# Поездка в Голландию. (седьмой день)

Александр Сергеевич Черевков

Мы прекрасно понимали, что съедая торт "Красная площадь" с символами Советского Союза, мы прощаемся с Советским Союзом навсегда. Так как даже без прессы было понятно о развале Советского Союза.

Поездка в Голландию. (седьмой день)

Седьмой день. Когда наша пьянка за последним торжественным ужином в ресторане набрала свою высоту и болтливая птица у стойки бара окончательно одурела от нашего перегара, валялась как тряпка в своей клетке, Мелис Баарс поднял руку и свет в зале погас на половину. Откуда-то со стороны кухни ресторана выехала тележка размером с наш большой стол. На этой тележке был огромный торт, который был копией Красной площади в городе Москва, столице Советского Союза, которого к этому времени уже фактически не было и только наши старые душевные связи все еще продолжали считать нас единым государством Союза Советских Социалистических Республик. Мы сами, как и все за рубежом, все никак не могли привыкнуть к тому, что больше нет той грозной и непобедимой империи СССР. Между бывшими союзными республиками сразу появилось территориальное размежевание. Мы все в один момент стали друг к другу иностранцами.

На этом огромной торте на кремлевских башнях и стенах горели свечи, как в память об утраченной стране, Советского Союза. Вероятно, что все присутствующие восприняли этот торт именно так. Никто не проронил ни единого слова. Все молчали нахмурив брови. Когда в зале ресторана зазвучал гимн Советского Союза, то мы не сговариваясь разом встали из-за стола и так простояли по стойки смирно до окончания гимна Советскому Союзу, которого похоронили политики бывших союзных республик. Теперь мы, бывшие братья по классу и по единой стране, вместе представителями королевства Голландия, оплакивали утрату некогда огромной империи не достроенного социализма и коммунизма. Все наши планы в построении со-циализма и коммунизма канули навсегда. Нам предстояло создать новое общество. Какое? Никто еще не знал.

Так как торт сделанный для нас был настолько велик, что наша компания была не в силах его скушать, то поэтому случаю мы пригласили к своему столу всех присутствующих в ресторане вместе с хозяином торта. Общими усилиями с поздравительными тостами за нашу великую дружбу между королевством Голландия и республиками бывшего Советского Союза, мы съели этот торт к двенадцати часам ночи. Распрощавшись с хозяевами ресторана и с присутствующими в зале посетителями ресторана, мы пошли садиться в машины.

- У меня есть предложение. - обратился ко всем, Леонид Круглашев из города Кандалакша. - У нас в гостинице в номере осталось несколько бутылок русской водки. Мы приглашаем вас всех к себе в гости на банкет. Конечно, это будет ни так шикарно, как в этом ресторане. Но закуска найдется и все будет порусски.

- Я согласен! - сразу поддержал Мелис Баарс. - Пить, так пить по-русски. Хоть вспомнить нам будет что-то.

- Мы никак не можем присоединится к вам. - отказался Ян Дирк Вайбур. - Мари уже устала и мне нужно отдыхать. Через три часа я должен гостей из Республики Таджикистан отвести в аэропорт "Схипхол" к самолету. Так что встретимся с ними через три часа. Всем остальным до встречи в понедельник у нас на работе.

Ян Дирк Вайбур и Мари сели на такси. Парни из города Кандалакша забрались в микроавтобус. Все остальные сели в белый лимузин. Картеж из трех автомобилей развернулся на маленьком пятачке у ресторана "Оператив" и вдоль канала поехали в сторону огромной трассы, огни которой ярким светом горели вдали. Бетти всю дорогу "пилила" мужа. Он только бурчал что-то себе под нос и дремал на сидении рядом со своей женой. Вполне возможно, что Мелис Баарс никогда так не напивался, как в этот вечер с русскими. Вот

поэтому Бетти сейчас дает ему разгон. Так что от русской пьянки в гостинице Мелис Баарс отпадает. Может быть, это к лучшему. Парни из города Кандалакша улетают к себе на север только через восемь часов. Они еще успеют отрезветь от этого торжественного ужина. Нам с Азимовым до самолета осталось четыре часа. Хотя бы пару часов стоило бы подремать в фойе гостиницы перед поездкой в аэропорт "Схипхол" города Амстердам. Досыпать придется в самолете до аэропорта "Шереметьево" в городе Москва. Дальше видно будет. В любом случае у себя в Республике Таджикистан в аэропорту города Душанбе мы будем к обеду.

- Мелис Баарс уже спит. - сказал нам, Йост ван Бейкеринг, когда мы подъехали к гостинице. - Я тоже поеду с ними. Нам по пути. Вам желаю всего хорошего. Благополучно добраться до своего дома. Счастливого пути!

Мы распрощались с голландцами, как старые друзья. Бетти вышла из белого лимузина и мы с ней чмокнулись щеками. Мелис Баарс не поднимая головы от панели лимузина пробурчал нам что-то на прощанье без перевода на фламандском языке. Йост ван Бейкеринг и Бетти сели обратно в лимузин, уехали к себе домой. Не успели мы войти в гостиницу, как нас догнали парни из города Кандалакша, которые следом подъехали на микроавтобусе. Оказалось, что они ни только живут в этой гостинице, но даже номера у них тут на том же этаже, что и у нас с Азимовым. Парни тут же стали уговаривать нас выпить за наше знакомство в королевстве Голландия. Мы стали ссылаться на то, что у нас уже через три часа самолет и нам чуть надо отдыхать.

- Не везти же нам водку обратно в Россию. - не отставал от нас Леонид Круглашев. - Мы по стопке выпьем.

Я посмотрел на Азимова, которому уже было все равно сколько пить. Азимова так развезло, что я опасался как бы мне не пришлось его тащить до самого аэропорта "Схипхол". Дальше он очухается от этой бесконечной пьянки. Впереди у нас еще почти двенадцать часов общего перелета с пересадкой в городе Москва.

- Хорошо! - согласился я. - Пойдем, выпьем. Но только вы мне поможете Азимова с вещами спустить вниз.

Парни согласились с моими условиями и мы всей группой пошли в номер к Леониду Круглашеву, номер которого оказался почти напротив номера Азимова. Парни принесли в этот номер закуски и три бутылки водки. Так что наши стопки оказались стаканами размером по двести грамм. Мы ни стали растягивать это удовольствие. Разлили водку на девять полных бокалов. Вспомнили хорошим словом нашу бывшую Родину СССР. После такой многочасовой пьянки о каком-то сне я думать не мог. Тогда бы меня уже никто не разбудил бы. Я попросил парней из города Кандалакша, чтобы они помогли переселить меня и Азимова с вещами в фойе первого этажа гостиницы. Так как у меня уже не было никаких сил одному таскать Азимова и наши вещи. Поэтому мне нужна была помощь парней из города Кандалакша. Естественно, что они мне не отказали.

Оставшийся час до приезда за нами Ян Дирк Вайбура, я отпаивал себя и Азимова черным кофе, которое нам через каждые десять минут подносил дежурный администратор по этой гостиницы. Азимов вначале пытался сопротивляться пить кофе, но после того, как я силой влил ему в рот две чашечки черного кофе, то третью чашечку кофе Азимов уже пил сам. К приезду Ян Дирк Вайбура состояние Азимова было вполне нормальное, чтобы он мог самостоятельно передвигаться и ориентироваться на местности своего нахождения.

Ян Дирк Вайбур приехал за нами на такси. Он помог перевести Азимова из фойе на заднее сидение такси. Затем мы вместе с ним перенесли все наши вещи и отправились на такси в аэропорт "Схипхол" города Амстердам. Как только мы сели в такси, то Азимов сразу завалился на бок и уснул. Я облокотился на дверцу такси, тоже задремал. Мне надо было окончательно прийти в себя перед регистрацией билетов на самолет. Не успел я как следует подремать, как автомобиль такси остановился в аэропорту "Схипхол". Ян Дирк Вайбур стал вытаскивать из такси спящего Азимова. Тем временем я вместе с таксистом вытаскивал из багажника такси наши вещи. Когда такси уехало, то Ян Дирк Вайбур привез откудато две коляски для перевозки вещей. Мы все погрузили на эти коляски. Поставили Азимова у руля одной коляски и медленно двинулись в сторону зала ожидания регистрации на самолет. Как раз в это время на английском и русском языках объявили регистрацию билетов на самолет в аэропорт "Шереметьево" города Москва. Мы оба стали в очередь.

Когда на контроле стали просвечивать мой большой кейс, то у девушки смотрящей в монитор округлились глаза. Я тоже посмотрел на экран монитора и кроме очертаний пивных банок больше ничего на экране не увидел. У меня могла возникнуть проблема с вылетом из королевства Голландия. Хорошо, что Ян Дирк Вайбур вовремя оценил ситуацию и что-то сказал девушке насчет русских. Девушка весело засмеялась и пропустила меня в накопительный зал перед вылетом. Теперь я мог спокойно вздохнуть перед посадкой в само-лет. Оставалось нам только дождаться когда пройдут регистрацию все пассажиры на рейс нашего самолета. Ян Дирк Вайбур на прощание помахал нам рукой и скрылся в толпе прилетевших в королевство Голландия. Я сел рядом с Азимовым и заказал нам обеим по чашечки черного кофе, которое уже входило в стои-мость билета на самолет. Это мне сказала стюардесса, которая обслуживала пассажиров перед вылетом в аэропорт "Шереметьево" города Москва. Очередная чашечка черного кофе пошла нам на пользу. Особенно Азимову, который словно только что проснулся и стал интересоваться происходящими вокруг нас делами.

- Может быть, здесь уже можно мне поменять рубли на гульдены или доллары? - спросил Азимов у меня.

- Откуда я знаю!? - удивленно, воскликнул я. - Можно подумать, что я часто летаю в королевство Голландия. Вон, обменный пункт валюты. - показал я, Азимову на стойку обмена валюты. - Пойди туда и все узнаешь.

- Пойди, сходи ты туда. - стал, настаивать Азимов. - Я все еще сильно пьян и от меня вовсю прет перегаром.

- Можно подумать, что я трезвенник и от меня пахнет цветами. - сказал я, забирая из рук Азимова пачку денег. - За одним столом пили с одной бутылки. Пойдем, узнаем новейшую историю про наши "деревянные".

Когда мы подошли к обменному пункту валюты, то девушка сразу не могла понять, что мы хотим от нее с нашими "деревянными" рублями. Когда ей перевели нашу просьбу, то она повернула экран монитора компьютера и показала нам на колонку обмена волюты. Напротив русских рублей были все те же нули. То есть, по отношению к конвертируемой валюте у рублей не было тут никакого курса и рубль не подлежал обмену.

Наконец-то мы дождались, когда объявили посадку на самолет. Мы тут же воспользовались подвижным тротуаром и поставили на него свои вещи. Сами пошли пешком рядом с подвижным тротуаром, пока вещи сами ни стали соскакивать с подвижного тротуара в конце зала. Дальше наши вещи положили на тележку и повезли в багажное отделение самолета. Нас же перед посадкой в сам самолет еще раз проверили миноискателем и уже после этого вы прошли в салон самолета через коридор гармошку присоединенный к самолету. В этот раз нам указали место не в салоне люкса, а в бизнес-класс. Где были обычные сидения и обычный сервис, как в самолетах по бывшему Советскому Союзу. Я тут же сел у иллюминатора и стал смотреть на взлетную полосу, куда тягач выводил наш самолет. Мне стало почему-то грустно, что за суетой этих дней я толком не увидел королевство Голландия. Нам не довелось побывать в музее под открытым небом, где показано все королевство Голландия. Мы не были на дамбах проекта "Дельта" о которой говорит весь мир. Даже памятник Петра-1 мы видели проездом в очередной ресторан. Как жалко, что я на поезде не съездил в город Брюссель, в столицу королевства Бельгия. Принимают нас в Европе, как русских мужиков, которые только пьянствуют. Их даже культура наша не интересует, им лишь бы с пьяных русских побольше содрать...

- Посмотри, кто в салон-люкс прошел. - прервал Азимов, мои грустные мысли. - Наши гости по салону люкс. Ну, помнишь! Которые из салона бизнес-класс. К нам в гости в салон-люкс пришли. Пить молдавский коньяк.

- Давай теперь мы к ним в гости напросимся выпить на халяву того же молдавского коньяка. - предложил я.

- Нет, уж! С меня достаточно недели пьянки в королевстве Голландия. - категорически, возразил Азимов.

Мы оставили в покое друг друга и каждый из нас занялся своим делом. Я обратно стал смотреть на взлетную полосу. Азимов приготовился спать. Мы заранее попросили стюардессу, чтобы она нас не будила на легкий завтрак, обед и ужин, которые будут намечаться во время нашего полета. Стюардесса с улыбкой выслушала нашу просьбу и записала к себе в блокнот наши места, чтобы в дальнейшем нас тут не беспокоить. Самолет взял разгон по взлетной полосе. В это время за бортом самолета стал сыпать густой белый снег, который как бы прощался с нами и в то же время напоминал нам, что мы летим в город Москва к снегу. Наверно в Москве уже все замело снегом и нам с трудом придется добираться на автобусе по заснеженной трассе к аэровокзалу в центре города Москва. Жалко, сегодня выходной день в столице России и нас никто не сможет встретить. Так бы Олег Федоткин хоть на автомобиле "Вольво" подвез бы нас до аэровокзала.

За размышлениями я не заметил, как самолет оторвался от земли и быстро набрал нужную высоту. Сразу в низу засверкал огнями город Амстердам, столица королевства Голландия (Нидерланды). На этом наша командировка на семь дней в фирму "Хантер Даглас" в

королевство Голландия закончилась. Осталось только вернуться к себе в город Душанбе, столицу Республики Таджикистан. Там у нас обратно начнутся серые будни. Опять вставать с первыми петухами, чтобы успеть добраться пешком через весь город к себе на работу. Когда только уже наладятся политические и экономические отношения между спорящими партиями Республики Таджикистан. Ведь от этой гражданской войны уже почти четыре года лихорадит весь Таджикистан.

Когда самолет набрал высоту и кроме ночного неба больше ничего не было видно, я откинул свое сидение и приготовился спать. За два с половиной часа полета можно было хорошо выспаться и отдохнуть. Пускай даже это не кровать в гостинице или дома, но и тут более менее удобно поспать до самого города Москва. Едва я только закрыл глаза, как мне сразу стали сниться мои дети, которые живут в городе Палермо на острове Сицилия в Италии. Я четко смог разглядеть их серьезные лица. У них была какая-то проблема. Возможно, что жизнь у них была далеко ни так прекрасно, как это мне они всей семьей представили тогда в городе Москва на выставочном комплексе "Красная Пресня". Как можно хорошо жить у отчима, который себя считает мафией. Наверно каждый божий день у мафии свои разборки за сферы влияния в бизнесе Италии. Это только со стороны жизнь моих детей кажется прекрасной, полной достатка и достоинства. Никто не может заглянуть в их души наполненные беспокойством. В этом есть какая-то причина, которую следует узнать.

Сквозь свой сон я пытался понять причину беспокойства моих детей. Но и во сне, все присутствующие в каком-то загородном доме, говорили на итальянском языке, из которого я не знал ни единого слова. Мне было стыдно, что я не знаю языка, на котором говорят и думают мои дети. Стоило бы мне хотя бы разумом научиться понимать своих детей. Как у Старика ОН в племени людей-птиц, где все друг друга понимают разумом. Там нет никаких проблем. Каждый знает, что думает другой и все проблемы жизни они решают вместе.

Вот интересно бы узнать. С чего это вдруг Старик ОН появился рядом со мной в королевстве Голландия? Была на это какая-то причина. Иначе бы он ни стал перемещаться из одного пространства в другое за тысячи километров, которые лежат между вершинами горного массива Гиндукуш, где живет Старик ОН со своим племенем людей-птиц, и, королевством Голландия, где находился я с визитом в деловой командировке. Наверное, Старик ОН хотел мне что-то сообщить или напомнить? Я со своими глупыми мыслями помешал ему.

Пока я во сне размышлял о Старике ОН, то в мои дети в Италии, в моем сне, прекратили спорить со старшими. Переоделись в легкие спортивные костюмы и спустились вниз к морю, где в бухте у пристани стояла прекрасная белоснежная яхта. На пристани было много молодежи, ровесники моих детей. Все стали между собой чмокаться щеками. Видно было, что они давно друг друга знают. Между ними доверительное отношение. Друзья и подруги о чем-то спрашивают моих детей на итальянском языке. Когда упоминают Москву и Россию, то лица моих детей становятся грустными. По их лицам видно, что некоторые сцены их присутствия в Москве они не могут рассказать даже своим лучшим друзьям. Видимо, это беспокойство связано у них с моим знакомством. Я так думаю потому, что Александра в руке держит подаренный мной кусочек кварца и задумчиво разглядывает его. Возможно, что кусочек этого кварца для дочери, как талисман связи со мной. К моей дочери подходит какой-то парень высокого роста и пытается выхватить у нее кусочек кварца. Дочь не дает ему кусочек кварца. Этот парень и Александра начинают о чем-то спорить. Размахивают руками и кричат друг на друга. Парень обратно пытается у дочери выхватить кусочек кварца. Александра прячет кусочек кварца к себе в карман и направляется к яхте, куда уже прошли все друзья и брат Александр. Парень несколько секунд стоит в размышлении. Затем тоже спешит на яхту, которая вскоре отплывает далеко в море. Я словно стою на вершине берега и взглядом провожаю белоснежную яхту с моими детьми на борту.

Проснулся я, когда самолет наклонился к посадке в аэропорту "Шереметьево" в городе Москва. Я посмотрел в иллюминатор. За бортом самолета была прекрасная погода. Яркие лучи зимнего солнца отражались в белоснежной Москве и ослепляли мне глаза. Я прикрыл иллюминатор темным стеклом и как сквозь черные очки стал разглядывать поле аэродрома, по которому катил наш приземлившийся самолет. Видимо в Москве за эти дни выпало много снега, так на краю взлетно-посадочной полосы машины убирают сугробы снега. Наш самолет, словно корабль, причалил прямо к зданию аэропорта. Тут же к дверям самолета присосался черный коридор с гармошкой. Стюардесса объявила, что на этом наш полет закончен и нам стоит набраться терпения до выхода из салона самолета. Первыми самолет покидают экипаж самолета, за ними выходят дипломаты и пассажиры салона люкс. Вскоре поднимаются самые не терпеливые пассажиры салона бизнес-класс. Азимов тоже весь издергался. Никак не может дождаться когда ему уступят место между рядами кресел. Лично я не спешу. У нас в запасе еще почти пять часов до вылета нашего самолета из аэропорта "Домодедова" города Москва до аэропорта города Душанбе. За эти пять часов мы успеем дождаться вылета.

Получив свой вещи в багажном отсеке зала аэропорта и погрузив их на коляску, я уверенно направляюсь через зеленый коридор к выходу. Азимов не уверенный в своих вещах направляется со своим зеленым паспортом через красный коридор, в котором скопилось много пассажиров с досмотром личных вещей. Меня в зеленом коридоре никто не досматривает. Только когда я прохожу возле контроля, так солдат прикрывает свой нос, чтобы не задохнуться от моего коньячно-водочного перегара. Я и сам пытаюсь ни на кого не дышать. Чего доброго заберут меня в медицинский вытрезвитель. Доказывай им после, что мы были на банкете в королевстве Голландия, а не пили как алкоголики водку с горлышка бутылки где-то в сортире самолета.

Пройдя благополучно зеленый коридор досмотра вещей я сразу направляюсь в автобус экспресс, который отвезет нас прямо в аэровокзал города Москва. В это самое время Азимов глазами издали следит за моим продвижением. Наверно боится потерять меня из виду. Ведь он в Москве без меня, как турист без экскурсовода в незнакомом городе за границей. Я специально иду так, словно не замечаю его присутствия в зале аэропорта. Пускай понервничает. Он мне и так надоел за семь дней командировки в королевстве Голландия. Усевшись поудобнее в салоне автобуса экспресс. Я стал смотреть на площадку у входа и выхода в здание аэропорта "Шереметьево", куда только что подъехал легковой автомобиль частного извоза. Откуда-то из-за угла к этому легковому автомобилю выскакивают несколько здоровенных парней и острыми железными прутьями прокалывают колеса автомобиля. Хозяин автомобиля пытается защитить своего кормильца от повреждения. На мужчину тут же нападают парни с острыми прутьями и начинают его избивать пуками и ногами. В это время в другом конце площадки стоит милиционер и делает вид, что не видит нападения на мужчину.

- Так это же узаконенный рекет! - возмущенно, говорю я. - Надо здесь пресечь этот разбой прямо сейчас же. - Тебе, что, больше всех надо?! - удивленно, говорит мне, Азимов. - К обеду будешь дома. Остынь малость.

- Вот поэтому у нас беспорядок в стране. - говорит женщина в замшевой шубе. - Некому постоять за других.

- Вы не ошиблись, что именно у вас в России беспорядок. - говорит мужчина в роговых очках. - У нас в Литве порядок. Мы сразу определили сферы политического и экономического развития в нашей стране на годы...

- Если бы у вас был порядок в Литве, то вы бы не стремились забраться в Европейский союз. - поправила девушка представителя Литвы. - У вас и в советское время был беспорядок. Вспомните свои прошлые годы.

- Вот, именно, из-за таких, как Прибалтика, рухнул Советский Союз. - поддержал разговор мужчина спереди. - Лишь Белоруссия была против развала Советского Союза. Мы еще сплотим республики без Прибалтики.

- Да кому вы нужны голодранцы. - воскликнула полная женщина. - Вы к нам на Украину даже за салом едите.

Неизвестно чем бы закончился этот политический спор с представителями бывших союзных республик. Но в это время в салон автобуса вошла билетерша и прировняла нас всех к "деревянному" рублю, которым пользовались еще все бывшие союзные республики. По этому случаю все заткнулись и стали вытаскивать рубли за оплату проезда на автобусе экспресс от аэропорта "Шереметьево" до аэровокзала города Москва.

До регистрации на наш самолет в город Душанбе оставалось еще три часа, когда автобус экспресс остановился на площадке у здания аэровокзала города Москва. Мы тут же с Азимовым отправились в зал ожидания. В это время зал был переполнен до придела отбывающими из Москвы бывшими союзниками и гостями. Было бесполезно искать себе место, чтобы присесть где-то в ожидании регистрации билетов на наш самолет. Перетащили свои вещи ближе к стеклянной витрине служб аэрофлота. Там стали ждать свое время. Время потянулось бесконечно медленно. По местному радио передали милицейские сводки за сутки по аэровокзалу города Москва - восемнадцать крупных краж личных вещей пассажиров, десятки мелких краж документов, семь драк с ножевыми и огнестрельными ранениями, одно убийство и одно изнасилование.

"Ну, прямо, как в кино на диком западе" - подумал я, внимательно наблюдая за шныряющей тут шпаной.

За долго до объявления регистрации билетов на наш самолет, я увидел что у правой стойки стола регистрации билетов на самолет загорелись цифры нашего рейса на самолет по маршруту "Москва-Душанбе". Я сразу потянул свои вещи в направлении стола регистрации на наш самолет. Моему примеру последовали и другие пассажиры следующие по этому маршруту. Быть у стойки первым у меня не получилось. Около двух десятков более проворных попутчиков выстроились в ряд у нашей стойки регистрации билетов на самолет. Прошло около часа ожидания прежде чем очередь к регистрации билетов на самолет медленно двинулась к намеченной цели. Азимов пристроился за мной и нервно проталкивает вперед свои вещи следом за моими. Время в зале ожидания аэровокзала города Москва не прошли зря для Азимова. За это время у него воришки выкрали один из многочисленных пакетов с логотипами фирмы "Хантер Даглас". Сейчас Азимов стоит за моей спиной и гадает, что было в похищенном пакете, личные вещи или платье купленное для жены.

Лично у меня ничего не украли. Если не считать целлофанового пакета, который порезали лезвием воры пытаясь выкрасть у меня пакет или хотя бы часть того, что туго упаковано в этом целлофановом пакете. Хорошо, что я вовремя заметил порезанный целлофановый пакет и поставил его между своими двумя кейсами. Таким образом я прикрыл доступ ворам к моему заманчиво огромному целлофановому пакету с трещеной от лезвия сбоку. На эту трещину в дальнейшем я прилепил наклейки аэрофлота и придал целлофановому пакету приличный вид. Все остальное время нахождения в зале ожидания аэровокзала города Москва, я внимательно следил за своими вещами и постоянно отгонял от себя воришек, которые все это время пытались приблизиться к моим вещам. Таким образом, до посадки в автобус экспресс с маршрутом следования к нашему самолету, я смог тут уберечь сохранность своих вещей и документов с карманами полными рублей. Мне так и не удалось в городе Москва потратить до конца свои "деревянные" рубли, которые оттопыривали мои карманы заманчиво для местных карманных воров. С этим тоже не повезло Азимову. Когда он пытался купить в местном буфете бутылку лимонада, то у него карманники вытащили пачку двадцати пяти рублевых купюр. Сейчас со значительно облегченным карманом Азимов продолжал маршрут к своему родному дому. Собственно говоря Азимову нечего переживать за эти деньги, если верить слухам в министерстве строительства, то эти деньги Азимову достались почти даром. Кто-то дал Азимову большую взятку за хороший план строительства государственного заказа. Так что с приездом в министерство строительства Республики Таджикистан, Азимов быстро перекроит свои потери очередной взяткой за более крупный государственный заказ по строительству административных или промышленных зданий. За то московские карманники хорошим словом помянут такого растяпу, как Азимов, первый заместитель министра строительства Республики Таджикистан. Теперь у Азимова насчет собственных карманов будет дорого стоящий опыт и он будет стеречь свои карманы, как бывшая юная девственница по глупости потерявшая за ночь свою столь ценную честь.

Я крепко спал в пути нашего следования до самолета в аэропорту "Домодедова" города Москва. Когда автобус экспресс остановился у трапа в самолет нашего рейса, то я проснулся от нетерпеливого Азимова, который пытался меня столкнуть между рядов сидений автобуса экспресс, чтобы таким образом первым пройти по трапу самолета. Можно было подумать, что самолет улетит без него или кто-то займет его личное место в самолете по маршруту "Москва-Душанбе". Окончательно проснувшись я уступил место Азимову в проходе между рядами сидений автобуса экспресс. Вскоре я тоже пристроился к Азимову до выхода на трап самолета. Теперь уже я с нетерпение ждал когда побыстрее продвинусь по трапу в салон нашего самолета. Мне никак не хотелось стоят на трапе к самолету во время сильного ветра со снегом, который облепил меня всего и моя одежда постепенно стала намокать от снега растаявшего от тепла исходящего от моего тела.

Какого было наше общее удивление, когда в салоне самолета рядом с нашими местами мы увидели Мельникова Алексея. Он сильно был похож на профессора в фильме "Итальянцы в России". Когда из-за утраты своего паспорта профессора не принимала ни одна страна и ему приходилось мотаться на самолете между городами Рим и Москва. Мельников Алексей, также как и профессор из фильма, сильно оброс щетиной.

- Ты что это так сильно оброс щетиной? - удивленно, спросил Азимов, когда он сел рядом с Мельниковым.

- Все эти дни я никак не мог сдать свой билет на самолет, чтобы вылететь в город Душанбе. - ответил Мельников Алексей. - У нас в городе Душанбе опять разборки между властью и оппозицией. Идут уличные бои. Все связи Республики Таджикистан с внешним миром прекращены. Там не работают воздушный и наземный транспорт. Поэтому все эти семь дней мне пришлось просидеть в аэропорту "Домодедова" города Москва. Ну, ладно, черт с ним с этим сидением в аэропорту. Вы сами, как провели время в королевстве Голландия.

- Это тебе лучше бы спросить у своих тапочек, которые ты забыл в своей сумке. - под общий смех, ответил Азимов. - Твои тапочки нагулялись вдоволь в королевстве Голландия, чего не скажешь про хозяина тапочек.

Вскоре Азимов и Мельников перешли на обычный разговор, который меня совершенно не интересовал. Я устроился поудобнее в своем кресле. Попросил даму по соседству, чтобы меня не тревожили и сразу уснул. Мне обратно стали сниться сны про моих многочисленных детей, которых я наплодил по всему белому свету. С одной стороны, это прекрасно, что у тебя имеется такое огромное потомство. Но с другой стороны, это зачем я наделал этих детей? Будет ли людям толк от всех моих детей? Лично мне от них одно лишь беспокойство. Вот сейчас переживаю за сына в королевстве Голландия. До этого думал о близнецах, которые живут в городе Палермо на острове Сицилия в Итальянской Республике. Что уже говорить о моих бестолковых законнорожденных детях, от которых постоянное беспокойство в нашей семье и проблемы по месту жительства. Можно умом тронуться от таких детей, как Артур и Эдуард. Хорошо, что дочь Виктория еще маленькая. Представляю, что будет, когда она вырастет и будет характером в моего старшего законнорожденного сына Артура. Тогда при таких детях я не доживу до глубокой старости, как предки по линии моей мамы. Такие дети кого угодно заранее сведут в могилу. Если раньше они не отправят меня в психиатрическую больницу.

Когда я почувствовал, что самолет идет на посадку, то открыл глаза и увидел под самолетом не город Душанбе, а город Худжанд(Ленинабад). Я сразу понял, что в городе Душанбе проблема. Наверно, столичный аэродром захватили из оппозиции и в городе Душанбе идут уличные бои. Конечно, больше всего досталось нашему району "Заравшан", который граничит с гиссарский районом. Захваченный оппозицией до моего отъезда в королевство Голландия. Тогда женщины города вместе с детьми пытались утихомирить своих мужчин и усадить их за стол переговоров. Но окрыленные успехом прийти к власти средствами силы оппозиционеры отказались сесть за стол переговоров и продолжили борьбу за власть силой своего огнестрельного оружия. Уже в те дни полегло много людей на неубранных хлопковых полях вблизи нашего района и дома.

- Почему мы тут сели в город Худжанд, а не в город Душанбе? - спросил я, сквозь сон, даму сидящую рядом.

- Меньше спать надо. - ответил Мельников, вместо дамы. - В городе Душанбе не летная погода уже два дня.

- Так что, мы здесь в Худжанде будем сидеть пока в Душанбе погода наладится? - спросил я опять у дамы.

- Стюардесса сказала, что мы сейчас возьмем в Худжанде транзитных пассажиров и полетим дальше. - на этот раз ответила дама. - Аэропорт Худжанда был переполнен транзитными пассажирами в город Душанбе.

Я поблагодарил даму за хорошую информацию и стал разглядывать в иллюминатор здание аэропорта города Худжанда. Здесь я не был уже пару лет. Здание аэропорта было реставрировано и даже со стороны летного поля выглядит намного лучше, чем было до этого. Можно подумать, что это совершенно новое здание аэропорта. Вот только поржавевшие антенны на этом здании указывают на то, что здание аэропорта было реставрировано, а на антенны не хватило денег или про них вообще забыли. Так антенны и стоят со ржавыми подпорками железных труб. Хотя бы закрасить их догадались, а то портят внешний вид здания.

Едва пустующие места салона самолета заполнили новые пассажиры, как лайнер тут же стал выруливать на взлетную полосу. Разогретый предыдущим полетом из города Москва, самолет быстро разбежался по взлетной полосе аэродрома Худжанд и вскоре оторвался от земли, набирая себе нужные скорость и высоту. Я хотел было посмотреть на город с высоты самолета, но он наклонился в обратную сторону от меня и в тот же миг мои глаза ослепило не позимнему яркое солнце. Чему тут было удивляться. Ведь мы прилетели по настоящему в солнечную Республику Таджикистан, где снег такая редкость в долинах, что для этого люби-тели снега поднимаются в горы покрытые вечным снегом. Вот и сейчас мы летим над заснеженными вершинами гор, которые занимают большую часть самой Республики Таджикистан. Поэтому Республика Таджикистан славиться своей экологически чистой водой, которая берет начало всех своих рек с ледников одних из самых высоких гор на планете Земля. Со всего мира приезжают сюда альпинисты, чтобы покорить эти вершины. Пожалуй, что на всем белом свете нет ни одного человека, который не любовался бы такими горами.

Как только самолет перевалил через вершины Кухистана, так сразу пошел на снижение. Стюардесса объвила посадку в аэропорту столицы Республики Таджикистан, города Душанбе, Едва самолет коснулся земли, как все пассажиры тут же отстегнули страховочные ремни и за ерзали на своих местах в ожидании выхода. Каждый спешил к себе домой, чтобы узнать новости за прошедшие семь дней вооруженного столкновения между таджиками и не летной погоды в городе Душанбе. Словно сама погода остерегала от гибели тех, кто пытался прилететь в город Душанбе во время вооруженного столкновения. Теперь все было позади и граждане Республики Таджикистан могли спокойно вернуться в свои дома, которые заждались своих домочадцев. Нам оставалось только на транспорте преодолеть расстояние от аэропорта города Душанбе до своего дома. Вот только мне придется сложно добраться к себе домой. Меня никто не будет встречать в аэропорту, а городской транспорт до моего дома давно не ходит. Там постоянно идут перестрелки снайперов.

- Тебя домой подвести? - поинтересовался Мельников Алексей, когда мы вышли из самолета на площадку.

- Какой ты все таки догадливый. - сострил я. - За такое внимание я тебе сейчас сделаю маленький презент.

Я полез во внутренний карман своей куртки и достал оттуда целый блок жевательной резинки, которая не поместилась у меня в кейсе. Мельников Алексей поблагодарил меня за презент с кислой миной. Видимо он рассчитывал на что-то спиртное или ему было просто обидно, что он не слетал с нами в командировку в королевство Голландия. Но в этом он сам виноват. Не следовало бы так сильно напиваться перед зарубежной командировкой в королевство Голландия. Тогда бы и он имел все то, что мы привезли из этого государства.

На выходе с летного поля у здания аэропорта города Душанбе нас встречала огромная толпа родственников пассажиров нашего самолета. Видимо за эти семь дней не все было хорошо в их семьях, так как многие из встречающих были с грустными лицами и заплаканными глазами. Мои выводы на такое положение в семьях подтвердила короткая очередь из автомата Калашникова и вооруженная охрана вокруг аэропорта. Вероятно, что где-то в городе Душанбе продолжают идти уличные бои или отдельные перестрелки между политическими авантюристами и религиозными фанатиками. Когда они угомонятся, чтобы другие не страдали от их разборок? Ведь из-за того, что они развязали в Республике Таджикистан гражданскую войну хаос всюду. Политика в тупике. Полный развал в экономике. Граждане и без того малочисленной Республики Таджикистан бегут за ее пределы от военных разборок между семейными кланами таджиков и политическими движениями различного направления. Люди словно ослепли от страсти наживы и власти. Никто не хочет понимать друг друга. Все, вдруг, забыли, что еще вчера мы седели за общим столом и кушали то, что имеем. Теперь нас имеет наша слепота на собственное развитие в новом политическом и экономическом движении.

За воротами аэропорта Азимова встретил брат, а Мельникова Алексея встретил сын. Только меня никто не встречал. Всей группой мы отправились в багажное отделение аэропорта за своими вещами. Просто удивительно, как еще в такое запутанное время люди сохраняют честность и никто не ворует вещи прилетевших самолетами пассажиров. Видимо, тут сохраняются религиозные заповеди христианства и ислама "не воруй". Возможно, что и по другому. В аэропорту в основном работают зрелые семейные люди, которые на хотят терять хорошее место работы для себя и семьи или здесь просто культурные люди, а не воришки. Так что свои вещи в багажном отделении аэропорта мы поучили в целости и в сохранности. Никто их не тронул.

Распрощавшись с Азимовым и его братом, Мельников Алексей и его сын Володя помогли мне дотащить до своей машины мои тяжелые вещи, которые мы едва уместили в багажнике белого автомобиля "Волга". Когда Володя узнал, что меня нужно отвести в новый район "Заравшан", то нехотя согласился везти меня.

- От центра города по улице Путовского и до вашего района "Заравшан", уже четыре дня идут уличные бои. - сказал Володя. - Поэтому нам придется ехать вокруг, через пивной завод и водозаборную станцию по верхней дороге. Там тихо. Может быть, мы проскочим до вашего района? Если нет, то я вас высажу поближе к вашему дому. Рисковать я не хочу. У нас уже несколько раз пытались отобрать машину. Еле удрал от них.

Без особых препятствий мы проехали района ВДНХ и "Академгородка" где расположено новое здание Таджикского государственного университета, учебу в котором я закончил не полных два года. На пути нам повстречались всего четыре аварии по городу. Точнее, то, что осталось от угнанных или ограбленных машин. Дважды наш автомобиль останавливали службы ГАИ. Один раз остановил сборный патруль военных и милиции. Каждый раз мы предъявляли свои заграничные паспорта и без досмотра вещей нас отпускали дальше. Видимо до крупных тер актов в городе Душанбе не дошло, раз обходились поверхностным досмотром. Не успели мы проехать мимо ресторана "Заравшон", как впереди нас из-за угла проскочили два автомобиля, водители и пассажиры которых вели друг в друга беспорядочную стрельбу из автомата Калашникова. Володя резко затормозил и мы пригнулись в салоне нашего автомобиля. В этот самый момент две пули прошили наш автомобиль чуть выше лобового стекла. На другой стороне улицы замертво упала женщина, прошитая очередью из автомата Калашникова. Мне сразу стало ясно, что на этом мое продвижение на автомобиле закончилось. До нашей улицы осталось идти метров семьсот и там вниз до дома еще метров пятьсот.

- Все! На этом наша поездка закончилось. - зло процедил Володя. - Хватит с меня двух дырок от пуль в автомобиле. Я не хочу чтобы такая же вентиляция была во мне или в моем отце. Дальше добирайтесь сами.

Мельников Алексей извинился передо мной за то, что не смог меня подвести до самого дома. Я и без его извинения понимал, что никто не захочет подставлять себя и свой автомобиль под эти шальные пули. Мне теперь самому придется быть мишенью на пути моего следования до своего дома. Здесь все во власти случая или судьбы. Что мне дано судьбой получить сегодня, то у меня и будет. От судьбы мне никуда не уйти. Автомобиль Мельникова развернулся прямо у трупа женщины и на большой скорости умчался в обратную сторону. Они даже не притормозили возле трупа женщины, чтобы хоть на одно мгновение посмотреть на ее состояние. Собственно говоря, что уже на нее смотреть, если лужа крови от женщины пересекла дорогу в мою сторону. Возможно, что она умерла сразу, как только автоматная очередь прошила ее насквозь. На вид женщине лет сорок. Таджичка. В таком возрасте у таджичек бывает не меньше десяти человек детей. Чего ей надо было делать на проезжей части в такое опасное время? Возможно, что она живет где-то рядом и направлялась в гости к своим родственникам или хотела сходить за продуктами в магазин на нашей улице. В любом случае ей уже не суждено куда-то двигаться. Здесь ее ожидал конец жизни. Дома остались ее дети.

В это время в сторону женщины направилась какая-то собака. Может быть, то была собака из дома этой женщины или собака почувствовала запах человеческой крови и решила полакомиться человеческой кровью. Как только собака приблизилась к женщине, то где-то вверху за моей спиной раздался щелчок снайперской винтовки и собака тут же свалилась замертво в лужу крови мертвой женщины. Я вздрогнул и попятился со своими вещами под укрытие высотного здания. Мне нужно было остерегаться выстрела снайпера. С той стороны, где лежала убитая женщина, была совершенно лысая гора с мелкой травой. Там никто не мог укрыться, чтобы вести стрельбу в мою сторону. Склон этой горы протянулся до начала нашей улицы. С этой стороны я был в полной безопасности. Если пройти по тротуару вплотную к домам, то ни один снайпер меня не подстрелит. Чтобы в меня стрелять, ему надо высовываться из своего укрытия вниз головой. Таким образом он рискует быть подстреленным другим снайпером, который охотится за ним. Здесь каждый снайпер на мушке у другого. Выживают только самые опытные. Особенно те, которые прошли войну в Афганистане. Жалко, что Никифорова Сергея нет в живых. Он бы навел порядок среди снайперов. Давно бы отстрелял всех снайперов, которые стреляют в мирных жителей. Никифоров Сергей во время перехода через горы Гиндукуша и Памира показал нам свою способность по стрельбе. Когда нас преследовали моджахеды по Афганистану и мы никак не могли высунутся из своего укрытия, так как в нас постоянно кто-то стрелял. Видимо хотели захватить нас живыми в рабство. Поэтому не убивали, а только пугали выстрелами. Тогда Никифоров Сергей пришел к снайперской хитрости. Он попросил меня, чтобы я через камышовую трубку покурил сигарету на высоте выше камней. В полной темноте эту сигарету видно далеко, также как и выстрел из автомата по этой сигарете. В то время, как моджахед стрелял по моей сигарете, то Никифоров Сергей произвел выстрел по огню этого горе снайпера. Так Никифоров Сергей пристрелил несколько моджахедов и мы прошли в безопасное место, где нас уже некому было преследовать в нашем продвижении к своему дому.

Но здесь на улицах города Душанбе я был один против всех снайперов, которые охотились ни только друг на друга, но и на случайных прохожих, которые осмелились появиться на улице контролируемой снайперами. Поэтому я продвигался уже вплотную к домам, перетаскивая свои тяжелые вещи с места на место. Так мне нужно было добраться до своей улицы. Дальше было еще более опасно. Наша улица простреливалась со всех сторон снайперами и гранатометчиками, которые уже изуродовали все жилые дома с обеих сторон. Я не успел еще добраться до своей улицы, как увидел оба подбитых автомобиля, которые гнались друг за другом. Видимо, это они сами подбили автомобили друг другу, а дальше над ними поработали снайпера с высоких домов. Такой вывод я сделал из того, что все убитые в автомобилях были подстрелены со стороны жилых кварталов, где всюду на высоких домах сидели снайпера и вели отстрел всего движущегося вокруг.

Конечно, так могли подстрелить и меня, когда я добрался до своей улицы. Мне все равно было по какой стороне проходить дворами к своему дому. В любом случае я должен был пересечь один раз нашу улицу, чтобы пройти к своему дому. Но мне никак не хотелось быть подстреленным прямо напротив своего окна. По этой причине я решил перейти нашу улицу в самом ее начале. Там что будет. Лишь бы семья не видела моей смерти. Поэтому я целлофановый пакет с вещами взял под руку. В обе руки взял кейсы и шагнул через улицу. Пошел ровным шагом, чтобы не вызвать снайперскую страсть по быстро движущийся мишени. К моему удивлению никто не стрелял. Может быть, на нашей улице вообще не было снайперов или они своими выстрелами боялись обнаружить себя перед другими снайперами. Поэтому они только следили за мной. Перейдя нашу улицу дальше я пошел дворами. Здесь не было никакого риска. Дальше наших домой не было ничего из каких-то построек. Всюду только пустырь с разметкой под будущее строительство, которое после февральских событий 1987 года больше не велось. Как говориться "Все ушли на фронт!". Только большенство ушли на мирный фронт борьбы за бизнес. Меньшинство взялось за оружие добывать себе место у власти. Остальные пользовались "услугами" всех противоборствующих сторон, как в бизнесе, так и в политике. Самые неудачные люди остались лежать здесь на улицах города Душанбе убитыми и сгоревшими.

- Папа наш приехал из командировки! - закричала Виктория, как только услышала мой голос за дверями.

Как только я вошел в свою квартиру, так жена сразу поспешила замкнуть входную дверь. Я тут же попал в объятья жены и дочери. Оба тискали и целовали меня. Мой сын Эдик стоял в стороне и наблюдал за нами. Старшего сына Артура в доме не было. Наверно, обратно шляется где-то по улицам города Душанбе в по-ис-ках приключения на свою задницу, по которой мне придется всыпать хорошего ремня. Ведь по-другому он никак не понимает. Каждый раз приходится мне прибегать к дедовским методам воспитания, как в старину.

- Где сейчас Артур находится? - строго, спросил я, младшего сына. - Только честно мне говори. Не бойся!

- У нас кончился "нос". - всхлипывая, ответил Эдик. - Курить нечего. Вот Артур пошел на рынок "Баракат".

- Я ему сейчас такого "носа" дам, что ему будет тошно. - закричал я, на всю квартиру, сразу вышел из дома.

Людмила попыталась меня остановить, но я уже был на лестничной площадке и быстро побежал вниз из дома. Я был такой злой, что даже забыл об опасности и быстрым шагом пошел в сторону улицы Путовского. Там за мостом через реку Ворзоб (Душанбинка) находился рынок "Баракат", к которому направился мой сын Артур в поисках курева "носа" и в поисках приключений. Мне нужно было успеть догнать его, так как через два часа в городе Душанбе начнутся сумерки. Тогда мне будет трудно отыскать своего блудного сына. Примерно через час я был возле третьей городской больницы напротив местного рынка. Мне оставалось

преодолеть расстояние между киноконцертным залом и комсомольским озером. Дальше была прямая дорога по мосту через реку Душанбинка в сторону рынка "Баракат", где мог находиться мой блудный сын Артур. Когда я уже вышел к воротам третьей городской больницы, возле меня остановился автомобиль марки "Жигули". На заднем сидении автомобиля лежали мешок с чем-то круглым. Наверно хозяин машины привез на рынок капусту. Из автомобиля вышел обросший и совершенно седой мужчина. Он подошел к своему мешку.

- Может быть, вам лучше помочь? - спросил я, мужчину. - Я помогу вам донести мешок до колхозного рынка.

- Я справлюсь сам. - грубо, ответил мужчина. - Спасибо вам за общую помощь, но лучше бы вы все уехали.

Мужчина строго посмотрел мне в глаза и я тут же застыл, как вкопанный. Прямо в глаза мне смотрел Джафар. Он был, примерно, моего возраста. Но со времени нашей последней встречи Джафар так сильно постарел, что можно было подумать, мы с ним не виделись лет двадцать. Но прошло всего каких-то два года. Джафар сделал вид, что не узнал меня. Вытащил из машины свой тяжелый мешок. Развязал его и все содержимое мешка высыпал мне под ноги. Затем плюнул себе под ноги, сел в свой автомобиль и вскоре скрылся. Я посмотрел под свои ноги и обомлел. Под моими ногами были человеческие головы. Больше десятка. Я сразу узнал голову Насырова Сухроба, Фазылова Хасана и многих других, кого знал по связям с мафией.

"Все-таки он достал." - подумал я. - "Ни власть, ни деньги, ни мафия не смогли спасти Насырова Сухроба."

Здесь могла быть и моя голова, если бы я только не был другом Джафара и не спас тогда в горах его отряд. Едва опомнившись, я быстро побежал в сторону своего старшего сына Артура, которого увидел издалека.

"Вот какой ценой, а не мерой, заплатил Насыров Сухроб за свою жизнь." - подумал я, удаляясь от голов.

Так может быть дедушка Гурей ошибочно всю свою жизнь хотел определить меру собственной жизни. Возможно, что дедушка Гурей поддался соблазну понятия жизни с точки зрения племени людей-птиц, как это ему навязал Старик ОН. Однако, вполне вероятно, что не в мере, а в цене надо рассматривать собственную жизнь. Тогда можно посмотреть на свою жизнь ни как на ношу меру жизни, а как на что-то ценное в людях.

- Каждый из нас будет прав в своем понятии. - почувствовал я в себе мышление Старика ОН и не удивился. - Обычным людям кажется, что жизнь имеет стоимость, как товар, который можно хорошо продать на рынке труда и получить за это большие деньги. В племени людей-птиц жизнь рассматривают как меру, которая дана каждому отдельно. Каждый человек в племени людей-птиц должен сам определить, как распоряжаться со свое мерой жизни по своему. В племени людей-птиц нельзя оценить свою жизнь как товар. У нас нет рынка труда. Каждый человек в племени людей-птиц трудится для себя и для своим родичей не для того, чтобы получить какую-то материальную ценность и прожить лучше других в племени людей-птиц. В племени людей-птиц нет частной собственности, как нет и общественной. Каждый получает для своей меры жизни то, что ему требуется в меру собственной жизни. Человек в племени людей-птиц не может взять себе что-то ценное на про запас. В этом нет никакой необходимости. Здесь все создается для всех и каждому. Так что человек в племени людей-птиц пользуется материальными ценностями своего племени людей-птиц, также одинаково, как духовными и культурными ценностями в племени людей-птиц. Ведь нельзя взять себе в прозапас культурную или духовную ценность племени людей-птиц. Ты можешь пользоваться культурной и духовной ценностью столько, сколько позволяет твой разум и мера твоей жизни, но не больше. Так как нет в этом никакой необходимости. Если же тебе явно не хватает культурной и духовной меры жизни, то ты можешь сам пополнить культурную и духовную меру жизни собственным разумом или что-то ценное в этом направлении позаимствовать в другом племени. Например, в племени обычных людей. Таким образом, в этом выигрывают все в племени людей-птиц. Так как мера жизни человека в племени людей-птиц определяется, в вашем понятии, в духовной и культурной ценности. Чем выше культурная и духовная ценность в племени людей-птиц, тем богаче и лучше мера жизни каждого человека в племени людей-птиц. Между нами нет материального, культурного, духовного и другого, в вашем понятии, различия для человека в племени людей-птиц. Как обычные люди себя считают равными перед Богом, которому они поклоняются, так и в племени людей-птиц каждый считает себя равным перед тем, чем пользуются все остальные в племени людей-птиц.

Старик ОН перестал делиться со мной разумом о своем философском понятии самой жизни. Своим рассуждением о жизни Старик ОН окончательно запутал мои определения о жизни. Как теперь мне рассмат-ривать свою жизнь, как ценность или как меру? Нельзя же сразу одновременно рассматривать свою жизнь со всех точек зрения - философского, морального, материального, духовного и какого-то другого восприятия жизни. Попробую рассмотреть свою собственную жизнь, как и чью-то другую, с точки зрения ценности нашей жизни. Быть может, что Старик ОН и дедушка Гурей ошибались в своем понятии жизни и мое определение верно?

Ведь постоянно обычные люди твердят, что мы не можем ценить свою жизнь. Так может быть есть цена нашей жизни, которую мы никак не можем определить в буднях за постоянной суетой в собственной жизни.

Надо мне самому разобраться с проблемой жизни на Земле. Конечно, это трудно сделать одному. Но где мне найти себе единомышленников? Каждый человек погружен в собственные проблемы и нет никому никакого дела до других. Каждый живет по своему принципу "моя хата с краю, я ничего не знаю". Но люди таким образом заблуждаются отделяя свою жизнь от общества, как в тоже время пользуются плодами общества. Оттого мы разобщены друг от друга в мышлении. В этом случае правильно говорил Старик ОН, что мы говорим одно, а думаем другое. Мы никак не можем осознать, что живем в одном доме, которому название Земля. Нам надо научиться понимать друг друга разумом, как это делают в своем племени люди-птицы. Тогда в нашем доме будет мир и согласие. Может быть в этом понятии мы научимся определять меру собственной жизни и таким образом сможем понять цену своей жизни, когда наш дом наполниться детскими улыбками. Это самое ценное, что есть ни только в племени у людей-птиц, но и в племени обычных людей на Земле.

Меня беспокоило благополучие моих детей, которые находятся за границей и которые находятся рядом. Я постоянно думал об этой проблеме, как мне собрать вместе своих детей. Никто в этом не виноват, что мы живем по разные стороны государственных границ, но нас всех объединяет общее родство. Нам надо как-то собраться единой семьей и разобраться друг с другом в родственных отношениях. Дети и родители всегда должны знать о своем совместном существовании независимо от политических и религиозных взглядов. Даже различное материальное положение между родителями и детьми не должно быть препятствием их духовного объединения. Как мне разобраться во всех этих вопросах, которые так разделяют меня и моих детей? Может быть, обратиться мне с этими вопросами к Старику ОН, у которого нет никаких преград в общении между людьми посредством разума и в передвижении на любое расстояние в безмерном пространстве жизни? Но вот только ничего у меня тут не выйдет. Ведь я его должник с реликвиями племени людей-птиц. Кроме того, Старик ОН не имеет право вмешиваться в судьбы обычных людей. Старик ОН, как страж и доктор, на охране генофонда всего человечества. Только судьбы людские не подвластны Старику ОН и его разуму.

- В мире все возможно и не зависимо от воли нашего разума. - поделился со мной размышлением Старик ОН. - Но мы сами должны уметь управлять своими судьбами в различных обстоятельствах нашей жизни...

- Хорошо тебе рассуждать с твоим жизненным опытом. - мысленно возразил я, против выводов Старика ОН.

- Как быть мне с моим маленьким жизненным опытом и с большими проблемами нахлынувшими на меня?

- Ты окунись своим разумом в безмерное пространство собственной жизни. - мысленно, ответил Старик ОН. - Там ты быстро познаешь меру собственной жизни и научишься разбираться с проблемами своей жизни.

- Но как мне попасть туда разумом в безмерное пространство собственной жизни? - мысленно, спросил я, Старика ОН. - Ведь пространство жизни безмерно, но только жизнь человека ограничена временем жизни.

- Ты сам в данное время находишься в пространстве собственной жизни. - мысленно, ответил Старик ОН. - Тебе только надо хорошо пошевелить своим разумом и научиться разумно разбираться в своих проблемах.

Больше я ни стал общаться мысленно со Стариком ОН, так как в это время рядом со мной в арыке разорвалась мина выпущенная из миномета русскими солдатами со стороны рынка "Баракат". Я тут же шлепнулся на асфальт тротуара и взрывная волна пронеслась над моей головой. Меня всего накрыло осколками от арыка и потоком грязной воды. Теряя сознание я почему-то подумал не о своей жизни, а про свой шикарный костюм, который был заляпан грязью и мусором от мины разорвавшейся рядом в арыке. Все сразу пропало.

Очнулся я от острого запаха нашатырного спирта. Я сразу открыл глаза. Вокруг меня была толпа людей и санитары в белых халатах. Все что-то говорили и размахивали руками. Я ничего не слышал и не мог понять, что они от меня хотят. Возможно, что я был контужен или оглох от взрыва мина. Сильно болела голова и все вокруг меня расплывалось. Я никак не мог сообразить в каком положении нахожусь. Состояние такое, словно я сильно пьяный и нахожусь в карусели, которая вращается во все стороны. Мне не понятно, где низ, а где верх. Земля, люди и небо, все как-то странно вращаются вокруг меня, словно я солнце, а они планеты.

Когда меня санитары стали класть в носилки, то понял, что меня сейчас отвезут в больницу и там станут колоть уколами. Мне никак не хотелось быть в больнице. Я тут же вскочил с носилок и побежал куда-то от санитаров с носилками. Видимо я не мог ориентироваться в пространстве, так как меня стало куда-то заносить. Я чуть было не свалился в арык на другой стороне улицы. Тут я вспомнил, как учил в самолете Людмилу от закладывания ушей. Я закрыл нос пальцами и резко дунул внутри себя. Лучше бы я этого сейчас не делал. Тупая боль в голове и оглушительный звук окружающей среды чуть не отправили меня на тот свет.

- Оставьте меня в покое! - заорал я, на санитаров, растопырив руки и ноги для равновесия. - Я сам дойду.

- Раз ты такой шустрый, то мы тебя не тронем. - сказал мне санитар в испачканном кровью белом халате.

Я тут же стал осматривать себя. Так как подумал, что кровь на белом халате санитара от меня. Но на мне крови нигде не было. Выходит, что я цел. Вот только костюм мне стало сразу жалко. Теперь никакая химчистка не возьмется его чистить. Да и перед людьми сейчас стыдно. Как я пойду домой в таком виде? Люди подумают, что я напился до свинства и свалился в грязный арык. Надо как-то дворами пройти к себе домой.

- Однако, ты везучий парень! - сказал санитар, хлопая мне по плечу. - В рубашке родился. Больше десятка человек убито и ранено. Ты же прямо возле разорвавшейся мины был и ничуть не пострадал. Живи долго. Санитар отошел куда-то в сторону и только тут я увидел место происшествия. На другой стороне улицы был развороченный от мины арык. Рядом с арыком в радиусе нескольких метров трупы людей и куски от человеческих тел. На этой площадке стоны раненых и много любопытных, которые прибежали от рынка. Ведь рынок всего метров сто от места взрыва. Рядом городская больница ┼3, где Джафар бросил из мешка отрезанные головы. Там уже чисто. Наверно отрезанные головы забрали в милицию или рядом в эту больницу. Хорошо еще что эта мина упала в этот арык, а не на рынок. Тогда бы жертвы и раненые исчислялись бы десятками. Какие все-таки люди дураки. Такое опасное время и место в городе, а они приперлись сюда. Вот и я зачем-то пришел к этому рынку? Какой-то у меня провал в голове. Джафара помню, а зачем пришел сюда, так это совсем не помню. Может быть, это Людмила отправила меня на рынок за зеленью для плова? Но я шел в сторону другого рынка "Баракат". Может быть, я направился на работу пешком без своей машины? Я посмотрел в сторону рынка "Баракат" и увидел на мосту через реку своего старшего сына Артура. Мой сын находился по самой середине между русскими солдатами и боевиками местной оппозиции. Все это пространство обстреливалось со всех сторон различными огнестрельными оружиями. Артур бегал из стороны в сторону по мосту через реку Варзоб и дразнил стреляющих с обоех сторон. В любое мгновение его могли там убить. В этот момент во мне закипел ни страх за жизнь моего ребенка, а злость за этого безумного пацана, который играет со смертью. У меня лопнуло терпение. Я вытащил из своих брюк ремень и направился в сторону своего сына Артура, который уже перешел мост и шел в мою сторону. В таком моем виде он не мог меня узнать издалека. Да он и не рассчитывал на то, что отец уже вернулся из командировки в Голландию.