять начал сверху сыпаться снег, который перешел в огромный сход лавины. Чтобы не потерять Касымову Зухру, я зацепил ее и себя карабином в одну страховку. Следом за мной прицепились и все остальные группы. Теперь мы стояли в одной связке, готовые умереть или выжить. Нужно было попытаться что-то сделать в спасении Никифорова Сергея из лавины.

- Надо поискать Сергея. - сказал я, когда лавина утихла и все оправились от шока. - Может быть, Сергей, повис где-то под карнизом без сознания и ему нужна наша помощь. Хамид, ты самый легкий у нас. Зацепись на две страховки. Мы спустим тебя под карниз. Лавины больше не будет. Над нами нет совсем шапки снега.

Алишеров Хамид, только кивнул головой в знак согласия. Мы с Гиясовым Морисом продели две страховки через кольца на кожаном ремне встроенном в одежду и осторожно стали спускать Хамида вниз под карниз. Алишеров Хамид был надежно закреплен страховочными стропами через ремень и вдобавок страховка на карабине. Так что если бы даже он захотел покончить собой, то у него ничего не получилось бы. Ему надо было бы либо раздеваться совсем, либо продергивать всю длину страховочных строп через все железные кольца на кожаном ремне своей одежды. Но у нас была надежда, что Алишеров Хамид еще не сошел с ума.

Алишеров Хамид, долго, со всей ответственностью, искал признаки Никифорова Сергея ни только под карнизом выступа. Сколько позволяла длина стропы, мы спускали Алишерова Хамида вниз под скалу. Но всюду был только белый снег и никаких признаков присутствия Никифорова Сергея. Мы сделали все, чтобы найти своего товарища в снегу, но та лавина унесла его далеко в глубокое ущелье под огромный снежный сугроб.

- Нам надо двигаться дальше. - с тоном ответственности за гибель Никифорова Сергея, сказал я, нашей поредевшей группе. - У нас впереди длинный переход. На этом карнизе перевала, мы можем погибнуть все.

Касымова Зухра пришла в сознание, но все еще была в шоке от гибели Никифорова Сергея. Мне пришлось ухватить ее за пояс и в таком положении вести Касымову Зухру до самого конца перевала. Когда мы нашли место ночлега, то я несколько раз закрепил Касымову Зухру к себе, чтобы она не сбежала, если я крепко засну. Парни понимали, что опасно оставлять Касымову Зухру без присмотра и поэтому во время ночного дежурства постоянно поглядывали на нее. Дежурили парни по одному каждые два часа и только под утро разбудили меня на дежурство, которое я провел в связке с Касымовой Зухрой. Мы с ней так и вышли на дежурство. Видимо Касымова Зухра понимала, что я несу ответственность за ее жизнь. Она не хотела спать и пошла из пещеры вместе со мной. Парни легли спать рядом со своими подругами-однокурсницами.

- Мне надо в туалет. Писать хочу. - стыдливо, сказала Касымова Зухра, когда мы с ней были на дежурстве.

- Я расслаблю немного страховку и ты сделаешь свое дело. Как на каменном плато в горах. - сказал я. - Отпускать тебя не буду. С меня хватит гибели Никифорова Сергея. Не хочу твоей смерти. Подумай о семьях.

Мы отошли с Касымовой Зухрой в сторону от входа в пещеру. Я отпустил свободный конец страховки и отвернулся в сторону. Касымова Зухра долго копалась со своими брюками. Я уже думал, что она пытается отстегнуться и убежать от меня в пропасть, чтобы покончить свою жизнь. У меня лопнуло терпение. Хотел было повернуться, но в это время услышал как она псикает. Мне понадобилось еще больше времени, чтобы дождаться, когда Касымова Зухра оденет обратно на себя штаны. Наконец-то она все-таки подошла ко мне.

Мы вернулись обратно на место дежурства. Я убрал на другую сторону автомат и поставил его на предохранитель. Неизвестно было мне, что в голове у Касымовой Зухры. Поэтому держать оружие рядом с ней было опасно. Постепенно, Касымова Зухра стала приходить в себя. Она доверчиво прижалась ко мне и попросила, чтобы я обнял ее за плечи. Ей, возможно, действительно стало очень холодно и она хотела согреться.

- Мы с Сергеем собирались жениться сразу после этой экспедиции. - грустным голосом, сказала Касымова Зухра. - Наши родители согласились, несмотря на то, что у нас совершенно разные религии. Ведь мы современные демократические люди и тем более не верующие. Мои родители интеллигентные. У Сергея тоже.

- У нас с женой тоже разные религии. Она еврейка, а я русский. - поддержал я, наш разговор. - В том нет ничего страшного. У нас уже в семье трое детей. Мы вполне счастливы своей жизнью. Мы, как интернационал.

- Только у меня уже ничего не будет. - тоскливо, добавила Касымова Зухра. . Будущий муж погиб в горах.

Я ничего ни стал говорить, так как чувствовал за собой вину в гибели Никифорова Сергея. Касымова Зухра перестала говорить. Что-то разглядывала у себя на ладони. Затем она взяла мою руку и стала внимательно смотреть на мою ладонь. Мне совершенно не интересно было то, что она разглядывала на моей руке. Касымова Зухра не была цыганкой, чтобы гадать мне по линии ладони и по возрасту не подходила мне на разные любовные шуры-муры. Тем более сейчас, в трагический момент ее жизни. Я хотел уже убрать руку.

- У тебя линия ладони почти такая, как у Сергея. - серьезно, сказала Касымова Зухра. - Хочу тебе рассказать одну тайну, которую знали только двое, это Никифоров Сергей и Касамова Зухра. Теперь будешь знать ты.

Она замолчала и углубилась в раздумье. Я подумал, что она тронулась умом и поэтому ничего не говорил. Мне не было видно выражения лица Касымовой Зухры, так как она склонилась над моей рукой и продолжала рассматривать мою ладонь при свете первых лучей восходящего солнца, продолжая думать о чем-то своем. Касымова Зухра медленно водила своим пальчиком по линиям моей ладони, словно изучала карту.

- Мне не хочется, чтобы наша тайна умерла вместе с нами. - продолжила говорить Касымова Зухра. - Поэтому я хочу нашу тайну доверить тебе. Помнишь, во всех газетах писали, что сбежали вместе с деньгами и золотом руководители торговой биржи. Это было, как раз в день десантных войск. Так вот, эти люди никуда не сбежали. Их всех убили телохранители, а деньги и золото спрятали. Сергей тогда был с друзьями на Варзобском перевале, они там отмечали день десантных войск. Хорошо погуляли и поехали все на турбазу "Близнецы". На турбазе добавили водки. Затем пьяные остались там с ночевкой. На турбазе никого не было. Только один сторож, который их угостил и вместе с ними рано утром уехал в город Душанбе, так как турбаза "Близнецы" была продана кому-то частному лицу. Новый хозяин турбазы всех оттуда уволил. Сторож был последний, кто забрал свои личные вещи и должен был уехать. Но его машина сломалась. Так что ему крупно повезло, что десантники случайно заехали туда. Парни забрали сторожа вместе с его машиной на прицепе. Когда они уже доехали до города Душанбе, то Сергей обнаружил, что забыл там свои документы. Парни остались в городе Душанбе, а Сергей заправил машину и помчался обратно на турбазу "Близнецы". Там он забрал свои документы и стал возвращаться домой. Только Сергей отъехал от турбазы, как услышал стрельбу из автомата. Он тут же спрятался на своей машине в расщелине на другой стороне горной возвышенности, а сам пошел в обход посмотреть на другую сторону, что там случилось. У Сергея с собой был бинокль. Он мог с безопасного места наблюдать за происходящим. Том же ужасная картина. Несколько парней в камуфляжной одежде спецназа, расстреливали из автомата больше десятка мужчин в штатской одежде. После того, как были расстреляны мужчины в штатском, убийцы выгрузили из машин ящики и перевезли их куда-то за турбазу "Близнецы". После чего машины, в которых находились ящики и убитые мужчины в гражданском, были подожжены и сброшены в пропасть к трупам мужчин. В заключении, убийцы подорвали взрывчаткой обрыв под которым находились обгоревшие трупы и машины. Все было погребено под огромным слоем земли и скальной породы. Когда убийцы завершили свое дело, то сели все на легковую машину и уехали в сторону города Душанбе. За десятки километров на Варзобском перевале никого людей не было. Сергей подождал некоторое время, когда машина с убийцами скрылась на трассе в самом далеком расстоянии, которое можно было наблюдать через бинокль, тогда Сергей поехал по следам машины, на которой перевозили ящики. После долгих поисков Сергей нашел тайник под скалой в пещере, вход которой был завален камнями. В тайнике были ящики с деньгами в рублях и различной иностранной валюте. Кроме того, там были два ящика золота в слитках. Сергей взял эти два ящика с золотыми слитками и доллары в пачках. Другой валюты и рубли ни стал брать, так как физически он один всего не мог забрать. Ящики с золотыми слитками отвез туда, где рельеф по карте обозначен буквой "М". Точно также как линии на ладони Сергея и у тебя. В среднем углу рельефа буквы "М", Сергей спрятал эти ящики с золотом, вес каждого ящика пятьдесят килограмм. Доллары Сергей спрятал у себя в машине и окружным путем, через другой перевал, Сергей вернулся к себе домой. Все это я узнала от Сергея тогда, когда мы уже были в горах на этой международной археологической экспедиции. Я уговаривала Сергея, чтобы он сейчас же сообщил об этой тайне. Но Сергей убедил меня в том, что это лишь испортит его собственную жизнь, так как свидетелей убийства тут нет. Мало того, все эти деньги и золото достанутся таким же проходимцам, как те убийцы. Тогда мы с ним решили, что Сергей на таджикском языке, от имени пастуха, позвонит с телефонной будки города и сообщит подробно место гибели людей. Что касается ящиков с золотыми слитками, то их решили оставить себе и после окончания университета уехать жить за границу при помощи этих золотых слитков. Пачки долларов Сергей спрятал в надежном месте на черный день настоящего времени. Вот и вся моя тайна. Теперь ты знаешь ее.

Облегченно вздохнув, закончила свой рассказ Касымова Зухра и задумчиво посмотрела куда-то в долину между гор. Я ничего не ответил ей на этот трагический рассказ, так как сам еще не знал, как отреагировать на полученную информацию. Может быть, это действительно правда, что сообщил Никифоров Сергей своей возлюбленной. Хоть Сергей был хорошим треплом и баламутом, но я сомневаюсь, чтобы любящий человек сообщал другому любимому человеку вранье, какие-то вымышленные тайны. Тем более, многое совпадает из траурных статей прессы, в которых предполагали, что более десятка семейных мужчин не могли пойти на грабеж собственного богатства, которое они создавали огромным трудом и хотели перевезти в город Ленинабад, как самое безопасное место в Республике Таджикистан. Так что грабеж никак не вписывался в пропажу людей. Никто из пропавших людей ни стал бы грабить сам себя, так в это многим было трудно поверить.

- Вы, что, заснули что ли? - спросил Гиясов Морис, выйдя из пещеры. - Мы так домой не дойдем. Пора идти.

- Нет! - возразил я. - Мы вас пожалели, чтобы вы могли выспаться перед броском в ту долину за перевалом.

Я показал пальцем туда, где солнце осветило впадину между заснеженных гор. По нашим предположенииям там должно быть русло реки Пяндж. В который раз склонились над географической картой. Определили мы красным фломастером примерное место перехода через границу Советского Союза в русле реки Пяндж. Нам предстояло сделать последний бросок к своей Родине. О которой мы думали эти бесконечные дни перехода сквозь огромные горные массивы Каракорума, Гиндукуша и опасные места долины Афганистана. В это время над наши ночным привалом высоко в небе появился огромный орел. Он словно приветствовал нас в достижении нашей цели в походе через горные массивы Каракорума и Гиндукуша. Орел полетал над нами несколько минут. Прокричал что-то прощальное на своем орлином голосе и полетел в ту сторону, откуда мы пришли. Видимо мы всей группой одинаково думали о появлении этого огромного орла. Мы разом не сговариваясь стали махать вослед этому гигантскому орлу. В это время Касымова Зухра стала горько плакать. Наверно вспомнила гибель Никифорова Сергея и провожала слезами орла, как душу любимого парня.

Мы давно уже привыкшие к сухому пайку и к тому, что находили среди редких кустарников в расщелинах между гор. Мы решили перекусить перед очередным марш-броском через бесконечные горы. Я открыл свой рюкзак и обнаружил, что в нем стало много свободного места от съеденных продуктов. Надо было как-то подумать о том, что нам предстояло еще много переходов по горам. Мне стоило вернуться к детскому опыту.

- Давайте распределим наши продукты так, чтобы их хватило до конца похода. - предложил я, своим однокурсникам. - Мы точно не можем знать, сколько дней осталось нам топать в горах. Поэтому, условно, разделим продукты на девять дней. Один условный день продуктов съедим сейчас. Другой день продуктов положим в рюкзак Касымовой Зухры, которая может кушать в любое время. Когда захочет она и ее будущий ребенок. О ребенке надо беспокоиться прежде всего. Иначе, мама и ее будущий ребенок, съедят меня до того, как мы доберемся до дома. Мне хочется целым и невредимым вернуться к себе домой. Подумайте обо мне.

- Что-то еще останется от тебя. - пошутил Алишеров Хамид. - У тебя такая масса, что хватит нам всем на десяток таких длительных переходов. Вот только что мы тут будем делать с оставшимися шестью пайками?

- Оставшиеся шесть пайков мы спрячем в мой рюкзак. - продолжил я. - Кушать будем только перед сном. Сытые люди меня ночью не съедят. Будут меня беречь. Днем мы будем питаться тем, что найдем на кустах.

Я показал на близко растущие кусты облепленные ягодами неизвестных нам парод, но мы уже давно заметили, что эти ягоды едят животные и птицы, поэтому мы тоже употребляли их в пищу. За время своего перехода по горам нам пришлось изучить многие растительности, которые затем использовали себе в пищу. Так мы экономили на основной пище в рюкзаках и поддерживали баланс калорий в своем организме, чтобы можно было легче двигаться в горах. Нам осталось пройти на горное плато Памира и добраться до людей.


7.На горных тропинках Памира.

Только на третий день своего похода к долине мы увидели русло реки Пяндж. Точнее, услышали рев воды в расщелине огромных скал. Нам нужно было подняться куда-нибудь на возвышенность, чтобы увидеть воду реки и определить свое направление к ней. Но самая доступная возвышенность возле предполагаемого русла реки Пяндж, была от нас в несколько часов ходьбы, по сильно пересеченной местности. Понадобилось обратно много времени на восхождение к намеченной вершине. Лишь к вечеру мы увидели внизу реку Пяндж, которая вытекала из расщелины заснеженных гор и протекала в зеленую долину. Сверху река казалась небольшим ручейком. Но мы знали, что этот ручеек даже здесь глубиной и шириной в несколько метров, которые мы не сможем преодолеть. Поэтому нам нужно будет искать себе другое подходящее место. Мы так привыкли к своим ожиданиям увидеть эту реку Пяндж, что даже приняли это как должное за наш изнурительный поход. Ни в моей душе, ни на лицах моих однокурсников не было тени радости этой долгожданной встречи. Тем более, что нас ничего приятного не ожидало у ревущей до пены горной реки, которая истерически билась об серые камни отвесных скал и поднимаясь огромной волной бросалась в лощину. В обе стороны реки, куда видели наши глаза, всюду были отвесные скалы, крутые берега и рев горной воды.

- Нам здесь никак не перебраться! - кричал мне на ухо, Гиясов Морис. - Надо идти в низ по течению реки.

- Только осторожно! - крикнул я, своей группе. - На десять метров к реке не надо приближаться, это опасно.

Все закивали головами в знак согласия и мы медленно двинулись вниз вдоль реки Пяндж, петляя между огромных глыб камней обрушившихся от скал. Нам понадобилось еще два дня прежде чем мы подошли к огромной скале, сквозь которую, словно в туннели, проскакивал огромный поток воды. По обеим сторонам берега реки росли огромные хвойные деревья. Расстояние между деревьями чуть больше десяти метров. Если постараться бросить стропы с "кошками", то можно хорошо закрепиться и устроить себе переправу на другой берег этой горной реки Пяндж. Мы, конечно, не альпинисты, но ради себя нам надо было стараться.

- У нас имеется шесть комплектов строп и "кошек". - объяснил я, своей группе. - Сейчас мы закинем четыре стропы с "кошками" на деревья по ту сторону реки. Затем, Алишеров Хамид, как самый легкий из нас, переправится на ту сторону и закрепит нашу переправу там, за деревья. По этому мосту веревок переберемся.

Мы стали по очереди бросать стропы с "кошками" на деревья через реку. После нескольких попыток, наконец-то, мы закрепились стропами и "кошками" за хвойные деревья по обе стороны реки Пяндж. После чего, я зацепил два кольца с карабинами за две пары строп и за два кольца на кожаном ремне вокруг пояса на брюках Алишерова Хамида. Двое страховочных строп пропустили через кольца на переправе и через кольца на кожаном ремне вокруг пояса Алишерова Хамида. Затем, Алишеров Хамид, обхватил ногами и руками переправу из строп, медленно скользнул по наклонной на другую сторону берега реки Пяндж. Мы с Гиясовым Морисом страховали Алишерова Хамида, пропуская свободную часть стропы вокруг себя и вокруг большого дерева. Возможно, что такая многократная страховка была не нужна, но мы все еще были в состоянии страха и утраты своего товарища, Никифорова Сергея, нам больше не хотелось рисковать ни по какой причине своей группой. Всем хотелось вернуться домой живыми. Вот и сейчас, мы осторожно спускали страховочную стропу пока Алишеров Хамид достиг другого берега и подал нам сигнал, что с ним все в полном порядке. Там, Алишеров Хамид, хорошо закрепил свою сторону строп вокруг дерева и те свободные концы двух страховочных строп с карабинами отпустил в нашу сторону по свободной стропе через переправу, что-бы мы могли уже на двух стропах страховать тех, кто будет поочередно переправляться через бурлящую внизу горную реку Пяндж. Несколько раз проверили на прочность нашу веревочную переправу через реку.

После Алишерова Хамида стали закреплять на переправу Баратову Матлюбу, которая дрожала от страха всем телом и постоянно говорила нам, что она вот-вот описается. Все так и произошло, как только мы протянули ее на двух страховках через этот водяной туннель с брызгающей водой до самой задницы Баратовой Матлюбы. Едва она отцепилась от страховки, как тут же побежала в кусты на другом берегу реки. То ли пописать, то ли менять свои намокшие штаны? Но только издали сквозь редкие кусты внизу была видна ее голая задница, белая, как свежий снег в горах. Переодевшись, она вернулась помогать Хамиду с переправой.

Мулукандова Сара по весу была легче своих подруг и ни так сильно свисала к водяному потоку реки. Однако она плакала, постоянно вспоминала свою маму, молила Всевышнего и говорила заклинания на каком-то своем языке, который нам был совершенно неизвестен. Когда Мулукандова Сара скользнула по стропам переправы, то над ревущей водой горной реки раздался рев перепуганной Мулукандовой Сары во всю глотку, в то самое время быстро перебирала руками и ногами. Так что перебралась Мулукандова Сара на другой берег реки еще быстрее, чем ее беспокойная подруга. Там стала помогать однокурсникам с переправой.

После Мулукандовой Сары мы стали переправлять все свои рюкзаки с продуктами, альпинистским снаряжением и автоматы Калашникова вместе с боевым комплектом, которые мы подобрали на месте нашего заключения в пещере-ловушке возле поля с опийным маком. Часть боеприпасов мы взяли у душмана, которого сбросил нам под ноги мой волосатый друг Миша. Все остальное оружие нам достал Никифоров Сергей во время наших боев с душманами. Как жалко, что Никифоров Сергей так глупо погиб на горном перевале. Он прошел всю войну в Афганистане. Остался невредимым во время наших боев с душманами. Жаль парня.

Мы продолжили нашу переправу через горную реку Пяндж. Алишеров Хамид принимал на другом берегу наши вещи и боекомплект с автоматами Калашникова, с которых мы поснимали магазины с патронами, что-бы они случайно не стрельнули во время переправы на другой берег. Девушки забирали все, что получал от нас Алишеров Хамид и относили подальше в кусты от опасного берега с переправой. Так мы переправили свое имущество. Осталось только переправится троим и подготовить стропы для снятия с этой переправы.

Гиясов Морис тщательно проверил страховку на своем ремне и с легкостью скользнул по стропам переправы. Алишерову Хамиду и мне, только предстояло подстраховать Гиясова Мориса и продернуть его над свисающей серединой строп у самой воды, чтобы ему тоже не пришлось менять свои мокрые штаны, как Баратова Матлюба. Гиясов Морис без проблем коснулся другого берега реки и тут же принялся вместе с Алишеровым Хамидом перетягивать стропы переправы. Так как мы с Касымовой Зухрой были самые тяжелые по весу из нашей группы. К тому же Касымова Зухра была беременна и ей ни в коем случае нельзя было намокнуть в потоке ледяной воды реки, чтобы не простудить себя и своего будущего ребенка. Поэтому мы тут с двух сторон тщательно закрепили переправу выше, чем она была и покрепче натянули все стропы.

- Я должен тебя доставить домой живую. - сказал я, Касымовой Зухре, закрепляя на ней страховку. - Хватит на моей совести потери Никифорова Сергея. Подумай о своем будущем ребенке и о моей семье. У меня нет жизни на том берегу бес живой Касымовой Зухры. Нам надо всем вернуться живыми и вполне здоровыми.

Касымова Зухра ничего не ответила мне, лишь кивнула головой в знак согласия. Однако, тем временем, я тщательно проверил всю страховку на Касымовой Зухре и на переправе. Предусмотрел все возможные варианты крепления, которые могла бы попытаться отцепить Касымова Зухра. Только после этого сказал Касымовой Зухре, что можно начинать переправляться. Касымова Зухра обхватила стропы переправы руками и ногами, медленно скользнула на другую сторону реки Пяндж. Гиясов Морис и Алишеров Хамид подстраховывали Касымову Зухру на своей страховочной стропе на правом берегу реки. Я подстраховывал Касымову Зухру на левом берегу реки Пяндж. Когда Касымова Зухра коснулась ногами правого берега реки, то я показал Гиясову Морису чтобы он пристигнул Касымову Зухру карабином на стропе к своему кожаному ремню с кольцом. У меня не было к Касымовой Зухре никакого доверия, так как она все время думала про Сергея.

По своей весовой категории я был больше всех из нашей группы. Поэтому мы с обеих сторон переправы переставили стропы выше и надежнее чем прежде. Тем более, что меня страховать могли только с правого берега реки. На левом берегу реки уже никого не оставалось. Даже мой друг Миша куда-то исчез. Возможно, это он решил, что его миссия по нашему спасению уже закончилась и он отправился обратно в места проживания его предков из племени людей-птиц. Так что мне предстояло самому позаботиться о своей безопасности на левом берегу реки. Я посмотрел как закреплены стропы на случай обрыва одной из строп переправы, чтобы они могли под моей тяжестью захлестнуться петлей и удержать меня на весу. Затем я определил, как мы будем высвобождать стропы после разбора переправы через реку. Надо было сделать так, чтобы стропы без карабинов свободно могли выскользнуть из петли захвата и вернуться к нам на правый берег реки. Лишь после этого я закрепил карабины страховки и переправы, за кольцо на кожаном ремне моего пояса и за два кольца на двух парах строп переправы через реку Пяндж. Только тогда я повис ногами и руками на стропах переправы, которая сильно обвисла под моим весом. Парни потянули меня в свою сторону. Я стал помогать им, перебирая руками и ногами, чтобы ускорить процесс своей переброски через границу из Афганистана в Республику Таджикистан, от которой нас разделяли десять метров и два месяца нашей жизни.На самой середине переправы стропы под моим весом сильно провисли и грохочущие волны реки Пяндж стали доставать до моей задницы и спины. Тут я вспомнил Баратову Матлюбу, которой пришлось сверкать в кустах белой задницей меняя свои намокшие брюки. Теперь это предстояло проделать мне, так как я уже чувствовал, что скоро намокну весь от бурлящей воды. Но все-таки мне повезло больше чем Баратовой Матлюбе, так как парни успели меня выдернуть из под волн, прежде чем вода реки проникла под мои не промокающие альпинистские брюки. Уже в конце переправы я постарался сам быстрее выбраться на берег реки.

- Ужас! Какой ты все таки тяжелый! - воскликнули парни и девушки, вытаскивая меня на правый берег реки.

- Вы же сами хотели, чтобы я сохранил такой вес на случай употребления меня в пищу. - пошутил я. - Теперь представьте, как я стараюсь для вас, сохраняя свой вес во время похода в горах. Будете сыты мной.

- Нет уж! - возразила Мулукандова Сара. - Мне от тебя и кусочек хватит, так что ты лучше дальше похудей.

- Вот видишь, какая ты эгоистка! - заметил Гиясов Морис. - Только о себе думаешь, а то, что мы тоже кушать любим, ты не подумала. Так что, ты, Александр, подумай о нас тоже, сохрани свой вес до конца перехода.

- Хорошо! - согласился я. - Учту все ваши замечания и буду предельно упитанный. Только вот оружие свое все мне сдайте. Оружие нам больше не пригодиться. Мы сейчас на своей земле находимся и врагом у нас здесь нет. С каждым человеком мы сумеем договориться на своем языке, которые нам на Родине известны.

Парни в недоумении отдали мне свои автоматы Калашникова с боеприпасами, которые я тут же побросал в бурлящие воды реки Пяндж. Река поглотила сразу все оружие в тот же самый миг, словно хотела избавить нас от этого оружия. Ведь из-за этого оружия погибло много мирных людей, да и воюющих нам тоже жалко.

- Так будет лучше для нас всех. - подтвердил я, свой поступок. - Никому не нужно будет объяснять откуда у нас это оружие и уже никогда больше это оружие у людей не оборвет ни чьей жизни. Теперь мы почти дома.

Никто из группы ничего не сказал мне. Лишь по их лицам было заметно сожаление о том, что они расстались с оружием, которое оберегало нас несколько дней во время похода по горам Афганистана. Только благодаря этому оружию мы смогли отбиться от преследования врагов. Точнее, от тех, кто хотел захватить нас в рабство на плантации опийного мака. Как таково, врагов у нас в Афганистане не было. Попали мы туда, совершенно случайно. Можно сказать, что против своей воли. Так судьба распорядилась, которая направила нас в этот горный массив. Теперь у нас была одна дорога, это через плоскогорье Памира и прямо домой.

Вот уже третий день мы петляем по горным тропинкам Памира. Словно дикие животные собираем пищу, которая растет на альпийских лугах Памира и на кустиках в расщелинах скал. Обходим стороной снежные вершины, которые нам не нужно преодолевать. Мы на своей территории и поэтому нам нужен самый безо-пасный путь к дому. Тем более с беременной Касымовой Зухрой быстро передвигаться невозможно. Нам нужно добраться до ближайшего современного населенного пункта и передать Касымову Зухру на проверку в больницу. Возможно, что ей уже давно нужна помощь от врачей, чтобы ее плод был в полной сохранности. Мы стараемся всячески поддерживать хорошее состояние беременной, подкармливаем ее самыми лучшими продуктами, которые имеются в нашем запасе и которые мы находим у дикой природы в горах Памира. Касымова Зухра украдкой подкладывает нам продукты из своего запаса. Мы делаем вид, что не замечаем этого, а сами тоже тайком подкармливаем Касымову Зухру. Стараемся поддержать Касымову Зухру и ее ребенка, который, тут несмотря на наши трудности во время перехода в горах, быстро растет в утробе матери. Живот Касымовой Зухры заметно выпирает из под альпийской одежды. Касымовой Зухре становится тяжело передвигаться. Но мы как загнанные звери обходим стороной не большие поселения в горах. У нас нет никакого доверия к людям после пещеры-ловушки, в которую мы попали в горах Афганистана. Поэтому мы идем горными тропами, которые проложили дикие звери Памира. Всего один раз под вечер мы вышли на трассу, чтобы незаметно пересечь небольшое горное плато, очень сильно похожее на горное плато, которое мы использовали с солдатами на обеденный перерыв. Здесь также дорога уходит в сторону заснеженных вершин. Но нам нужно двигаться в другом направлении. Мы уже устали от гор за время нашего перехода по горам Индии, Пакистана и Афганистана. Даже не вериться, что мы смогли преодолеть такой длительный путь через границы трех государств. Теперь вот несколько дней блуждаем по горам на своей территории.

Конечно, в нашем переходе через горы большая заслуга Миши, моего волосатого друга. Если бы не Миша, то вряд ли бы мы смогли преодолеть такое расстояние сквозь горы. Благодаря тому, что Миша хорошо знает горы, он смог провести нас самым кратчайшим путем через многочисленные пещеры, ущелья и горные долины трех стран. Без Никифорова Сергея мы не смогли бы отбиться от душманов в горах Афганистана. Как жалко, что сейчас Миши и Никифорова Сергея нет рядом с нами. Может быть поэтому мы никак не можем выбраться из этих гор куда-то к цивилизованному миру людей, куда закрыта дорога моему другу Мише из племени людей-птиц. Мы как бы заблудились меж двух миров, во времени и пространстве. Не можем выбраться из этого лабиринта, в который забросила нас судьба. От нас давно пахнет, как от диких зверей. Мы давно забыли, когда раздевались догола. Естественно, что и купались давно. Только брызгаем себе на лицо родниковой водой, когда встаем после сна перед очередным марш-броском по горам. Ну, еще зубы поласкаем, чтобы они у нас не сгнили от грязи. Корешками "кислячки", которые едят в Средней Азии, иногда чистим зубы, когда находим это растение на альпийских лугах. Другой гигиены никакой нет. Девчонки давно использовали всю вату на прокладки во время менструации и завидуют Касымовой Зухре, что она беременна и ей не требуется пользоваться ватой на прокладки во время месячных. Касымовой Зухре нельзя позавидовать. Она беспокоиться о том, что ей придется рожать в горах, если мы до конца лета не доберемся до своего дома или хотя бы до большого города. Всячески подбадриваем Касымову Зухру. Стараемся нести ее вещи.

С тех пор, как мы перешли границу Советского Союза, большую часть времени мы шли вдоль реки Пяндж. Затем повернули по руслу реки Пяндж строго на север и в последний раз решили по карте определить свое место нахождения в горах Памира на территории Союза Советских Социалистических Республик. Мы посмотрели на карту и обалдели. Так как несколько дней болтаемся по границе между СССР и Афганистаном.

- Вот тебе и наша бдительная пограничная армия! - воскликнул Гиясов Морис. - Мы столько много дней нарушаем границу между двух государств и нас до сих пор никто не задержал за нарушение границы СССР.

- Возможно, что уже давно нет Советского Союза. - сказал Алишеров Хамид. - Нет СССР. Нет тут границы.

- Да ты, что совсем рехнулся! - заорал я, на Алишерова Хамида. - Такого просто не может быть. Нашу страну пытались завоевать ее враги всех мастей. Никому не удалось этого сделать. Тем более, что сейчас у нас в стране полная демократия и путь развития капитализма. У нашей страны уже совсем нет никаких врагов.

- Александр! Прекрати орать! - закричала на меня, Мулукандова Сара. - Ты сам во всем виноват, что мы постоянно нарушаем границу Советского Союза и Афганистана. Без толку болтаемся по этим горам. Это ты нам говорил, что надо обходить все населенные пункты, дороги и в особенности людей, чтобы не угодить в ловушку. Вот мы и обходим без конца населенные пункты, дороги и в особенности людей, то в Афганистане, то в Советском Союзе. Так и будем болтаться, пока у Касымовой Зухры начнутся схватки беременности...

- По твоему, нам надо сдаться первому попавшемуся человеку? - стал, оправдываться я. - Тот человек окажется душманом и тогда Касымовой Зухре придется рожать где-то в зиндоме или в пещере-ловушке. Здесь все в кишлаках одинаково одеты, как в Афганистане так и в Таджикистане. Не будем же мы их спрашивать кто они на самом деле. Так что у нас один выход, это двигаться строго на север вдали от населенных пунктов, дорог и в особенности людей. Пока не увидим вдали современный город Советского Союза с надписью на русском или таджикском языках. Таким ближайшим городом может быть город Хорог. Примерно, неделю ходьбы. Другого выхода у нас нет. Мне также как и вам хочется быстрее вернуться домой, целым и невредимым. Мы прошли с вами горные массивы Каракорума, Гиндукуша и Памира. Пересекли границы Индии, Пакистана, Афганистана и Советского Союза. Осталось набраться терпения и целыми вернуться к себе домой.

Мы долго спорили на разные темы. Но в конце концов решили немного удалиться от границы в глубь гор Памира на территории своей Родины. Ведь нас пограничники с обеих сторон границы могли просто пристрелить как обычных нарушителей границы и даже разбираться не станут о причине нарушения границы Советского Союза. Ведь никому ни дали никакого право нарушать границу нашего государства. Нам надо до крупного населенного пункта или города обходить всех людей и кишлаки. Затем всей группой сдаться властям.

Мы так и сделали, как договорились. Поднялись на несколько километров к востоку от русла реки Пяндж и стали двигаться строго на север параллельно устью реки Пяндж. По нашим расчетам мы должны через неделю прийти к городу Хорог или дойти до реки Гунт, а там подняться по руслу этой реки на восток и прийти в город Хорог, мимо которого протекает река Гунт. Лишь бы только в пути не задержали наши пограничники.

Непонятно, как это случилось или мы разучились считать дни, но через неделю мы не подошли к городу Хорог и к руслу реки Гунт. Может быть, среди многочисленных притоков реки Пяндж и сухих русел бывших речушек была река Гунт, которую мы пересекли и не признали за реку Гунт. Но уже на десятый день нашего пути строго на север, мы поняли, что у нас на пути больше не будет города Хорог и русла горной реки Гунт. Ранним утром, когда мы уже приготовились к своему движению по ущелью, вдруг, мы увидели на другой стороне ущелья большую дорогу, по которой медленно поднималась в гору колонна людей с подводами, на лошадях, пешком и на нескольких небольших машинах. За пару километров до этой колонны, ближе в нашу сторону, группа вооруженных людей, что-то делала на пути продвижения колонны. Мы стали внимательно вглядываться в эту картину и быстро догадались, что небольшая группа вооруженных людей готовит засаду колонне и закладывает взрывчатку в огромную скалу нависшую над горной дорогой. От этого могут быть человеческие жертвы. Погибнут совершенно невиновные люди. Надо было нам как-то помочь людям с колонны. Но мы были слишком далеко от колонны и нас они могли не услышать. Люди в засаде были немного к нам ближе. Они не станут стрелять в нас, так как не дадут себя заметить с колонны. Надо тут что-то делать?

- Вот где нам пригодились бы автоматы! - упрекнул меня, Гиясов Морис. - Ты зря их выкинул. Мы сейчас могли бы открыть выстрелы в воздух и спугнуть вооруженных людей из засады. Так спасли бы колонну людей.

- Тогда бы нас с обеих сторон могли пострелять. - как бы оправдываясь, сказал я. - Так что ты лучше подомай о том, как нам предотвратить гибель людей и самим не погибнуть от стрельбы с обеих сторон дороги.

- Вооруженные люди из засады в нас не будут стрелять. - подсказал нам, Алишеров Хамид. - Мы находимся выше всех и дальность, это препятствие для стреляющих. Они и без того стрелять в нас не будут, чтобы ни дать обнаружить себя. Надо воспользоваться укрытием и сильно кричать. Так нас услышат люди с колонны.

Мы начали кричать, что было мочи. Колонна нас не услышала. Зато услышали вооруженные люди из засады и стали угрожать нам оружием. Мы стали еще сильнее кричать во всю глотку. Нас все равно не слышали.

- Посмотрите! Посмотрите туда! - стала нас отвлекать Касымова Зухра, показывая пальцем выше вооруженных людей из засады. - Там, наверху, снежный человек! Вон! За большими камнями сидит. Смотрит на нас.

Только сейчас я увидел черную голову Миши над серыми скалами среди зеленых кустов. Миша внимательно следил за нашим движением. Видимо, это наши крики утратили его бдительность, которую соблюдал он во время нашего перехода сквозь горы Гиндукуша. Но тут его привлек наш неожиданный крик и Миша вы-сунулся из своей засады пытаясь понять причину нашего беспокойства. Миша хотел нам тут как-то по-мочь.

- Это не снежный человек! - радостно, воскликнул я. - Это мой друг Миша, который помог нам пробраться через весь горный массив Гиндукуша. Я после вам все расскажу. Сейчас надо тут привлечь Мишу к нам на помощь, чтобы он напугал людей из засады и устроил в горах переполох. Так сможем спасти колонну людей.

- Ми-ша! Бро-сай ка-мни вниз! - стал кричать я, что было сил. - Ми-ша! По-мо-ги нам! Бро-сай ка-мни вниз!

Как я ни старался кричать, но Миша меня не мог понять. Он сидел в своей засаде и, возможно, думал, что его никто не видит. Тогда я стал кричать ему и показывать руками на камни. Но Миша все равно никак не мог понять моей просьбы и продолжал украдкой поглядывать на нас из зеленых кустов за серыми камнями.

- Ми-ша! По-мо-ги нам! - стали кричать мы всей группой. - Бро-сай камни вниз! Ми-ша! По-мо-ги нам! Ми-ша!

Миша долго никак не мог понять, чего от него хотят люди. Тем временем колонна все ближе и ближе подходила к засаде и с нее стали смотреть на нас. Никто из колонны не мог понять, что это кричат люди с другой стороны ущелья. Но все-таки движение колонна замедлила. В нашу сторону стали показывать руками.

- Ми-ша! Бро-сай ка-мни вниз! - продолжали кричать мы и сами стали кидать камни вниз ущелья. - Ми-ша!

Наконец-то, Миша понял нас и стал вниз бросать огромные камни, которые тут же устроили обвал. Вооруженные люди из засады поняли, что их заметили с разных сторон ущелья, они поспешили поджечь бикфордов шнур на взрывчатке и стали отходить подальше в свое укрытие. Там стояла легковая машина "Жигули".

- Ми-ша! Ухо-ди! - стал кричать я, показывая в сторону - По-ги-б-нешь! Быс-тре-е ухо-ди! Ми-ша! Ухо-ди!

Миша никак не мог понять, чего сейчас я от него хочу. Он просто передвигался в сторону убегающих вооруженных людей из засады и продолжал кидать в них камни. Тут его заметили убегающие люди и с раздирающими душу воплями от страха, кинулись бежать подальше от Миши, беспорядочно стреляя в разные стороны. Миша никак не мог понять, что ему надо спрятаться в укрытие от стреляющих в него людей и продолжал бросать на них огромные камни, которые вызвали новый огромный обвал и погребли под ним всех убегающих вооруженных людей. В этот момент под скалой раздался взрыв. Каменная глыба рухнула прямо на проезжую часть дороги в сотне метров от колонны. К этому времени колонна приготовилась к обороне, от беспорядочно стреляющих за поворотом дороги. Колонне не было видно происходящего там за огромной скалой. Скола прикрывала резкий поворот дороги. Когда произошел взрыв огромной силы и каменная глыба рухнула вместе с Мишей, то всем в колонне стало видно, что там сверху камней лежит волосатый человек.

- Не стреляйте! - закричал я. - Это человек! Он спас вам жизнь! Не стреляйте в него! Ми-ша! Я помогу тебе!

Отцепившись от Касымовой Зухры. Я словно безумный бросился вниз ущелья к дороге, пытаясь защитить своего друга далекого детства. Вся наша группа последовала за мной. Мы все бежали размахивая руками и кричали, чтобы никто не стрелял в нашего спасителя, который помог выжить ни только нашей группе, но и целой колонне людей. Теперь Мишу могли убить просто, потому, что он не такой как мы, волосатый человек. Видимо, это наш яркий наряд альпинистской одежды и отчаянное размахивание руками без оружия, привели в замешательство людей из колонны. Никто не решился стрелять в нашу сторону, тем более что с противоположной стороны дороги в колонну уже не стреляли. Лишь пыль после взрыва весела над ущельем.

- Это не снежный человек. - выскочив на дорогу, сказал я. - Он просто волосатый человек. Он спас всех вас.

Все, что я смог выдавить из себя и тут же потерял сознание, рухнув прямо на глыбу камней. Я даже не успел сообразить, что, вдруг, произошло со мной. Только почувствовал, как мышцы на моей спине сжимаются и позвоночник начинает замерзать. Какое-то мгновение я еще мог контролировать сознание своего разума.

"Паралич!" - в ужасе, подумал я. - "Вот и все. Приехали. Теперь буду инвалидом на всю остальную жизнь".

Мне даже в бессознательном состоянии стало страшно от того, что травма моего детства обратно напомнила мне о себе. Ужас страха охватил все мое подсознательное состояние духа. Мне никак не хотелось думать о том, что теперь я могу остаться парализованным до конца своей жизни. Лучше бы я погиб в горах.

"Он умрет или будет инвалидом на всю жизнь.". - промелькнули в моей голове, слова лечащего доктора, которые он тогда в детстве сказал моим родителям, когда я был без сознания. После того, как меня сбил мотоцикл. Также как в детстве, я не был согласен с "приговором" своего доктора. Во мне все трепетало и пыталось вырваться наружу, чтобы спасти меня и мою душу. Моя душа и подсознание, словно выбрались из моего тела и метались вокруг меня, пытаясь найти защиту в мере моей жизни, которая была отпущена судьбой. Я никак не мог прийти в себя, хотя мой разум постоянно твердил мне, что я еще молод и мне еще надо жить. Тело мое не слушалось и не подавало никакого движения к моей дальнейшей жизни. Так я был мертв.

В этот самый страшный момент моей жизни, я словно почувствовал, как мое тело медленно поднимается от острых камней впившихся в спину и начинает парить куда-то в сторону от меня. Я понял, что еще одно мгновение и мое тело разделится с душой, будет летальный исход жизни. Что-то обратно затряслось во мне, как бы в последней попытке перед финишем жизни. Я тут же открыл глаза и увидел над собой лица людей, которые чему-то интересному улыбались. Никак не мог понять, что со мной случилось и в чем радость?

- Ну, ты, Александр, даешь! - удивленно, воскликнул Гиясов Морис. - Мы тебя чуть не потеряли. Вставай!

- Разве можно тут потерять в горах такой большой и вкусный кусок мяса. - вяло, пошутил я, под общий смех.

Лишь сейчас я понял, что это меня несли на руках, а я думал, что начинаю прощаться со своей жизнью. Меня положили на чей-то стеганый халат-курпачи и стали рассматривать со всех сторон. Возможно, что люди подумали о моем ранении. Ведь всюду стреляли и могли зацепить. Пуля дура, она не разбирает куда летит. Сгоряча я мог и не почувствовать своего ранения. Но у меня болели только те части тела, которыми я ударился об острые камни во время падения без сознания. Спина медленно расслаблялась. Мышцы постепенно принимали нормальное состояние. Лишь вся спина была мокрой от холодного пота, который стекал струйками на халат-курпачи. Мне стало неприятно лежать в собственном поту. Тут я вспомнил о взрыве.

- Что с Мишей? - вдруг, вспомнил я, про своего друга, пытаясь встать с места. - Куда вы его дели? Где он?

- Как только ты рухнул на землю, - ответил Гиясов Морис, - он тут же вскочил на ноги, куда-то сбежал от нас.

- Ты лежи. - остановила меня, Касымова Зухра, когда я попытался подняться. - Тебе надо прийти в себя. Это у тебя стресс от сильного напряжения за все переживания. Отдохни немного тут. Все скоро у нас пройдет...

Я ни понял, что имела в виду Касымова Зухра, что это "у нас все пройдет"? Жизнь или поход через горы? Но я ни стал у нее спрашивать и через пару минут поднялся, когда все уже оставили меня в покое. Мне нужно было разобраться с тем, что происходит вокруг нас и как нам быть дальше. Ведь мы еще не у себя дома.

- Вот! Возьми! - сказал Гиясов Морис, протягивая мне мое зеркальце. - Это твой друг оставил нам на память.

- Вы извини меня, что я вам не рассказал про своего друга. - сказал я, своей группе. - Мы с ним знакомы с самого детства. Здесь я его случайно встретил. Точнее, это он меня вспомнил и нашел в горах Гиндукуша...

- Ладно! Хватит тебе оправдываться. - остановил меня Гиясов Морис. - Благодаря тебе и твоему волосатому другу, много людей остались живы и все эти люди своей жизнью обязаны вам. Спасибо от всех за спасение.

Гиясов Морис показал на толпу людей внимательно с удивлением разглядывавших наш вид. Видимо, что они до сих пор не могли понять. Откуда это мы взялись с таким ярким видом в этих горах? По сравнению с людьми из этой колонны, наша группа выглядела грязными обезьянами в пестрой одежде, которые сбежали из зоопарка и долго не мылись. Вот теперь вернулись к людям. Оставалось нас отмыть и сдать в зоопарк.

- Вы откуда это взялись тут в горах? - спросил меня, мужчина с окладистой черной бородой. - Кто вы такие?

- Мы были на археологических раскопках в горах Гиндукуша. - объяснил я, бородатому мужчине, знакомые черты лица которого узнал не сразу. - Заблудились в горах. Вот нас мой друг вывел оттуда. Но свел нас с тобой Аллах. Ведь это ты, Джафар, сказал мне полтора года назад, когда ехал к своему братишке Сафару на свадьбу в город Душанбе, что даст Аллах, мы еще с тобой встретимся. Вот мы и встретились, благодаря Аллаху. Ну, как твой братишка? Свадьба хорошей была? Братишка подарил тебе племянника? Как они там?

- Я очень рад, Александр, что мы с тобой встретились. - грустно улыбаясь, ответил Джафар. - Но братишка Сафар никогда не подарит мне племянника. Его свадьбу расстреляла банда Хайратова Ахмада. Вот уже полтора года я ищу эту банду, чтобы отомстить им за гибель своего братишки. Ахмад надругался над нами.

- Извини, Джафар, что так мы встретились. - с сожалением, сказал я. - Мои соболезнования тебе за брата.

Мы обнялись с Джафаром, как старые друзья. Затем Джафар приказал своим людям накормить нас тем, что было у них в колонне. В основном, это были - куски жаренного и вареного мяса, лепешки из ржаной муки, домашние напитки и различная зелень. По всему было видно, что колонна этих людей давно уже не была дома. Только в отличии от нашей группы, они выглядели более опрятными и от них дурно не пахло. Выходит, что они общаются с местным населением и спят в домах, чего об нас не скажешь. Мы уже и дома людей, почти, стали забывать. Еще бы немного и мы превратились в диких животных с обликом обычных людей. Даже люди-птицы, которые оторваны от цивилизации, в нашем понятии, не выглядели своим внешним видом так плохо и дико, как сейчас здесь выглядели мы люди, по сравнению со своими соотечественниками.

Пока наша группа кушала, люди Джафара разбирали завал на дороге, чтобы вытащить трупы погибших противников и расчистить дорогу для своего продвижения дальше в горы. В колонне было несколько десятков человек. Все они были наполнены местью за своих родственников погибших от рук банды Хайратова Ахмада. Вот уже полтора года они рискают по горам Таджикистана, чтобы найти убийц своих родственников. Но по рассказу Джафара, кто-то постоянно контролирует продвижение их колонны и устраивает им засаду, как это произошло сейчас на дороге ведущей в Горный Бадахшан. Только сейчас я понял, что мы каким-то

образом ухитрились обойти город Хорог. Примерно, целую неделю шли зря, когда могли из города Хорог быстрее добраться домой. Ну, что поделаешь, значить так судьба была предрешена, провести нас в обход.

- У нас беременная женщина. - обратился я, к Джафару, когда мы закончили кушать. - Нам нужно показать ее врачу. Так что мы с вами в город Хорог не пойдем. Нам легче двигаться вниз домой. Нас там ждут давно.

- Спасителей так не провожают. - сказал Джафар. - Я выделю вам машину и охрану сопровождения. Они вас доставят в целости и сохранности до ближайшего населенного пункта с доктором. Мои люди вам помогут.

Джафар выделил нам свой личный газик, на котором мы с ним тогда ехали до города Душанбе. Приказал положить в машину продукты и теплые халат-курпачи для беременной. Сам проверил бак наполненный бензином и подозвал к нам трех парней, которые будут нас сопровождать до ближайшего населенного пункта.

- Мы не поедем с ними! - возразил я, как только узнал, кого Джафар дает нам в охрану на сопровождение.

- Почему не поедешь? - удивленно, спросил Джафар. - Я даю вам самых надежных воинов из своего отряда.

- Эти люди убийцы. - ответил я. - Извини, Джафар. Я не могу убийцам доверить жизни своих однокурсников.

- Я уважаю тебя! - вспылил Джафар. - Но всему бывает придел. Эти люди убивают тут только своих врагов.

- Дряхлый старик, сторож университета, не мог быть им врагом. - возразил я. - Они убили его, как шакала.

- Ну, это уже слишком! - закричал Джафар, выхватывая из-за пояса пистолет. - Если ты, сейчас, не подтвердишь свои слова, то я вынужден буду тебя пристрелить. Подтвердишь их виновность, тогда они умрут здесь.

- Мы все можем подтвердить это! - сказал Гиясов Морис. - Вся наша группа присутствовала тогда, когда эти трое парней грабили бар университета и там застрелили дряхлого старика сторожа. Пострадала и девушка.

- Однокурсники и друзья не могут быть свидетелями. - возразил Джафар. - Кто еще подтвердит эту версию?

В отряде наступила пауза. Все "воины" этого отряда зло смотрели на нашу группу. Они даже забыли, что всего час назад мы спасли им жизни. Когда уберегли от засады устроенной им врагами. Каждый из спасенных нами людей, был готов разорвать нас при малейшем нашем движении. Мы молчали. У нас не было других доказательств того, что именно эти люди убили старика сторожа. Наша жизнь была в руках Джафара.

- Джафар! Я! Твой воин! Могу подтвердить! - вдруг, за спиной, услышал я, знакомый голос. - Это все правда.

В это время, Саид, убийца старика, который был ближе всех ко мне, выхватил пистолет из-за пояса, но, в тоже мгновение, за моей спиной раздался выстрел и Саид тут же свалил мне под ноги. Я медленно повернулся в сторону спасителя и с трудом узнал своего друга Курбанова Мирзо, которого я уже считал погибшим.

- Вот, паразит! - засмеялся я, обнимая друга. - Ты что так долго молчал? Меня могли убить в любое время!

- Здесь в горах, я никак не мог признать в бомже, своего интеллигентного друга. - ответил Курбанов Мирзо.

В это время раздались, почти одновременно, сразу два выстрела. Мы посмотрели в сторону выстрелов и увидели убитыми на земле двоих парней, друзей убитого Саида. Видимо, это они сами застрелились, чтобы не ожидать над собой суда своих соотечественников. Никто не сожалел об этом самоубийстве. Все тут же стали подходить и плевать на эти трупы убитых соотечественников, которые опозорили честь этого отряда. Затем, Джафар приказал собрать все трупы убитых из банды Хайратова Ахмада и побросать их в глубокое ущелье на съедение хищникам. Как часто говорят горцы. - "у противника "шакала" - смерть как у шакала".

- Тебе не надо искать банду Хайратова Ахмада в горах Памира. - сказал я, Джафару, когда мы с ним отошли в сторону от его людей. - Его банда, я так думаю, находится значительно ближе к Центру. Искать надо там.

- Откуда ты знаешь? - удивленно, спросил Джафар. - Мы его уже полтора года ищем в горах Таджикистан.

- Думаю, что ты теперь у меня не будешь требовать свидетелей. - ответил я. - Доказательства у меня на этот счет найдутся. Только я передам их тебе без свидетелей, по указанному тобой адресу. Договорились?

- Нет! - возразил Джафар. - Ты мне эти доказательства передашь лично в руки без свидетелей. Я не хочу, чтобы эти ценные доказательства пропали где-то, вместе с тобой, на длительное время. Мы встретимся!

- Хорошо! - согласился я. - Мы с тобой встретимся в воскресенье в девять часов утра в центральном парке в городе Душанбе. Я тебя там сам найду. Мне не хочется, чтобы за тобой там был хвост. Возможно, что в твоем отряде еще остались люди из банды Хайратова Ахмада. После они могут уничтожить всю мою семью.

- Я тут с тобой согласен. - ни стал возражать Джафар. - Мне не хочется тебя еще раз подставлять под пулю.

На этом мы закончили беседу с Джафаром. Он специально растянул паузу по разборке завала дороги, чтобы никто не догадался, что у него возникло решение обратного возвращения после разговора со мной. Джафар торопил своих людей расчищать дорогу, а сам посматривал на часы. Видимо, что до ближайшего населенного пункта нужно какое-то время, на которое Джафар и рассчитывал. Так что у него было время на отвлеченный момент по обратному возвращению. Чтобы возможные люди Хайратова Ахмада не заподозрили меня в сговоре с Джафаром. У меня все-таки было подозрение, что тут были и тайные агенты Хайратова.

- Ты, извини меня, что так неприлично получилось тогда в городе Душанбе. - сказал я, Курбанову Мирзо. - Я думал, что тебя сильно ранили солдаты или даже убили. За то спасибо твоему дяде. Если бы не он, то меня могли расстрелять люди из вашего окружения. Как сейчас твой дядя? Жив и здоров? В семье все хорошо?

- Мой дядя погиб в тот вечер. - грустно, ответил Курбанов Мирзо. - Меня тогда легко ранили в другом бою.

- Я глубоко соболезную тебе, за гибель дяди. - сказал я, Курбанову Мирзо. - В том, наверно, есть и моя вина.

- Твоей вины никакой нет. - ответил Курбанов Мирзо. - Дядю моего убили в другом месте города Душанбе.

Мы еще долго разговаривали о своих делах и о времени, пока Джафар не приказал своему отряду разворачиваться в другую сторону. Никто ни стал обсуждать неожиданное решение своего вожака. По лицам лю-ей было видно, что они даже рады такому неожиданному повороту событий. Возможно, что они уже давно не были дома и им всем хотелось вернуться к своему очагу, который они оставили из-за мести противнику.

Курбанов Мирзо пошел к своим людям, за которыми он был закреплен Джафаром. Я присоединился к своей группе. Все три наши девушки сели в машину Джафара. Я отказался садиться рядом с шофером. Мне никак не хотелось выделяться среди других. Так что я сел на подводу со своими парнями. Джафар сел рядом с водителем своей машины и колонна медленно двинулась в сторону долины. Видимо, что лошади хорошо отдохнули во время разборки завала на дороге и еще к тому же мы двигались под гору, так что колонна, постепенно, стала набирать скорость. Вскоре пришлось сбавить скорость, чтобы не разбиться на поворотах.

Во второй половине дня мы прибыли в какой-то большой кишлак, в котором была небольшая чайхана. Нас приветливо встретил чайханщик. Он тут же стал давать указание своей семье, чтобы накрывали гостям на стол под навесом. Сразу было видно, что Джафар и чайханщик знакомы. Вероятно, что это была у них уже не первая встреча. Они называли друг друга на "ты", как старые друзья. Только передо мной чайханщик постоянно раскланивался, как перед своим раисом. Наконец, мне все это надоело. Я сказал Джафару, чтобы чайханщик не обращался со мной так. После этого чайханщик перекинул свою любезность на Гиясова Мориса, который выглядел не много интеллигентнее других, а мы с Джафаром со стороны уже посмеивались над этой сценой. Гиясов Морис, не привыкший к таким любезностям, краснел перед нашими девчатами и раздувался от злости. Девчонки смеялись в открытую. Подшучивали над Гиясовым Морисом за его любезности.

Впервые, за длительное время нашего перехода сквозь горы Гиндукуша и Памира, наша группа ела горячие продукты домашней кухни. На первое блюдо нам подали суп шурпо с говяжьим мясом и свежими овощами. Вторым блюдом была мясная поджарка с макаронами и томатной пастой, блюда посыпаны зеленым луком и петрушкой. К первому и второму блюду горячие лепешки. Ну, как тут не вспомнить стихи неизвестного мне поэта про традиционный напиток народов Востока:

Всему свой срок, всему свой час,

И после сытного обеда.

Отраден, каждому из нас

Чай, как приятная беседа.

Первый обед для нашей группы на "большой земле" прошел, также быстро и не заметно, как и время отпущенное нам в пространстве нашего понятия обычной жизни, которое не связано с экстремальными событиями и серьезными переживаниями. Мы, уже было привыкшие к постоянному явлению в наших повседневных марш-бросках по горным перевалам, были весьма удивлены тому, что за обедом не последовали сборы, которые поднимали нас с места и отправляли в расщелину расположенную между снежными вершинами гор. Нам уже не требовалось рисковать жизнью для того, чтобы пройти опасный участок по карнизу у самого края бездонной заснеженной пропасти. Ничто и никто не угрожал нам в не изведанных нами пещерах, где могла ждать искусственная ловушка, подстроенная коварными людьми, которые превращают в рабов себе подобных. Мы могли спокойно отдыхать за столом в этом маленьком кофе и не думать о своей судьбе.

Мне было интересно проследить за тем, как будет Джафар рассчитываться с чайханщиком, за обед своего отряда. Прикладом автомата, просто спасибо или деньгами. Ведь этот обед стоил больших денег, а по виду кишлака, здесь живут далеко не богатые люди. Возможно, что несколько баранов и корову зарезали к тако-му большому столу. Накроют пару таких столов и будут либо богатые, либо нищие. Все зависит от того, как с ними будут расплачиваться гости за такой обед. Вот и сейчас настало время расплачиваться за гостеприимство хозяина этой чайханы. Гости съели все, что было за столом и медленно продолжали пить зеленый чай. Хозяин чайханы тоскливо сидел в углу своего заведения и изредка поглядывал в сторону Джафара.

Джафар подозвал к себе двоих рослых парней, которые сильно похожи на него. Видимо, что это его братья. Иметь таких взрослых сынов возраст Джафара не позволяет. Они переговорили между собой на таджикском языке и Джафар достал из кармана пачку сторублевых купюр. Не глядя, Джафар разделил пачку денег на две половины и одну из них отдал подошедшему к нему чайханщику, который, не считая денег, поклонился Джафару, довольный пошел в свою кибитку. Мне было не понятно. Джафар заплатил ему больше нужной суммы или у таджиков не принято считать деньги за накрытый стол во время присутствия заказчика, как бы не унижая гостя своим не доверием. Однако, по лицу чайханщика не было заметно, чтобы он остался за деньги не довольным. В любом случае, больше чайханщика я не видел. Вероятно, что он считал деньги.

Отряд Джафара и наша группа обратно вышли на дорогу. Мы сразу расселись по своим местам. Колонна двинулась дальше, провожаемая взглядами пацанов, которые стояли возле дувалов и собственной грязью едва отличались от домашних глиняных дувалов. Они словно были потомками из племени людей-птиц, которых не было видно при свете солнца вовремя сбора в носилки останков своих родичей из могилы предков. Когда мы с Юркой ходили на охоту за кекликами на плоскогорье за рекой Кафирниган. Так и мальчишки кишлака сейчас тут почти полностью сливались глиняным цветом кожи с глиняным цветом высоких дувалов.

К вечеру мы пересекли по мосту приток Пяджа, реку Мургоб и уже издалека заметили мерцающие огоньки города Рушан, который по своей величине уступал нашему городу Кофарнихон. В городе Рушан была небольшая больница и колхозная гостиница (караван-сарай) для гостей. Колонна сразу направилась к больнице. Джафар решил меня и Касымову Зухру поселить на обследование в эту больницу и рано утром забрать нас отсюда в дорогу домой. За день мы должны были разъехаться по домам. Через два дня предстояла встреча с Дафаром в городском парке. Там надо ему передать копию кассеты с записью беседы собрания мафии.

- Проходите, уважаемые гости! - любезно встретил нас с Касымовой Зухрой врач, который своим видом больше был похож тут на местного шамана, чем на современного доктора, одетого в пестрый чапан с платком.

- Мы вас посмотрим. - продолжил говорить доктор. - Джафар сказал, что вам обеим нужна хорошая медицинская помощь и отдых в больнице. Проходите в палату, там вы переоденетесь и я вас сразу обеих проверю.

Доктор пригласил нас в приемную палату и санитарка тут же приготовила нам больничную белоснежную одежду. Я хотел, было встать, чтобы мне переодеться где-то в другом месте, дальше от Касымовой Зухры.

- Доктор! Я здесь у вас в больнице одна не останусь. - сказала Касымова Зухра, придерживая меня за руку.

- Я вас не собираюсь разлучать с мужем. - ответил доктор. - Мы вам отведем отдельную палату, а сейчас, пожалуйста, вы полностью разденьтесь и лягте на кушетку. Я всюду буду вас обследовать. Как у вас дела?

Касымова Зухра посмотрела на меня с мольбой. Я не посмел выйти из приемной палаты. Видимо, что ей было спокойнее быть обнаженной в моем присутствии, чем с этим незнакомым ей доктором, которого, возможно, уже после завтра она больше никогда не увидит. Со мной же Касымова Зухра провела рядом много дней и ночей, я ни разу не позволил никакого домогательства к ней. Только когда было сильно холодно в пещерах во время ночлега, то Касымова Зухра сама прижималась ко мне и просила меня, чтобы я согрел ее своим дыханием. Вот и сейчас, в ее глазах была мольба о помощи и спасении. Я не мог себе позволить оставить Касымову Зухру одну в этой больничной палате, один на один с доктором, который похож на шамана.

Касымова Зухра обнажилась полностью. Я удивился, какой белоснежной была ее нежная кожа. Долго закрытая в одежде, тело Касымовой Зухры словно испарялась от парникового заключения. Легкие струйки пара поднимались от ее белоснежной кожи и кожа от чисто белой, становилась бледно-розовой, как тот таинственный свет в пещерах племени людей-птиц. Постепенно, кожа на теле Касымовой Зухры стала такой нежной, как у только что народившегося ребенка. Я еле сдерживал себя, чтобы, случайно, не коснуться такого прекрасного тела этой девушки, которая была не доступна мне. Так как я женат и она уже давно беременна.

В это время доктор внимательно прослушивал и просматривал Касымову Зухру со всех сторон. Лишь в ее промежность он не решился заглянуть. Вероятно, что он ничего не понимал в гинекологии или просто постеснялся этого сделать в моем присутствии. Ведь, он считал меня ее мужем. Ну, раз муж рядом, то как-то не прилично доктору заглядывать в промежность беременной женщины. Хотя сама беременность Касымовой Зухры была заметна и без обследования. Живот выделялся больше обычного и зародыш уже начинал подавать признаки своей жизни. Наверно у Касымовой Зухры был, примерно, четвертый месяц беременности?

- У вас все нормально, уважаемая. - сказал доктор, после обследования. - Вам даже лекарство не стоит принимать. Вы просто сильно переутомились в дальней дороге. Примите душ. Хороший отдых и можно домой.

По моим накаченным мышцам было видно, что я не нуждаюсь во врачебном обследовании. Мне тоже нужен был хороший отдых и приятный душ, в который нас с Касымовой Зухрой тут же сразу направили. Душевая комната находилась рядом с приемной палатой через коридор. Нам уже ничего не пришлось предпринимать, как только накинуть на голое тело больничные халаты и пройти в душевую комнату, в которую нас тут проводила толстая санитарка средних лет. Она осталась в раздевалке рядом с нашей больничной одеждой, а мы с Касымовой Зухрой зашли в тесную кабину с душем. Там было так тесно, что мой член постоянно натыкался на тело Касымовой Зухры. Тут я себя едва сдерживал от естественного возбуждения между мужчи-ной и женщиной. Касымова Зухра сама вся трепетала, то ли от моего присутствия, то ли от струящейся воды, которая несмотря на жаркое лето была довольно прохладная для нежного тела женщины. Только нам некуда было деться. Мы едва сдерживая себя от половой страсти, старались больше заниматься своей чистотой, нежели мыслями от присутствии противоположного пола. Что нам с трудом удавалось, так как мы оба уже давно не имели интимной близости между противоположными полами. Тем более, что Касымова Зухра,

только начинала познавать прелесть своей любви с мужчиной. Но смерть разлучила ее с любимым парнем, с которым она собиралась создать свою семью. Мне было как-то неловко женатому мужчине быть обнаженным так близко с толь прелестной дамой, которая по возрасту годилась мне в дочери. Пришлось терпеть.

Когда мы вышли из душевой кабины, то медсестра вытаращила свои бесстыжие глаза на мой торчащий член и никак не отрывала глаз от меня, словно она это увидела впервые и не могла понять, как ей поступать в данной ситуации. Медсестра в своем положении была похожа на кошку, которая впервые увидела мышку и не знала, что с мышкой делать, кушать или играться. Только когда мы с Касымовой Зухрой оделись в больничную одежду, медсестра пришла в себя и отвела нас в палату, отведенную специально для нашей пары, где мы должны были выспаться. Естественно, что я тут же лег в кровать отдельно от Касымо-вой Зухры.

- Александр! Ты извини меня за такую сцену. - сказала Касымова Зухра, когда мы остались одни. - Мне нужно было присутствие мужского тела, чтобы сохранить жар своей души до своего родительского дома. Моя душа уже медленно угасает и мне страшно умереть где-то в дали от родителей. Я хочу увидеть папу и маму.

Я ничего ни стал говорить Касымовой Зухры, только крепко пожал кисть ее руки и долго не отпускал, пока Касымова Зухра сама не потянула свою руку от меня и медленно легла в постель. Возможно, что она хотела иметь со мной половую близость? Я не мог позволить себе этого, ни только потому, что я давал клятву верности перед своей женой. Но и потому, что не хотелось обижать молодую женщину, которая полностью доверялась мне во все время перехода в горах и только что наедине со мной в кабине душа. Мне как-то было неудобно соблазнять ее. Ведь у меня вполне могла быть по возрасту такая дочь, когда я впервые переспал с женщиной. Боже мой! Как все это было давно? Можно подумать, что это все было со мной в другой жизни.

Едва мы расслабились после принятия душа, как к нам в палату принесли ужин, который был больше похож на обед. Наш ужин состоял из первого блюда суп лагман из золотисто-белой лапши с кусочками баранины, заправленные в растительном масле с красным перцем и чесноком. Вторым блюдом тут был таджикский плов из длинного риса, ярко-красной моркови, баранины с курдючным салом, с запахом чеснока, посыпанный сверху нашинкованным зеленым луком. Кроме пшеничных лепешек посыпанных зернами подсолнуха, нам подали самбуса на пшеничной муке с куриным яйцом, бараньим жиром и репчатым луком. В завершении нашего ужина мы выпили лимонный напиток с зернами барбариса и в нашем теле появился прилив калорий, которые мы не ощущали по-настоящему в течении всего перехода сквозь горы Гиндукуша и Памира.

Проснулись мы вполне отдохнувшие. Никаких признаков боли в нашем теле не было вовсе. Переодевшись в свое чистое белье, которые постирали нам в прачечной больницы, мы вышли на улицу. Там нас уже ждали два туристических автобуса. Видимо, это Джафар нанял их для нашей поездки домой или обменял на все свое имущество вместе с оружием. Так как оружия в отряде уже не было, а сопровождать нас собрались солдаты в камуфляже спецназа, которых, вероятно, нанял Джафар. Это было видно потому, что Джафар давал им указания на сопровождение. Солдаты спецназа разместились тут в обоих туристических автобусах.

- Ну, как ваши дела? - обратился к нам, Джафар. - Выспались хорошо? Вас подлечил доктор? Можно ехать?

- Да! Спасибо, тебе, Джафар! - ответил я, за двоих. - Благодаря тебя, мы приняли людской вид. Пора домой.

- Тогда. По машинам! - скомандовал Джафар. - Александр! Ты можешь сесть в мою машину или в автобус.

- Спасибо, Джафар, но я лучше поеду со своей группой. - отказался я. - Мне нужно благополучно развести всех по месту жительства. Давай поедем по своим домам через город Курган-Тюбе, а не через город Нурек.

- Как тебе будет угодно. - согласился Джафар. - Мне тоже так удобнее ехать к себе домой, в наш кишлак.

Джафар сел за руль своей машины и с вооруженной охраной выехал впереди нашей колонны. Туристический автобус с нашей группой, с воинами отряда Джафара из кишлака где жил Курбанов Мирзо и вооруженной охраной спецназа, пристроились за машиной Джафара. Следом за нами еще две легковые машины с вооруженной охраной спецназа. Дальше второй туристический автобус с воинами отряда Джафара и вооруженной охраной спецназа. Замыкали колонну две легковые машины с вооруженной охраной спецназа. В таком составе выехали из города Рушан. Можно было подумать, что мы представители правительства страны. Дальше уже не было высоких гор и заснеженных вершин. Дорога легко струилась между небольших холмов окрашенных в фиолетовый цвет исходящий от дождливых туч надвигающихся со стороны вершин Памира.

Когда мы сели в свой автобус, то я уже ни стал пристегивать к себе карабином Касымову Зухру. По ее состоянию было видно, что она сама стремится быть живой, быстрее приехать домой. Но ее вела домой не скука по родным, а страх умереть в дороге и не успеть к домашнему очагу. Каким-то образом Касымова Зухра предчувствовала близость своей смерти, но не делилась с этим ни с кем. Мне было жутко думать во время похода и вчера в больнице, Касымова Зухра сказала, что ее душа скоро угаснет и она встретиться с душой ее любимого. Поэтому Касымова Зухра торопилась домой, чтобы успеть попрощаться с родителями и быть похороненной там, где она должна обрести покой вместе со всей своей семьей. Очевидно, это она имела ввиду себя, Никифорова Сергея и еще не рожденного ребенка. Так скорее всего и могло быть. Точно я этого не мог знать. Это было всего лишь мое собственное предположение. Я мог ошибаться насчет этих выводов.

Касымова Зухра села рядом с Мулукандовой Сарой и тут же погрузилась в сон. Видимо, это так она хотела сохранить энергию своей души до дома. Мулукандова Сара ни стала беспокоить Касымову Зухру своими разговорами и тоже стала дремать. Скорее всего, это вся моя группа еще ни как не могла полностью расслабиться после тяжелых испытаний во время длительного перехода в горах Гиндукуша и Памира. Вот теперь они все старались найти себе покой перед своим домом, который был оставлен нами на долгий срок.

Я сел к окну в середине автобуса рядом с Гиясовым Морисом и уткнувшись в угол тоже задремал. Мне не хотелось ни о чем говорить. Просто хотелось побыть наедине с самим собой, хотя бы в кресле автобуса. Ведь мы так надоели друг другу за время своего перехода в горах, что хотелось быстрее добраться до своего дома и там полностью расслабиться в домашней обстановке, которую мы уже давным-давно позабыли. Еще перед отъездом из города Рушан, мы договорились, что в дороге нигде не будем останавливаться на долго, чтобы сегодня всем разъехаться по своим домам. Поэтому, благодаря Джафару, все взяли себе в дорогу по банке говяжьей тушенки, лепешки из пшеничной муки, разные сухие продукты, горячий зеленый чай в термосах и по три бутылки прохладительных напитков. Этих продуктов нам вполне хватить на всю дорогу. Только дважды, в городах Кайлахум и Куляб, мы останавливались для того, чтобы заправить там горючим свой транспорт, оправиться самим и сменить водителей, которые были в отряде Джафара. Обратно садились по своим местам и продолжали долгий путь к своему родному дому, в котором все уже давно не были.

Когда мы проезжали город Курган-Тюбе, то была ночь. Я каким-то чутьем сквозь сон определил, что мы едем по городу. Открыл глаза и стал смотреть на улицы. Весь город спал. Не было никакого движения. Словно в городе комендантский час. Может быть, так и было. Ведь после февральский событий 1987 года в городе Душанбе, наступили тревожные дни и ночи во всем Таджикистане. То и дело, в разных городах и населенных пунктах республики, происходили погромы, грабежи, насилие и убийства. Всю республику охватила

эпидемия террора. Каждый хотел жить лучше других и обязательно за чужой труд. Вот и получалось, что сама криминальная обстановка в Республике Таджикистан устроила комендантский час с вечера до утра, когда ни так уже опасно передвигаться. Есть хотя бы какая-то надежда на то, что в течении светлого дня на защиту твоего имущества, здоровья и жизни, встанут республиканские представители охраны порядка народа. Но на это было мало надежды, так как после известных событий в городе Душанбе, в Республике Таджикистан было несколько попыток переворота власти. Различные политические партии, движения и просто родовые кланы, пытались тут пройти к вершине власти, чтобы управлять народом и владеть богатствами этих мест природы. Если бы представители международных организаций зафиксировали все попытки переворота власти в нашей республике, то Таджикистан мог угодить в книгу "Гиннеса". Так как политическая история ни одной страны мира не может похвастаться тем, что в течении короткого времени на правительственных зданиях Республики Таджикистан поднимали различные штандарты власти. Человек тут засыпал при одной власти, а просыпался при другой власти. В стране был всюду такой балаган, при котором бурно расцветало беззаконие и различный криминал. Каждый гражданин Республики Таджикистан пытался нажиться от произвола. Растаскивали все, что когда-то принадлежало советскому народу. Теперь было добычей мародеров.

Когда наша колонна проезжала перевал на трассе между городами Курган-Тюбе и Душанбе, то на месте гибели множества людей уже никто из водителей не подавал тревожный сигнал. Видимо, люди так привыкли к постоянным убийствам и забыли о том, что тут произошло совсем недавно. Всего несколько месяцев назад. Здесь даже на трассе асфальт новый положили, чтобы не было кровавых пятен и кусков человеческого мяса, которые были в трамбованы в полотно дороги потоком многочисленных машин. Только два обелиска из черного мрамора у края дороги, с обеих сторон, напоминали о случившейся трагедии с гибелью людей на этом месте. Боевики Джафара угрюмо смотрели на эти два обелиска, словно это им их поставили.

Еще во время последней остановки в городе Куляб, я передал Джафару список улиц и номеров домов, где жили мои однокурсники, с картой города Душанбе, чтобы легче было определять по карте во время передвижения транспорта по городским улицам. Для скорости развозки однокурсников в ночи города Душанбе. Как только мы подъезжали к указанному адресу, то я ждал до тех пор, пока родственники вышедшего из автобуса моего однокурсника принимали его в свои объятья. Постепенно, мы развезли всех и уже к рассвету подъехали к дому Касымовой Зухры. Дом Касымовых выглядел ни так богато, как дом у Баратовой Мат-любы, у которой мы были в гостях в феврале прошлого года. Небольшой забор и дворик в шесть соток, в глубине которого стоял обычный дом ничем не выделявшийся от соседних домов. Даже хозяйство не было видно. Возможно, что за домом мог быть небольшой курятник и больше ничего. Нет у дома и сторожевой собаки, которой, собственно, нечего охранять. Из рассказов самой Касымовой Зухры, я узнал, что ее отец инженер, а мама работает в конторе инспектором по учету какой-то документации. В общим, обычная интеллигентная семья. Кроме Зухры в семье есть еще два старших брата. Почти все, тоже самое, как в моей семье.

Касымова Зухра прошла в глубину двора. Едва она дошла до своего дома, как навстречу вышла ее мама и со слезами стала обнимать свою дочь. Я ни стал наблюдать сцену встречи Касымовой Зухры, мы тут же поехали в сторону центра, чтобы быстрее выехать за пределы города Душанбе на трассу Душанбе-Кофарнихон. Чтобы случайно не застрять в пробках проснувшегося города, мы пересекли проспект Рудаки и поехали через пивной завод мимо русской православной церкви. Так было намного быстрее и ближе выехать за пределы городской черты на нашу трассу. Когда мы выехали на трассу за пределом города Душанбе, то навстречу нам уже стали появляться первые машины спешащие развозить дежурных рабочих первых смен на предприятиях, которые находили в города Гиссар и Турсунзаде, в противоположной стороне за городом Душанбе. В основном, это были специалисты таджикского алюминиевого завода города Турсунзаде и работники турбазы "Гиссарской крепости", которая находится далеко за городом Гиссар. Так что к началу первой смены они успевали приехать к себе на роботу из города Кофарнихона на служебных машинах, так как первые автобусы между этими городами выезжали в шесть часов утра. Мы тоже уже спешили добраться домой.

К городу Кофарнихон мы приехали в начале пятого часа утра. Наша колонна остановилась на городской площади и все местные вышли из автобуса. Мне осталось пройти к себе домой всего пятьсот метров. Курбанову Мирзо со своими односельчанами предстояло еще три километра подняться в ущелье вдоль правого берега реки Кафирниган и там за птичником еще километр на гору до своего кишлака. Поэтому мы прощались недолго. Обошлись, лишь рукопожатием. Никаких напутственных слов на прощание и так все ясно.


8.Угасшие души.

За время моего отсутствия наш город сильно изменился. Покрасили здания универмага и предприятий бытового обслуживания, которые находятся вокруг городской площади. Обычно, это делали во время советской власти перед приездом представителей центральной власти из города Москвы. Сейчас эта необходимость отпала. Выходит, что, либо это все продали в частное владение, либо тут были погромы, которые повредили здания на городской площади. Без особой причины городские власти ремонт общественных зданий никогда не делали. Так что здесь что-то случилось. Даже гранитная плита обелиска повреждена. Значить тут были какие-то столкновения людей. Когда люди научатся себя уважать и не беспокоить себе подобных? Беспокойство за свою семью охватывает меня. Я спешу к себе домой по улице Гагарина, в конце которой на перекрестке улиц в глубине двора находится наш дом на улице Ватан. Я прошел уже половину пути от городской площади. Прохожу напротив окон, где живет Шевелев Валера. Форточка на его окне беспомощно болтается от легкого ветерка. Все окно и грязная занавеска заросли патиной, которая тут имеет такую плотность, что сливается в одно целое с грязной занавеской из белой тюли. Значит Шевелев Валера уже давно не живет в этой квартире. Обратно сбежал к себе в город Киев. Как мне все это надоело! Пора с этим кончать и отказаться от услуг Шевелева Валеры. Он, конечно, прекрасный художник, но как человек - обыкновенная дрянь. В последнее время от Шевелева Валеры было в работе больше балагана, чем благополучия.

Подхожу к своему дому. Любопытные соседи уже проснулись и обсуждающим взглядом наблюдают за моим передвижением, словно я экспонат для очередных сплетен в нашем доме. Я киваю головой на приветствие соседей и поднимаюсь на четвертый этаж в свою квартиру. Чтобы не перепугать своим обросшим видом жену и дочь, я тихо стучу в дверь своей квартиры. За дверью кто-то копошится. Видимо ищут дверь руками.

- Кого это носит такую рань? - сонно бурчит моя жена за дверью. - Выспаться не дают людям перед работой.

- Ну, тогда пошел обратно. - шутя, отвечаю я, на бурчание жены. - Можешь продолжать спать сколько надо.

- Ой! Вика! Твой блудный папа вернулся! - радостно, вскрикивает Людмила. - Быстрее открывай ему дверь.

Едва открывается дверь, как я тут же попадаю в объятья Людмилы и Виктории. Жена и дочь тискают меня с обеих сторон, а я ногой закрываю входную дверь, так как любопытные соседи нашего подъезда выбрались из своих квартир на радостные крики Людмилы и Виктории. Сейчас наши соседи начнут обсуждать мой вид.

- Папочка! Миленький! - радостно, кричит Виктория. - Я сильно, сильно за тобой соскучилась. Где ты был?

- Ладно! Хватит тебе папу тискать. - пытается Людмила, отодрать от меня дочь. - Ему надо хорошо помыться и отдохнуть после дороги. Нам с тобой пора собираться на работу и в детский садик. Вечером увидимся.

Виктория отстает от меня и вместе со своей мамой идет хлопотать на кухню с ужином для себя и для меня. Я полностью раздеваюсь в ванной комнате и в ванную напускаю теплой воды с большой пеной от шампуня для тела. Мне надо хорошо отдохнуть от столь длительного похода в горах Гиндукуша и Памира. То что я мылся под душем вместе с Касымовой Зухрой в больнице города Рушан, это ничего не значит. Там я просто сполоснулся от части накопившейся грязи. Сейчас надо хорошо помокнуть в густой пене шампуня, чтобы полностью отстала вся грязь. Интересно бы узнать. Сколько грязи накопилось на мне за это время? Я залез в ванную и с головой погрузился в пену, затем вынырнул обратно и от удовольствия закрыл глаза.

"Как это прекрасно быть дома!" - подумал я. - "Так бы и лежал сутки в ванной, пока кожа станет белой."

- Папа! Ты скоро? - услышал я, голос дочери за дверью. - Мы с мамой уже уходим. Выходи! Я тебя поцелую.

- Сейчас выйду! - ответил я, выпуская мыльную воду из ванной и включая душ над головой. - Я одеваюсь!

Как только я выпроводил Людмилу и Викторию за дверь, то тут же замкнул снаружи квартиру и незамедлительно принялся копировать магнитофонную кассету с записями собрания мафии Таджикистана. У меня было мало надежды на Джафара, что он окончательно разгромит все мафию Таджикистана. Я решил подключить к этому вопросу прессу, правительственные и правовые органы власти. Для этого мне нужно было скопировать не меньше десятка этих магнитофонных кассет и распределить их по почтовым ящикам, выше указанных организаций власти и информации. Все равно кто-то мог подключиться к борьбе с мафиозными структурами республики, не могла Республика Таджикистан стать мафиозным государством против собственного народа. Давно пора кому-то начать настоящую войну не с собственным народом, а с этим криминалом.

Лишь к середине дня я закончил копировать магнитофонные кассеты и тут же их спрятал в надежное место, куда был доступ только лишь мне одному из всей нашей семьи. Так было надежно для моей семьи. Если эта магнитофонная кассета попадет в чьи-то руки, то погибнет моя семья. Ведь эта магнитофонная кассета должна сработать, как атомная бомба против мафии, которую надо подчистую извести в нашей республике. Освободившись от всего, я привычно включил телевизор и только сейчас узнал, что сегодня пятница 19 августа 1988 года. Боже мой! Так это мы болтались по горам больше двух месяцев! Я посмотрел на себя в зеркало и в ужасе отстранился от того что увидел там в изображении. Я даже в страхе обернулся, так как мне показалось, что через мое плече глядит в зеркало старческое лицо заросшее белой щетиной. Но за моим плечом никого не было. Я вновь посмотрел в зеркальное отражение и испугался того, что в знакомых чертах старика узнал самого себя. Так это для нас во времени обычной жизни людей прошло всего чуть больше двух месяцев, а там, в пространстве, где живет племя людей птиц, прошло пару десятков лет, плюс, еще время нашего перехода через горные массивы Гиндукуша и Памира. Таким образом, я постарел, примерно, на двадцать лет. Значить моя группа не была в пространстве жизни племени людей-птиц. Иначе у Касымовой Зухры не рожденному ребенку было бы тоже уже двадцать лет. Получается, что Старик ОН обманул меня и я состарился на двадцать лет, там за время пребывания у него в гостях. Может быть, я его не понял?

- Глаза и разум людей не могут определить время в действительности. - мысленно, подсказал Старик ОН.

Я вздрогнул от неожиданной подсказки и осмотрел своим взглядом все, что окружало меня. Но присутствие Старика ОН не заметил. Решил, что это мне померещилось и отбросил от себя дурные мысли. Видимо, это я получил стресс оттого, что увидел в зеркале свое постаревшее лицо. Надо мне выпить стакан коньяка и таким образом сбросить с себя стрессовое состояние. Ведь я нахожусь весь в таком сильном напряжении.

В холодильнике на кухне стояла не начатая бутылка армянского коньяка, который я принес от Фазылова Хасана, директора гиссарской товарной базы. Я открыл бутылку и налил коньяк в рюмку, которую тут же опрокинул себе в рот и проглотил не закусывая. Натощак в голове закружилось и на меня нашла истерика. Я стал думать о том, что стал стариком и теперь не способен буду иметь половую связь с женой. Поэтому, вероятно, я ни стал соблазнять Касымову Зухру, когда был очень близко возле ее обнаженного тела и не имел с ней половой связи. Какой же я все-таки дурак! Лезут в голову всякие грязные мысли. Надо проверить себя в постели с Людмилой. Возможно, что я вовсе не импотент, а вполне нормальный мужчина для половой связи. Могу задрать любую женщину и иметь взаимную удовлетворенность. Надо мне сейчас лишь успокоится.

Я налил в рюмку еще коньяку и также выпил его не закусывая. У меня все поплыло перед глазами и после третьей рюмки без закуски, я отправился спать на балкон в свое семейное ложе. Там я сбросил с себя домашний халат и распахнув настежь окно, завалился в просторную постель. Меня сразу обдуло легким ветерком с улицы. Моя голова пошла кругом. Я закрыл тут же глаза. Мне уже было не до половых связей с женой. Прошло какое-то время и мне стал сниться ужасный сон. Словно, это я на какой-то странной свадьбе. Вокруг все белое и люди в белом, но нет веселья на этой свадьбе и нет слез от людского горя. Глаза у присутствующих пустые и безразличные, но в них я узнаю черты знакомых мне людей, которых мы давно проводили к своим предкам и уже совсем забыли родные черты лица. Вероятно, это я был на том свете у родных.

Вдруг, я слышу стук в дверь. Я встаю и иду открыть дверь в свою квартиру. Дома никого нет. Очевидно, это опять Людмила с Викторией отправились домой к моей маме печь пирожки и там остались ночевать. Может быть, это они вернулись поздно ночью домой. Надо их впустить к себе в квартиру. Я не спеша открываю дверь и вижу на пороге Касымову Зухру, которая стоит вся в белом. На ней из шелка совершенно прозрачный пеньюар, поверх которого белый халат на распашку. Губы и лицо Касымовой Зухры совершенно бескровны. Все ее бескровное тело почти сливается с пеньюаром и белым халатом. Даже ее волосы на голове и промеж ног совершенно белые, как у моей бабушки Мани, которая была полностью альбиноской. Но я точно знаю, что Касымова Зухра брюнетка. Вероятно, что это она также поседела, как и я за время пребывания в племени у людей-птиц. Однако, еще два дня назад я ее видел с черными волосами и выглядела она иначе.

- Ты должен рано утром прийти к нам домой и проводить мою угасающую душу. - мысленно, сказала мне, Касымова Зухра. - Настало время мне встретиться с угасшими душами моей семьи, которые меня уже ждут.

Касымова Зухра растаяла, словно легкое облако, прямо перед моими глазами. Холодный пот от страха тут пробил всего меня. Так я вздрогнул от такого ужасного сна, проснулся и машинально нажал на кнопку своих альпинистских часов, которые были на моей руке. К моему огромному удивлению часы показывали четыре часа ночи. Удивился я тому, что эти часы не показывали время за весь переход через горы Гиндукуша и Памира, а тут, вдруг, показали время. Я думал, что это мне померещилось. Тогда я еще раз нажал на кнопку этих часов и циферблат осветился голубым светом на отметке четырех часов. Значит было какое-то траур-ное предвещание в этом страшном сне, которому суждено сбыться сегодня утром в доме Касымовых. Надо туда срочно поехать. Может быть, что именно там нужна моя помощь, чтобы приостановить нависшую беду. Я поднялся с постели и обнаружил, что действительно нахожусь в квартире один. Тогда я пошел в комнату своих сынов и обнаружил там, Людмилу и Виктория, которые мирно спали на кроватях Артура и Эдуарда. У меня на душе стало немного легче от того, что с моей семьей ничего не случилось. Значит можно поехать в город Душанбе и окончательно успокоиться от ужасного сна. Тем более, что мне еще надо заехать в дом Никифорова Сергея и рассказать его родителям о гибели сына. Не представляю, как это я буду говорить родителям Никифорова Сергея? Ведь они такие же родители, как я, тоже волнуются и думают за своего сына.

Размышляя над своими дальнейшими действиями в течении нового дня, я открыл платьевой шкаф и тут только понял, что мне нечего одеть в такой траурный день. Не пойду же я к людям в парадном костюме, ко-торый одеваю по торжественным дням и на очередной семестр в университете. Это как-то не прилично. Надо что-то подобрать поскромнее к такому траурному дню. Не прилично идти в таком виде с траурной речью.

Тут я вспомнил про свой цирковой черный костюм с блесками, который мне подарили на работе во время съемок фильма в цирке, в День победы 9-го мая 1972 года. Боже мой! Как все это было давно! Наверно, уже давно, костюм сгнил под чехлом, в который я его спрятал девять лет назад. Надо было мне костюм провет-ривать для сохранности, хотя бы один раз в два-три года. Как только я сейчас одену костюм в таком виде? Когда я достал костюм из под чехла, то оказалось, что он хорошо сохранился. На костюме не было плесени и дурного запаха. Очевидно, этот костюм был перемешан синтетическими волокнами вместе с шерстью. Синтетика не давала микробам проникнуть в шерсть и таким образом мой костюм сохранился. На всякий случай я развесил весь костюм-тройку по частям на ветру возле открытого окна. Тем временем сам стал собираться. Переложил в кейс все копии магнитофонных кассет. Одну кассету положил во внутренний карман костюма. Там обнаружил пару пачек сторублевых купюр, которые положил в костюм перед отъездом в горы.

"Может быть, поэтому костюм не сгнил?" - подумал я. - "Наверно, Людмила периодически проветривала костюм и использовала его, как домашний сейф для денег. Возможно, что у него такая не гниющая ткань?".

Черные лаковые туфли к этому костюму тоже оказались в хорошем состоянии. Туфли лежали в картонной коробке для обуви и от них пахло нафталином. Так вот почему в платинном шкафу все хорошо сохранялось, это Людмила, как истинная хозяйка, постоянно следила за домашними вещами. Все вещи чистила, проветривала и обрабатывала противомикробными средствами. Даже черный галстук с блесками сохранился, который я одевал всего один раз во время съемок фильма в цирке. Просто ужас, как я не люблю носить галстуки. Чувствую их на своей шее, как собачий ошейник. Но сегодня придется галстук одет. Надо полностью соблюдать траурный вид костюма. Может быть, мне еще придется купить цветы к трауру, но только кому?

На мои сборы ушло около часа. Тут, как в армии, за сорок пять секунд не соберешься. Требуется рассмотреть себя со всех сторон, чтобы ничего лишнего не было. Строгий черный костюм. Как бы меня в нем не ос-меяли. Выгляжу, ну, прямо, как цирковой артист при полном параде. Однако другого выбора нет. Думаю, что люди меня не осудят. Все равно придется ехать таким. Каким меня примут, таким я и буду в семье у людей. На всякий случай я побрызгал на себя и на обувь одеколоном, чтобы от меня не пахло нафталином. Взял авторучку и чистый листок бумаги. Нужно было написать жене записку, что уехал на отчетное собрание международной археологической экспедиции, чтобы Людмила и Виктория не беспокоились за мое столь раннее отсутствие из дома. Приехал через два месяца и обратно исчез. Как Фигаро, то тут, то там, но, только ни дома. Пора бы и остепениться. Прекратить свой бег. Уже даже дочь мне напоминала, что я слишком много бегаю и мало уделяю времени своей семьи. Видимо, это у меня на роду написано. Все у нас в роду куда-то бегут и едут. Постоянно все в движении. Вероятно, это поэтому так много в нашем роду старожилов. Некогда нам стареть. Постоянные заботы о ком-то. Постоянно каждый в нашем роду в движении всю свою жизнь. Я положил записку на середину кухонного стола. Придавил ее пустым стаканом, чтобы записка не улетела от сквозняка. Выпил кружку уже остывшего черного кофе. Посмотрел на часы. Было уже около пяти часов утра. Пора быстрее ехать, а то так не успею сегодня все завершить. Поменял свои альпинистские часы на обыкновенные ручные часы и пошел открывать дверь на выход из квартиры. Надо было выйти осторож-но, чтобы не разбудить Людмилу и Викторию. Иначе. Без вопросов так просто от них не отделаешься нико-гда.

- Ты куда это собрался? - услышал я, за своей спиной, как только повернул ключ в двери. - Опять спешишь?

- Фу! Я чуть не умер от страху. - вздрогнув всем телом, ответил я. - Предупреждать надо в таком случае. Можешь идти спать. Записку я оставил на столе. У меня сегодня там собрание по археологической экспедиции.

- Пить меньше надо. - упрекнула жена. - Нажрался ты вчера, как свинья и с вечера завалился спать пьяный.

- Мне нужно было сбросить с себя стресс. - стал оправдываться я. - Выпил ту малость армянского коньяку.

Людмила ничего не сказала. Вытолкала меня за дверь и тут же замкнулась изнутри на ключ. Я поспешил на улицу. Рассвет уже был в полном разгаре и мне нужно было до жары приехать в город Душанбе, иначе, мне придется потеть в городском транспорте, которого пока не видно на улицах нашего города Кофарнихон. На городской площади была полная тишина. Ни единой души. Субботний день. Мало кто в этот день работает. Да и время всего пять часов. Придется мне тут целый час одному торчать. В этот момент за моей спиной что-то зашуршало. Я повернулся. Увидел автомобиль Джафара, который был рад этой встречи со мной.

- Ты! Что в такую рань вырядился? - удивленно, спросил Джафар. - Садись! Подвезу тебя в город Душанбе.

- У меня есть дела в городе Душанбе. - ответил я, удивившись приезду Джафара. - Вот что ты тут сейчас?

- Мы с тобой на завтра договорились встретиться. - как бы оправдываясь, ответил Джафар. - Вот, я решил сегодня навестить своих родственников в городе Душанбе, а завтра с тобой встретиться, как договорились.

- Ну, раз мы тут встретились, - сказал я, доставая из кармана магнитофонную кассету, - то завтра нам уже не придется встречаться. Мне просто повезло, что ты сегодня появился. Завтра буду отдыхать. Я уже больше двух месяцев не был дома. Все дела домашние и рабочие давно забросил. Надо наверстывать дела.

- Вот и хорошо! - одобрительно, сказал Джафар, принимая магнитофонную кассету. - Аллах знал, как нам помочь. Иначе бы мы с тобой сейчас здесь не встретились в машине. Слава Всевышнему! Аллах акбар!

Джафар поднял ладони к небу, прославляя Аллаха, затем дотронулся руками до своего лица. В знак приличия перед исламом, я тоже так сказал приветствия в честь Аллаха, дотронувшись руками до своего лица. Ведь тут действительно произошло какое-то чудо. Кто мог подумать, что нас когда-то с Джафаром сведет один и тот же случай. Ну, допустим, что первый раз все произошло совершенно случайно не зависимо от наших действий в тот трагический день февральских событий 1987 года. Но как объяснить то, что новый случай свел нас воедино в горах Памира. Меня, Джафара, Курбанова Мирзо и убийц из банды Хайратова Ахмада. Плюс еще сегодняшняя встреча. Ведь мог Джафар поехать в любое другое время, но не в эту самую минуту, когда я вышел на городскую площадь. Словно нас кто-то сводит постоянно, когда мы были нужны друг другу. Может быть, это как-то связано с ужасным сном, который приснился мне этой ночью? Как все мне понять? Надо когда-то серьезно разобраться со всеми моими снами, которые у меня сбываются наяву.

- Теперь я до них доберусь. - прервал Джафар, мои размышления. - Эти убийцы за все ответят. Я каждому из них отрежу голову и покажу на всеобщее обозрение. Пускай все люди увидят месть таджика за убийство.

- Только ты, пожалуйста, не наделай глупостей. - предостерег я, Джафара. - Магнитофонная кассета еще не является доказательством виновности этих людей в гибели твоего братишки. Тут может быть много совпадений по звучанию похожих слов. Возможно, что близнецы, это не турбаза в горах Кухистана. Просто живые люди братья-близнецы, у которых тут есть какая-то база в горах для хранения наркотиков или контрабанды.

- Джафар потерял своего братишку, но не потерял разум. - прервал меня, Джафар. - Я все проверю, прежде чем отрезать кому-то голову. Кто не виновен, тот не пострадает. Будь уверен в том, что я знаю, как сделать.

- Я верю тебе. - согласился я. - Но мне еще хочется тебе помочь. Только это тоже всего лишь мое предположение, которое нужно тщательно тебе проверить, чтобы найти истинного виновника. Я думаю, что Хайратов Ахмад это псевдоним главы банды. Он просто скрывается под этим именем. В быту он имеет совершенно другие, фамилию и имя, так что будь осторожен, чтобы он тебя не опередил. Это хитрый и коварный враг. Если он тебя полтора года водил по горам в совершенно другом месте своего пребывания, то и сейчас он может быть где-то рядом, а ты даже не подозреваешь о его присутствии. Я не могу тебе назвать его имени, так как могу ошибиться. Ты сам должен все проверить и убедиться, кто именно твой враг. В любом случае, я тебе не враг. Мне искренне хочется помочь тебе найти убийцу твоего братишки и избавить людей от убийц.

- Именно, только в тебе я могу быть убежден, - сказал Джафар, - что ты мой спаситель и друг. Я уже многим обязан тебе. За то, что ты спас мой отряд в горах Памира и за эту магнитофонную кассету. В которой, я так думаю, найдется много доказательств виновности убийц моего брата. Я остаюсь твоим другом и должником.

Мы еще долго разговаривали с Джафаром на различные темы жизни и окружающих нас проблем. Мне интересно было слушать человека, который всю свою жизнь прожил в горах Кухистана, но не выглядел диким и тупым человеком. Не озверел от горя за убийство своего братишки Сафара. Этот мужчина даже не одичал от того, что большую часть своей жизни провел в отрыве от развивающегося прогресса. Чего нельзя было сказать за нашу группу, которая за два месяца скитания по горам Гиндукуша и Памира, едва не приняла дикий животный вид людей оторванных от "большой земли". Может быть, так с нами и произошло бы, если бы мы остались в горах еще на пару месяцев или оказались в плену пещеры-ловушки. Как это произошло с теми людьми, которые совсем одичали в пещере-ловушке. Ведь они питались даже тем, что едят животные, но ни в коем случае не люди. Я даже там представить не могу себе, чтобы я питался подстилкой, на которой сплю и оправляюсь, одновременно. Уж лучше тогда погибнуть, чем быть с таким животным видом. В прочим, этот вид никак нельзя назвать. То были не люди и не животные. Перед нами находились призраки животного мира, к которому можно относить и человека, но только ни то, что мы тогда увидели в пещере-ловушке. Даже страшно, это вспоминать. Не уже ли, в действительность мы там столкнулись с этим в горах?

- Тебя куда подвести? - спросил меня, Джафар, когда машина повернула в город. - Я твой раб на всю жизнь.

- Вот, только рабов мне не хватало! - засмеялся я. - Мне нужно остаться на площади "Айни". Дальше видно будет.

- Думаю, что на этот раз там разбоя не будет. - сказал Джафар, поворачивая в сторону площади "Айни".

Машина остановилась рядом с "Домом книги". Как раз в том самом месте, где в феврале прошлого года стоял разбитый троллейбус. На этот раз там все было в полном порядке. Поблагодарив Джафара за услугу, я повернул на проспект "Рудаки" и решил прямо с этого места рассовывать по почтовым ящикам копии магнитофонных кассет с записью собрания мафии Таджикистана. Может быть, мой метод в этот раз сработает?

С приходом перестройки и демократии в Республику Таджикистан, на всех правительственных и государственных учреждениях, были с улицы поставлены почтовые ящики, в которые любой гражданин Республики Таджикистан и ее гость, могли положить тут почтовые сообщения на любой злободневный вопрос. Никто не имел никакой ответственности за свою корреспонденцию. У всех было право голоса. Никого не преследовали за его взгляды на политическую, экономическую, религиозную, общественную, правовую и просто обычную гражданскую жизнь человека. Вот этим я и воспользовался, рассовывая копии своих магнитофонных касссет по все почтовым ящикам представителей власти города Душанбе и всей Республики Таджикистан.

В семь часов утра я положил в почтовый ящик последнюю магнитофонную кассету и повернул на улицу, которая вела к дому Касымовой Зухры. Сразу на душе стало как-то неприятно оттого, что ожидало меня в доме Касымовых. Ноги сами собой плелись в нужную сторону, а все существо мой души сопротивлялось и мне никак не хотелось туда идти. Но повинуясь какому-то неведомому притяжению, я шел туда, как кролик находясь под гипнозом удава отправляется в его глотку. Меня словно заглатывало происходящее событие.

Издалека я увидел возле дома Касымовых небольшое скопление людей и машин. Возможно, что такой сон приснился ни только мне одному. Возле дома была вся моя группа, которая была в горах Гиндукуша и Памира. Девушки стояли в одной стороне, а парни в другой стороне от калитки при входе во двор. Тут же были родители Касымовой Зухры и отец Баратовой Матлюбы. У всех был такой вид, словно их только что побили. Я поздоровался со всеми кивком головы и мы тут же стали заходить в дом. Видимо, это меня ждали все присутствующие. Значить, что Касымова Зухра еще жива. Вероятно, это она нас собрала, чтобы сказать какое-то важное сообщение, которое затронет нас всех. Вот только на праздник это никак не похоже. Иначе бы люди не были одеты в траурный наряд и лица у них не были бы наполнены печалью. Здесь все-таки есть в этом какое-то трагическое начало нашей встречи. Больше похоже на траурный обряд у таджикского народа.

Мы зашли в большую комнату, где все было вычищено до блеска и украшено в черно-белый наряд. На окнах и на входе в комнату весели белые занавески с черными лентами по сторонам. В середине большой комнаты стояла кровать, на которой лежала Касымова Зухра. Она была в точно таком одеянии, какой явилась ко мне ночью во сне. На ней был прозрачный пеньюар из шелка, сквозь который просвечивались совершенно бескровные соски груди, слегка выделявшиеся пятнышками на выпуклой поверхности груди и только. Живот Касымовой Зухры был пуст. Может быть, это у нее произошел выкидыш, но это еще не причина для ее смерти. Женщины и после выкидышей не рожденных детей, продолжают долго жить и еще рожают множество новых мальчиков и девочек. Вероятно, это у Касымовой Зухры депрессия, так это тоже не смертельный случай. Из депрессии выводят и безнадежно больных стариков, она еще так молода, что вся жизнь впереди. Касымовой Зухры еще жить и жить до глубокой старости. Вот лишь волосы у нее стали совсем белые ни только на голове, но и в промежности. Почему-то родители оставили ее в таком бесстыдном виде, на обозрение всем присутствующим. Ведь она под этим прозрачным пеньюаром лежит почти голая. Возможно, что это белый халат, который лежит по бокам на кровати, сполз с Касымовой Зухры, пока она была одна в этой большой комнате. Сейчас нет смысла поправлять что-то, все видели ее такой, как она есть на самом деле.

- Я собрала вас всех для того, чтобы вы исполнили мое последнее желание. - мысленно, обратилась Касымова Зухра, ко всем присутствующим. - Моя душа угасает. Я скоро покину этот мир, чтобы встретиться со своей семьей, души которых угасли раньше моей души. Мне не хочется оскорблять обычаи никаких религий. Поэтому похороните меня в христианском гробу завернутую в исламский саван. Могильную яму ройте между мусульманским и христианским кладбищем, чтобы родители мои и мужа, могли всегда беспрепятственно

приходить на могилу своих детей и внука. Гроб сделайте большим, чтобы в нем свободно могла найти себе место вся моя семья. Место похорон определит Александр. Не забывайте нас никогда. Мы уходим с памятью о вас. Мы все там встретимся когда-то. Сейчас закройте меня белым покрывалом. Я ухожу от вас. Про...

Братья Касымовой Зухры подошли к ее ногам, где лежало свернутым белое покрывало из шелка и медленно закрыли все тело сестры. Как только тело Касымовой Зухры накрыло плотное белое покрывало из шелка, то сразу под этим покрывалом стало что-то происходить. Тело Касымовой Зухры стало вибрировать и волнами переливаться из стороны в сторону. Вскоре под белым покрывалом от ног стал медленно проявляться черный силуэт всего тела Касымовой Зухры. Когда тело полностью обуглилось, то из-под белого покрывала высунулась левая рука Касымовой Зухры, кисть которой не была обгоревшей и зажата в кулак. Кулак не обгоревшей кисти начал медленно раскрываться и я увидел на ладони бледно-розовый кристалл, точно такой, как те кристаллы, что я видел в пещерах у людей-птиц. Кристалл тускло мерцал и медленно скатывался по ладони на край пальцев. Я ближе всех стоял к этой руке и в последний момент подставил свою ладонь, на которую скатился кристалл. В тот же миг левая кисть Касымовой Зухры почернела и со всего ее тела поднялось еле заметное испарение, словно душа Касымовой Зухры покинула нас. Край покрывала медленно сполз на обгоревшую кисть левой руки. Касымовой Зухры не стало, она умерла загадочной смертью.

Я постоял еще какое-то мгновение возле кровати угасшей души Касымовой Зухры и медленно пошел к выходу. Следом за мной из дома вышел Баратов Рахим, отец Баратовой Матлюбы. Баратов Рахим открыл мне дверцу своей машины и жестом руки меня пригласил сеть в машину. Мы тут же развернулись и самым коротким путем поехали в сторону городского кладбища, которое было на выезде из города Душанбе в сторону города Кофарнихон. Нам нужно было успеть приготовить все до похорон, так как по исламскому обычаю покойник должен быть похоронен до заката солнца в день своей смерти, чтобы там встретиться с родными. Городское кладбище было разделено на две части проволочной изгородью, примерно, по пояс высотой. Вдоль всей этой изгороди с обеих сторон росли деревья и кустарники. По одну сторону изгороди находилось мусульманское кладбище, а по другую сторону было христианское кладбище. Баратов Рахим пошел звать представителя своего мусульманского кладбища, а я тоже позвал своего представителя русского кладбища. Мы медленно шли с обеих сторон вдоль изгороди разделяющей общее кладбище на две части, для того, чтобы там, в другом миру того неизвестного нам света, мы все собрались в единую семью, которую посто-ян-но раздирают на Земле не обдуманный распри различного направления. Вот сейчас мы ходим вдоль этого забора, чтобы ускорить процесс объединения семьи, которая уже сегодня объединяет различные религии и показывает на общие интересы между нами. Нам стоит тут поучиться нормам жизни в племени людей-птиц.

Когда линия изгороди оборвалась на видном месте, то природа сама подсказала нам где надо рыть могилу. По обеим сторонам оборванной изгороди было пустое место, словно души умерших людей с обеих сторон совместного кладбища ходили по ночам друг к другу в гости. Так на одной стороне оборванной изгороди стояло огромное засохшее дерево, как символ прошлой жизни. На другой стороне оборванной изгороди росло не большое деревцо, которое цвело, не смотря на то, что уже было самое жаркое время лета и на многих деревьях весели созревшие плоды. Цветы этого деревца указывали на то, что гибелью одного не прекращается жизнь другого. В этом соцветии на Землю является новая жизнь, которая продолжает род всего живого.

- Ройте могилу на этом месте. - указал я, представителям обеих сторон кладбища. - Размер могилы два на четыре, при глубине два метра. По размеру могилы и гроб должен быть сделан. Все должно быть готово к трем часам дня. Если все не будет готово, то я вас сам зарою в эту яму. Но вы не забудьте о размере гроба.

Я достал из кармана пачку сторублевых купюр и разделил их поровну на две стороны представителей кладбищ. Сказал им, что если все будет сделано в назначенный срок, то они все получат еще по столько денег. Еще раз обеим сторонам напомнил, что в случае не выполнения заказа, я найду их в любом месте и живьем зарою в вырытую ими же яму. Угроза с моей стороны больше касалась русской стороны, так как при виде таких огромных денег обе стороны едва не лишились разума. Вот за мусульман я был спокоен, что они свою работу выполнят на совесть, а вот русские могли с такими деньгами напиться водки и забыть все на этом белом свете. При выходе из русского кладбища я еще раз, на всякий случай, пригрозил русским мужикам кулаком. Мужики в свою очередь заверили меня в том, что заказ будет выполнен досрочно, иначе, они сами лягут костями в яму. Сейчас, во время перестройки, деньги тут дороже водки, поэтому они честно работают.

Когда мы с Баратовы Рахимом подъезжали к дому Касымовых, то в это время уже заканчивался траурный ритуал и саван с покойной положили на носилки под балдахин. Прошло еще некоторое время с прощанием. Затем мужчины подняли на руки носилки с саваном и с криками побежали в сторону городского кладбища. Женщины остались дома. Я не посмел идти за траурной процессией, так как нас сейчас разделяла религия. Поэтому, я остался вблизи дороги, по которой убежали с носилками покойной. Мне надо было подождать несколько минут, пока траурная процессия удалиться на значительное расстояние от дома родственников умершей. Лишь после этого я поймал такси и поехал к городскому кладбищу. Мне нужно было проверить, чтобы все было готово ко времени прибытия похоронной процессии. Иначе, мне не простят родственники умершей. Я могу стать их врагом. Так что мне нужно было поторапливаться к кладбищу и все там наладить.

Когда я приехал на кладбище, то там уже почти все было готово. Я отдал русской стороне дополнительно еще две сотни рублей и сказал им, чтобы они пригласили на нашу сторону священника из церкви и купили водки с хорошей закуской. Мусульманской стороне кладбища тоже дал две сотни рублей и сказал им, чтобы они со своей стороны пригласили муллу и купили много свежих цветов. Когда будут нести носилки с саваном, то надо цветами на земле указать дорогу к месту захоронения. Откуда умершая, Касымова Зухра, отправится в свой последний путь на тот свет, где она должна сегодня встретиться с душами своих предков. До прихода траурной процессии все было готов. Мы стояли на возвышенности и нам хорошо было видно всю дорогу, по которой должна пройти траурная процессия с саваном в носилках. Как только мы увидели их, я тут же махнул рукой парням с живыми цветами в руках и они принялись разбрасывать цветы в направлении от ворот через все мусульманское кладбище в сторону захоронения. Вся похоронная процессия проследовала по дорожке из живых цветов к вырытой яме. С христианской стороны за ямой стоял огромный гроб обшитый красным материалом с одной стороны и зеленым материалом с другой стороны. Таким образом символизировал обе религии и цвет знамени Республики Таджикистан. Насчет символов Республики Таджикистан мы и не думали, так уж получилось, само собой, что эти цвета присутствуют в знамени таджикского государства, в котором живут много народа различных национальностей и совершенно различных религий.

Когда носилки с саваном поднесли к яме, то мы с христианской стороны кладбища приняли с носилок саван и положили его в гроб. Гроб был заколочен гвоздями и под него продели веревки, одни концы которых передали на мусульманскую сторону, другие концы веревок оставили на христианской стороне. Затем, синхронно, стали опускать гроб в яму. Когда гроб достиг дня ямы, то из под гроба с христианской стороны вытащили веревки и с обеих сторон стали на крышку горба бросать руками землю. К этому времени с обеих сторон могилы собралось так много людей, что не понадобилось лопатой забрасывать могилу. Каждый подошедший бросал руками землю в яму и по кругу возвращался обратно. Прошло совсем мало времени и могильщикам понадобилось только подровнять над могилой холм. После чего с одной стороны мулла, а с другой стороны священник прочитали молитву за упокой усопшей. Со стороны христиан мы положили на траву скатерть с водкой и закуской. Пригласили всех присутствующих на христианском кладбище помянуть усопшую. Я отошел в сторону от траурной трапезы и позвал к себе представителей обеих сторон кладбища. В присутствии своих однокурсников я разделил пачку сторублевых купюр на две ровные части и отдал их представителям обеих сторон кладбища. Поблагодарил их за работу и пошел на поминки бывшей своей однокурсницы, Касымовой Зухры, в которой безвременно угасла душа, так сильно жаждущая человеческой любви.

Вечер медленно подкрался из-за небольшой возвышенности и постепенно стал поглощать обе стороны кладбища. Мусульмане стали расходиться. Христиане начинали пьянеть. Тут я обратил внимание, что меня пасут несколько парней, которые не участвуют на поминках, а внимательно следят за моим состоянием опьянения. Я понял тут, что их интересует мой кейс и содержимое карманов в моем костюме. Вполне возможно, что я уже подходил к такому состоянию, когда меня можно было грабить без сопротивления. Так как до этого эти парни меня еще не ограбили. Очевидно, это они опасались, что я могу дать им отпор. Кроме того, вокруг было много трезвых людей, которые могли встать на мою защиту. По этой причине меня пасли со стороны от выпивавших. Мне нужно было что-то заранее предпринимать в свою защиту и побыстрее уезжать домой. В конце концов я не выдержал наблюдения за собой. Демонстративно открыл совершенно пустой кейс и вывернул пустые карманы костюма, в которых не было даже мелочи. Я всем присутствующим сказал, что я пустой со всех сторон и мне пора добираться к своему дому. Иначе, я могу остаться на этом кладбище нав-сегда при помощи парней, которые меня пасут. Я демонстративно показал пальцем на тех парней, которые меня пасли. Все согласились со мной и несколько пьяных мужиков напросились проводить меня до дома. Я пытался объяснить им, что живу в другом городе, но они были согласны провожать меня куда угодно. Хоть на край света. Так как я хороший мужик и они меня уважают за то, что я устроил хорошие поминки подруге. Но провожать мужикам меня на край света не пришлось. У ворот христианского кладбища меня ждала милиция, которую вызвали мои однокурсники, чтобы меня поберегли от грабителей и благополучно доставили до дома. Так что добрым мужикам, которые уважали меня, и тем, кто пас меня с целью своей наживы, пришлось отступить перед милицией и моими однокурсниками. Меня тут же загрузили в милицейскую машину и под дружеские возгласы проводили домой. Всю дорогу до своего дома я спал в милицейском автомобиле.

- Опять нажрался до свинячьего состояния! - с возмущением, встретила меня Людмила. - У тебя семья. Дети подрастают. Как тебе не стыдно! Какой пример показываешь своим сыновьям?! Они тоже могут начать пить.

- У меня была сегодня уважительная причина. - стал, оправдываться я. - Так что ты извинись передо мной...

- У него действительно там была уважительная причина. - подтвердили милиционеры, проводившие меня до двери квартиры. - Если бы у него не было уважительной причины, то его забрали бы на пятнадцать суток под арест за пьянку. Вы его уложите спать, а завтра сами поймете, что он прав. Пускай он хорошо выспится.

- Пьянка никогда не может быть уважительной причиной. - сказала Людмила, принимая меня. - Это болезнь.

Я ничего ни стал говорить, лишь освободился от рук Людмилы и прямо в костюме пошел ложиться спать на свою кровать. Мне ничего больше не хотелось знать. Надоело все, что было за этот трагический день. Нужно было разобраться в своем состоянии и отойти от пьянки на поминках. Зачем только христиане придумали пить спиртное на поминках людей? Ведь мусульмане на тех же самых похоронах ничего не пили спиртного, а тоже проводили умершую, как мы, христиане. Людям надо придумать общий ритуал для умерших.

Проснулся я на следующий день к обеду. Голова болела так, что можно было подумать, это меня вчера били весь день по голове. Я тут попытался подняться, но сразу свалился опять в постель. Решил отлежаться.

- Папа! Посмотри, этот камушек уже не светиться. - сказала Виктория, с кристаллом в руке, как только увидела, что я не сплю. - Я хожу с камушком туда-сюда по всей нашей квартире, а он не светиться, как раньше.

- В нем угасли людские души. - ответил я, дочери. - Поэтому этот кристалл перестал светиться, как живой.

- Наши души тоже угаснут в таком кристалле? - спросила Виктория. - Когда подойдет наше время умирать.

- Нам еще рано думать про это. - ответил я. - Когда это время подойдет, то ты узнаешь сама. Но не сейчас.

- Фу! Проснулся алкоголик несчастный. - стала меня, упрекать жена. - Бессовестный! Посмотри на себя. Как старик выглядишь. Весь сморщенный и волосы поседели. Все у тебя от пьянки! Когда ты пить перестанешь?

- Хватит тебе! - отмахнулся я, от упреков жены. - Мне и так самому противно. Дай прийти в себя от пьянки.

Мне уже не хотелось спать. Я поднялся с кровати и пошел в умываться. Когда я посмотрел на себя в зеркало, то мне показалось, что я постарел еще больше, чем был вчера. Под глазами мешки и лицо все осунулось. Кожа на лице обвисла вместе с белой бородой. Ну, типичный старик. Так сильно поседел в эти дни.

- Папа! Ты стал, прямо, как дедушка. - сказала Виктория, за моей спиной. - Надо побриться и помолодеть.

- Ты права! - согласился я, с замечанием дочери. - Сейчас же пойду сфотографируюсь и побреюсь. Ты увидишь, что твой папа еще совсем молодой и ни такой старый, как ты сейчас сказала, что я уже стал старым

- Тогда вы с мамой мне сделаете сестричку. - сказала Виктория. - А то мне наши мальчишки уже надоели.

- Нет, уж! Достаточно мне вас троих! - возразила Людмила. - Хватит вам из мамы детский инкубатор делать.

- Мама! Что такое инкубатор? - поинтересовалась Виктория. - Это где люди много детей делают. Так это?

- Когда ты начнешь рожать своих детей, - ответила Людмила, дочери, - тогда поймешь, что такое инкубатор.

- Мама, а когда я начну рожать своих детей? - опять, спросила Виктория. - Когда подросту еще больше?

Мне не хотелось дальше слушать женский разговор между дочерью и женой. Я быстро оделся и пошел наводить порядок со своим безобразным видом, от которого меня самого тошнило. Хорошо, что с наступлением перестройки и демократии в Таджикистане отменили строгие выходные дни, когда все сидели два дня дома и ничего не делали. С приходом демократии, каждый мог отдыхать и работать, по своим религиозным и социальным убеждениям. Евреи отдыхали в субботу. Христианам подходило к отдыху воскресенье. Исламисты считали лучшим днем отдыха понедельник. По старой традиции в городе Душанбе стали проводится ярмарки. Сам город Душанбе в переводе на русский язык означал понедельник, первый день недели, когда в этом городе проводились ярмарки, чтобы люди могли закупить на рынке необходимое домой на неделю.

Сейчас воскресный день, когда большинство христиан соблюдающих воскресный день не работают, в это самое время в колхозном рынке и на городской площади бурно ведется торговля, а также все виды социальных услуг. Работают парикмахерская, фотография, сундучная и швейная мастерские. Расставили свои лотки различных товаров выездные магазины и лавки. Завтра в понедельник на рынке ярмарка для мусульман.

- Как тебя фотографировать? - спрашивает меня фотограф, Курбанов Назар, старший брат моего друга Курбанова Мирзо. - Фас, профиль, анфас. Как тебе угодно, так могу тебя увековечить на память для потомков.

- Увековечить меня не надо. - в шутку, отвечаю я. - Мне еще жить хочется. Просто фото о моей жизни и все.

- Я тебя сфотографирую так, что все будут завидовать твоему виду на фото. - сказал фотограф, Курбанов.

Он посадил меня на свой табурет в центр зала и стал направлять на меня осветительные рампы со всех стороны. В это время я гримасничал и ставил рожицы перед камерой фотокора, когда фотограф, Курбанов Назар, рассматривал меня сквозь камеру. Присутствующие в фотографии клиенты покатывались от смеха.

- Смотри сюда! - сказал фотограф, показывая мне на объектив камеры. - Сейчас отсюда вылетит птичка.

Я посмотрел удивленными глазами в объектив фотокора и сделал гримасу с улыбкой до ушей. Фотокор громко щелкнул и меня увековечили на все времена. Чтобы мне еще раз не отращивать в горах такую бороду, фотограф сделал еще один снимок, это на всякий случай. Я поблагодарил Курбанова Назара. На прощанье сказал ему, чтобы он передал привет своему брату и моему другу Мирзо, которого я так давно не видел.

Парикмахерская находилась в этом же здании барачного типа, мне только нужно было выйти из фотографии на улицу и на следующих трех ступеньках подняться в парикмахерскую. Здесь работал седоволосый старик-еврей Симон Дахкаев, с осетинской фамилией и типичным еврейским лицом. Симон постоянно всем доказывал, что его род берет свое начало от евреев времен Александра Македоского, когда великий полководец пересилил евреев в Бухару. Но никакого отношения к осетинам его еврейский род не имеет, это просто совпадение звуков. Никто не спорил со стариком, но каждый раз, когда осетины заговаривали о родстве Симона Дахкаева с ними, то старик обратно начинал объяснять им, откуда ведет начало его еврейский род.

- Как мне тебя сейчас оболванить? - поинтересовался Симон Дахкаев. - Под канадку, ежика или под горшок?

- Оболванить меня не надо. - ответил я. - Меня только что оболванили в фотографии. Ты мне лучше сделай историческую прическу века. Подстриги меня под Котовского. Чтобы замечали меня для истории народов.

- Тебя на политическую арену потянуло? - спросил Симон Дахкаев. - Но коммунизм уже остался за горами.

- Я только что оттуда вернулся. - ответил я. - Меня туда уже не тянет, а постричься под Котовского я хочу только потому, что он был евреем с русской фамилией. Мне так хочется ближе быть к сородичам моей жены.

- Ну, тогда другое дело. - восторженно, воскликнул Симон Дахкаев, в жилах которого все еще текла еврейская кровь. - Я тебя сейчас так вылижу под Котовского, что все прохожие тут будут завидовать твоему виду.

Чтобы я неожиданно увидел результат его окончательной работы, парикмахер отвернул меня от зеркала и принялся тщательно мылить мне голову и бороду. Усы я попросил оставить на память, чтобы хотя бы так по этим усам меня признали дома и приняли в гнездо моей семейной жизни. Не ехать же в армию Котовского. Когда от меня запахло "тройным" одеколоном, то я понял, что наступил момент увидеть свой новый образ. Парикмахер повернул меня к зеркалу и я обалдел от увиденного образа в своем отражении. На меня смотрела выбритая физиономия с сияющим блеском лысой головы. Такому виду мог позавидовать сам родоначальник такой прически, полководец кавалерийской Красной армии Григорий Иванович Котовский. Едва я вышел на улицу, как яркое солнце лета тут же беспощадно ударило мне в блестящую голову, что-бы я не высовывался со своим блеском в соперничество с лучами солнца. Спасаясь от солнечного удара и от сверлящих мою лысину взглядов прохожих, я побежал к ближайшему киоску "союзпечати" и купил первую попавшую под руки газету. Смастерил из газеты пилотку и напялил ее себе на лысую голову. В таком виде я поспешил к себе домой, чтобы не сгореть от солнечных лучей и от любопытных глаз прохожих, которые с улыбками всюду провожали меня. Видимо все думали, что я только что сбежал из местной психушки.

- Вот, это, да! - восторженно, завизжала Виктория. - Папа! Так сейчас мне шалобаны можно тебе поставить.

Виктория потянулась к моей голове и когда я нагнулся, то со всей силы щелкнула меня ногтем по лысине.

- Вой! Вой! Вой! - закричал я, под восторженный смех дочери. - Это мне так сильно больно! Больше не надо.

- Теперь ты совсем на человека стал похож. - сказала жена, поглаживая меня по выбритому лицу и голове.

Когда Людмила и Виктория пошли заниматься своими семейными делами, то я развернул пилотку из газеты и на первой же странице прочитал выделенный траурный заголовок "Девушка сожгла себя заживо" дальше описывалось, что в Республику Таджикистан обратно вернулся древний обычай, когда обманутая девушка сжигает себя заживо, чтобы сохранить честь своего рода. Дальше в подробной форме описывался, выдуманный автором статьи, эпизод самосожжений Касымовой Зухры. В статье все было враньем, лишь момент похорон Касымовой Зухры был запечатлен на фотографии правдиво, на котором было видно, как представители обеих сторон кладбища бросают землю руками в яму могилы. Дальше описывалось все, как в фантастическом романе средних веков. Словно автор статьи и фотографии недавно побывал в прошлом. По содержанию этого текста статьи было понятно, что автор статьи невольно подталкивает обманутых девушек Таджикистана установить древнюю традицию своего народа на самосожжение, чтобы так сохранить честь своего национального рода. Ведь честь рода должна всегда очищаться от греха божественным огнем.

Такой призыв не заставил себя ждать. Уже в этот воскресный вечер в разных городах и населенных пунктах Республики Таджикистан запылали кострами обманутые девушки. Вся республика заговорила о том, что сейчас же нужно пресечь дикий обычай средневековья. Провести через прессу и телевидение общественную беседу с обманутыми девушками, которые стали дважды обмануты парнями и прессой. Надо правом современного закона искоренять дикий обычай. Судить тех, кто обманывает доверчивых девушек и затем толкает их на безумный поступок к самосожжению. Таким вот путем нельзя защитить свой род, свою семью.

В понедельник рано утром я оделся в обычную одежду, напялил на свою лысину летнюю кепку и первым автобусом поехал в город Душанбе. Решил с самого начала заглянуть во фрунзенский райком партии, что-бы знать, как быть дальше. Заниматься объектами республики, если Насыров Сухроб на своем месте, или, пора мне возвращаться к обычной своей работе в СМНУ-8. Официально меня никто из СМНУ-8 не уволил.

- Как ты помолодел! - радостно, встретил меня, Насыров Сухроб. - До меня доходили слухи, что ты погиб с международной археологической экспедицией ЮНЕСКО в горном массиве Гиндукуша, за Афганистаном.

- Как видишь! Я вполне жив и здоров. - ответил я. - Чего не могу сказать про Шевелева Валеру. Я видел, как в его квартире окно заросло плотной паутиной. Видимо улетел в Киев. Он, что, уже навсегда исчез от нас?

- Нет! - удивленно, ответил Насыров Сухроб. - С Шевелевым Валерой все нормально. После того, как он и бригада Гиззатулина Рашида закончили работу в городе Курган-Тюбе, я их перебросил в город Дангара. Там сейчас появилось много новых объектов, вот они и не выезжают оттуда давно. Работы у них очень много.

- Ну, тогда все в полном порядке. - облегченно, сказал я. - Какие теперь будут мои дальнейшие действия?

- За время твоего отсутствия в городе Душанбе появилось много офисов. - ответил Насыров Сухроб. - Тебе нужно будет с бригадой Черкасова Александра заняться оформлением этих офисов. На периферии пускай работают бригады Гиззатулина Рашида и Рамазанова Яхъя. Там у них хорошо получается. Курировать эти бригады будут Шевеле Валера и Толбоев Аджин. Когда им нужна будет твоя помощь, то ты туда будешь наведываться. В самом городе Душанбе у тебя работы много. Сейчас не буду перечислять все твои объекты.

- Все это я понял. - сказал я. - Но на чем я буду ездить? Машины Вахоба Мирзоева я не видел. Другой нет.

- Правильно! - подтвердил Насыров Сухроб. - В городской автоинспекции настояли, чтобы он не позорил видом своей машины приезжих гостей с Востока. Так что у машины новый кузов. Сейчас я позвоню ему в машину и он приедет за тобой. Теперь у тебя в машине есть собственный телефон, ты можешь оттуда звонить.

- Вот это настоящий прогресс! - удивленно, воскликнул я. - С телефоном у меня тут бизнес закипит во всю.

- Я слышал, что ты сильно потратил свои личные деньги на похороны таджички. - сказал Насыров Сухроб, открывая сейф. - Вот, возьми, это тебе ни от меня, а от таджиков. Они просили тебя отблагодарить за то, что ты не считал свои деньги, когда они понадобились на эти похороны. Мне искренне жалко ту девушку.

Я ни стал ничего говорить Насырову Сухробу, просто принял от него пять пачек сторублевок. Теперь я понял, кто пас меня на кладбище. Это люди Насырова Сухроба следили за моей безопасностью, а я думал, что меня хотят ограбить. Так что, возможно, это ни мои однокурсники вызвали милицию для моей охраны, а люди Насырова Сухроба распорядились доставить меня домой в целости и сохранности. Представляю, как будет трудно доказывать кому-то виновность Насырова Сухроба в погромах, грабежах и убийствах по всему Таджикистану. Тут уже всюду им все схвачено. Во всех органах власти есть его люди, которые контролируют работу мафии. Вполне вероятно, что сейчас уже они уничтожают магнитофонные кассеты с записью собрания мафии. Если среди них есть представители уголовного розыска, то им ничего не стоит вычислить меня по отпечаткам пальцев на магнитофонных кассетах. Тогда крышка мне и всей моей семье. Есть у меня только надежда на Джафара. Если Джафар доберется до Насырова Сухроба, то тогда меня никто не будет вычислять. Все само собой отпадет. Вся верхушка мафии распадется без руководителя. Такой замены у них нет.

- Теперь мы приблизились к прогрессу. - удивленно и радостно, воскликнул я, усаживаясь на переднее сидение машины с кузовом новенького джипа. - Двигатель и кузов нашли друг друга. Стал настоящий джип.

- Лучше бы они потерялись навсегда. - печально, ответил Мирзоев Вахоб. - Машину уже дважды пытались украсть. Я теперь поставил возле дома железный гараж с сигнализацией и вооруженную охрану на ночь в самом гараже. Так Насыров Сухроб постарался. Но это не спасет в дороге. Нас всюду могут подкараулить.

- Я поговорю с Насыровым Сухробом. - подал я надежду водителю. - Пускай он тебе даст табельное оружие.

Мирзоев Вахоб отмахнулся от моего предложения и с кислым лицом включил зажигание машины. Я и сам был не рад тому, что сказал водитель. Если кто-то твердо решил угнать именно у нас этот джип, то никакая охрана и оружие не спасут нас от кражи автомобиля. Теперь мы постоянно будем находиться под прицелом грабителей. Надо будет договориться с Насыровым Сухробом, чтобы он выдавал нам самую плохую машину на поездку за пределы города Душанбе. По городу, думаю, что нас никто не посмеет ограбить. Тем более, что в городе уже есть и другие иномарки машин, намного лучше нашего джипа, так что в городе будут смотреть на другие машины. Когда по всей республике появятся иномарки, то тогда будет безопасно ездить.


9.Вернувшийся с другого света.

Всю неделю я крутился, как белка в колесе, чтобы наладить работу на всех новых объектах города Душанбе. Альфрейщики и отделочники занимались своей работой. Художников отправил по домам, чтобы они приступили к работам над фор-эскизами оформления офисов, которые наплодились в городе Душанбе, как кролики по всей Австралии. Такому количеству офисов "новых русских и новых таджиков" нужен был привлекательный вид не только криминалу занимающемуся рэкетом офисов, но и притоку иностранных бизнесменов, которые ринулись на еще не обжитую целину места прибыли в Средней Азии. По всему городу Душанбе висели плакаты и во всех газетах пестрели заголовки, которые призывали западный биз-нес занимать места на рынке Таджикистана. Думаю, что так и будет у нас, как пишут в рекламе, но лишь после гражданской войны. Я открыл свежую газету и на первой странице прочитал траурный заголовок "Раскрыта тайна гибели торговой биржи Республики Таджикистан". Я стал внимательно читать статью, в которой было написано, что пастух с Варзобского перевала сообщил по телефону, как он видел убийство людей из машин с эмблемой торговой биржи Республики Таджикистан. Пастух указал на место гибели людей и захоронения их вместе с машинами под обрывом вблизи туристической базы "Близнецы". Следственные бригады уголовного розыска провели предварительное расследование на месте трагедии. Слова пастуха подтвердились. Обнаружены под грудой скальной пароды останки людей и автомобилей. К месту гибели людей направлена специальная техника для разбора завала. О похоронах погибших людей будет дополнительно сообщено во всей прессе. Дальше с мельчайшей подробностью описывалось то, что было известно только троим, это мне, Касымовой Зухре и Никифорову Сергею. Я про это никому ни рассказывал. Касымова Зухра и Никифоров Сергей не могут сообщить с того света. Получается, что еще кто-то знал. Но тогда кто? Ведь не выдуманный пастух?

- Саша! Тебе звонил однокурсник, Никифоров Сергей. - сказала Людмила, как только я вошел в дом. - Он приглашает нас с тобой на свою свадьбу, которая состоится завтра утром в субботу. Поедем на свадьбу?

У меня прямо подкосились ноги. Не мог звонить человек с того света и приглашать на свадьбу с невестой, которую мы похоронили неделю назад. Это какая-то злая шутка больного человека. Совести нет у людей.

- Когда этот тип еще раз позвонит, - сказал я, своей жене, - то ты можешь его послать подальше. Никифоров Сергей погиб на моих глазах в горах Гиндукуша, а его невеста, Касымова Зухра, была тут похоронена лично мной в прошедшую субботу. Когда меня привезли пьяным милиционеры, а ты тут устроила балаган в доме.

Меня так взбесило это глупое сообщение, что я готов был разорвать этого "шутника". Пусть он еще раз позвонит, так я его облаю на чем свет стоит. Нашел объект глупой шутки. У людей уже разум помутился от этой "демократии". Дозволили им все, что только им в голову взбредет... В это время зазвонил телефон.

- Александр! Наконец-то! Как хорошо, что я тебя застал! - услышал я, радостный голос Никифорова Сергея.

- Ты это откуда сейчас звонишь? - взволнованным голосом, спросил я, Никифорова Сергея. - Ты в горах...

- Я с того света вернулся. - со смехом, ответил Никифоров Сергей. - Когда мне по голове льдиной стукнуло я потерял сознание и улетел вниз пропасти со снежной лавиной. Меня оттуда вытащил снежный человек, которого я пытался подстрелить возле пещеры во время нашей стоянки. Снежный человек кормил меня плодами мха и тащил на себе следом за вами. Но вы куда-то исчезли и снежный человек подкинул меня в бессознательном состоянии в кишлак на Памире. Ну, ладно. После все расскажу. Сейчас я звоню не о моем возвращении. Завтра в девять часов утра мы с Касымовой Зухрой расписываемся в ЗАГСе . Приглашаем всю нашу группу на нашу свадьбу. Не забудьте, вы обещали, что как вернемся в город Душанбе, так свадьба...

Неожиданно голос Никифорова Сергея прервался и в телефонной трубке я услышал протяжные гудки, ко-торые мне напоминали звуки похоронного марша над гробом моих однокурсников. Я никак не мог поверить в то, что Никифоров Сергей остался жив. Ведь мы хорошо искали Никифорова Сергея в осыпавшейся лавине снега. Каким-то чудом он остался жив. Жалко, что Касымова Зухра умерла. Хорошая была бы семья. Предс-тавляю, каково будет Никифорову Сергею, когда он узнает о смерти Касымовой Зухры и его не рожденного ребенка. Как бы он не наделал глупостей. Надо поехать к родителям Никифорова Сергея и поговорить вме-сте с ними об их сыне. Никифоров Сергей и так много проколов имел в своей жизни. Надо остановить его.

- Ну, кто это тебе сейчас звонил? - спросила Людмила, как только я положил трубку телефона. - Твой друг?

- Звонил с того света Никифоров Сергей, который погиб на наших глазах в лавине снега. - ответил я, жене.

Людмила ничего ни стала говорить мне. Видимо, в тот момент, я был в состоянии шока. Мне и вправду было ни по себе. Кто бы мог предположить, что у них все так может обернуться. Даже не верится, что Никифоров Сергей мог выжить из плена снежной лавины и вернуться живым уже с того света. Однако, какой он везучий, прошел всю войну в Афганистане, остался жив. Второй раз выбрался вместе с нами из пещеры-ловушки, обратно в Афганистане. Попал в снежную лавину в горах Афганистана и снова остался живым. Теперь вот нам всем надо ему помочь выбраться из западни постигшего его горя, после смерти Касы-мовой Зухры.

До конца пятницы я был в таком подавленном состоянии, что не мог ни чем заниматься. Даже Виктория не доставала меня своими вопросами, понимала, что мне очень туго сейчас. Я долго никак не мог заснуть. Но когда заснул, то мне стали сниться жуткие сны, которые были еще страшнее, чем ужасные сны в ту страшную ночь, когда ко мне явилась в белом Касымова Зухра. Во сне думал, что этим кончится мера моей жизни. Я проснулся еще до рассвета. Лежал весь мокрый от холодного пота, который появился на моем теле от картин страшных снов. Все мое тело ныло так, будто бы по мне топтались мертвецы. Хотелось выпить коньяку, чтобы как-то расслабиться. Но я боялся, что это станет у меня привычкой и впоследствии я стану алкоголиком. Надо как-то размяться всему моему телу. Оттянуться несколько раз от пола или побегать вокруг дома, пока наши любопытные соседи еще спят. В темноте дома осторожно прошел в коридорчик прихожей. Людмила опять спала с Викторией в комнате сынов. Вероятно, я ночью беспокойно спал. Людмила ушла спать в детскую комнату. Придется мне отложить свою прогулку вокруг дома. Людмила чутко спит и может подумать, что я свихнулся от неожиданного телефонного звонка Никифорова Сергея. Разомну свои мышцы на полу в зале и после этого хорошо покушаю. Ведь я еще со вчерашнего обеда ничего ни ел. Как в городе Душанбе в час дня в буфете Художественного Фонда перекусил немного и все. С этим телефонным звон-ком вечером вовсе забыл про свой ужин. Так можно все свои силы зря растерять и потерять свою форму тела.

Я лег на коврик на деревянном полу, засунул под диван ноги, обхватил руками голову сзади и стал качать пресс своего живота. Сразу по всему моему телу мышцы начали растягиваться. Стало приятно оттого, что я опять скоро буду находиться в привычной мне форме. Надо восстановить свое накаченное мышцами тела. После накачки пресса я занялся растяжкой мышц на руках. Качал руки до крепатуры. Затем я перешел на ноги, которые тоже качал до боли в суставах. Постепенно, все мое тело приняло форму пружины, которая сжималась и разжималась при моем движении. Организм стал требовать много калорий. Я пошел на кухню и разогрел себе завтрак, который состоял из русского борща и таджикского плова, приготовленного Людмилой и Викторией вчера вечером перед моим приходом. Конечно, подогретый плов не имеет такого вкуса, как только что сваренный, но и это хороший продукт для моих мышц, которые требуют после накачки много калорий. Еще две кружки крепкого горячего кофе окончательно взбодрят меня. Тогда я точно полностью верну привычную форму своего тела, которое сильно пострадало от нервного срыва после телефонного звонка.

После завтрака я пошел в зал и занялся разработкой фор-эскизов на конкурс оформления дизайна офисов новых фирм, которые стали открываться в городе Душанбе. Мне не хотелось отрываться от работы изобразительного искусства. Сегодня я был руководителем предприятия по дизайну, а завтра я мог стать обычным художником оформителем. Мне нужно было, как спортсмену быть всегда в форме и не забывать о своем основном требовании к повседневной работе. Надо постоянно следить за нарастающим темпом работы. Когда я заканчивал предварительную работу наброска фор-эскиза, было уже около десяти часов утра. Людмила и Виктория поехали на джипе, с Мирзоевым Вахобом, в пионерский лагерь за Артуром и Эдуардом. Заканчивались летние школьные каникулы. Надо было сынов готовить в школу. По рассказам Людмилы, это лето прошло относительно спокойно. Сыновья лишь дважды сбегали с пионерского лагеря в собственный поход по горам, но в записке написанной пионервожатым каждый раз сообщали место своего пребывания и время возвращения. Так что до громкого скандала не доходило. Однако, я так думаю, что Людмила скрыла много проблем, которые устраивали наши сыновья. Просто не все доходило до моих ушей и Людмила с Викторией были в сговоре. Так как перед отъездом в пионерский лагерь за мальчишками, что-то шушукались в детской комнате. Ну, ладно, все обошлось и хорошо. Так с годами у детей пройдет привычка бегать из дома. До обеда было еще далеко, когда мне захотелось кушать. Видимо, это усиленная накачка моего тела обратно требовала дополнительных калорий. Я отставил свою работу и пошел на кухню там подогревать себе преждевременный обед. Но мне не понадобилось этого делать, так как Людмила и Виктория, перед своим отъездом, все подогревали и горячее оставили на газовой плите. Я приготовил себе все на стол к обеду и уже было собрался покушать, как, вдруг, позвонил телефон. Мне пришлось отложить свой обед и отправиться в прихожую к нашему телефону. Наверно обратно Никифоров Сергей звонит с приглашением к свадьбе?

- Здравствуйте, Александр! - услышал я, не знакомый мне голос. - Это вас беспокоит отец Никифорова Сергея. Наш сын вчера вечером ушел на свидание к своей невесте Касымовой Зухре и больше не вернулся. Мы пытались ему объяснить, что Касымова Зухра умерла, но сын сказал, что он с ней договаривался еще в горах по приезду домой встретиться в первую же субботу и к девяти часам утра пойти в ЗАГС регестрироваться. Перед уходом сын нам оставил ваш телефон и сказал, что это Александр Черевков знает где его искать.

- Я сейчас же еду к вам. - сказал я, в телефонную трубку. - Мне известен ваш домашний адрес. Ждите меня.

Как только я положил телефонную трубку, то тут же стал собираться в город Душанбе и перед отъездом на кухне оставил Людмиле записку, что буду в городе Душанбе до самого вечера по своим рабочим делам. Мне не хотелось беспокоить семью таким трагическим вызовом родителями Никифорова Сергея. За последние два месяца моя семья и без чужих проблем натерпелась из-за меня массу переживаний, так что хватит им и наших собственных переживаний в семье. Может быть, после возвращения домой все расскажу семье.

На городской площади не было ни одного рейсового автобуса между городами. Я пошел на стоянку такси.

- Честно скажи. Сколько тебе надо, чтобы ты быстро привез меня в город Душанбе? - спросил я, таксиста.

- Сколько не жалко тебе, за столько и привезу. - гордо, ответил мне, слишком уверенный в себе таксист.

- Ну, за десять рублей ты меня за десять минут в город Душанбе никогда не привезешь. - съехидничал я.

- За какие десять рублей? - вытаращив глаза, возмутился таксис. - Сейчас за четвертак в Душанбе не берут.

- Я всего лишь перевел тебе твой запрос. - вытаскивая из кармана сто рублевую купюру, сказал я, таксисту, у которого при виде ста рублей обвисла челюсть. - Вот тебе сотня рублей и быстрее вези меня в Душанбе.

Едва я сел в такси, как машина тут же рванула с места. Мы мчались так быстро, что я уже стал беспокоиться о том, как бы мы не угодили в дорожную аварию, петляя во время обгона между встречными машина-ми. За время поездки в город Душанбе мы несколько раз находились в аварийной ситуации, но таксист каждый раз ловко выруливал машину от столкновения со встречным потоком движения автомобилей. Не прошло и тридцати минут, как мы стали подъезжать по указанному адресу. Я показал таксисту где остановить машину.

- Может быть, мне еще подождать тебя здесь и на обратный путь? - с надеждой в голосе, спросил таксист.

- За такие деньги я самолет могу нанять отсюда. - сразу, отказался я. - Так что мне спасибо скажи за деньги.

- Спасибо, тебе! - с обидой в голосе, ответил таксист. - Я рад был проехать до Душанбе с таким пассажиром.

Такси уехало. Я тут же поднялся на второй этаж знакомого дома, адрес, которого был известен за долго до нашего отъезда на археологическую международную экспедицию в горы южного Памира и Гиндукуша.

- Проходите, Александр! - расстроенным голосом, пригласили меня в свою квартиру родители Никифорова Сергея. - Здесь уже вся ваша археологическая группа. Сергей пригласил их к нам еще вчера по телефону.

В небольшой двухкомнатной квартире было человек пятнадцать приглашенных на свадьбу, которой уже не суждено было никогда состояться. Родители Никифорова Сергея измученные бессонной ночью для приличия предложили нам чай, но мы разом все отказались. Всем было не до чая. Надо было искать Никифорова Сергея, если он еще остался жив после потрясения. Мы тут же стали обсуждать путь его продвижения.

- Мы сейчас с отцом поедем ЗАГС. - взял я на себя инициативу. - Кто хочет, может подождать нас с мамой Сергея. Другие могут разъезжаться по домам. Думаю, что свадьбы однокурсников тут уже никогда не будет.

Мама Сергея сразу стала плакать. Девушки остались в квартире с матерью Сергея. Все остальные вышли следом за мной и за отцом Сергея. Я сразу пожалел, что отпустил такси. Сейчас бы нам такси понадоби-лось бы. Плохо, что нет моего джипа с Мирзоевым Вахобом. Надо как-то нам выбираться до корпуса цен-трально-го здания ЗАГС. Я бы уже туда пошел пешком, мне не привыкать. С расстроенным отцом Сергея идти пешком как-то неудобно. Мы с ним сейчас не на прогулке. Конечно, зря я только что отпустил от нас свое такси.

- Я уже поймал такси. - сказал Гиясов Морис, за моей спиной. - Я тоже с вами поеду в ЗАГС. Хочу помочь.

Такси задом подрулило в нашу сторону. Мы втроем сели в машину. Автомобиль развернулся в обратную сторону и уже через десять минут мы подъехали к центральному зданию ЗАГС. Гиясов Морис рассчитался за такси и мы тут же поднялись в зал регистрации бракосочетания ЗАГС. Несмотря на тревожные времена в Республике Таджикистан, зал регистрации брака был полным влюбленных желающих расписаться в создании собственной семьи. Мы посмотрели вокруг, но Никифорова Сергея нигде в здании регистрации ЗАГС не было видно. Тогда мы подошли к дежурной секретарше, так как только к ней он мог подойти с вопросами.

- Никифоров Сергей был здесь. - ответила нам девушка с приятной внешностью. - У него в руках был свадебный наряд для невесты. Он у меня уточнил время регистрации его брака с невестой, Касымовой Зухрой. Я ему сказала, что регистрация по расписанию будет в девять часов, в назначенное время. Никифоров Сергей еще покрутился в зале некоторое время, а после куда-то вовсе исчез и все. Больше я его в ЗАГСе не видела.

- Знаю где нам его искать. - догадался я, когда мы вышли из здания ЗАГС на улицу. - Ловите быстрее такси.

Вероятно, что уже все догадались, где нам искать Никифорова Сергея. Как только мы сели в такси, так Гиясов Морис тут же сказал таксисту, чтобы нас везли к городскому кладбищу. Так как в любом случае дорога вела Никифорова Сергея на кладбище к любимой девушки, Касымовой Зухре. Только бы нам туда успеть.

- Сегодня к вам приходил Никифоров Сергей? - спросил я, уже знакомых мужиков с христианского кладбища, от которых несло водочным перегаром и карманы были набиты рублями вперемешку с долларами. - Вот, посмотрите внимательно на его фотографию. Он был сегодня на вашем кладбище?! Говорите быстрее!

- Нет! Да! Может быть! Наверно! Мы точно не знаем! - перебивая друг друга, стали отвечать пьяные мужики.

- Эти доллары вам давал Никифоров Сергей? - догадался я. - Говорите! Иначе, я сейчас милицию вызову!

- Да! Он дал нам эти доллары, там! - испугавшись милиции, ответили пьяные могильщики. - Мы не хотели.

Мужики показали нам пальцами в сторону могилы Касымовой Зухры. Мы сразу побежали в сторону указанного места и уже через пару минут были у свежего холма земли над могилой Касымовой Зухры. Рядом никого не было. Только вокруг могилы и на холме свежей земли над могилой Касымовой Зухры были свежие отпечатки от лопаты. У меня сразу екнуло сердце, что могилу сегодня вскрывали. Когда мы закрыли могилу Касымовой Зухры землей, то на ней было больше отпечатков от наших ладоней, чем от лопаты. К тому же прошла целая неделя после похорон Касымовой Зухры. За это время тут уже могла вырасти трава или земля покрылась бы коркой от солнца. Сейчас же все вокруг могилы выглядело свежим покровом рытой земли.

Я вместе с Гиясовым Морисом бегом вернулся обратно к могильщикам, которые продолжали пить водку, словно ничего особенного и трагического не проходило рядом сними за этот день. Привычная обстановка.

- Куда делся Никифоров Сергей? - заорал я, на пьяного могильщика и схватил его за шиворот. - Говори!

- Он там лежит. - пытаясь вырваться, ответил могильщик. - Мы его закопали вместе с невестой в могилу.

- Быстрее вызывай милицию! - сказал я, Гиясову Морису. - Затем, тащи этих алкоголиков туда к могиле.

Я схватил две лопаты и побежал к могиле Касымовой Зухре, которая уже встретилась там со всей семьей. Еще издалека я кричал отцу Никифорова Сергея, что его сын в могиле, что надо рыть быстро. У меня была надежда, что могильщики забили крышку гроба с живым Никифоровым Сергеем. Прошло мало времени. Никифоров Сергей мог быть живым. Только надо быстрее откапать его, чтобы он не задохнулся там. Мы вместе с отцом Никифорова Сергея быстро разрывали могилу. Когда мы ее уже раскопали почти до половины, то к нам на помощь прибежал наряд милиции с Гиясовым Морисом, которые за шиворот притащили могильщиков вместе с веревками и добавочными лопатами. Нам понадобилось несколько минут, чтобы вырыть до конца могилу и там вскрыть гроб. Крышка гроба была наспех забита могильщиками, погнутыми гвоздями. Как только мы открыли крышку гроба и увидели ужасную, то отец Никифорова Сергея тут же упал без сознания. Приехавшие следом за милицией врачи и санитары скорой помощи пытались оказать ему скорую медицинскую помощь, но у них ничего не получилось. Заключение врачей прозвучало, как приговор нам всем. Отец Никифорова Сергея умер от разрыва сердца. Отцу уже никто не мог помочь, также как и его сыну, который лежал в гробу с простреленным сердцем. Рядом с ним лежал саван с Касымовой Зухрой накрытый свадебным платьем с фатой. В руке трупа Никифорова Сергея был пистолет, с которого он сам застрелился. Факт самоубийства был налицо. Оставалось в подтверждение происшедшего допросить могильщиков.

- Рассказывайте быстрее! Что здесь произошло? - не выдержал я, вцепившись тут же в горло могильщика.

Четверо милиционеров стали силой растаскивать меня с могильщиком, который тут же отрезвел и тоже схватил меня за горло. Мы оба хрипели и катались по земле рядом с могильной ямой, рискуя свалиться в могилу. Милиционерам пришлось бить нам по рукам дубинками, которые были до этого у милиционеров за поясами. Только через некоторое время нас растащили в стороны. На шее могильщика были темно-красные пятна синяков от моих пальцев, в некоторых местах сочилась кровь. Нечто подобное было на моей шее, которая сильно ныла от пальцев могильщика. Если бы не милиция, то я бы тут разорвал могильщика на куски.

- Он дал нам пачку долларов, - немного придя в себя, стал рассказывать могильщик, - сказал, чтобы мы раскопали могилу его невесты. Он сказал нам, что даст еще пачку денег, когда увидит там свою невесту. Мы стали отказываться вскрывать могилу. Тогда он достал из-за пазухи пистолет и сказал, что сейчас нас всех перестреляет. Что нам оставалось делать? Под дулом пистолета мы пошли вскрывать могилу. Когда открыли крышку гроба, то он выгнал нас из ямы. Сам опустился в гроб, накрыл саван с невестой свадебным платьем с фатой. Достал из кармана пачку долларов. Выкинул их нам из ямы. После чего лег рядом с саваном. Обнял саван левой рукой, а правой рукой выстрелил из пистолета прямо себе в сердце. Нам ничего не оставалось, как только быстро забить крышку гроба и тут же закапать могилу. Затем мы решили помянуть этого парня. Он хороший был человек. Только жалко, что все так произошло. Мы оба в его гибели не виноваты.

Несколько минут все стояли в полном замешательстве. Никто не знал, как нам поступать дальше. Вскоре милиционеры решили пригласить следственные органы и запротоколировать факт самоубийства Никифорова Сергея в присутствии его матери, так как его отец уже был мертв. Надо было сюда привести его маму. Двое милиционеров поехали сообщить в следственные органы о происшедшем и по пути привести сюда мать Никифорова Сергея. Все остальные остались рядом с могилой, так как мы все должны были дать показания следственным органам. Кто-то из присутствующих подсказал нам, что следовало бы пригласить к могиле и родителей Касымовой Зухры. Гиясов Морис и один милиционер поехали за отцом Касымовой Зухры. Нам оставалось ждать приезда автомобилей со следственных органов и родителей обеих умерших. Так как без них нам ничего нельзя решить. Поэтому свидетели происшедшего оставались тут рядом с могилой.

Примерно, через час приехали следственные органы. Стали составлять протоколы дознания могильщиков и регистрации факта самоубийства Никифорова Сергея. Вскоре приехал отец Касымовой Зухры. Следом приехали милиционеры, которые ездили за матерью Никифорова Сергея. От милиционеров мы узнали следующее страшное известие. Мама Никифорова Сергея умерла еще до приезда за ней милиционеров. От соседей милиционеры узнали, что у Никифоровых в Республике Таджикистан больше никого из родственников нет. Надо было нам что-то решать с трупом Никифорова Сергея. Ведь отец и мать Сергея умерли оба.

- Моя дочь мечтала встретиться со своим любимым даже на том свете. - сказал отец Касымовой Зухры. - Вот они и встретились, всей семьей, так что не будем их больше разлучать никогда. Оставим их в могиле.

Могильщики обратно закрыли крышку гроба и забили ее гвоздями. Мы с Гиясовым Морисом еще постояли немного над могилой своих однокурсников и вскоре пошли в город, чтобы отметить поминки за Никифорова Сергея и за его родителей, которые не выдержали смерти своего единственного сына. Какая все-таки подлая оказалась судьба у Никифорова Сергея. Многократно раз он спасался от неминуемой смерти и застрелился сам, чтобы только быть вместе с любимой женщиной, которой также не повезло на этом белом свете.

Мы ни стали с Гиясовым Морисом сильно напиваться. Взяли в гастрономе бутылку водки. Выпили из нее всего по несколько глотков. Остаток водки отдали бомжу, который жадными глазами следил за движением наших рук, чтобы не прозевать тот момент, когда выбросим мы, пустую бутылку. Получив от нас почти целую бутылку водки, бомж тут же распил ее с другом. Затем побежал сдавать в гастроном, чтобы там, на вырученные деньги за пустую бутылку из под водки купить всего лишь одну сдобную булочку. Нам было жалко смотреть на эту сцену, но помочь бомжу мы никак не могли. Это он сам создал себе такой образ жизни и бесполезно его вытаскивать оттуда. Бомж все равно вернется жить, в среду своего естественного обитания.

Когда я вернулся домой, то вся моя семья была в полном сборе. Оба сына и дочь закрылись в детской комнате. Братья рассказывали сестре о своих приключениях за прошедшие каникулы. Я ни стал тревожить их тайны. Мне просто хотелось так хорошо выспаться после этих кошмарных дней и с понедельника на работу. Весь воскресный день я занимался оформлением фор-эскизов для офисов и готовился к первому семестру пятого курса в университет, который должен был у меня начаться через два месяца. Чтобы не отвлекать меня от работы и занятий по истории, вся моя семья отправилась в гости к моей маме. Надо было обрадовать бабушку с возвращением ее блудных внуков. Рассказать ей о своих летних похождениях. Конечно, меня это вполне устраивало, так как во время присутствия в доме всей семьи в квартире был такой балаган, что никак нельзя было тут заниматься уроками. До конца воскресного дня я хорошо подготовился к работе. В понедельник я не поехал на похороны родителей Никифорова Сергея. Я устал от этих бесконечных траурных дней. У меня и без них, было много проблем и забот, во всех сферах моей повседневной жизни. Объем работы рос постоянно. Бригады увеличивались с каждым днем. Вот только кадровыми делами и развитием производства заниматься приходилось мне одному. Так как мой заместитель, Шевелев Валера, находился с бригадой Гиззатулина Рашида в городе Дангара и мне никак не помогал. Я знал, что они там еще делают левую работу. Но что поделаешь с ними? Не выгонять же людей за подработки в их свободное время.