# Наедине с дикой природой

Александр Сергеевич Черевков

Наедине с дикой природой.

Немного поразмыслив, пришел к такому выводу, что мне придется добираться домой пешком. По государственной автомобильной трассе со всеми извилинами и поворота отсюда до Ашдода будет километров тридцать. Если идти мне пешком прямо к морю. Тогда можно сократить расстояние своего пути наполовину.

С учётом того, что Израиль не Россия со своими многочисленными глубокими реками, огромными лесными массивами с глубокими ущельями и оврагами, то по территории Израиля с небольшим горным рельефом можно меньше чем за сутки добраться до дома.

Мне не в первый раз приходится ходить на большие расстояния. Так что ничего страшного в этом нет. Лишь бы хищники на пути не встретились, и арабы не приняли меня за еврея.

Конечно, будет лучше, если буду обходить стороной арабов, а хищников отпугивать голосом. Ведь человек перед животными царь природы. Хотя, может быть, хищникам это неизвестно. Мое тело хищникам кусок сочного мяса негодного им в пищу.

Оглядевшись вокруг себя, увидел возле дороги обломок ветки вроде посоха. Обломал лишние веточки с посоха. Опробовал посох на прочность об край бетонного навеса возле автобусной остановки.

Убедился в крепости палки пригодной к опоре во время длительной ходьбы, а также на случай защиты от любого нападения на меня.

Тут же определил направление солнца в сторону Средиземного моря и уверенно направился строго на запад. С расчётом на то, что если даже не выйду прямо к Ашдоду, то обязательно выйду к берегу Средиземного моря. От берега Средиземного моря легко ориентироваться в направлении к Ашдоду.

Места мне эти давно прекрасно знакомы. Через пару сотен метров ходьбы по асфальту государственная автомагистраль резко свернула в левую сторону и тут же скрылась за небольшой вершиной густо поросшей хвойным лесом и кустарниками.

Мне предстояло подняться на небольшую вершину, чтобы оттуда определить свое дальнейшее направление к берегу Средиземного моря.

Привыкший с детства покорять различные вершины Кавказских гор, без труда прошел на небольшую вершину, которая по сравнению с покорёнными мной вершинами выглядела просто обычным небольшим бугорком на ровном месте.

Минут двадцать ходьбы до небольшой вершины, показались мне просто прогулкой. Однако, когда с небольшой вершины увидел свой путь, который придется преодолеть, то меня сразу пробил холодный пот оттого, что увидел перед собой.

Даже предполагать не мог, что так сильно может быть изрезана Земля Обетованная. Передо мной было нечто похожее на полигон, который подготовила природа на тренировки по преодолению солдатам спецназа.

Куда могли видеть мои глаза. На огромном расстоянии. Далеко вниз до самого горизонта, между небом и землёй.

Передо мной были многочисленные холмы, овраги и даже небольшие ущелья, между которыми петляла государственная автомобильная магистраль дальше к Ашдоду, скрывшемуся за изрезанной линией горизонта, где-то за одной из многочисленных вершин небольших гор, расположенных передо мной на песчаных и глинистых землях.

Шагнул вниз в небольшую лощину между небольших вершин, словно в другое измерение жизни, заброшенное людьми, животными и растительным миром дикой природы.

В безжизненной солончаковой лощине между небольших вершин не было ничего живого, кроме окаменевших скелетов птиц, разных доисторических животных, а также признаков, когда-то проживающих здесь доисторических людей, которые вполне возможно ушли с этих мест вместе с водой или просто вымерли в этих местах как динозавры.

Оставили о себе лишь остатки различной домашней утвари, виде разбитых глиняных горшков, кувшинов, осколков огромных чаш, каменных наконечников пик и каменных топоров.

Никаких признаков металла или меди. Наверно здесь когда-то обитали неандертальцы или те евреи, которые после выхода из Египта сорок лет блуждали по пустыне, пока полностью вымерло старое племя рабов, а на плодородные земли ступила нога свободного человека, родившегося в пустыне. Осталось не тронутым лишь это место.

Больше часа плелся между двух небольших вершин в ложбине заполненной разными костями птиц и животных, а также осколками бытовой керамики доисторических людей, которые, по всей вероятности, останавливались здесь на время отдыха или боя с противником.

Так как никаких признаков жилища в этом пустынном месте не было. Может быть, это было место исторической свалки отходов от первобытных людей.

Как сейчас в Израиле различные свалки отходов плотным кольцом окружают все города и малые населённые пункты Земли Обетованной. При таком темпе роста отходов Израиль скоро превратиться единую мусорную свалку на Ближнем Востоке.

Не успел подняться на вторую небольшую вершину, на которой не было даже кустиков, как мне стало дурно от ужасной жары и оттого, что какой-то удушливый смрад исходил из земли от безжизненной ложбины, заполненной скелетами. Вполне возможно, что поэтому здесь так много скелетов.

Наверно птицы и животные во время длительной остановки на отдых в этой ложбине засыпали от удушливого смрада и больше никогда не просыпались.

Так как все уснувшие здесь птицы, животные и люди просто умирали от этого удушливого смрада, который исходит от почвы.

С этого момента понял, как близка была дорога к смерти. В то время как стоял на краю жизни. Наверно мои мысли совпали с желанием орлов стервятников, которые стали кружить надомной, как над будущей жертвой. Рассматривая на мне свои лакомые кусочки к пище.

За десятки лет своей сознательной жизни, впервые почувствовал свою слабость перед опасностью, которая плотным кольцом окружала меня со всех сторон и не давала мне никаких шансов на выживание.

Оставался один на один со своей смертью, которая кружила над моей головой в виде орлов стервятников готовых в любой момент исклевать меня, когда упаду на землю.

Впервые почувствовал свою слабость перед внезапно возникшей опасностью, чего никогда не было со мной на протяжении всей моей сознательной жизни.

Действительно был готов упасть на землю без сознания хотя бы по той причине, что день перевалил за обед, а с самого раннего утра не держал во рту ни кусочка хлеба и ничего не выпил.

Лишь утром выпил чашечку чёрного кофе с молоком. Но это было так давно, что пора бы подумать хотя бы о питье.

Как назло, вокруг безжизненное место. Может быть, там, за второй небольшой облезлой вершиной появится нечто пригодное к продолжению моей жизни.

Поднявшись на вторую небольшую вершину, увидел перед собой почти ту же безжизненную картину дикой природы, по которой плелся больше часа, изнывая от жары и жажды.

Лишь в самом низу новой лощины одно небольшое деревце с густой кроной и с травой у корней подавали мне признак продолжения жизни.

Если даже у корней этого дерева нет на поверхности воды для питья, то наверняка там имеются сочные плоды или хотя бы сочная трава.

Почти бегом стал спускаться к островку возможной жизни в безжизненном пространстве ложбины. Издали увидел у корней дерева стаю песчаных шакалов.

Но страсть к жизни была у меня сильнее страха перед серыми хищниками. Принялся по дикому кричать во весь голос и угрожающе размахивать палкой устремляясь в сторону зелёного деревца, с небольшой стаей пустынных шакалов, спрятавшихся от жары в траве возле растительности.

Шакалы, не смотря на свою превосходящую численность надо мной, ни решились выступить против человека. Вскоре разбежались в разные стороны за пределы ложбины между двух небольших вершин. Действительно почувствовал себя царём дикой природы.

Когда приблизился к зелёному деревцу, то вокруг деревца и в безжизненной ложбине не осталось ни одного шакала.

К моему счастью зелёным деревцем оказалась плодоносная фига с сочными плодами, а возле корней фигового деревца в зеленой сочной траве был небольшой родник с водой на глуби-ну не больше двух сантиметров.

Так как вода, поднимавшаяся из глубины земли, тут же поглощалась деревцем, травой и хищниками, приходящими на водопой. В этот раз хищником, пришедшим на водопой, был человек, который считал себя царём зверей.

Мог позволить себе выгнать целую стаю шакалов, намного слабея человека, возомнившего себя царём зверей в дикой природе.

Опасаясь, что стая шакалов может осмелеть против царя природы вернуться к своему водопою, принялся жадно пить воду прямо из родника.

Пил воду до тех пор, пока вода не могла проникать в мой желудок. Так как воду набрать мне было не во что, намочил в роднике свою рубаху и бейсбольную кепку.

Затем набил полные карманы и за пазуху фиговых плодов. После чего направился к третьей небольшой вершине, уступая место у родника стае шакалов.

Поднявшись на очередную высоту, к моему полному удивлению, увидел, что внизу у подножья высоты находилась оливковая плантация с работающими на ней арабами.

Обходить арабов стороной или тем более прятаться от них, не было смысла. Семья арабов увидела меня почти сразу, как только поднялся на вершину, а услышали меня, наверное, раньше появления. Когда своими дикими криками и воплями, разгонял стаю шакалов от места водопоя. Мне ничего не оставалось придумать, как только с песнями на русском языке шагнуть вниз с небольшой вершины в сторону оливковой плантации с работающими на ней арабами.

Наверно мой выход в сторону арабов можно было сравнить с подвигом коммунистов времён гражданской войны в России или во время войны с фашистами.

Когда коммунисты с песнями в полный рост шли навстречу своему врагу и погибали достойно в бою за партию и за Родину. Не знаю за кого приняли меня арабы, работающие на оливковой плантации.

Когда с песнями на русском языке и с приветствиями на арабском языке, прошел сквозь всю оливковую плантацию к следующей небольшой вершине.

Наверно со стороны в глазах арабов, выглядел как Магомед, спустившийся с горы или как русский турист.

Скорее всего, выглядел в глазах арабов, как русский мужик, сошедший с ума во время жары после изрядно выпитой русской водки.

Арабы отвечали на мои приветствия своим поклоном и взаимным ответом в мой адрес на своём языке.

Возможно, арабы материли меня в след на своём языке, когда проходил мимо них, и, не поворачиваясь в обратную сторону, словно русский танк прошел сквозь оливковую плантацию к следующей вершине, покрытой небольшим смешанным лесом.

Лишь углубившись в смешанный лес, прекратил петь во всю глотку, так как мои опасения утратить свою жизнь были далеко позади.

Бояться в этом смешанном лесу кого-то из хищников или спрятавшихся бандитов было не реально. Так как небольшой смешанный лес был настолько жиденьким, что просвечивался насквозь и в зарослях такого леса могли укрыться лишь маленькие птички или зверюшки, которые не представляли для меня никакой опасности.

Был исполином перед мелкими хищниками и вполне мог считать себя царём дикой природы. Хотя дикая природа наверно так не считала.

Потому что никто из дикой природы не испугался моего появления в небольшом смешанном лесу, наполненном птичками и насекомыми.

Вокруг меня кипела совсем мелкая жизнь насекомых. Пока шёл сквозь жиденький лес на небольшой вершине горы.

На меня нацеплялось так много разнообразных жучков, паучков, клещей, мух и других насекомых, что на другой стороне жидкого леса.

Мне пришлось долго освобождаться от всех этих паразитов, которые рано подумали о том, что пришёл к ним добровольно, как предмет ихнего питания.

Паразиты даже не задумались над тем, что считаю себя царём дикой природы, а не продуктом питания насекомых.

На другой стороне жидкого леса мне пришлось долго освобождаться оттого, что нацеплялось на меня от дикой природы. Когда моя одежда и некоторые участки тела наконец-то освободились от разных нечистот.

Буквально случайно бросил свой взгляд вниз небольшой долины и сразу обомлел от того, что увидел буквально перед своими глазами.

Потерял дар своей речи от неожиданной панорамы, рассоложенной впереди меня в долине. Здесь всё выглядело совсем по-другому.

От вида на удивительно красивую живописную панораму дикой природы, которая никак не сочеталась с тем, что довелось мне здесь увидеть за время моего перехода между небольшими вершинами гор в совершенно безжизненных ложбинах.

Передо мной была рядами большая орошаемая плантация бананов, ананасов, гранат, киви, авокадо, а также других экзотических реликтовых плодовых деревьев, кустов и растений.

Плоды растений, которых стоят очень дорого на рынках Израиль и в любых других зарубежных странах на всех континентах.

В том числе и в России, которая до перестройки в Советском Союзе вообще ничего не знала о происхождении половины экзотических плодов и ягод, растущих за пределами границы.

Конечно, устоять перед такой халявой, никак не мог. Дело было к вечеру. Охраны вокруг плодово-ягодной экзотической плантации вообще нет никакой.

Тем более со стороны безлюдных совершенно безжизненных вершин, откуда на плодовую плантацию могли проникнуть лишь хищники, которые не знают, что такое сторож, охраняющий плодово-ягодную плантацию.

Если на плодовой плантации созрели какие-то плоды, то никакой сторож не остановит хищников и травоядных перед ароматным запахом созревших плодов и ягод.

Так как естественная потребность к пище страшнее сторожа. То же самое, касалось меня. Так как в этот момент был больше в роли проголодавшегося хищника, чем обычного человека, заблудившегося в безлюдном пространстве дикой природы.

Тем более, что фиговые плоды, сорванные с деревца возле родника, давно съел и в скором времени освободил свой желудок от плодов, которые быстро усваиваются мои желудком.

Теперь был настолько голоден, что мог съесть множество разнообразных экзотических плодов и ягод, которые к этому времени года большей частью созрели и были готовы к употреблению в пищу обычному человеку. Надо было только вспомнить, какие плоды и ягоды в Израиле спеют в первой половине года.

Конечно, не забыл, как в детстве за варварское отношение к арбузной бахче чабан всыпал в наши задницы соль из ружья. К тому же у меня сейчас не тот возраст, когда можно проказничать и пресного залива против соли в заднице здесь в горах не найдёшь.

Поэтому стал культурно определять спелость плодов и ягод. Употреблять себе в пищу только то, что можно кушать.

Спелых плодов и ягод было так много, что через час своих похождений по территории плодоягодной плантации был настолько сильно сыт, что больше не мог двигаться.

От усталости за целый день, а также от сытости после употребления спелых плодов и ягод, остановился под огромным бананом. Улёгся прямо в густую сочную траву, растущую вокруг ствола огромного банана.

Буквально через десяток минут уснул крепким сном. Однако мой крепкий сон не оказался столь продолжительным, как мне хотелось после утомительного дня моих передвижений по безлюдным небольшим вершинам и таким же безжизненным ложбинам между вершин.

Мне приснился сон на действительную тему места моего нахождения. Словно проснувшись среди ночи, решил продолжить свой путь к дому. Пока нет, дневной жары, то ночью можно пройти легко большое расстояние.

Двинулся в сторону моря. Перед тем, как отправиться в путь, решил взять с собой в дорогу немного разнообразных спелых фруктов и ягод. Но рядом со мной были только бананы, груши, яблоки и авокадо.

Нести с собой гроздь бананов, это равносильно тому, что тащить с собой на плече стокилограммовую металлическую, спортивную штангу. Поэтому оторвал от огромной грозди бананов всего четыре дольки.

Столько же груш рассовал по карманам своих штанов. Израильские яблоки мне почему-то вообще не нравятся. По этой причине ни стал брать с собой яблоки.

При свете луны ни стал рвать плоды авокадо. Вообще плохо разбирался с плодами авокадо даже днем. Потому что плод авокадо имеет постоянный темно-зеленый цвет своей кожуры.

Несмотря на форму груши плода авокадо, никогда не поймёшь по цвету кожицы о моменте спелости плодов авокадо. Вспомнил, что жена рассказывала мне, как пользоваться плодами этого экзотического плода, который тогда увидел впервые. Как эти плоды, к тому же плод авокадо мажут на обычный хлеб, а у меня не было хлеба.

- Мои плоды можно есть в любом виде. - отчётливо, понял, шелест листьев дерева авокадо. - Не обязательно намазывать на хлеб вроде бутерброда. Плоды моей сестрёнки Лозы пригодны к употреблению в пищу страстным людям и диким животным...

- Откуда ты знаешь Лозу? - мысленно, поинтересовался дерева авокадо. - Это имя было известно лишь мне. Так как придумал имя прекрасному деревцу и в ней прекрасной девушке.

- Наш народ реликтовых деревьев давно научился читать мысли обычных людей. - прошелестел листвой Авокадо. - Всегда был рядом с сестрёнкой и был в курсе всех её тайн.

Когда ты впервые подумал о том, что моя сестрёнка по своим тоненьким веточкам похожа на виноградную лозу, то это твоё нарицательное размышление сразу стало именем Лоза моей сестрёнки. Мы постоянно шушукались о ваших страстях втайне от нашего большого семейства...

- Почему тогда ты сейчас здесь на плодово-ягодной плантации, а не в реликтовом саду возле виллы? - мысленно поинтересовался. - Почему ты такой преданный брат оставил за многими вершинами без внимания свою сестрёнку?

- После того, как ты оставил нас без внимания, мы быстро стали вянуть. - с грустью, мысленно, ответил Авокадо. - В это время Лоза ждала от тебя приплод двойняшек. Мальчика и девочку.

Мы как могли, берегли беременную Лозу. Хозяину виллы было ни до нас. Хозяин виллы собирался уезжать на постоянное место жительства куда-то далеко в Океан на живописные острова. Когда Лоза родила двойняшек, то хозяин виллы забрал их с собой.

Нас оставили на вымирание. Хозяин плодово-ягодной плантации был другом хозяина шикарной виллы. Перед отъездом хозяина виллы, хозяин плодово-ягодной плантации выкопал не-сколько молодых деревьев и привёз сюда. Так тогда выжил...

- Из твоего рассказа можно подумать, что с момента нашей последней встречи прошло много времени. - мысленно, рассуждал. - Хотя с того времени, как ваш отец Грецкий орех пытался отхлестать меня, прошли всего одни сутки.

Мне хочется напомнить по этому поводу, что не добровольно оставил ваш реликтовый сад без своего внимания. Меня вынудили уйти.

- Наш отец, Грецкий орех, тогда с горяча, размахивал своими ветками. - мысленно, ответил Авокадо. - Он лишь с виду такой строгий, а в душе самый добрый среди всех реликтовых деревьев.

После твоего ухода Грецкий орех сразу пожалел, что погорячился, размахивая своими крепкими ветками перед тобой. Мы с нетерпением ждали, что ты одумаешься и вернёшься к нам, но ты не вернулся.

Ведь мы тебя считали своим. Особенно после того, как Лоза забеременела от тебя. Ни так часто представители нашего рода бывают в родственных отношениях с обычными людьми.

Дети Лозы родились крепкими и вполне здоровыми. Наверно уродились в отца? Мы как могли, делились своими соками с подрастающими двойняшками.

Хозяин виллы уехал жить на острова через два года после твоего ухода. Ничего не путаю. К этому времени дети Лозы могли жить самостоятельно, как среди нашего народа, так и среди обычных людей.

Именно поэтому хозяин виллы взял двойняшек с собой, так как был уверен в том, что из наших двойняшек появится совершенно новый вид разумного существа, который после бережно будет ухаживать за животным и растительным видом на планете Земля.

Мне больше нечего было выяснять с Авокадо о том, что было два года назад. Хотя по-прежнему был уверен в том, что с момента моего ухода от реликтового сада возле шикарной виллы прошел всего лишь один день.

Даже сутки нашего расставания будут лишь завтра ближе к обеду. Ни сон, а какой-то бред. Однако нечто подобное мне когда-то снилось.

Вот только не могу никак вспомнить, когда именно снилось. Много лет назад или несколько месяцев назад.

Время нашей жизни настолько быстротечно, что десятилетия прожитой жизни сжимаются до одной мысли. помню прекрасно все эпизоды своей жизни с трёхлетнего возраста.

Могу рассказать за один день все то, что было на протяжении почти шестидесяти лет моей жизни. Получается, что шестьдесят лет моей жизни сжались в один день.

Время, как чёрная дыра в космосе, стягивает в себя такую массу информации нашей жизни, что ни один современный прибор не может сохранить в себе такую огромную массу информации, прожитой нами жизни.

Пожалуй, что такая масса информации под силу лишь Ноосфере и Высшему разуму в бесконечном пространстве Вселенной.

Увлечённый своим размышлением во время ходьбы, не заметил того расстояния, которое преодолел за прошедшую ночь. Лишь с первыми лучами солнца понял, что вся моя ночь не была сном, а полной действительность прожитого мной ощущения общения с плодовым реликтовым деревом по имени Авокадо.

Может быть, что даже события, извлечённые разумом из сгустка информации помещённой во времени, были не сном, а действительностью моей жизни.

Однако меня волнует ни поток сгустка информации, а мое присутствие во времени равного двум годам жизни.

Где всё было действительно так. То тогда где был два года между моим выходом от шикарной виллы и встречей с реликтовым деревом Авокадо?

Представляю, что будет дома! Когда спустя два года вернусь домой так, словно вышел из дома только вчера поутру.

Как объясню Людмиле и своим взрослым детям, что два года отсутствовал на работе всего лишь как одни сутки моей жизни? Ведь никто мне не поверит, что весь сгусток времени думал о семье.

Новый день встретил возле мошава (села) расположенного всего лишь в километре от трассы, ведущей в Ашдод. По трассе прямо до моего дома было не больше шести километров.

Такое расстояние мог свободно преодолеть минут за сорок. Но с учётом того, что был в пути несколько часов и сильно устал. Теперь мне придется преодолеть привычное расстояние, примерно, за один час. Ни так много по сравнению с тем, что почти целые сутки в пути с момента моего выхода ранним утром на работу. Если учитывать тот факт, что отсутствовал дома два года, то остаток моего пути во времени, просто всего одна пылинка в космосе вечности. Расстояние и время тут не власть.