# Хитрые волки.(S)

Александр Сергеевич Черевков

Каждый имеет право на жизнь, но не каждому это известно.

Хитрые волки.(S)


Ахмеда я не видел со времени нашего прибытия из Палестины. Возможно, что он продавал товар или отправлялся с караваном за новым товаром в другую страну. Как бы то ни было, но когда я в очередное раннее утро собрался с Бахтаром в горы на пастбище, то, неожиданно, увидел Ахмеда. Он сидящего под навесом. Ахмед внимательно наблюдал за мной. Наши взгляды встретились. Я с уважением поклонился Ахмеду до самой земли и приветствовал его на арабском языке. Вероятно, Ахмед уже знал о моих способностях и не удивился тому, что я с ним заговорил на его родном языке. Он слегка поклонился на мое приветствие, как подобает почтенному мужчине в арабской семье. Затем Ахмед жестом руки показал мне приблизиться к нему.

- Почтенному ростовщику Мансуру, за свои долги, я обязан был привезти раба из Европы. - спокойно, сказал Ахмед. - С этой целью я купил тебя. Но ты спас мне жизнь. Помог избавиться от банды Кайсума, которые давно грабили караваны купцов. Таким образом, по старому обычаю наших предков, нельзя продать и наказать того, кто спас тебя от неминуемой смерти. Мансур требует долг или раба из Европы. Ты спас мне жизнь. Может быть, ты спасешь мое имя? Я совершенно запутался. Не знаю, как мне поступить. Нарушить обычай предков и отдать тебя в рабство Мансуру или разориться и отдать долги? Кто тогда будет кормить семью? Моя семья приняла тебя, как своего. Поэтому я советуюсь с тобой, как с родным человеком из своей семьи.

Ахмед вопросительно посмотрел на меня, словно лишь от меня зависела судьба его семьи. Я тоже не знал, что ему ответить, тупо смотрел себе под ноги. Молчание мое опасно затянулось. Надо было решать. Конечно, из любой проблемы можно найти выход. Но! Как мне быть?...

- Расскажи о себе, - подсказал Ахмед, - чистая правда, лучшая защита от нападения. Возможно, что в твоем рассказе я найду истину нашего с тобой общего спасения. Только правда спасет нас от гибели и разорения. Мы должны спасти нашу семью. Все зависит от нас двоих.

- Я родился и вырос в очень древнем роде терских казаков. - с риском для своей жизни, начал я свой рассказ. - Наш род живет среди мусульман Кавказа. Владею многими тюркскими языками. Хорошо знаю латинский, греческий, русский и другие языки Европы. У нас в хуторе такая точно большая семья, как у тебя. Вот и вся моя жизнь.

- Спасибо за откровенность. - совершенно неожиданно для меня, сказал Ахмед на турецком языке. - Я еще в Палестине понял, что ты не турок. Твой акцент тебя выдал. Ты вынужден был тогда врать, так как имел право на защиту. Я много лет, через Дамаск, ходил за товарами в Турцию. Хорошо изучил турецкий язык. Теперь стал стареть и дальние переходы не для меня. Мне нужно время, чтобы найти выход из положения, в котором находимся мы с тобой. Будь в моем доме не рабом, а гостем и родственником. Мой дом - твой дом. Имей надежду на свое возвращение к себе домой. Мы оба что-то придумаем, чтобы ты вернулся к своему родному очагу.

Ахмед ушел по своим делам, а я стоял ошарашенный неожиданным разговором. Мне даже на ум не приходило, что я смогу когда-то вернуться домой и, вдруг, все резко изменилось. Достаточно было одного разговора, чтобы появился шанс на возвращение. Сколько бы времени не прошло на пребывание в этом доме, но я все равно вернусь в свою семью, где ждут меня родные. Главное, это то, что у меня появился шанс. Надо как-то помочь себе и семье Ахмеда...

- Ты идешь со мной? - спросил Бахтар, прервав мое раздумье. - Нас ждут друзья и стадо. Идем!

- Конечно идем. - рассеянно, ответил я. - Мне нужно Салиму закончить резьбу на пастушьей палке.

Обнявшись, как братья, мы быстро пошли в сторону кошар. По дороге к нам присоединились друзья. Парни были, в основном, мои ровесники. Постоянно грязному Уркелу, примерно, двадцать лет. Молчаливому Кафузу, около, тридцати лет. Конечно, я не беру в счет шантрапу. Они постоянно, словно стайка воробьев, сопровождала нас целый день на пастбище. Только кушать детвора отправлялась домой. Не уходили с нами дальше пяти километров. Детям расстояние было, как табу - близко можно, а дальше нет. Возможно, так было отработано в нескольких поколениях. На это были особые причины. В горах Хиджаза вводилось много хищников. В основном, это были шакалы, гиены, лисицы, дикие кошки и даже волки. Местные жители говорили, что пастухам доводилось видеть львов, пуму и леопарда. Я не знаю, насколько, правда. Судить ни мне. Но во время похода каравана на Хиджаз, я слышал рев хищных зверей. Словно львиный рев.

В этот день продукты мы взяли с собой. Нам предстоял перегон отары на новое более дальнее пастбище. Вероятно, что пастухам были известны уроки истории, когда овцы едва ни съели всю Англию. Чтобы стадо на корню не объело и не вытоптало вокруг траву, овец и коз постоянно перегоняли на новое пастбище и только на новый сезон возвращались к исходу выпаса. К этому времени фактически обновлялось целое стадо, здесь лишь сохранялась постоянная численность.

Таким образом, арабы берегли природу и не подвергали свои семьи голоду. Излишки овец шли на продажу местному населению, которые тоже сохраняли контроль на содержание небольшого стада вблизи городских полей. Посева зерновых культур на корм животных тут не проводили. Можно было встретить отдельные полянки в долине гор у маленьких селений. В высокогорных лугах пасли коз и овец, пастбища которых продолжались в долине. У подножия гор паслись лошади и ишаки. Засушливые степи отводились на выпас верблюдам, которые ели все подряд.

Пробыли мы на высокогорных лугах несколько дней. Питались плодами и ягодами, которые в изобилии произрастали в этих местах. Большую часть плодов и ягод я встречал впервые. Мне непривычно было кушать плоды похожие на груши, у которых был вкус кисло-соленый. Однако эти плоды утоляли хорошо жажду и голод. Кроме этого, мы пили козье молоко, размачивая в нем сухие лепешки. Вначале не приятные мне на вкус продукты, постепенно понравились мне. Я с полным удовольствием уплетал их за обе щеки. Особенно, это соленые маслины, которые в этих краях произрастают повсюду. Как у нас на Кавказе растут в долинах дикие сливы, кизил и алыча. Которых, почему-то, совсем не растут в этих засушливых краях?

В одну из ночевок в горах мне приснился странный сон. Словно, голос прозвучал с небес.

- Ты явился сюда, - произнес голос, - чтобы встретить свою любовь, которая будет у тебя первая и последняя. Ты обречен на безбрачье. Ты сам обрежешь плоть свою и оставишь здесь свое потомство. Затем вернешься в родные края, но всегда будешь помнить эти места. Где у тебя будет сын.

- Но ведь у нас вера разная!? - возразил я, голосу, сквозь сон. - Это не позволяет нам любить.

- Вера и религии разные, а Бог один. - пояснил мне голос. - Жизнь у вас тоже одна на всех.

Я больше ни стал возражать голосу. Продолжил спать. Тот сон хорошо запомнился. С первой зарей мы начали последний перегон отары в кошары. Расчет был такой, что следующую ночь мы должны спать дома. Как только отара выровняла свое движение, вдруг, собаки забеспокоились и побежали вперед стада. Беспокойство собак было не напрасно. Мы издали заметили, как на отару напала огромная стая волков. Мало того, что силы были не равные. Примерно, пять собак на три десятка волков. Кроме того, волки оказались очень хитрые. Когда собаки ввязались в драку с волками впереди, основная часть волков напала на отару сзади и с флангов. На вооружении чабанов были ножи и палки. У Кафуза было самопальное ружье. Вроде русской берданки с запалом. Кафуз успел один раз прямо в упор выстрелить в волка и то, лишь ранил его. После выстрела Кафуза из ружья, волки отпрянули на одно мгновение. Затем с удвоенной яростью набросились на нас. На каждую собаку и на каждого человека приходилось по несколько матерых волков, которые выигрывали в ярости и силе, особенно перед собаками. В ход пошли ножи и палки. Из пяти собак две сразу были разорваны волками в клочья. Остальные собаки дрались яростно, истекая кровью от волчьих укусов.

Люди также были покусаны волками. Больше всех пострадал Кафуз. Видимо, что раненый волк был вожаком стаи, так как, получив ранение, волк не сбежал трусливо в кусты, а набросился на Кафуза. Следом за вожаком на Кафуза напали еще два волка. Он отбивался от волков ножом и прикладом ружья. Двое волков напали на меня. Первого волка я зарезал прямо во время его прыжка. Мой нож угодил волку в брюхо, которое я распорол очень сильно и волк, истекая кровью, издох сразу. Второй волк вцепился в мою ногу когтями и зубами. Я нанес волку несколько ножевых ранений, но все они были незначительными. Мне пришлось бить волка, чем попало с такой силой, что волк неожиданно спасовал и отступил от меня. Тогда я быстро воспользовался моментом и добил волка своей тяжелой палкой.

Избавившись от нападения двоих волков, я поспешил к Бахтару. Волки сбили парня с ног и пытались вцепиться ему в горло. Я, фактически, принял бой с волками на себя. Когда я подоспел на помощь к Бахтару, волки оставили его и набросились на меня. Сильно искусанный Бахтар был не в силах помогать мне, отбиваться от волков. У меня началась новая схватка с волками. Я тоже истекал кровью, но все, же продолжал истерически драться с волками. Бил волков палкой и ножом, но никак не мог от них отбиться. Когда волки загрызли наших собак, то набросились на людей. Теперь силы людей с волками были неравные. Волков оказалось слишком много. Нам было не до отары. Надо было защищать свои жизни. Отбиваясь от волков, мы сгруппировались в одном месте, как бы прикрывая свои тылы. Кругом нас валялись трупы волков, собак и овец.

Бахтар и Кафуз едва держались на ногах. У меня по ногам и рукам всюду текла кровь. Я боли почти не чувствовал, так как мысли были заняты борьбой за собственное выживание. Когда, во время очередного удара по волку, мой нож застрял в его костях, я отбивался пастушьей палкой. Чтобы меньше с правой руки текла кровь, я быстро обернул ее тканью от головного тюрбана. В этот момент на меня напал очередной волк и вцепился в тряпку. Кисть моей руки, обернутая в ткань, оказалась в пасти зверя. Я понял, что мне от волка теперь не избавиться. Я схватился левой рукой за холку волка, а правую руку со всех сил засунул дальше в пасть волка до самой глотки. Волк извивался на моей руке изо всех сил. Я буквально навалился на него всем телом и удержал волка до тех пор, покуда волк совсем издох. В этот момент друзья отбивали от меня других волков. Я никак не мог избавиться от издохшего волка на моей руке. Моя рука буквально застряла в пасти зверя. Я стал прикрываться дохлым волком, а левой рукой с палкой помогал друзьям отбиваться от других волков. Силы у нас совсем не равные. На восемь человек было двадцать волков.

Неизвестно чем закончилась бы наша война с волками, если бы на помощь не пришли люди из ближнего селения. Позже подоспели люди из нашего дома верхом на лошадях. Только так мы остались живы. Когда последние волки отступили под натиском людей, я почувствовал боль во всем теле и потерял сознание. Вернее, сознания я лишился не от боли, а от сильного перенапряжения во время драки с волками. У меня совсем не было силы на движение. Когда я увидел бегущих к нам людей, то сразу свалился на землю.

Пришел я в себя в доме Ахмеда. На мне, пожалуй, не было такого места, где бы волки не добрались. Весь был ободран и растерзан. Лейли рядом со мной. Обрабатывала мои раны, как настоящая медицинская сестра. Мы были одни. Когда наши взгляды встретились, Лейли тускло улыбнулась и поцеловала меня в щеку. Мне ее поцелуй был лучшим лекарством. Я попытался придержать Лейли в объятьях, но мои руки так сильно болели, что я едва шевельнул руками и потерял сознание. У меня потемнело в глазах, я весь куда-то провалился. Словно сквозь сон чувствовал прикосновение рук Лейли и запах ее тела.

Мне неизвестно, сколько времени я был без чувств. Заживающие раны показывали, что продолжалось несколько дней. Я открыл глаза и растерянно осмотрелся вокруг. Рядом с постелью стояли Ахмед, Лейли, забинтованный Бахтар и несколько человек из семьи. По их траурным лицам видно, что в семье произошла какая-то беда. Возможно, что кого-то загрызли волки.

- Что случилось? - спросил я, едва открывая рот от заживающих ран на моем лице. - Кто-то умер?

- Кафуз умер. - ответил Ахмед, сдерживая слезы. - Кафуз потерял много крови, умер от ран.

У меня самого слезы подкатились к глазам. Умер самый тихий человек в этой семье. Кафуз плохого слова никогда никому не сказал. Дрался Кафуз, как истинный герой, до последней капли крови. До чего несправедлива, судьба-природа, забирает от нас самых лучших людей. Конечно, всем было жалко Кафуза.

Я стал подниматься с постели. Ахмед и Лейли, помогли мне встать на ноги и выйти из дома. У меня кружилась голова. Болели сильно обе ноги. Распухла плоть моя. Я опять вспомнил слова голоса с небес, который сказал, что я сам обрежу плоть свою и оставлю здесь свое потомство. Мне было неудобно спрашивать присутствующих о случившемся со мной. Я осторожно присел на пороге дома на тюфяк подложенный Ахмедом. Откинулся на стену дома, тяжело вздыхая от боли, которая пронизывала мое израненное тело.

- Тебе надо долго отдыхать. - сказал Ахмед. - Раны у тебя не глубокие, но ты потерял много крови. Лейли и Альман присмотрят за тобой. Спасибо тебе за спасение моего сына и нашего стада.

- Я просто защищал жизнь человека. - сказал я. - Любой бы на моем месте мог драться с волками.

Ахмед по отцовски похлопал меня по плечу. Вскочив на коня, он ускакал со двора. Бахтар тоже оставил меня в покое. Ушел под хозяйственный навес, прихрамывая слегка. Я поднялся. Опираясь на плечо старика Альмана, вошел в дом. Альман, это тот старик с бабкой. Они действительно, оказались отцом и матерью Ахмеда. Выходит, что Лейли внучка Альмана. У них даже черты лица имеют много похожего.

- Что случилось? - спросил я, Лейли, когда Альман оставил нас наедине. - Прошу, расскажи мне. - Волки загрызли собак. - стала рассказывать Лейли. - Зарезали десять овец. Умер от ран Кафуз...