# Кошмары прошедшего дня.

Александр Сергеевич Черевков

Нам часто сниться то, что мы переживаем.

Кошмары прошедшего дня.

Вот, пожалуй, и все, оставим рассуждения о будущем. Вернемся к настоящему. Вечер поздний заглянул к нам в окно потухшими окнами соседних зданий и светом уличных фонарей, а утром рано идти на работу. Надо хорошо выспаться. Сейчас наступает время, когда жуткий день кончается, душе и моему телу нужен естественный отдых. Мы толком еще ничего не знаем, что нас ждет завтра. Лучше нам ложиться спать.

- Кстати, о сне, - сказал я, задремавшей дочери. - Сон, один из самых приятных моментов в жизни каждого человека и животного мира. Взрослые в это время отдыхают, а детишки отдыхают и вырастают одновременно. Поверьте, мои дорогие, поведение этой прекрасной девочки говорит нам о том, что всем нам давно пора окунуться в чудный, загадочный мир прекрасных сказок. Так что давайте разойдемся по кроватям.

- Да, да, конечно, - поддержала меня, жена. - Нам всем надо спать, чтобы бодрым новый день встречать.

Я взял на руки заснувшую Викторию и осторожно, как самое драгоценное у меня живое существо, положил ее в детскую кроватку. Сыновья поднялись и сонно побрели в свою комнату. Вскоре и мы легли спать.

Мы жили пятеро в двухкомнатной маленькой квартире, под крышей четвертого этажа. У сынов была своя комнатка, в которой едва помещались две подростковые кровати. Дочь спала в зале в своей детской кроватке. Нам с женой, оставалось спать на застекленном балконе, где я сам смастерил для нас из грубых досок настил в виде двухместной кровати. Но, ни в этом главное дело, что мы жили в абсолютной тесноте и как нищие люди. Главное в том, что в маленькой квартире жила семья, а не сборище забытых миром людских душ, которым нужна была только крыша над головой. Конечно, мы не были богаты, чтобы могли иметь лучшее жилье, но у нас с женой семья всегда была наше основное богатство, ради которого мы, собственно, живем на этом белом свете. Иначе мы с Людмилой даже не представляли нашу дальнейшую жизнь.

Наверно, мне в жизни, очень нужна была настоящая подруга, особенно когда время подошло создавать себе семью. Хотя мы с Людмилой совершенно разные по характеру люди, однако, мы как бы дополняем, друг друга и поддерживаем необходимую гармонию жизни в своей семье. Это даже хорошо, что мы такие разные, иначе нам было бы скучно вместе жить, все эти прожитые годы, которые мы прожили счастливо.

Именно Людмила помогла мне пережить самые тяжелые дни моей жизни. Когда пришлось осознать, что нашу первую дочь, Анжелику, мы потеряли навсегда и нам ее больше никогда к себе не вернуть. Я просто поражаюсь, как женщина, в муках родившая своего первого ребенка, смогла быть сильнее меня, мужчины, который, очень тяжело перенес смерть своей первой дочери? Мне до сих пор кажется, что в этом виноват я, что не смог уберечь своего первого ребенка от простуды, которая была дочери с летальным исходом.

Наверно не возможно не полюбить Людмилу, хотя до встречи с Людмилой, я никого из женщин не любил по-настоящему. Очевидно, это все-таки моя судьба. С чего бы это меня, вдруг, потащило с теплого Кавказа в далекий и холодный Урал на цирковые гастроли? Чего это, вдруг, она, Людмила, не очень уважающая цирк, пришла в цирк смотреть именно на эту программу? Но, впрочем, это была уже совершенно другая история в моей жизни, которая заслуживает отдельного рассказа. Я думаю, что все у меня могло быть совершенно по-другому, если бы Людмила вовремя не появилась на пути моей жизни. Трудно было представить, что могло произойти со мной, когда я, в пылу гнева, готов был разбить голову любому, не понимающему меня человеку, это, конечно, касается только мужчин, ударить женщину для меня всегда это большой грех. Я всегда презрительно относился к тем, кто поднимал руку на женщину. Как это можно ударить человека, в котором находится все существо твоего бытия? Ведь женщина, это твоя дорогая бабушка, бесценная мама, любимая жена, прекрасная дочь. Побить женщину, это даже больше, чем побить себя.

Приученный с детства отстаивать свое право кулаками, я постоянно ввязывался в драки со своими ровесниками, которые в споре не могли или не хотели понять правду сути моего убеждения в чем-то. Несмотря на то, что чаще я был прав в драках, так как никогда не затевал их первый, может быть, иногда провоцировал их, все же, в милиции я умел доказать свою невиновность, если милиции приходилось, когда-то, вмешиваться в наши драки. Никто не знал, сколько бы эти драки еще продолжались и чем бы все это когда-то кончилось. Все же, несмотря на бесконечные драки и мою чрезмерную горячность, Людмиле удалось постепенно убедить меня в том, что не обязательно постоянно драться, можно решать многие вопросы в спорее, мирным путем, без применения силы. Именно поэтому, от драк я позже перешел к диалогу. У меня быстро расширился круг моих друзей-единомышленников. Мы стали мирно обсуждать различные спорные темы нашей жизни. Может быть, это такая постановка общения с людьми, толкнула меня к повальному увлечению изучения различных предметов гуманитарных наук - история, философия, логика, психология и другие науки. Я весь, целиком, был поглощен своей учебой. Но никогда не забывал о чести своей семьи, иногда, когда кто-то пытался совершить гадость моей семьи, мне все-таки приходилось защищать свою семью не только словами, но также кулаками в драке. Откровенно говоря, я сам себе воображал, что с годами во мне все изменится, однако, время меня, словно не коснулось. Во мне все также кипит эта страсть отстаивать свои права любыми путями, если требуется, то и кулаками в драке. Я не представляю, как можно решать спорные вопросы иначе? Без драки! Тем более, что если тебе угрожают расправой.

Сейчас понятно, почему, по словам Людмилы, "дети в папашу", мои дети отстаивают свои права в драке, в том числе и дочь Виктория. Я никогда не учил их драться за свои права. Причем зря. Так бы дети больше смогли бы быть решительными и чаще доказывали бы свои права, а не хныкали на плече у своей мамы.

Я всегда чувствовал, что моя жизнь захвачена бурным порывом, который не угас во мне за прошедшие годы, не прошел мимо. Мне необходимо всегда понимать порыв своей души, чтобы им уметь пользоваться. Только так я смогу определить меру своей жизни и помочь своим детям понять в трудную минуту, как найти свое правильное решение, чтобы не допустить грубых ошибок, за которые им придется дорого платить.

Было далеко за полночь, когда меня поглотил сон. К моему сожалению, была на данный момент, на самом деле, пресловутая сила сна, она имела и другую сторону своей медали. Она, эта сторона сна, обладает силой контроля за нашими биотоками. Во время сна остается способность отдаваться переживанию и почти реально чувствовать пережитое. Возможно, что именно во время таких жутких сновидений, бывает, иногда, умирают люди. Нам трудно об этом судить, так как мы живы и не присутствуем в таких сновидениях, а если и будем присутствовать, то не сможем другим передать наши чувства того ужасного сновидения, так как мы сами умрем во сне. Такое психологическое понятие очень громко и страшно всегда звучит в нашем сознании, но тут все вполне естественно, нам такой сон надо воспринимать, как яркое выражение чувств пережитого ужаса. То же самое мы можем сказать о реальной жизни, с усиленным стремлением к самосохранению человека. Отчасти, вероятно потому, что сам процесс выживания заложен природой в наших генах и в нашем подсознании или, может быть, точнее, в животном рефлексе. Вполне возможно, что я слишком сильно воспринял пережитое мной за день. Очевидно, это мне мешал спокойно спать непроизвольный интерес к событиям, которые не удавалось отключить от моего сознания во сне. Тем не менее, я увидел во сне все ужасные картины прошедшего дня. Отчетливо я слышал выстрелы и стоны раненых людей. Чувствовал запах крови и обгоревшего тела сгоревшей в автобусе женщины. Все было так, как было реально, когда я пробирался к себе домой. Мне была отчетливо видна каждая деталь происшедших за день событий.

Я понимал, можно и нужно критически оценивать происшедшее событие, но при этом иметь в себе собственную силу воли, которая могла бы противостоять морали происходящих событий, чтобы не угробить самого себя во сне и наяву. Ведь, любое слишком нервное восприятие происходящего может моментально разрушить сознание и сердце человека. Привести состояние сознания человека к психическом распаду и летальному исходу его души. Я имею в виду, конечно, сам момент восприятия происходящего, а не предварительную подготовку человеческого сознания, которое должно само подготавливаться всегда к стрессовым событиям, всю сознательную жизнь человека. Ведь, нужны не все, а хотя бы несколько видов чувств, которые смогут вести внутреннюю и внешнюю борьбу за самосохранение человека во всех экстремальных ситуациях. Страх, конечно, не метод сознательного самосохранения человека. Пожалуй, скорее добровольнопринудительный разрушитель сознания. Ведь бывают случаи, когда человек из-за страха сгореть в огне пожара прыгает с большой высоты горящего здания и разбивается насмерть. В то самое время, человек, без всякой паники, мог подумать, хотя бы на одно мгновение, как спасти себя. Есть тому множество различных примеров. Хочется сказать, что если бы сознание человека на самосохранение преобладало над страхом, то человек не стал бы сигать с высотного здания, во время пожара, а нашел бы обдуманно другой вариант спасения. Поэтому, человек всегда должен иметь силу воли и уметь руководить своими чувствами в любых ситуациях жизни. Но подобные чувства человек должен воспитывать в себе с детства.

Понятно, однако, к своему самосохранению каждый человек находит собственное решение. Вообще говоря, к выбору своего решения на самосохранение человек приходит не от хорошей жизни, в таких случаях все методы возможны. Может быть, это все в целях самозащиты, даже ценой жизни другого человека. Дело не о роковом влиянии происходящих события, нет, главное здесь, думаю, в безысходности человека перед самим обстоятельством. Потребность эта, к самосохранению, возникает у человека лишь в самых крайних случаях, когда у него нет другого выбора, как только убить себе подобного, иначе он убьет тебя. Тут нет ни выбора, ни времени к размышлению, кто первый тот и жив, главное - скорость реакции. Все остальное на совести суда или судьбы человека. Они рассудят, кто прав, а к то виновен. На мой взгляд, все же, труднее выжившему, его гнетет погибшего душа, если есть такова в природе, и собственная совесть, а также суждения других людей, знающих о причинах гибели человека. Даже без этого, выжившему, всегда будет плохо.

Я говорю лишь о тех сторонах самозащиты и самосохранения, которые мне известны, они проникали в область моего сознания. Жизнь моя ограничена небольшим кругом различных ситуаций, каким-то уровнем жизни определенным моей судьбой. Разумеется, вам известны совершенно другие моменты истинного самосохранения и ни мне рассуждать о них. Жизнь каждого человека, в том или ином отношении, в тех или иных ситуациях, сказанных мною выше, зависят от опыта сознания сложенного за прожитые годы жизни.

Так как душевные силы каждого пришли в соответствии с собственными целями жизни и требованиям реальности на выживание человека. В жизни каждого бывает всякое, но, во множестве непредвиденных случаев оказывается, что человек сам несет в себе какие-то неизвестные ему в быту чувства, я бы сказал, что какое-то подсознание, препятствующее гибели человека и сохраняющее жизнь. Наконец, это просто глупость, не беспокоиться за собственную жизнь. На это способны люди психически больные, у которых нет самосознания и чувства, пусть даже животного инстинкта, на самосохранение. Поразительно, но факт, бывают и такие случаи, что люди психически больные, без элементарного сознания и с полной потерей чувств собственного самосохранения, живут на много дольше обычных людей. Если это можно назвать жизнью.

Очевидно, это их долголетие связано с тем, что они не сознают никаких стрессов и зависят целиком лишь от господина случая, который определяет "упадет кирпич на голову с чистого неба или нет". Лишь этим и живут подобные люди. Это не самое странное. Так, в сущности, обыкновенная жизнь психически больного человека. Сколько бы мы ни рассуждали на этот счет, никто не в состоянии помочь такому человеку, один на один, попавшему в экстремальных ситуациях, лишенному способности спасти самого себя - грозит неминуемая гибель. Такое обстоятельство жизни каждому здравомыслящему человеку совершенно понятно. Высший уровень сознания, на собственное спасение, составляет интуиция. Именно в этом человека никогда не заменит никто. Даже самая "умная" машина бессильна перед обычной повседневной интуицией человека, способной на все, во имя спасения самого носителя этой интуиции - человека. Однако, пожалуй, интуиция не мешает совершать парой безумные поступки, ради житейского пустяка, бывает, что ценной собственной жизни. Таких примеров множество. Думаю, что вам достаточно пошевелить своими мозгами, чтобы вспомнить некоторые неординарные поступки людей совершенные ими в экстремальных случаях. Удивительно, то, что мои рассуждения во время сна не мешали мне рассматривать ужасные картины прожитого мной дня. В тот же момент сознательно выполнять какие-то необходимые решения, как умственные, так и физические, словно все происходило в реальных обстоятельствах. Может быть, в этом есть в человеке все же еще какое-то не известное нам до сих пор чувство, которое дает нам возможность одновременно находиться в нескольких измерениях своего естественного существа жизни - сон, прошлое, настоящее, будущее и свой взгляд на все перечисленное со стороны. Подсознательное рассуждение и ощущение о рассматриваемых картинах жизни, во всех указанных выше областях жизни. Если это так, то можно свободно, без оглядки, рассуждать о различных предположениях человека о самом себе. Как о материальном, так и о духовном состоянии, находящемся одновременно в различных измерениях, о существовании которых мы постоянно только догадываемся - присутствие обители души и тела отдельно, загробная жизнь, присутствие другой нашей жизни в ином подсознательном мире, в прошедшем, настоящем и будущем. Возможно, что имеется какое-то другое понятие человеческого существа, о котором мы даже думать не умеем. Наконец, нам необходимо попытаться вникнуть в область ипостасей, тем не менее, не потерять свой разум в карусели испытаний чувств. Утверждая подобное, хочется, однако, остаться в своей естественной среде, которую мы разумом и существом своим принимаем. Быть может хотя бы вернуться обратно в свою естественную среду из временного пребывания в другом загадочном измерении, из просто естественного человеческого любопытства. Чтобы суметь подтвердить собственную интуицию о присутствии другого измерения человеческой жизни и поведать об этом открытии другим людям. Как, например, бывает с человеком вернувшемся из клинической смерти. Воскресший человек рассказывает всем, что как там прекрасно, в том загадочном загробном мире. Однако сам не пытается вернуться туда обратно, находит любые причины, чтобы опять остаться с проблемами в нашем грешном мире. Не правда ли, коль скоро мы утверждаем, что дело обстоит именно таким образом, как мы его объясняем, то значит так и есть, иначе не было бы суждений об явлении. Ведь мы понимаем, как прекрасное свидетельство о природе возможностей человеческого естества, каким бы это дело ни было, мы готовы принять его за основу своего чистого суждения о другом измерении жизни. Таким образом, через мир своих фантазий мы хотим создать свой новый реальный мир, в котором живут наши бредовые мечты о потустороннем прекрасном мире, где еще не было ни одного человеческого существа, но мы с вами непременно туда должны попасть когда-нибудь.