# Прорыв из капкана.

Александр Сергеевич Черевков

Не всегда там выход, где был вход. Чаще все наоборот.

ПРОРЫВ ИЗ КАПКАНА.

1.Шаг к неизвестному.

С началом нового учебного года я оказался в капкане своей повседневной работы, учебы и занятий в учебных заведениях, в которых я преподавал некоторые дисциплины по изобразительному искусству, политической экономии и предметам истории. Мой день начинался с первыми петухами и заканчивался тогда, когда мой организм просто уже не выдерживал. Я понимал, что, несмотря на мое крепкое здоровье, меня могло на долго не хватить. Надо было мне принимать какие-то меры, чтобы сократить свои невыносимые нагрузки. Иначе, мог сломать самого себя. Зачем тогда все мои старания в изобразительном искусстве и в бизнесе? Я положил на весы все, что у меня было, учебу, работу и преподавание. Что-то нужно было оставить раз и навсегда. Учебу в университете я бросить не мог. Осталось учиться всего два года. Вернуться на прежнее место работы, это нажить себе врагов в лице мафии, которые стараются выжить из меня все, что только можно для того, чтобы побольше набить деньгами свои карманы и счета в различных банках. Бросить преподавание в школе, статистическом техникуме и в техническом училище, это значит потерять педагогический стаж, который мог мне пригодиться при защите диплома и в дальнейшей работе после окончания учебы в университете. Выходило, что все мне нужно, я крепко засел в капкане своих обязанностей, оттуда мне уже долго не выбраться. Возможно, что придется мне пересмотреть расписание своей работы преподавателем.

Мое спасение пришло с той стороны, откуда я сам не ожидал. Возможно, что мои кассеты подействовали или Джафар уже подобрался слишком близко к мафии. Может быть, это мафиозным деятелям стало тесно в пределах Республики Таджикистан. Мафия решила через таких, как я, выйти за пределы республики для того, чтобы в других местах запустить своих агентов по "бизнесу". Я проанализировал все варианты, какие могли толкнуть Насырова Сухроба к такому действию. Но ничего себе конкретного так и не мог представить.

- У меня есть к тебе важное предложение. - начал издалека Насыров Сухроб. - Мне хочется тебе помочь. Ты смышленый парень и меня хорошо поймешь. Есть такое дело. Нам надо закрепиться в России и продвигаться в Европу с бизнесом из Республики Таджикистан. Скоро все предприниматели зарубежных стран и России рванут с бизнесом в сторону Средней Азии. Я не хочу, чтобы мы оказались в хвосте стремительного развития бизнеса. Так вот, я закреплю за тобой еще пару человек, которые будут курировать наш общий бизнес в Таджикистане. Ты никак не пострадаешь в зарплате. Будешь также получать деньги, как и раньше. Я оставлю за тобой все права руководителя нашего предприятия. Ты также будешь контролировать всю документацию, сдачу и прием объектом. Но ты не будешь принимать никакого участия в самой работе и в снабжении необходимыми материалами действующие объекты. Все это за тебя будут делать подотчетные тебе люди, которых мы оба будем контролировать и направлять в русло нужной для нас работы. Главной твоей задачей будет, кропотливое изучение движения бизнеса в странах Европы, в Республике Таджикистане и во всей Средней Азии. За это изучение бизнеса ты будешь лично от меня получать дополнительную зарплату. Но эту зарплату ты должен добросовестно отработать за литературой по бизнесу. Я тебе предоставлю всю новейшую литературу в этой области. Один раз в месяц, ты будешь отчитываться передо мной и комиссией Исполкома по бизнесу, которая будет собираться в назначенное мной время. Ты должен готовиться к своему отчету перед комиссией, точно также как ты готовишься к государственным экзаменам в университете. До конца учебного года ты должен знать бизнес, не хуже западных бизнесменов. За это время мы с тобой подготовим всю документацию к открытию твоего собственного предприятия по бизнесу "Производственного объединения "Дизайнер", так как ты этого сам хотел. Но это будет только трамплин для тебя в настоящий бизнес. Затем мы с тобой заключим письменный договор о сферах деятельности твоего предприятия. Я буду направлять действия твоего предприятия в нужное для нас обеих русло международного бизнеса. Доходы от этого предприятия, мы с тобой будем делить поровну. Ты можешь отказаться и вернуться в свое СМНУ-8, я не буду тебе препятствовать, если ты считаешь, что это тебе не под силу. У меня к тебе не будет никаких претензий. Ты добросовестно отработал то, что тебе доверил народ Таджикистана. Под твоим руководством и при твоем участии, восстановлены многие объекты, которые пострадали во время погромов в феврале 1987 года. Кроме того, тут были построены новые объекты. Поэтому я не могу тебя упрекнуть ни в чем. Но ты послушай совет друга, а не руководителя. Возьмись за это очень сложное дело, я не скрываю от тебя, что оно будет сложным. Зато после тебе оно вернется с лихвой. Так что подумай хорошо над моим деловым предложением. Тебя тут никто не торопит с ответом. Есть много времени на размышление с ответом.

- Что тут думать! - сразу, выпалил я. - То что ты мне предлагаешь, сниться с первого дна перестрой в нашей стране. Как только Михаил Горбочев сказал по телевизору, что в Советском Союзе будет развиваться международный бизнес, я сразу загорелся желанием непременно сделать свой собственный бизнес в искусстве.

- Вот и хорошо! - радостно, воскликнул Насыров Сухроб. - Прямо сейчас приступай к своим обязанностям. Вместе с Мирзоевым Вахобом перевези к себе домой книги по бизнесу, которые лежат у меня на полках в книжном шкафу. С этого дня ты можешь считать себя бизнесменом. По любому вопросу обращайся ко мне.

- До бизнесмена мне еще далеко. - сказал я. - Но как у меня будут дела насчет моей служебной машины?

- Я же тебе сказал, что от руководства нашего совместного предприятия ты не отстраняешься. - ответил Насыров Сухроб. - Поэтому и машину у тебя никто не забирает. Конечно, у твоего подъезда она стоять не будет. Но у тебя есть номер телефона машины. Ты можешь вызывать машину в любое нужное тебе время.

- Ну, тогда у нас полный порядок. - согласился я. - Сейчас позову сюда водителя за книгами и начну учебу.

- Обожди! - остановил меня, Насыров Сухроб. - У тебя во время учебы в университете и над книгами по бизнесу могут возникнуть непредвиденные расходы. Вдруг, встретишь где-то в магазине нужную книгу по бизнесу или еще что-то понадобиться. Вот тебе на эти расходы две тысячи рублей. Ты не обязан за эти деньги отчитываться передо мной. Но и не говори мне, что надо что-то тебе купить по этому вопросу. Решай все сам.

Я положил в карман две пачки сторублевок и пошел звать водителя, чтобы забрать из кабинета Насырова Сухроба книги по бизнесу, которых оказалось несколько десятков штук. Конечно, я знал, что книги по бизнесу, это не художественная литература, которую с интересом читают даже дети. Но чтобы было сразу столько много книг по бизнесу! Я этого не мог представить. Теперь мне придется ночью и днем изучать бизнес.

- Ты что это столько книг натаскал? - удивленно, спросила Людмила, когда пришла с работы. - Откуда они?

- С этого дня и до следующего лета, я буду учиться и работать дома. - ответил я, Людмиле. - Мне поручили изучать бизнес. Летом 1989 года у меня уже будет предприятие с бизнесом по изобразительному искусству.

- Вот хорошо! - радостно, воскликнул Артур. - Теперь мы будем миллионерами. Мне не надо будет учиться и работать. Каждый день дискотека, видео-бар. Гуляй, сколько захочешь. Все в доме будет иметься вдоволь.

- Это у тебя будет тогда, когда ты будешь миллионером. - сказал я, своему непутевому сыну. - Чтобы так балдеть, как ты размечтался, то надо всей семьей много работать и много учиться. Тогда ты будешь богатым.

- Ну, тогда я лучше всегда в нищете буду жить. - процедил Артур, сквозь зубы. - Зачем мне все это нужно?

- Конечно! Не учиться и за чужой счет балдеть, ты не отказался бы! - возмущенно, воскликнула Людмила.

- Учиться! Учиться! Учиться! Сказал дедушка Ленин. - вставила Виктория. - Я вот всегда буду всему учиться.

- Как только в школу пойдешь, так сразу по-другому заговоришь. - огрызнулся Артур, щелкая свою сестренку пальцем в лоб. - Это ты сейчас такая умная рядом с папой и мамой. Потом посмотрим, что ты мне скажешь.

- Потом тоже буду учиться! - толкая своего старшего брата, закричала Виктория. - Все равно буду учиться!

- Будешь! Будешь! - сказала Людмила, растаскивая детей. - Сейчас всем быстро умываться. За стол кушать.

Пока детвора с Людмилой сидели на кухне за ужином, тем временем я стал раскладывать на книжные полки всю литературу, которую я привез от Насырова Сухроба. Книг оказалось так много, что полок в нашем книжном шкафу не хватило. Мне пришлось класть книги сверху книжного шкафа и наверх серванта. Часть книг положил на телевизор и на полки хозяйственного шкафа на балконе. Я представил, что сколько много места еще займут книги, которые я буду брать в библиотеке нашего университета на свой пятый курс истории учебы в университете. Понадобиться дома мне сделать дополнительный стеллаж на балконе и еще тут же перегородку для книг. Наверно, прямо сейчас займусь этим. Зачем откладывать нужное дело на завтра? С этого дня я больше ни стал мотаться по объектам. С раннего утра и до поздней ночи учил бизнес и историю за пятый курс в университете. Голова моя раздувалась от изучения предметов. Мне даже казалось, что мои мозги прямо пытаются выбраться за пределы черепной коробки, чтобы лучше усвоить предметы бизнеса и истории, которые перемешались у меня в голове и никак не могли усвоиться в моем сознании. Я читал

не знакомые мне названия "ФОБ - поставки", "КАФ - стоимость и фракт", "СИФ - стоимость товара" и никак не мог понять назначения этих символов, которые требовались при отправки груза покупателю. Возможно, что это было как азбука для ученика первого класса. Мне надо было усвоить азбучную науку в бизнесе.

Я прекрасно понимал, что такая подача в мою сторону со стороны Насырова Сухроба еще не означает, что я полностью выбрался из капкана, который мне поставили представители мафии. Но это уже был шаг к неизвестному из западни. Я получил передышку в работе и в учебе. Все-таки я уже не мотался по объектам Республики Таджикистан. Мог свободно распределять свое время занятий по истории и бизнесу, с преподаванием уроков в учебных заведениях города Кофарнихон. Пора было подумать и о теме дипломной работы.

Осенью, перед первым семестром в университете, я решил съездить на городское кладбище в город Душанбе, чтобы почтить память Касымовой Зухры и Никифорова Сергея. За время своих безумных дней в работе и учебе, я никак не мог съездить на кладбище. Даже не знал. Были еще поминки за умерших в девять и сорок дней, как принято в христианской и мусульманской религиях? Мне никто не позвонил, так как это не принято делать, но и я сам совершенно забыл про поминки. Надо было теперь наверстать упущенное и добрым словом помянуть своих товарищей по учебе в университете и по международной экспедиции в горах.

Запоздала осень украсила своими цветами деревья и кустарники вокруг городского кладбища. Там у ворот кладбища стояла старушка в потертых лохмотьях, сквозь дырки которых было видно ее дряхлое тело. В ее протянутой ладони изрезанной глубокими морщинами лежал пятак, который блестел словно золото на темной коже ладони. Я пошарил в своем кармане, но ничего кроме сторублевки не смог найти. Мне неудобно было проходить мимо этой старой женщины без подачи ей милостыни. Я положил ей на шершавую ладонь сторублевку и старая женщина тут же упала без сознания при виде такой суммы денег на своей ладони. Пацан в джинсовом костюме, стоимостью за пару сотен долларов, рванул было чтобы подобрать сторублевку, которую уронила старушка. Мне пришлось замедлить шаг и показать кулак под нос пацану. Надо было поднять нищенку и спасти ее от публичного грабежа со стороны этого богатого пацана, который стоял рядом.

- Бабушка! Вставайте! - сказал я, старушке, пытаясь поднять ее с земли. - Я вас провожу отсюда подальше.

Старая женщина что-то пробормотала в знак благодарности и только сейчас я заметил, как все ее лицо, скрытое покрывалом от грязной тряпки, изуродовано до такой степени, что с трудом мне пришлось разглядеть на месте бывшего лица две щели на месте глаз и чуть ниже носа полоску рта. Все остальное на месте ее бывшего лица было сплошным шрамом от сильного ожога. Видимо, это она где-то погорела, когда обогревалась ночью в своем ветхом жилище. Просто удивительно было, как она могла сохранить свое зрение после такого ожога и вообще сама выжить. Может быть, что она ни так стара, как я думаю. Руки ее нежные.

- Вот вам еще сто рублей. - сказал я, этой старушки, когда проводил до автобусной остановки. - Садитесь в автобус и уезжайте отсюда подальше в центр города Душанбе. Иначе, эти пацаны вас подчистую обкрадут.

Я подождал, когда старая женщина вошла в автобус и уехала. Я обратно вернулся к воротам кладбища.

- Вот, держи! - сказал я, пацану в джинсовом костюме, который стоял рядом с ведром наполненным цветами. - Эта сотня твоя. Ведро с цветами мое. Сейчас вали ты отсюда. На обратном пути я тебе шею намылю.

Пацан какое-то мгновение удивленно посмотрел на сторублевку и тут же рванул в сторону города. Я взял ведро с цветами и медленно пошел наверх, в сторону могилы своих бывших однокурсников. Бездомная собака нанюхала колбасу в моем кейсе и тоже поплелась следом за мной в гору возле проволочной изгороди разделяющей кладбище на две части. Я ни стал отгонять собаку, может быть и мне, так же, как собаке, когда-то придется путаться у кого-то под ногами с целью получить пропитание. Но лучше об этом не думать. Впрочем, совсем недавно, я сам был почти в таком положении, когда жена рожала третьего ребенка, а у меня в это время не было работы. Если бы не помощь со стороны моей мамы, то и мне, как собаке, пришлось бы так попрошайничать за куском хлеба для пропитания своей семьи. Хорошо, что рядом была мама.

Еще издалека я увидел мраморную глыбу над могилой Касымовой Зухры и Никифорова Сергея. Глыба была отполирована до зеркального блеска. Со стороны мусульманского кладбища на глыбе был вырезан полумесяц и надпись на таджикском языке. Со стороны христианского кладбища на мраморной глыбе был вырезан крест и надпись на русском языке. "Никифоров Сергей Митрофанович - 1958 - 1988 г.г." Это Никифорову Сергею было всего тридцать лет. Касымовой Зухре только двадцать два года. Совсем молодые. Им жить и жить еще, а их больше нет. Сейчас бы у них первый ребенок пробовал бы что-то говорить и ходить. Я вытащил из ведра цветы и тут увидел, что рядом с могилой моих однокурсников такая же свежая могила с фотографиями на кресте. По фотографиям и надписи на кресте я узнал отца и мать Никифорова Сергея, родители которого умерли не достигнув еще пенсионного возраста. Огромный букет цветов, который был у меня в руках, я осторожно разделил на две части и разложил цветы на обе могилы, родителей и детей. Затем достал из кейса бутылку водки и закуску. В это время ко мне подошли могильщики, среди которых не было знакомых лиц. Значить тех могильщиков, которые вскрыли могилу Касымовой Зухры, возможно, посадили в тюрьму или выгнали с работы на христианском кладбище. Вот теперь новые траурные попрошайки-алкоголики стоят рядом со мной и жадными глазами следят за движением этой бутылки водки в моей руке.

- Давайте свои стаканы. Налью водки. - сказал я, могильщикам. - Помянем добрым словом хороших людей.

Мужики быстро достали из своих замызганных карманов грязные граненые стаканы, в которые я налил до краев водки и остаток водки налил в свой стакан, принесенный из дома с собой. Коляску копченой колбасы разделил поровну между собой, мужиками и бездомной собакой. Собака тут же скрылась с куском колбасы в зарослях кустарника. Мужики жалобными глазами проводили тут собаку с колбасой в зубах и молча подняли свои граненые стаканы с водкой за упокой умерших. Я тоже ничего не стал говорить. Много уже было сказано об этих раньше времени умерших людях. Все равно их нам не вернуть обратно, только наша память будет хранить их лица в нашем сознании до тех пор, пока мы будем жить и носить в себе память об умерших. Может быть, будет такое время, ни дай Бог этому случиться, когда мы позавидуем этим умершим, которые вперед нас вырвались из капкана жестокой жизни и нашли себе покой в другом мире измерения, который живые люди называют "тем светом". Пускай им, на "том свете", будет всегда прекрасно, чтобы они там нашли друг друга и больше никогда не расставались с семьей. Конечно, тут на этом свете им было бы лучше.

Закончив поминки я опустил бутылку из под водки в пустое ведро и пошел к выходу из городского кладбища. Мужики тут же подхватили ведро с пустой бутылкой из под водки и поплелись следом за мной. В это же время из своего убежища выбралась бездомная собака и облизываясь после съеденной колбасы присоединилась к нашей группе, которая петляя между могилами вышла к воротам кладбища, возле которых выстроилась целая шеренга попрошаек и пацанов с цветами. Вся эта разношерстая толпа сразу ринулась ко мне. Может быть, это слух о добром мужике, который раздает сотни рублей каждому, уже разнеслась среди нищих и торговцев цветами или они просто пришли заниматься своим "бизнесом". Я ни стал уделять внимание присутствующим у ворот кладбища, а поспешил на посадку в автобус, который уже приближался к своей остановке, расположенной вблизи кладбищенских ворот. Толпа попрошаек проводила меня до автобуса.

В этот день я никуда не пошел. Просто вернулся к себе домой и лег спать до прихода жены с работы, а моих детей с детского садика и со школы. Мне надо было хорошо выспаться и прийти в себя от выпитой водки на поминках, так как завтра рано утром надо ехать на занятия первого семестра пятого курса в университете. Нужно полностью сосредоточиться на своей учебе. Отбросить все из своей памяти, что может меня отвлекать и мешать занятиям. Главное, это учеба, а дальше будет видно, как все сложиться в моей судьбе. Возможно, что мне удастся выбраться из капкана, подставленного мафией, раньше того времени, когда ме-ня вместе с мафией загребут в тюрьму. Сидеть в тюрьме мне никак не хочется. Лучше быть нищим и свободным. Хотя, быть нищим тоже совсем не приятно. Надо стараться как-то мне наладить жизнь в своей семье.


2.Праздничные проблемы.

Как всегда, уже рано утром, университет был похож на муравейник. По всем этажам и кабинетам сновали студенты и профессора-преподаватели. У в хода в университет и у дверей между этажами, вооруженная охрана, это в целях нашей безопасности. Так как в Республике Таджикистан гражданская война, которая набирает силу и в любой момент совершенно не виновные ни в чем студенты университета, вместе со своими преподавателями, могут подвергнуться нападению со стороны враждующих группировок, которые себя в политике называют "оппозицией", в зависимости оттого, кто из них приходит к власти. Что же касается власти, то она в Республике Таджикистан крайне неустойчива. Постоянно меняются флаги на доме правительства. Никто не знает точно, какая сейчас власть в Республике Таджикистан. Региональные кланы, мафия, политические группировки и обыкновенные криминальные банды стремятся во чтобы то ни стало прийти к власти. Надо учиться, чтобы на смену этим разборкам пришла свежая интеллигенция, которая тут наведет порядок.

Вся наша группа толпится у стенда с расписанием лекций на время занятий первого семестра. Мы обмениваемся обычным приветствием друг с другом и начинаем вникать в курс обучения. Меня удивляет то, что никто не обмолвился ни единым словом об летней международной археологической экспедиции. Никто не завел разговор о смерти Касымовой Зухры и Никифорова Сергея. Словно ничего этого не было за этот календарный год. Все заняты только учебой. Никому дела нет, что отсутствуют двое наших однокурсников, которых просто вычеркнули из своей памяти друзья-однокурсники и преподаватели университета. Можно было подумать, что не было никакой семейной трагедии с сожжением молодой девушки, которая потрясла своей ужасной смертью ни только город Душанбе, но и всю Республику Таджикистан. Словно похорон не было.

С первого дня занятий нас так сильно загрузили лекциями, что на посторонние разговоры у нас не было времени. Каждую пару лекций мы бегали из кабинета в кабинет через весь длинный коридор огромного здания университета. После занятий выстаивали длинные очереди в библиотеке университета или мотались по магазинам города Душанбе в поисках необходимой литературы и учебников по пятому курсу исторического факультета. Даже кушали только у себя дома. Целыми днями в университете ходили совершенно голодные.

В конце первого семестра пятого курса нас разделили, дополнительно, на три группы по выбору темы дипломных работ, подготовка который начнется уже в конце второго семестра пятого курса весной 1989 года. Я сказал, что буду брать тему по истории изобразительного искусства или истории циркового искусства Таджикистана. Меня тут же отделили от всех однокурсников, так как подобной темы никто не брал. Все взяли себе лишь политические темы дипломных работ. Таким образом, я так оказался в полной изоляции от своей группы. У меня даже день обсуждения темы дипломной работы не совпал с занятиями нашей группы по обсуждению тем дипломных работ. Мы с руководителем проекта темы дипломной работы сидели в кабинете одни. Целыми днями просматривали различную литературу и архивные документы по цирковому искусству.

После семестра в университете я обратно сел за изучение вопросов бизнеса. Насыров Сухроб дал мне отсрочку на отчет перед комиссией, из-за того, что у меня был семестр в университете. Насыров Сухроб сдержал свое слово и я не вникал в дела на рабочих объектах, лишь подписывал свои документы в назначенное время и выдал зарплату за готовые объекты по всей Республике Таджикистан. У меня зарплата осталась на том же уровне. Добавочно еще зарплата за преподавательскую работу и за то, что я числюсь на окладе в СМНУ-8, куда я, иногда, заглядываю, чтобы выпустить очередную стенгазету к празднику и получить там положенную мне зарплату согласно штатного расписания. Когда в конторе начинаю ворчать насчет того, что я мало уделяю внимания своей основной работе в СМНУ-8, а зарплату получаю полностью, то я ссылаюсь на Насырова Сухроба. Все сразу замолкают. Знают, что с Насыровым Сухробом лучше не связываться, а то, могут быть большие неприятности. Начальник СМНУ-8, Каляпкин Владимир Викторович, вообще тут молчит. Скорее всего ни от того, что боится Насырова Сухроба, а по той причине, что получает хорошие подачки от Насырова Сухроба, в виде больших сумм взяток и хороших строительных объектов по всему Таджикистану. Так что СМНУ-8 и самому начальнику выгодно, чтобы я работал у Насырова Сухроба. Упрекают они меня только из-за зависти, что я получаю зарплату сразу в нескольких местах и больше всех в СМНУ-8. Если бы они узнали, что я целыми днями сижу за учебниками истории и бизнеса, а деньги получаю еще больше, то все завистники давно уже полопались от своей зависти. Но никому из них неизвестно, что я, фактически, каждый день нахожусь под прицелом и на лезвии ножа мафии. Один мой неверный шаг и я могу погибнуть вместе со своей семьей. Да и нагрузки у меня такие, что никто из завистников не позавидует мне, если узнает, что мне спать приходится всего три-четыре часа в сутки. Так что пускай все в СМНУ-8 тогда заткнуться.

Сегодня тоже. Едва я вошел на территорию управления, как все стали шушукаться и косо смотреть в мою сторону. Не обращая ни на кого внимания, я направился в бухгалтерию, чтобы узнать насчет своей ведомости по зарплате. Проходя мимо приемной начальника нашего управления увидел новую секретаршу, которая еще не успела забеременеть неизвестно от кого. Прежняя секретарша находится в декретном отпуске. Поговаривали в конторе, что ее драл весь руководящий состав нашего управления. Видимо, что в очередной интимной встрече она забыла предохраняться от мужиков, вот и залетела на беременность. Теперь тут весь руководящий состав мужиков ходит в страхе за то, что бывшая секретарша может кого-то из них объявить отцом своего ребенка, а в нашем управлении СМНУ-8 мужики все женатые. Вот тогда будет скандал!..

- Тебя Каляпкин вызывает к себе. - сухо, сказала новая секретарша, имени которой не знаю. - Срочно зайди.

- Владимир Викторович! Вы вызывали меня? - спросил я, начальника управления, заглядывая в его кабинет.

- Заходи, Александр! У меня к тебе разговор есть. - серьезно, сказал Владимир Каляпкин. - Я к тебе лично ни чего плохого не имею, но вот народ на меня давит. На каждом профсоюзном и партийном собрании укоряют меня в том, что ты по всему Таджикистану мотаешься, делаешь там какие-то работы, а у нас наглядную агитацию совсем запустил. Все стенды на солнце по выгорали. В столовую нашу стыдно зайти. Скоро новый год будет. Люди требую праздника не только для души, но и для своего созерцания. Новогоднюю елку надо оформлять. Так что ты подумай над всем этим. Наведи порядок в наглядной агитации управления.

- Хорошо! - согласился я. - Чтобы наверстать мне упущенное в работе с наглядной агитацией, я поставлю сюда одну бригаду художников, которые вам подготовят стенды и новогоднюю елку. Естественно, что все это будет при моем участии в свободные от работы дни и за мою зарплату, которую я получаю у вас. Что же касается оформления столовой, то это я возьму лично на себя, но только после нового года. К этому времени вы подготовьте необходимые материалы на реконструкцию столовой и завезите новое оборудование для ее кухни. Так как наше управление находится рядом с рекой Кафирниган и по специфике своей работы мы непосредственно относимся к воде, то я сделаю столовую баром с интерьером и дизайном, в национальном русском стиле по русской сказке "Садко". Естественно, что и название бара будет "Садко". Чтобы таджики не обижались на нас, что у них в республике бар на русскую тему, кухню бара мы полностью сделаем в таджикском стиле. Вокруг этого бара, на первом этаже, все будет расписано на тему таджикских национальных сказок связанных с водой. Таким образом, у нас не будет ущемлена ни русская, ни таджикская нация. Зато будет красиво и можно будет бар открыть для посещения ни только наших рабочих, но и для всех желающих с соседних предприятий, кто захочет у нас в баре "Садко" обедать. Так что бар будет еще и прибыль приносить нашему управлению. Думаю, что за пару месяцев я бар вам сделаю. Может быть, даже раньше.

- Это хорошее предложение. - согласился Владимир Каляпкин. - На первом же профсоюзном собрании мы обсудим твое предложение. Я думаю, что коммунисты нас с тобой поддержат и помогут в работе. Пожалуй, ты прав был, когда в первые дни перестройки твердил, что будешь заниматься собственным бизнесом. Может быть, тебе уже пора открыть при нашем управлении свой кооператив по изобразительному искусству?

- Кооператив я не буду открывать. - сразу, отказался я, от совета Владимира Каляпкина. - Это мелкое хозяйство меня совершенно не устраивает. Я, фактически, уже сейчас, под контролем Насырова Сухроба, руковожу большим предприятием на огромном пространстве Таджикистана. К ленту следующего года это предприятие полностью перейдет под мое руководство, которое я назову производственным объединением "Дизайнер". Там буду строить разные направления в бизнесе. В том числе и работу в изобразительном искусстве.

- Это у тебя едва ли получиться. - сказал главный инженер, который только что вошел в кабинет. - Для этого тебе надо было учиться ни на историка, а на экономиста или на инженера. Так что выброси из головы пустые мечты и ищи себе место преподавателя в средней школе города. Это лучшее, что ты сможешь делать.

- Я сам разберусь, где мне работать после университета. - сурово, отшил я, главного инженера. - Когда я поступал учиться в университет на историческое отделение, то ты тоже говорил, что это пустая затея. Я уже слишком старый для такой учебы. Однако твои выводы не сбылись. Я успешно поступил учиться в университет. Уже готовлю дипломную работу на последний курс университета. Так что твои выводы не сбыточны.

Владимир Ильич Барщиков, главный инженер управления, почему-то постоянно сомневался в моих способностях. Я же, наоборот, еще сильнее старался сделать то, в чем Владимир Барщиков был неуверен. От этого выигрывали все. Может быть, это Владимир Барщиков делал специально, чтобы завести меня или он, действительно, сомневался в моих способностях? Однако, сам главный инженер часто допускал ошибки в своей работе, что сказывалось в производительности труда в управлении. Бывало, что главный инженер выдвигает какое-то рационализаторское предложение в оснащении мастерских управления каким-то новым оборудованием. На первый взгляд всем кажется, что у нас в управлении от этого оборудования возрастет производительность труда и мы будем больше зарабатывать денег. Но после оказывается, что этим оборудованием никто не умеет пользоваться и оно вообще не нужно нам. Оборудование лежит и постепенно приходить в негодность, отчего у нас убытки, а не повышение зарплаты. Так что, может быть, поэтому Владимир Барщиков сомневался в других людях, так как сам часто допускал необдуманные поступи в работе во вред производству. Видимо, он такой не везучий в своих делах или он работает не по своей специализации.

После разговора с начальником управления о моей дальнейшей работе в конторе, я в этот же вечер решил договориться с бригадой Черкасова Александра насчет работы в СМНУ-8. Я понимал, что парни сильно загружены работой на объектах, но мне нужно было выходить из положения. Не хотелось портить отношение с людьми СМНУ-8, где я проработал уже несколько лет. Кто знает, что будет завтра? Может быть, мне придется обратно вернуться работать на прежнее место. Так зачем я буду рвать хорошее отношение с начальством и людьми нашего управления, с которыми я работал много лет и, возможно, еще буду работать.

- У меня к тебе частное предложение. - сказал я, Черкасову Александру, когда мы с ним встретились вечером. - Ты, конечно, можешь отказаться из-за своей загруженности работой, но у меня лично к тебе просьба такого направления. Ты знаешь, что я до сих пор числюсь художником в СМНУ-8. Так вот, по той причине, что я большую часть рабочего времени нахожусь в работе с вами и на своей учебе в университете, работу в СМНУ-8 я крайне запустил. Я прошу твою бригаду, чтобы вы в выходные дни до нового года поработали в СМНУ-8. Там надо реставрировать все стенды наглядной агитации и подготовить украшение к новогодней елки. Эти праздничные проблемы меня просто достали. Я к каждому празднику, бесплатно, подготавливаю оформление детского садика и средней школы, где находятся мои дети, а тут еще эта контора с запущенной работой. Своим парням скажи, что им за эту работу я отдам свою личную зарплату в СМНУ-8. Это конечно не большие деньги, к которым вы все уже давно привыкли, но на чай с лепешкой тут каждому из вас хватит.

- Я поговорю с бригадой. - неуверенно, ответил Александр Черкасов. - Лично я могу и бесплатно поработать в СМНУ-8, из-за уважения к тебе. Но вот с бригадой у меня могут быть сложности. Почти все они собираются уезжать из Таджикистана в Россию. Поэтому у всех на уме только деньги. Как ты сам сказал, что это не деньги, которые ты дашь за работу в СМНУ-8, поэтому у них желание может не появиться на эту работу. Ладно, что говорить сейчас. Результат ты узнаешь завтра. Может быть, тебе и тут в этот раз повезет в работе?

Конечно, я мало рассчитывал на помощь от этой бригады художников, так как самые доверенные мне художники этой бригады еще со школьной скамьи, уже уехали за пределы Таджикистана. В бригаде стало больше новых людей, которых я знал плохо. У них были мысли только о зарплате. Уже давно прошло время энтузиастов, когда люди думали больше об искусстве, чем о заработке. Теперь пришло другое время, на смену социализма вернулся капитализм. Капитализмом, как известно, в первую очередь движет нажива. На работе в СМНУ-8 парни не наживутся. Так что, наверно, мне придется самому наверстывать тут упущенное.

Мои предположения насчет перемен в пользу капитализма, почти, оправдались. На работу в субботу, в СМНУ-8, пришли всего трое художников из десяти человек в бригаде. Я ничего ни стал спрашивать у бригадира о других художниках. Это было личное время каждого и каждый поступил, как посчитал сам. Тут о совести говорить бесполезно. Где капитал, там нет совести. Тут есть только цель наживы денег любой ценой.

- Мы сейчас распределим работу поровну. - сказал я, художникам. - Каждый берет себе по одному стенду и заканчивает его сегодня. Мне все равно, когда будет сделан стенд у каждого. Главное, это чтобы он был добросовестно сделан. Как только стенд будет готов, то хозяин этой работы может быть свободен. Так мы за два выходных дня сделаем все стенды и на следующие два выходных дня займемся подготовкой новогодней елки. Мы будем только рисовать новогодние картинки и оформление зала. Сборкой новогодней елки будут заниматься люди самого СМНУ-8. Зарплату за эту работу вы получите до нового года и новогодние па-дарки я вам тоже обещаю дать под самый новый год. Завтра об этом поговорю с начальником управления.

Мы ни стали вытаскивать стенды под навес во двор, как это я делал всегда летом. Сейчас была зима и во дворе управления вместо снега шел проливной дождь. Так что нам пришлось мастерить небольшие настилы из досок на уровне своего пояса и на них класть стенды на реставрацию. Это было неудобно для всех. В субботний день большая часть конторы работала, так как подводили итоги прошедшего года. Люди ходили в узких проходах по коридорам и мешали художникам. Каждый раз приходилось прерывать работу, чтобы пропустить кого-то мимо стенда. Все неудобства отрывали много времени работы у художников-оформителей. Как мы ни старались быстрее сделать свою работу, но закончили все лишь поздно ночью. Я раздал художникам по десять листов белой бумаги ватмана и по одному набору краски гуашь, то на новогодние картинки.

- Думаю, что вам лучше завтра работать дома над картинками к новому году. - сказал я, парням. - При такой сырой погоде эти стенды еще не высохнут, а другого места для работы с новыми стендами у нас нет. Так что новые стенды мы будем реставрировать в следующие выходные дни. Сейчас идем все по своим домам.

Закутавшись в целлофановую пленку вместе с листами ватмана и с коробками набора краски гуашь, мы вышли из конторы управления. Большие хлопья мокрого снега вперемешку с дождем падали сплошным полотном с темного ночного неба. Казалось, что весь мир превратился в сплошную мокрую массу, которая решила покрыть всю землю вместе с постройками, машинами, растением, животными и людьми. В этом мокром состоянии окружающей нас среды нам пришлось идти три километра мимо бурлящей воды реки Каферниган и через висячий мост перебираться на другой берег к городскому парку, за которым расположился

сам город Кофарнихон. Дальше мы шлепали по сплошному потоку грязно-белой массы, которая едва освещалась уличными фонарями заляпанными хлопьями мокрого снега. Так что пришли мы домой поздно ночью, когда почти весь город укутавшись в мокрую шубу снега погрузился в спячку, как медведь в берлогу, не смотря на то, что до хорошего снега еще было далеко, а новый год скоро. Всего осталось ждать две недели.

- Где это тебя носит в такую паршивую погоду? - забурчала жена, открывая мне двери. - Проходи. Посмотри на себя. На тебе сухого места нет. Как тебе не стыдно. Из-за тебя я спать не могу. Шляешься где-то ночью...

- Хватит тебе бурчать. - остановил я, Людмилу. - Ну, ты, прямо, как старая бабка. Сейчас переоденусь. Выпью стакан водки с черным перцем и до утра буду в полном порядке. Ты уже лучше успокойся и иди спать.

Людмила закутавшись в домашний халат зашлепала в тапочках на босую ногу в сторону кровати. Я снял с себя всю мокрую одежду и накинув на себя махровый халат, пошел на кухню. На столе стояла кастрюля с давно уже остывшим супом и в вазе лежала буханка серого хлеба. Лампочка с потолка тускло освещала кухню, словно боялась нарушить мокрый сумрак за окном. Я ни стал разогревать себе уже давно остывший ужин. Только достал из шкафа бутылку водки и баночку черного перца. Это было уже давно испытанное народное лекарство от простуды. Стоило только выпить смесь водки с черным перцем и хорошо пропотеть в теплой постели до утра. На следующее утро ни когда, ни какая простуда в теле человека не задерживается.

Тут я вспомнил, как однажды лечил директора автобазы, у которого работал в начале восьмидесятых годов художником-оформителем. Когда мы только начинали осваиваться в Таджикистане. Мы еще не знали обычаев и порядков местного населения. Директор автобазы-2937, Абосс Додорджанович Додорджанов, любитель хорошей выпивки, за которую его сместили со всех занимаемых раньше высоких постов власти, как-то пригласил меня вечером к себе домой. У него был дома ремонт, который он затеял в начале лета и еще в конце осени продолжал бесконечный ремонт. Властная жена Абосса Додорджановича постоянно пилила его своими скандалами за длительный ремонт квартиры. Жене уже давно надоела грязь в комнатах квартиры.

- Ремонт квартиры я уже заканчиваю. - сказал мне, Абосс Додорджанович, показывая на абстрактную покраску стен. - Но вот с филенкой у нас ничего не получается. Мастера эти не умеют делать филенку на стенах.

Я вошел в комнату, где пытались проводить линию филенки под потолком два парня. Они оба стояли на одинаковых табуретках, но оба были разного роста. Один парень был почти двухметрового роста и доставал рукой на уровне потолка. Второй парень был значительно ниже первого, его руки на таком уровне лежали на стенке. Каждый из них, согласно своего роста, отбивал филенку покрашенным шнуром. Отчего филен-ка выглядела не горизонтально прямой линией, а какой-то геометрической полосой в тетради по геометрии ученика среднего класса. Еще бы полчаса и эта линия превратилась бы в абстрактную линию совершенно неизвестного направления в изобразительном искусстве. После этого люди годами ломали бы себе голову над этим произведением изобразительного искусства, как над картиной Маневича "Черный квадрат". Какое чувство хотел этим выразить художник написавший подобное произведение изобразительного искусства?

Очевидно, что мое появление прервало творческий порыв художников-абстракционистов мирового значения. Едва я хихикнул над видом этого творчества, как парни тут же сконфузились и навсегда порвали с миром изобразительного искусства. Зато мне пришлось в течении двух выходных дней превращать эту мазню в горизонтальную линию филенки по всему периметру квартиры Абосса Додорджановича Додорджанова.

- Ну, ты меня просто спас! - орошая пространство насморком, радостно, воскликнул Абосс Додорджанович, когда вошел вместе с женой в комнату, где я уже заканчивал свою работу. - Мне бы понадобилось пару месяцев проводить филенку и то бы я ее так ровно не смог бы выполнить. Тут еще моя бесконечная простуда. Все никак не могу вылечиться, а завтра собрание парткома. Потом постоянная занятость на своей работе.

- Вам нужно выпить стакан водки с перцем. - случайно, сорвалось у меня с языка. - Все сразу у вас пройдет.

- Вот! Видишь! - восторженно, сказал Абосс Додорджанов, своей жене. - Даже непьющий человек советует народный рецепт лекарства. Так что накрывай на стол, а я сбегаю за водкой. Мне надо хорошо лечиться.

Абосс Додорджанович скрылся за дверью своей квартиры и несмотря на поздний час ночи выходного дня, когда все магазины закрыты, через несколько минут вернулся с бутылкой водки. Видимо, это у него где-то у друзей был припасен запас спиртного или купил у сторожа гастронома, который традиционно снабжает в выходные дни водкой любителей выпить спиртного. Так что через десять минут Додорджанов был с водкой.

- Все! Хватит тебе мазать! - приказал Додорджанов. - Садись за стол, пока шурпо еще не остыло в "косах".

Я ни стал церемониться и отправился мыть под краном руки, запачканные гуашью от филенки. Тем временем, Абосс Додорджанович, налил водки из бутылки в пиалы из под чая. Приготовил баночку черного перца, чтобы насыпать в пиалы, наполненные до краев водкой. В это время я пришел в зал за накрытый стол.

- Я совершенно здоров. - сказал я, усаживаясь за стол в зале. - Поэтому мне пить водку с перцем не надо.

- Ты же знаешь, что я не пью, то есть, не лечусь один. - печально, выдавил Додорджанов. - Ты только состав мне компанию за пиалой водки без перца и скажи мне, сколько надо насыпать перца на одну пиалу с водкой.

- Ну, это зависит от степени заболевания. - ответил я. - Чем дольше болеет простудой человек, тем больше нужно перца и водки. Только после этого надо хорошо укутаться в постели и за ночь несколько раз поменять после пота белье. К утру здоровье полностью восстановиться. Вы уже сможете пойти на собрание парткома.

Абосс Додорджанович ни стал выслушивать до конца народный рецепт. Он насыпал в пиалу полную чайную ложечку черного перца. Тщательно размешал перец в пиале с водкой и залпом выпись содержание жгучей смеси, быстро закусывая горячим супом шурпо ложкой из тарелки. Я следом за ним выпил пиалу водки без черного перца и тоже стал закусывать горячим шурпо, которое приятно пахло зеленью и свежим мясом.

После второй пиалы водки с черным перцем, Абосс Додорджанович был готов. Оставалось лишь его уложить в кровать. Я хотел его жене помочь отнести своего директора в постель, но жена ловко схватила его под руки и потащила, словно щенка на его мягкую подстилку в спальне. Видимо, что такая сцена в доме Додорджановых была не однажды. Так что жене не трудно было привычно отправить мужа в постель, который по своему весу был в раза два меньше своей жены и она давно уже с легкостью тяжелоатлета управлялась маленьким весом своего мужа. Моя помощь тут совсем не была нужна. Поэтому я сразу ушел к себе домой.

На следующий день Абосс Додорджанович на работу не вышел. Не было его и на собрании парткома. Только через месяц директор вернулся к своим служебным обязанностям, сильно похудевшим и осунувшимся. Мне неизвестно, как тогда подействовало на его лечение народное средство водки с черным перцем. Но его жене, после того вечера, сильно повезло. Она таскала пьяного мужа уже ни как щенка, а как котенка за шиворот, когда Абосс Додорджанович был изрядно пьян. Так как он уже сильно потерял в весе после лечения.

Вот и мне понадобилось сейчас лечиться от простуды народным средством, водкой с черным перцем, но только ни в тех пропорциях, как в тот памятный вечер лечился Абосс Додорджанович. Я на половину граненого стакана заполненного водкой насыпал всего щепотку черного перца. Тщательно размешал все содержимое и выпил. Струя горючей смеси обожгла все мое нутро. Я поспешил залить эту смесь водой из под крана. Тут же принялся тщательно закусывать горючую смесь остывшим супом и серым хлебом. Затем налил еще водку на половину граненого стакана и уже без черного перца залпом выпил водку. Закусывая тем же продуктом, который был у нас на столе. Меня всего передернуло от выпитой водки и холодной закуски. Разогревшись хорошо водкой и черным перцем, я укутался в две плотные простони с теплым шерстяным одеяло и с теплой шерстяной шапочкой на голове. Затем выпил еще сто грамм водки и отправился спать не на свою кровать, где спала жена, а на диван в зале. Не хотелось слушать сварливый голос жены, о том, что я обратно пил водку. Мог бы и обойтись без водки. В доме полно аспирина и другого лекарства от простуды. Не обязательно пить ночью водку с перцем. Но водку я все же признавал в лечении больше чем таблетки.

Вполне вероятно, что водка с черным перцем все-таки является для мало пьющих людей народным средством лечения от простуды. Утром я проснулся весь вспотевший до такой степени, что обе мои простыни можно было выжимать руками, как тряпку замоченную в соленой воде. Но зато состояние у меня было бодрое, особенно после того, как я принял душ. Теперь мне можно было серьезно заниматься работой и учебой по бизнесу, отчет по которому мне предстояло делать перед комиссией Исполкома города Душанбе. Попутно я весь день рисовал новогодние картинки в управление СМНУ-8, в детский садик и в среднюю школу, где учились мои сыновья, на которых уже с первых дней учебного года стали поступать жалобы от директора школы и учителей, за плохое поведение. Особенно, этот балаган в школе устраивал старший сын Артур. Никакие уговори и наказания на него не действовали. Артур словно зациклился на том, что он должен делать гадость в школе, на улице и дома. Когда я его замыкал дома, то он вскрывал хозяйственный шкаф на балконе и начинал выбрасывать в окно на улицу художественные краски, любуясь тем, что машины колесами давят тюбики с художественной краской и вся улица размазана разноцветной палитрой этих красок. Когда мои нервы не выдерживали, я брался за ремень, чтобы всыпать ему хорошо по заднице за его проделки. Тогда Артур убегал из дома. Мне приходилось искать его по городам Душанбе и Кофарнихон, вместо того, чтобы заниматься своими неотложными делами дома, в учебе и на работе. Мало того, что Артур сбегал с дома, он к тому же будучи на улице ночами лазил по чужим подвалам и продуктовым лавкам базаров в поисках продуктов для своего пропитания. К тому же Артур часто привлекал с собой за компанию своего младшего брата Эдика. От их похождений не было спасу. Мне постоянно приходилось платить штрафа за их безобразие. Вести дипломатические переговоры с руководящим составом городских властей, чтобы моих детей не отправили в исправительно-трудовую колонию для несовершеннолетних хулиганов. Задаривать подарками частников, пострадавших от набегов моих сынов. Наконец, приходилось заниматься принудительным изобразительным искусством по нашему городу, чтобы в школе, на улице и в других местах, на безобразия моих сынов, просто люди на все закрывали глаза. Пожалуй, что от этого выигрывал только наш маленький город Кофарнихон(Орджоникидзеабад), который после моей принудительной работы становился весь красочным.

Но этим мои праздничные проблемы не закончились. В самый канун нового 1989 года, кто-то там поджог в школе зал с новогодней елкой. Естественно, что все в школе указали на моего старшего сына. Перед учебным советом встал вопрос о пребывании в школе моего старшего сына. Каждое собрание в школе меня беспокоило. Опять нужно было доказывать педагогическому совету, что так мой сын познает свой мир жизни.

- У меня просто нет больше сил вести борьбу за поведение вашего сына. - сказал мне, директор школы, на педагогическом совете. - Мы, конечно, ценим вашу постоянную помощь нашей школы. Но вынуждены вас оштрафовать, за поджог вашим сыном, зала с новогодней елкой школы и поставить вопрос об исключении вашего старшего сына Артура из школы. Все остальные методы воспитания вашего сына нами исчерпаны.

Для меня это было, как удар молнией среди зимы. Всякое мог я допустить, но чтобы моего ребенка исключили из школы или посадили в тюрьму за его проделки, это было выше моего терпения. Я просто кипел весь от обиды и злости за поведение своего старшего сына Артура. Готов был сына разодрать в клочья прямо в присутствии директора школы и всего педагогического совета. Мне понадобилось некоторое время, чтобы немного прийти в себя от подобного известия. Надо было как-то поговорить, чтобы оставить сына в школе?

- Давайте договоримся так. - сдерживая гнев против сына, сказал я, директору школы. - Штраф за ущерб и восстановление зала к новому году я беру на себя. Вы, в свою очередь, тоже пойдете мне на встречу. Оставляете моего старшего сына Артура в школе до конца учебного года. Все это время Артур будет под постоянным моим контролем. На следующий учебный год его у вас не будет. Дальше я сам позабочусь о его дальнейшей судьбе. Артур будет вместе со мной работать на моем предприятии под постоянным контролем.

Видимо, что в школе некому было восстановить новогоднюю елку в срок. После длительных переговоров директора школы и педагогического совета, они пришли к согласию с моим предложением. Оставить Артура до конца учебного года в школе, с условием выполнения мной взятых на себя обязательств по восстановлению зала с новогодней елкой и уплаты штрафа за нанесенный школе ущерб. В случае не выполнения восстановления мной новогодней елки, Артура тут же исключали из школы. Нашу семью подвергали дополнительному штрафу, за нанесенный моральный ущерб всем учителям и ученикам школы. Сумма штрафа определялась размером моей зарплаты на постоянном месте работы, то есть, в СМНУ-8. С дальнейшим постановлением на парткоме города о моем пребывании в рядах коммунистической партии Советского Союза, как не достойного гражданина быть в рядах коммунистической партии за плохое воспитание своих детей. Это решение педсовета школы было для меня, как приговор за совершенное мной преступление, которого я, фактически, не совершал, но и никак не мог оправдаться перед коммунистами. Вполне естественно, что у меня не было другого выбора, как согласиться с решением педсовета школы, подписать собственноручно условный приговор, за которым мне могло быть наказание. Иначе бы мой сын оказался хулиганом улицы.

Все последние дни перед новым годом я провел за восстановлением школьного зала к новому году. Мне, конечно, помогали и родители учеников школы, у которых дети были ничуть не лучше моего старшего сына Артура. В зале постоянно находились кто-нибудь из учителей педсовета, которые своим трудом несли посильную помощь в восстановлении школьного зала к новому году. Естественно, что без такой помощи мне было невозможно выполнить взятое обязательство. Так как многие виды работы были не под силу одному человеку. Нужны были дополнительные руки в поднятии не стандартных предметов и восстановлению самой новогодней елки. Общими усилиями пострадавшая новогодняя елка в школе уже была опять восстановлена. Сам новый год я встречал без чувств в постели. Весь разбитый и измученный бессонными ночами, я уснул сразу же, как только пришел из школы перед началом нового 1989 года. Мне было не до праздников. Надо было, как-то очухаться и прийти в себя от постоянных круглосуточных нагрузок, которые окончательно сломили меня физически. После таких изнурительных нагрузок тут мне предстояло только умереть или выжить.


3.Ложное обвинение.

Не успели закончиться мои праздничные проблемы, которые длились до второго семестра пятого курса, как началось такое, что мне пришлось позавидовать тем, кто оставил нас на этом свете. Так как пережить подобное, нужны были железные нервы, крепкое здоровье и сила воли, которые меня еще не подводили. Не смотря на то, что у меня уже начался второй семестр пятого курса, мне приходилось в промежутке между занятиями и экзаменами за пятый курс, продолжать работу в СМНУ-8 по оформлению интерьера бара "Садко". Также проводил педагогическим занятиям в различных учебных заведениях, где я часто давал свои уроки по изобразительному искусству и гуманитарным предметам. Так каждый мой день был в работе.

Я мотался, ну, прямо, как белка в колесе и не обращал ни какого внимания на окружающее меня положение. Для меня главное было закончить работу над баром "Садко" и успешно сдать экзамены за пятый курс в университете. Дальше меня ждали дипломная работа и открытие Производственного объединения "Дизайнер", руководителем и хозяином, которого я становился. Нужно было подготовить новые кадры в работу.

В промежутке между последним занятием за пятый курс и первым экзаменом за этот же курс, я работал в СМНУ-8. Так как весь первый этаж был в строительных лесах по росписи масляной художественной краской стен и потолка, которые выполнял приглашенный мной к работе Шевелев Валера, то мне из бара можно было пройти за водой на улицу только по лестнице через второй этаж, где находились кабинеты бухгалтерии и напротив бухгалтерии касса по выдачи зарплаты. Этот путь мы проходили ежедневно без всяких проблем.

Проходя мимо кабинета бухгалтерии я заметил, что дверь бухгалтерии открыта и в ней слышно всхлипывание. Я заглянул в кабинет бухгалтерии и увидел там за столом женщину в слезах, то была главный бухгалтер СМНУ-8, Давлятбаева Роза. В стороне от нее стоял ее сожитель, Нигматулин Хамит, который работал слесарем в мастерских нашего управления на территории конторы и постоянно заглядывал в бухгалтерию к Давлятбаевой Розе, чтобы договориться с ней на очередную интимную встречу. Вот и в этот раз Нигматулин Хамит находился рядом с ней. Видимо, что-то они не состыковались в этот раз и она плакала за кабинетным столом бухгалтерии. В это время никого из служащих бухгалтерии не было. Возможно, что все ушли обедать в столовую, которая находилась вблизи нашего управления, так как бар "Садко" был на капитальном ремонте. Поэтому сожители были вдвоем и оба тихо беседовали о чем-то на татарском языке, который я не знал.

Я ни стал спрашивать о причине слез главного бухгалтера и прошел мимо ими не замеченный. Не этично было вникать в проблемы сожителей. Тем более, что у них и раньше были скандалы на этой почве. Так что я продолжил свой путь за водой с небольшим электрическим чайником. У нас с Шевелевым Валерой тоже был обед и я решил набрать воды для горячего чая из водяного крана, который находился возле конторы. На обратном пути я зашел в актовый зал, чтобы там взять кусок фанеры для настила под потолком на удобство росписи потолка в баре. Так как с раздвижной лестницы расписывать потолок масляной художественной краской было мне неудобно. Можно было уронить краску и упасть, фанера прикрывала щели настила. Каково было мое удивление, когда за куском фанеры я увидел бутылку "Советского" шампанского вина. Видимо, что это еще после нового года осталась бутылка шампанского вина. По той причине, что в актовый зал никто не заглядывал, а там более по сцене не шарил, эта бутылка шампанского могла пролежать за куском фанеры до следующего нового года или до тех пор, пока ее кто-то увидел бы, как это сейчас сделал я.

- Валера! - радостно, воскликнул я, когда вернулся с чайником холодной воды и с бутылкой шампанского вина. - Сейчас мы с тобой отметим самый старый новый год в этом новом году. Вот! Посмотри! Я нашел в актовом зале на сцене за куском фанеры бутылку "Советского" шампанского вина. Видимо ее забыли там...

- Ну! Это нам классно повезло! - радостно, потирая руки, воскликнул Шевелев Валера. - Тем более, что сегодня как раз день рождение моей любимой тещи. Так что выпьем за мою тещу. Пускай она живет долго.

- За тещу вы выпьете позже. - сказал милиционер, который только что вошел в бар. - Сейчас вы оба пройдете за мной в кабинет начальника управления. Расскажите нам о своих действиях за прошедший день.

- Чего это мы должны за вами ходить? - удивленно, поинтересовался я. - Мы, что, преступники какие-то?

- Это наше следствие покажет, кто вы такие. - зло, ответил милиционер. - Сейчас вы оба следуйте за мной.

Мы с Шевелевым Валерой сделали удивленные гримасы, и, пошли следом за милиционером. В кабинет начальника управления. Там было много народу. Собралось почти все управление, люди которого в этот день были в здании конторы. Не было только Нигматулина Хамита, который, вероятно, ушел раньше других после своего обеда? Не было и самого начальника управления, возможно, что убыл по служебным делам?

- Ты куда дел ворованные деньги? - спросил меня, мужчина в гражданской одежде. - Говори нам откровенно.

- Я не воровал никаких денег. - в резкой форме, ответил я. - И не собираюсь с тобой разговаривать. Кто ты такой, чтобы я перед тобой отчитывался? Я перед женой не отчитываюсь. Ты мне документы предъявлял?

- Надеть на него наручники и отправить в отделение милиции. - приказал милиционерам, мужчина в гражданской одежде. - Там он у меня узнает сполна, кто я такой. Сам напросился на то, чтобы мы его допросили.

Не успел я и шевельнуться, как мне на руки одели наручники и схватив по бокам, тут же поволокли в милицейскую машину, которая стояла возле входной двери в контору управления. Меня в грубой форме затолкали в машину. Повезли в круговую по трассе в городское отделение милиции. Я ни стал оказывать сопротивление, так как это там могли впоследствии использовать против меня, как во время следствия, так и на суде. Когда мы приехали в городское отделение милиции, то там была привычная суета. Дежурный офицер милиции что-то кричал на таджикском языке в телефонную трубку, смешивая таджикский язык с русским матом. Мимо нас протащили пьяницу и забросили в камеру предварительного заключения. Пьяный мужик стал стучать в дверь. Сержант милиции принес ведро холодной воды. Открыл камеру предварительного заключения. Со всей силы врезал кулаком по пьяной морде мужика и когда тот рухнул на пол камеры, то сержант милиции вылил на него ведро холодной воды и обратно замкнул дверь камеры предварительного заключения. Пьяный мужик сразу присмирел, только было слышно за дверью, как он стонет и облизывает разбитую губу. Это конечно был далеко не демократический вид отношения к пьяному человеку со стороны органов порядка. Но видимо подругому в милиции не могли относиться к пьяным людям, как только морда битьем. Меня провели на второй этаж и затолкали в пустой кабинет, в котором были один стол, один стул, один пустой шкаф и больше ничего. Видимо, это был кабинет предварительного допроса. Как только меня замкнули в этом кабинете, то я понял, что тут буду находиться до тех пор, пока не приедет на допрос тот тип в гражданской одежде. Понятно, что он там будет находиться до того времени пока допросит всех сотрудником нашего управления и только после этого он приедет сюда в городское отделение милиции, чтобы затем дотошно допрашивать здесь меня. Поэтому, мне ничего не оставалось делать, как лишь облокотиться на стол и выспаться хорошо. Ведь завтра у меня в университете очередные экзамены, на которых я не должен спать.

- Подъем! - услышал я, сквозь свой крепкий сон. - Это тебе не кровать, а кабинет милиции! Быстро вставай!

Я вяло поднялся и слегка присел, чтобы размять свое отекшее тело от неудобной позы тут во время сна.

- Ты, что, это разминкой занимаешься? - закричал на меня, сержант милиции. - Прекрати прямо сейчас же!

- У тебя что, зубы, что ли болят? - ехидно, поинтересовался я. - Что это ты орешь, как резанный? Заткнись!

- Я тебе! Я тебе! - заикаясь, стал зевать сержант милиции. - Вот сейчас ты у меня получишь! Быстро встань!

- Прекратить! - заорал на сержанта милиции гражданский, который только что вошел в кабинет. - Смирно!

Сержант милиции попятился от меня и стал по струнке смирно. Я тут понял, что это офицер следственной бригады милиции, которым во время службы разрешается быть в гражданской одежде. Вот и сейчас он пришел в кабинет предварительного допроса все в той же гражданской одежде, в которой он был в нашем управлении. Видимо уже было много времени, так как за окном с решеткой была ночь, а лицо мужчины в гражданской одежде было уже измучено от бессонной ночи во время ежедневных допросов в отделении милиции.

- Рассказывай чистосердечно, за кражу денег из кассы управления. - вяло, сказал мужчина. - Мы все знаем.

- Ты с начало сними с меня наручники. - спокойно, сказал я. - У меня обе руки сильно от наручников опухли.

Мужчина в гражданской одежде показал кивком сержанту милиции на мои руки. Сержант долго рылся в своих многочисленных карманах в поисках ключа от наручников. Наконец-то он нашел ключи в верхнем кармане своей формы и не торопливо стал открывать наручники у меня на руках. Когда сержант милиции снял с меня наручники, я осторожно потер опухшие руки. На запястьях обеих рук были темно-красные полосы от наручников. Если бы я пробыл в наручниках еще пару часов, то мне можно было бы прощаться с руками.

Я повернулся в сторону мужчины, чтобы отвечать на его вопросы и только тут увидел, что он спит облокотившись на стол, как только что спал я за этим столом. Теперь мы с ним поменялись местами. Я хотел было слегка толкнуть его, но сержант показал руками, чтобы я не трогал. Сержант милиции облокотился на дверь и стал дремать. Мне спать не хотелось и я просто стоял разглядывал в кабинете облезлые стены, которые уже много лет не видели ремонта. По ним было можно определить, когда последний раз тут был ремонт. На стенке отчетливо выделялась обработанная купоросом штукатурка. Выходит, что тут был грибок, которого выводили купоросом. Стены красили подсиненной гашеной известью. В раствор штукатурки уже лет пять подсыпают противогрибковый порошок. Гашеной известью тоже несколько лет не пользуются. Таким образом, можно сделать вывод, что в этом кабинете не было ремонта, примерно, уже лет десять или даже больше.

- На чем мы остановились? - протирая глаза, сонно спросил мужчина, растягивая слова. - Ты напомни мне.

- Ты забыл назвать мне свое имя и звание. - нехотя, подсказал я, тупо смотрящему на меня гражданскому.

- Капитан Садыков Мурат. - назвал себя гражданский. - Следственный отдел уголовного розыска милиции.

- Очень приятно! - с иронией в голосе, сказал я. - Так о чем вы должны сказать, капитан Садыков Марат?

- Это ни я должен сказать тебе. - вытаращив на меня глаза, прошипел капитан. - Это ты мне скажи. Куда ты дел ворованные деньги, которые выкрал в кассе управления и спрятал их куда-то? Не вздумай мне врать!

- Я совершенно не знаю кто украл и откуда какие-то деньги. - ответил я, передразнивая капитана. - Мне неизвестно также кто и куда-то спрятал, неизвестны мне откуда-то пропавшие деньги, которые кто-то украл...

- Ты что это раскудахтался? - со злобой в голосе, спросил меня, капитан следственных органов. - Говори!

- Говорю! Я всего лишь повторил, ваш неизвестный мне вопрос. - удивленно, ответил я, капитану милиции.

- Ну, ладно! - вспылил капитан. - Ты сейчас у меня поговоришь совсем по-другому. Ну, погоди! Ты запоешь!

Капитан вышел из кабинета и так хлопнул дверью, что последние пласты известки дружно покинули облезлую стену и она приняла вид стены пережившей атомную войну с пожарами. На месте осыпавшейся известки образовались черно-лиловые пятна, когда-то горевшей милиции. Я с горечью подумал, что тут, возможно, когда-то была человеческая трагедия во время пожара, который, вероятно, унес многие людские жизни, которые постарались забыть под слоем гашеной известки подкрашенной синькой. Теперь осыпавшаяся штукатурка напомнила людям о прошлом времени, которое сильно потрясло наш город трагическим случаем

во время пожара. Конечно, мне не хотелось в этом кабинете пережить трагические минуты прошлых лет.

Вскоре, после ухода капитана следственного отдела, в кабинет предварительного допроса пришли двое рослых парней, которые значительно выделялись от щуплого капитана милиции следственного отдела. У одного из них в руке была спортивная сумка, которую он тут же водрузил на пустой шкаф. Затем повернулся в мою сторону и не называя себя, стал вести допрос, который уже мало чем отличался от допроса капитана.

- Ты чего так вытаращил на меня глаза? - не выдерживая моего молчания, закричал парень во всю глотку.

- Лет пятнадцать назад я работал в цирке. - с серьезным видом, пояснил я, этому парню. - Так вот, когда я приходил в цирк на работу, то на меня постоянно гавкала собака. Хозяин этой собаки ничего не мог сделать, чтобы успокоить собаку, которая своим лаем всем мешала работать. Тогда я взялся перевоспитать эту чекнутую собаку. Когда она лаяла на меня, то я пристально смотрел ей прямо в глаза. Прошло некоторое время и собака перестала лаять. Она поняла меня, что лаяться на людей не прилично. Со временем, эта собака даже стала избегать встречу в цирке со мной. Думаю, что со временем ты поймешь, как не прилично лаять на обычных людей. Так, может быть, ты со временем будешь избегать меня, как та тупая собака в цирке.

Парень ничего не смог сказать мне. Он жадно глотал воздух и никак не мог найти нужных слов. Наконец он не выдержал. Схватил с пустого шкафа свою спортивную сумку и тут же он покинул кабинет. Следом за ним вышел его сотрудник. Сержант милиции остался у закрытой двери, подпирая плечом покосившуюся дверь. Прошло несколько минут. Прежде чем дверь открылась, в кабинет вошел второй парень со стулом и с той самой спортивной сумкой, которую водрузил на прежнее место, на крышку шкафа. Затем поставил рядом со столом свой стул. Показал мне рукой сесть на него. Сам сел на другой стул и положил передо мной пачку белых листов чистой бумаги и шариковую авторучку. Показал мне пальцем на бумагу и на шариковую авторучку. Я сделал вид, что его совершенно не понимаю. Тогда парень показал мне движения писать авторучкой на листе бумаги. Я повторил эти его движения, но писать ничего ни стал. Лишь глупо посмотрел на него.

- Пиши! Тебе говорят! - со злостью, сказал мне, парень, когда его нервы уже окончательно не выдержали.

- Пиши! Тебе говорят! - повторив его слова, удивленно произнес я, едва сдерживая смех над его гримасой.

- Встань! - закричал на меня парень. - Сейчас я тебя разделаю, чтобы ты больше не прикидывался дураком!

- Если ты хотя бы шелохнешь рукой возле меня, - гневно, выдавил я, - то тебе уже никого не придется разделывать, даже тушку курицы. Это ни я прикидываюсь дураком, а ты так себя ведешь, как полный дурак.

Второй парень тоже не выдержал диалога со мной и вышел за пределы этого кабинета, также прихватив с собой спортивную сумку со шкафа. Парень сильно стукнул дверью, но падать со стены уже не было чему. Только дверь сильно покосилась и я понял, что в следующий раз в этом кабинете уже нечего будет закрывать, так как дверь не выдержит подобного издевательства с собой и навсегда покинет свой надежный пост, развалясь на несколько своих не стойких частей. Мне хотелось, чтобы это произошло, как можно быстрее.

Вскоре вернулся тот парень, который был первым. Он попытался как-то склонить меня к своему разговору о следствии похищения денег. Но у него ничего не вышло. Я опять нашел способ уклониться от допросов. У них ничего не было против меня. Они не могли пришить против меня ложное обвинение. Им даже не удавалось склонить меня к обычной наводящей беседы, которой им хотелось раскрутить допрос следствия дела.

Когда они в четвертый и в пятый раз меняли друг друга, постоянно забирая с собой спортивную сумку, то я догадался, что все их попытки склонить меня к следственному допросу, как-то связаны с этой спортивной сумкой. Ведь я не мог ею воспользоваться, когда они покидали этот кабинет, так как рядом стоял сержант милиции. Выходили они каждый раз, примерно, в одно и тоже время. Напрашивается сам ответ, что там лежит какая-то машина, связанная с определенным временем. Такой машиной со временем может быть лишь магнитофон. Так что они пытаются записать на магнитофон речь следственного допроса. За кого это они меня держат? Сейчас я их проучу за такой подход к моему допросу. Они еще пожалеют, что я заговорил.

Тогда я заговорил. Стал произносить такие философские речи, о существовании которых они никогда не слышали, а я совсем недавно выучил из книг по философии, которую мне предстояло сдать на первом экзамене за пятый курс университета. Получается, что на следственном допросе я готовился к ответу на первых экзаменах. Чего сейчас никак не могли понять эти парни. Они тупо смотрели на меня и не могли говорить.

В конце концов эти парни не выдержали. Попадали лицом прямо на стол и крепко заснули. Сержант тоже сполз в углу возле двери и также крепко заснул. Я посмотрел на ручные часы сержанта милиции, на них было четыре часа ночи. Самое крепкое время для сна человека. Я понял, что мне здесь больше делать нечего. Надо выходить отсюда, чтобы успеть на экзамены в университет. Только мне надо было это сделать так, чтобы милиция ни могла после придраться. Надо как-то тихо и не заметно покинуть здание отдела милиции.

Я взял лист чистой бумаги и на ней шариковой авторучкой написал "Ушел сдавать экзамены в университет. Вас решил не беспокоить. Спите спокойно. Александр. Вторник, 28 марта 1989 года, 4 часа 20 минут утра.". Записку осторожно подсунул под руку парня и тут же тихо вышел за приделы кабинета, прямо под самым носом крепко спящего в углу у двери сержанта милиции. Никто из спящих тут в кабинете не проснулся.

Чтобы меня не заметил дежурный офицер милиции у главного выхода, я решил выйти из здания милиции по боковой лестнице через служебную дверь и во внутреннем дворе на стоянке служебных машин милиции перелез через забор на городскую улицу. Конечно, я сильно рисковал. Лишь за самовольный уход из милиции меня сразу могли посадить на пятнадцать суток под арест и в последствии пришить год тюремного заключения за уклонение от ответственности. Естественно, что никакой ответственности я за собой не имел. Против меня было выставлено ложное обвинение, но после попробуй докажи, что ты не верблюд, а человек. Если против тебя будут выдвигать серьезное обвинение за кражу денег и побег из милиции с целью укрытия улик совершенной кражи денег из кассы конторы нашего управления. Сразу найдутся свидетели моей причастности к совершенной кражи денег из кассы и моего ночного побега из здания милиции. Тогда кончилась моя учеба в университете. Похоронены мечты о собственном бизнесе. Получу срок тюремного заключения. Как я тогда буду смотреть в глаза своим сыновьям, которым каждый день твержу, что совершать плохие поступки, это преступно. Можно сесть на долго в тюрьму. Свою жизнь тюрьмой искалечить можно из-за малейшего необдуманного поступка. Надо что-то придумать, чтобы выйти нормально из этого ложного обвинения.

Так рассуждал я про себя, когда шел по темным улицам города к себе домой. Мне надо было перед экзаменами привести себя в порядок. Ведь я был в рабочей одежде. Меня забрали в том, что было на мне. Хорошо, что я в тот день не взял с собой никаких документов. Ключи от квартиры были у меня в кармане. В милиции даже не догадались забрать у меня домашние ключи. Надеюсь, что в баре "Садко" ничего не пропадет за время моего отсутствия, чтобы после не пришили мне кражу в баре. Моя художественная мастерская закрыта. Вот только Шевелеву Валеры пришлось домой идти в грязной рабочей одежде, которая заляпана художественной краской. Собственно, ему было не впервые ходить по городу таким заляпанным краской.

- Ты где это по ночам шляешься? - спросила жена, как только я вошел в квартиру. - Я всю ночь ни спала. Все ждала тебя. Когда это все кончится? То сыновья вечно где-то пропадают. То их папаша исчезает где-то.

- У меня много работы. - соврал я. - Вот, пришлось задержаться. Можешь у Шевелева Валеры спросить...

- Что мне Шевелева Валеры спрашивать! - возмутилась Людмила. - Он сам вчера вечером за тебя спрашивал. Нечего тебе темнить! Уже весь город знает, что ты совершил кражу денег в кассе конторы управления.

- Никаких денег я не воровал! - едва сдерживая крик, ответил я. - Мне свобода дороже денег. Если бы я своровал деньги, то меня на экзамены в университет никто из милиции не отпустил. Видишь! Отпустили меня!

- Только мне басни не рассказывай! - возразила жена. - Словно я тебя за восемнадцать лет совместной жизни не изучила. Если за драку на цементном заводе в Чечне удрал в Москву прямо из-под стражи, то чего тебе стоило убежать с нашей шарашкиной милиции. Я там работаю и знаю какие в милиции растяпы бывают.

- Ну, сбежал я с твоей шарашкиной милиции! - сознался я. - Также как с республиканской милиции в Чечне. Однако, генеральный прокурор Советского Союза, Борис Руденко, тогда оправдал меня полностью за драку.

- Тогда тебе крупно повезло. - сказала Людмила. - То была резня на комсомольской стройке республики и у тебя была самозащита. Однако ты забыл, что нам после драки пришлось уехать оттуда из-за кровной мести.

- Сейчас мы никуда не будем уезжать. - заявил я, Людмиле. - По крайней мере, до моей защиты диплома в университете. За свой побег из милиции у меня есть уважительная причина. Мне нужно сдавать экзамены в университете. После экзаменов я сам приду в милиции. Денег я не воровал и скрываться мне нечего. Если в мое отсутствие придут домой, то скажи им, что я сдаю экзамены в университете и после экзаменов обязательно приду в милицию. Я им оставил записку, что ушел в университет сдавать очередные экзамены за курс.

- Вот ты даешь! - обратно, возмутилась жена. - Возможно, что милиция уже тебе засаду устроила у дома.

- Ну, хватит тебе! - разозлился я. - Надоело твои стоны слушать. Иди спать. Я могу из-за тебя на свои экзамены в университет опоздать. За мной преступления нет. Все обойдется у нас хорошо. Надо собираться.

Я пошел мыться под душ в ванную, а Людмила отправилась на кухню готовить на семью завтрак. Мне и в правду надо было спешить. Скоро начнется рассвет и милиционеры могли проснуться. Тогда мне действительно будет крышка вместе с экзаменами. Могут арестовать и вернуть в милицию. Так что я быстро перекусил на ходу и нарядившись в шикарный костюм, с зачетной книжкой в кармане костюма, поспешил выйти из дома. Кроме документов и денег я ничего ни стал брать с собой. Даже повседневный кейс, который никогда не выпускал из рук, на этот раз оставил дома. Учебники мне уже не нужны для подготовки к экзамену.

Возле дома никакой засады милиции на меня не было. Но я ни стал рисковать своим положением. Поэтому не пошел на городскую площадь к остановке автобуса, там могла меня ожидать засада милиции. Если Людмила сказала, что о краже денег из кассы нашей конторы уже знает весь город, то любой милиционер мог меня задержать по подозрению в совершенной краже. Мне нужно было как-то тут подстраховать себя.

Прямо из своего дома я отправился на городскую автобусную станцию, которая находилась в противоположной стороне города от городской площади. Чтобы меня милиционеры не прихватили на автобусной станции, я стал голосовать на второй остановке после автостанции. Обычно, на таких городских остановка междугородние автобусы не останавливаются. Но сейчас должен был идти первый автобус, который часто бывает почти пустой, вот на него я сейчас рассчитывал. Надо только мне побыстрее добраться до автобуса.

Расчеты оказались точными. Может быть, тому причиной был мой шикарный вид или то, что в автобусе было мало людей, но автобус остановился. Я заплатил стоимость проезда и прошел в глубину автобуса. На последнем сидении сел в самый угол и притворился, что сплю. Мне не хотелось, чтобы меня разглядывали горожане среди которых было много знакомых и, возможно, что многие из них уже знали о вчерашней кражи денег из кассы нашей конторы. К тому же на городской площади в автобус могли зайти милиционеры, а на

спящих обращают меньше внимания. Так что мне хотелось выехать из нашего города совершенно незаметно для городской милиции. Хотя бы мне проскочить через нашу городскую площадь ни кем не замеченным.

На городской площади, действительно, первым в автобус вошел милиционер, который мне не был знаком. Милиционер внимательно вглядывался в лица мужчин, но на меня глянул лишь мельком. Опять мой вид меня спас, не вызвал подозрения. Ни найдя знакомого лица разыскиваемого, милиционер вышел из автобуса, который тут же заполнился желающими выехать в город Душанбе. В большинстве люди ехали на работу.

- Кого это всюду по городу милиция ищет? - спросил я, мужчину, который только что сел рядом со мной.

- Из тюремного лагеря "Кирпичный завод" сбежали несколько заключенных. - ответил мужчина. - Их ищут.

Довольный тем, что это не меня разыскивают, я облегченно вздохнул и по настоящему заснул в углу автобуса, который пересек мост через реку Кафирниган и набирая скорость устремился в сторону города Душанбе. Я уже мог быть полностью спокоен, что экзамены не будут сорваны. Подготовка у меня была хорошая.

Автобус прибыл на привокзальную площадь города Душанбе в половине седьмого утра. На площади много милиции. Останавливают каждую машину и внимательно вглядываются в каждое лицо приезжающего. Рассматривают и всех выходящих из нашего автобуса. Спокойно прохожу рядом с милиционером. Теперь я точно знаю, что меня больше никто не может задержать. Чтобы больше не подвергаться осмотру со стороны милиции, я в университет отправляюсь пешком по проспекту Рудаки. У меня в запасе больше двух часов перед экзаменами и есть время на прогулку по городу Душанбе. Мне нужно развеяться от посторонних мыслей и полностью сосредоточиться на сдачу экзаменов. Профессора нашего университета говорят, что за сутки перед экзаменами никакой учебой заниматься не надо. Пускай мозги отдыхают, тогда намного легче нам вспомнить необходимый материал на сдачу экзаменов. Но в любом случае приходится думать об экзамене.

- Александр! Как всегда в своем шикарном костюме на экзамен. - протягивая руку, говорит Гиясов Морис.

- Ты же знаешь, что у меня экзамен лучший праздник. - отвечаю я. - Вот и сегодня, на праздник я пришел.

Вся наша группа в полном сборе. Лишь Никифорова Сергея и Касымовой Зухры никогда не будет с нами. Мне так и не удалось со своими однокурсниками поговорить о смерти наших товарищей. Всем не до смерти, которая стала привычной в Республике Таджикистан, сегодня первый экзамен за пятый курс. Для меня са-мый легкий экзамен по философии, который просто постоянно у меня на уме и на языке. Думаю, что сдавать этот экзамен придется довольно легко. Пока это только мое предположение. Как будет дальше, посмотрим.

Захожу первым на экзамены и с привычной дрожью во всем теле, беру там свой экзаменационный билет.

- "Диалоги Платона". - читаю вслух вопрос в экзаменационном билете, чтобы хорошо слышал профессор.

Тема вопроса хорошо знакома, но неизвестно на что будет опираться экзаменатор. Дело в том, что со своей философией был ранний и зрелый Платон. Философия Платона значительно отличалась в своем изучении внешней природы. В изучении разумного человека, как морально общественного существа отделенного своим мышлением от природного инстинкта животных. Нужно мне тут опираться на общее понятие Платона.

Мне можно было без подготовки отвечать на этот вопрос и таким образом получить еще добавочный бал в свою пользу. Я как-то сразу не решился на это и поэтому безразлично сидел на своем месте, ожидая время, когда тут меня экзаменатор позовет к столу на сдачу первого экзамена. Почти вместе со мной вошли Гиясов Морис и Мулукандова Сара. Гиясов Морис, что-то пишет на листке чистой бумаги. Мулукандова Сара дрожит всем телом от страха перед экзаменом, как перед своей первой брачной ночью, которой у нее, возможно, еще не было. Так думаю по той причине, что она постоянно держится в стороне от парней. Даже во время перехода нашей группы через горные массивы Гиндукуша и Памира, когда Гиясов Морис пытался ее опекать, Мулукандова Сара соблюдала дистанцию в отношениях между собой и Гиясовым Морисом. Так что, думаю, что с мужчинами в интимных отношениях Мулукандова Сара еще не была, то есть, она девственница. Дрожь перед брачной ночью у нее еще впереди, а сейчас она дрожит перед экзаменом, который готовит.

- Так, Александр, расскажите мне про раннего Платона. - сказал профессор, когда я сел напротив за стол.

- Диалоги раннего Платона именуются в литературе по философии сократическими, - начал я, отвечать на заданный вопрос, - поэтому, весь этот период творчества Платона также именуется сократическим. Обозначение ранних произведений Платона, как сократических, имеет безусловное оправдание. Дело в том, что многие произведения раннего Платона вызывают сомнение относительно авторства. Не разрешимым вопросом является и само авторство диалогов Платона. Можно привести ряд примеров из раннего Платона...

- Похвально! Хорошо! - прервал профессор, мой ответ на заданный вопрос. - Когда же был сам Сократ?

- Это уже вопрос второго билета. - неудачно, сострил я. - Но я отвечу и на вопрос следующего билета. Сократ был ровесником Платона и жил он, примерно, между 427-347 гг. до нашей эры. Поэтому они так близки...

- Вопрос был задан по теме первого билета. - сказал профессор. - Но за то, что ответ последовал не совсем по существу вопроса и с пререканием к экзаменатору. Соответственно, что отличную оценку поставить не могу. Ответ засчитан на оценку "хорошо". Желаю вам успеха в дальнейшей учебе в нашем университете.

На красный диплом я, конечно, не претендовал, у меня была тройка по древнему миру, но за такой отличный ответ по философии получить четверку, мне было обидно. Дернуло меня острить на экзаменах. Мог бы там и промолчать насчет второго билета. Следующий раз умнее буду. Фактически, сам себе снизил оценку.

- Ну, как с экзаменом? - спросили меня, однокурсники, тревожно рассматривая мое кислое лицо. - Завалил?

- Четыре! - радостно, вскрикнул я, под общий визг моих однокурсников. - Желаю и вам удачи на экзаменах!

Я отошел в сторону от кабинета по экзаменам. Мне хотелось узнать какую оценку дали Гиясову Морису.

- Пять! - радостно, ответил Гиясов Морис, когда однокурсники спросили у него про его оценку на экзамене.

- Ты чего стал спорить с профессором? - с упреком, спросил меня, Гиясов Морис. - Молчал бы на пятерку.

- А! Ну, его. - с кислым лицом, отмахнулся я. - Я ему и без дополнительного вопроса ответил на отлично. Конечно, это я зря намекнул на вопрос второго билета. Тоже, меня дернуло такое ляпнуть во время экзамена.

Мы с Гиясовым Морисом дождались, когда большинство парней сдадут экзамены по философии и мы толпой пошли к "Комсомольскому озеру" отмечать наши первые экзамены за пятый курс. Еще на первых экзаменах за первый курс мы договорились слегка "обмывать" свои экзамены. Лишь с таким условием, что стол накрывают те, кто получил четверку и тройку. С оценкой "пять" за стол не платят и пьют на халяву, на ровне со всеми. У меня уже было так после трех экзаменов, ни считая первой тройки по древнему миру. Тогда вся группа получила тройки на экзамене из-за шоколадных конфет. Вот и в этот раз я не присоединился к группе халявщиков, которые сдали экзамены на отлично. Из восемнадцати человек, которые пришли обмывать свои экзамены, четверо были отличники. Остальные, примерно, поровну, сдали на хорошую и удовлетворительную оценки. Никто из наших однокурсников экзамены по философии не завалил, экзамены сдали.

За нашим традиционным банкетом после экзаменом я совсем забыл о своей проблеме с милицией. Когда после банкета садился в автобус, то уже была вторая половина дня. Рабочий день в городе Душанбе еще не закончился и пассажиров в автобусе было совсем мало. Я привычно прошел в конец автобуса и тут сел в угол, чтобы немного вздремнуть после похмелья. Завтра нужно было обратно идти на работу в СМНУ-8, заканчивать интерьер бара "Садко". Затем готовиться к следующим экзаменам, которые будут уже через три дня. Дальше, после экзаменов, оформление документов на открытие своего собственного бизнеса, Производственного объединения "Дизайнер". Надо мне собрать всех своих рабочих и поговорить о новых объектах.

Мои размышления сквозь сон прервал автобус, который резко затормозил. Прежде чем я смог опомнится после сна, в автобус заскочили четверо вооруженных парней, по виду которых можно понять, что это заключенные сбежавшие с тюремного лагеря "Кирпичный завод". Я тут же понял, что сейчас нас будут грабить. Быстро сунул руку во внутренний карман пиджака. Украдкой вытащил с деньгами свой портмоне, который тут же засунул глубоко в щель между своим сидением и кузовом автобуса. Во внутреннем кармане пиджака осталась лишь зачетная книжка и немного мелких денег, которые я не успел достать вместе со своим портмоне с деньгами. Придется все выложить бандитам. Думаю, что зачетку не возьмут. Зачем она им нужна?

Тем временем бандиты приказали водителю автобуса ехать в ущелье между городским кладбищем и горой, за которой в расщелине находился кишлак, в котором бригада Черкасова Александра делала оформление интерьера мечети. Автобус не поехал в сторону того кишлака, а помчался выше в горы и обогнул кишлак с другой стороны горы. За горой автобус остановился. Водителя автобуса выкинули в дверь за шиворот.

- Выходите из автобуса! Показывайте свои кошельки! - приказал бандит, размахивая пистолетом. - Быстро!

Пассажиры тут же стали выходить из автобуса. Бандиты тщательно потрошили карманы, сумочки и кошельки пассажиров автобуса. Никто не оказывал ни какого сопротивления. Бесполезно было проявлять героизм. Один бандит выгребал деньги у пассажиров в большую кожаную сумку, а трое других бандитов держали под прицелом всех пассажиров. Сопротивление напрасно. Не задумываясь, бандиты могли убить любого.

- Что так шикарно одетый, а денег совсем мало? - спросил бандит, когда тщательно проверил мои карманы. - Это у меня сегодня были экзамены в университете. - ответил я. - Потом мы экзамены группой "обмыли".

- Похвально, студент! - заглядывая в зачетную книжку, сказал бандит. - Ты мог нас с собой к столу позвать.

- Следующий раз тебя обязательно позову. - сострил я. - Только, пожалуйста, ты мне свой адрес оставь.

- Ага! Сейчас! Разогнался! - удивленно, ответил бандит. - Проходи, остряк! Ты работать нам мешаешь...

Вся банда дружно засмеялась. Размахивая пистолетами в разные стороны, они вошли в автобус. За руль автобуса сел один из бандитов и вскоре автобус скрылся за ближним поворотом в направлении гор, вместе с моими документами и деньгами. Я оказался в дураках, больше всех пострадавших. У меня в кармане осталась только одна зачетная книжка и ни копейки денег. Несколько сот рублей моих уехали вместе с документами. Теперь мне придется пешком топать до самого города Кофирнихон. Да и всем остальным тоже самое.

- Ты почему остановился на трассе? - закричала женщина средних лет, вцепившись в водителя автобуса.

- Там была авария и пострадавшие люди. - ответил водитель. - Я не мог их там раздавить своим автобусом.

Женщина оставила водителя автобуса в покое, но у нее началась истерика. Она так во пела во всю глотку, что наверно было слышно на другой стороне горы. Можно было подумать, что она кого-то только что потеряла в автобусе. Кто-то из близких родственников был убит бандитами. Хорошо, что сама осталась живой.

- Сейчас же прекрати истерику! - сказал мужчина интеллигентного вида, шлепая женщине по щекам. - Никто у тебя не умер, а деньги наживем. Сейчас нам надо выбираться с этого места хотя бы до главной трассы.

- За этой горой есть кишлак. - сказал я, показывая рукой за гору. - Меня там хорошо знают. Мы пойдем туда.

- Я через эту гору не пойду. - заявила истеричка. - Пускай за мной приедут сюда на автомобиле и заберут.

- Можешь оставаться в горах. Где полно волков. - сказал водитель автобуса. - Нам надо домой добираться.

После слова "волки" истеричка так рванула в направлении кишлака, что все пострадавшие подняли ее на смех и молодежь ее освистала. Мы тут же направились следом за истеричкой, так как через пару часов в горах должен наступить вечер, а мы еще не знали, сколько идти до этого кишлака. Может быть не один час. Я посмотрел на людей и определил, что нас, примерно, человек сорок будет. Возраст от десяти до пятидесяти лет. В основном, это ходовой возраст. Трудностей в переходе у нас не будет. Не через горные массивы Гиндукуша и Памира переходить. Тут всего, ну, километров пять будет. Лично для меня это всего лишь прогулка после хороших экзаменов. Жалко только документы и деньги, которые остались в автобусе. Все остальное даже романтично. Будет что вспомнить на старости лет и рассказать своим внукам. Если они будут.

Мы ни стали выстраиваться в колонну или в шеренгу, а просто поплелись в сторону кишлака. К этому времени истеричка уже выдохлась и лежала на склоне холма обдуваемая свежим ветерком, который поддувал под юбку и оголял истеричке задницу в белых семейных трусах. Истеричка не обращала на это никакого внимания. Интеллигентный мужчина, который шлепал ее по щекам, заподозрил что-то там, поспешил в ее сторону. Подошел к ней и тут же взял ее за руку. Проверил пульс. Видимо пульс у женщины был плохой. Мужчина начал делать массаж сердца. Женщина не подавала никаких признаков жизни. Лежала, как тряпка.

- Сердечный приступ. - тревожно, сказал мужчина. - У кого-нибудь есть инсулин? Я доктор. Если сейчас ей не сделать укол, она вскоре умрет. Спросите у отставших. У кого есть с собой инсулин. Ее нам надо спасать.

Просьбу доктора передали всем отстающим. Прошло несколько минут, прежде чем нашлось у кого-то нужное лекарство. Видимо у женщины наступил кризис, так как доктор расстегнул на ней кофту, протер область сердца ваткой смоченной духами и сделал укол ей прямо в сердце. Но уже было поздно. Женщина умерла. При ней даже не было никаких документов, чтобы мы могли определить, кто она такая. В сумочке была косметичка с пустым кошельком. Больше ничего. Наверно она ездила в город Душанбе без своих документов.

- Кто-нибудь знает эту женщину? - спросил доктор. - Она уже умерла. Надо сообщить родственникам о ней.

- Жена заместителя председателя поселкового исполкома. - ответила полная женщина. - Я ее видела с ним.

- Возможно, что моя помощь еще понадобиться кому-то в пути. - сказал доктор. - Поэтому я не могу остаться с умершей. Тем более, что моя помощь ей уже не потребуется. Нужно, чтобы кто-то из вас остался вблизи трупа этой женщины. Иначе, ее тут действительно съедят хищники за эту ночь. Как только мы доберемся до кишлака, то направим сюда автомобиль или вертолет. Пока у нас другого выхода нет. Нас могут не искать.

- Может быть, вы все останетесь тут? - предложил я. - Чтобы по дороге еще кто-то не умер. Я могу хорошо передвигаться в горах и один доберусь до кишлака быстрее всех. Скорую помощь и милицию вызову сразу.

Все одобрительно закивали головами и стали поддакивать. Я ни стал дожидаться подтверждений на словах. Надо спешить. Тут же быстро стал подниматься в гору в сторону кишлака. Я понимал, что в таком быстром темпе далеко не уйду. Но когда мне в спину смотрят несколько десятков пар глаз, то медленно ползти в гору мне как-то даже неудобно. Надо хотя бы до первой расщелины в горе добраться быстро. Там передохнуть малость и средним шагом двигаться дальше. Все равно кроме меня никто не сможет идти до кишлака.

Когда добрался до первой расщелины в горе, то сумрак вечера уже стал опускаться в то место, где остались пострадавшие люди вокруг умершей женщины. Я немного полежал на склоне горы и медленно двинулся в ту сторону, куда еще светили последние лучи уходящего за горизонт солнца. Там в доли были видны очертания большого города Душанбе, освещенного золотым и рубиновым цветом последних солнечных лучей. Кое-где поспешили вспыхнуть первые лампочки, которые тускло мерцали на контурах городских зданий и промышленных корпусов громадных заводов. Я стал вглядываться в склон горы. В надежде увидеть в расщелине горы хотя бы какие-то признаки кишлака. Но кроме серых камней и желтой глины, слегка прикрытой скудной травой, больше ничего не было видно. Приблизительно, я знал место нахождения нужного нам кишлака и пошел в том направлении. Ориентира в горах к этому кишлаку у меня не было. Так что все на память.

Когда вечерние сумерки сменились темной ночь, а вокруг меня стали подавать признаки своего присутствия ночные звери, то я пожалел о том, что ни догадался прихватить с собой хотя бы одного попутчика. Уж лучше бы я остался с кем-нибудь стеречь от зверей до утра умершую женщину, чем я сам сейчас живьем буду съеден этими хищниками, которые все чаще и чаще напоминали о том, что они тут хозяева здешних мест природы. Мне совершенно не хотелось быть предметом пищи для местных хищников и чтобы как-то обезопасить себя, я стал горланить песни своего далекого детства. Так как других песен тут я никак не мог вспомнить и пел все детское. В основном песни, которые пели в пионерских лагерях в пятидесятых годах.

Видимо, это мой голос был такой "прекрасный", что звери в ужасе разбежались куда-то. Когда я окончательно выдохся от своих нудных песен, то обнаружил вокруг себя пустоту. Даже ночные птицы прекратили летать вокруг меня, сбивая назойливую мошкару, тучами кружащую над моей головой, словно ничего другого они больше не моги найти, как только высаживаться на мою голову, пытаясь покусать меня и отложить на месте укусов свое новое поколение жизни. Пришлось постоянно отмахиваться от назойливых насекомых. Я уже давно смерился с тем, что потерял направление к кишлаку. Мне было все равно куда идти, лишь бы выйти к людям и не быть съеденным хищниками, которые постепенно стали возвращаться после моего нудного пения. Горло мое до такой степени охрипло и пересохло, что ни то чтобы петь, даже кричать не мог на собак, которые появились раньше, чем я увидел нужный мне кишлак. Я сразу поспешил в сторону лая собак.

- Мне мулла ваш нужен. - сказал я, как только увидел местного мужика. - Он меня хорошо знает. Я художник.

Видимо тот ничего, кроме слова "мулла", от меня не понял. Мужчина рукой показал, чтобы я шел за ним. Повинуясь его жесту я поплелся между дувалами по узкой тропинке, которую улицей назвать было неудобно. Так как если растопырить руки на высоте плеч, то можно пальцами дотронуться до дувалов между соседними домами по обе стороны прохода, который местными людьми назывался улицей. По этой улице мужик привел меня к той самой мечети, которую укрощали мои художники из бригады Черкасова Александра. Я эту мечеть мог узнать сразу. Мечеть за год ни чуть не изменилась. Вокруг стояли огромные чинары, у стволов которых находился огромный достархан с шикарным персидским ковром на полу и с резными колоннами.

- Уважаемый! Как я рад нашей встречи! - сразу признал меня мулла, который уже собирался уходить из мечети. - Проходите, пожалуйста! Будьте моим гостем. Выпейте пиалу зеленого чая. Отдохни после дороги.

По таджикскому обычаю в гостях не принято сразу говорить, зачем явился гость в этот дом. Поэтому я раззулся и чинно уселся на достархан, куда мне и мулле подали пиалы, угощения и чайничек с зеленым душистым чаем. Мулла тоже оставил свою обувь возле достархана и сел напротив, облокотившись на резные перила, который окружали весь огромный достархан накрытый огромным персидским ковром красного цвета.

- Что привело тебя к нам, уважаемый, в столь поздний час? - спросил мулла, когда мы стали с ним пить чай.

- На наш автобус напали бандиты. - начал рассказывать я. - Они ограбили нас и оставили одних без транспорта в ваших горах. По дороге к вам умерла одна женщина. Люди остались там, а меня направили к вам...

- Можешь не беспокоиться, уважаемый раис. - сказал мулла. - Пастухи сообщили нам эту весть. Пока ты к нам пробирался через эту гору, всех твоих попутчиков уже развезли по домам. Мертвую отправили в морг.

- Тогда мне тоже надо добираться домой. - облегченно, сказал я, мулле. - Спасибо вам за чай. Мне пора.

- Куда ты пойдешь в такой поздний час? - спросил мулла. - Сейчас уже ночь. Будь у меня в гостях. Завтра рано утром мои люди отвезут тебя прямо домой, а сейчас пойдем в мою кибитку. Я покажу твою комнату.

Кибитка муллы оказалась шикарным двухэтажным домом. Даже прекрасный дом Баратова Рахима выглядел жалким сараем против этого роскошного жилого дворца. Деревянные ворота. Колонны вокруг дома. Входные двери в дом. Даже об наличники на окнах. Все из дерева вырезано таджикским национальным, растительным орнаментом. Наружные стены дома облицованы резными плитками из красивых декоративных камней. Внутренние стены и потолок расписаны таджикским национальным орнаментом с палитрой в темперных цветах, что придавало интерьеру помещений воздушное состояние в сказочном пространстве. Даже пол в комнатах из деревянных плиток с орнаментом расписанный масляными, художественными красками. В комнатах хрустальные люстры сделанные на заказ. Это сразу бросалось тут в глаза, так как позолоченный металл люстры был вылит в стиле таджикского национального орнамента и сочетался с интерьером помещений этого дома-дворца. Здесь все гармонировало в своем прекрасном виде. Ни каждому суждено так жить.

Мулла ничего не говорил мне. Он дал мне время рассмотреть его прекрасный дом. Мне даже не надо было спрашивать муллу, кто сделал эту красоту. По почерку было видно, что это работа художников и резчиков по дереву Художественного Фонда Республики Таджикистан. Многих художников выполнявших эту работу я знал хорошо по совместной работе на восстановлении объектов, пострадавших в феврале 1987 года. Видимо, Художественный Фонд много денег потребовал за эту работу, если уже после этой прекрасной работы мулла пригласил нас на оформление росписи интерьера мечети этого кишлака. Сколько же это стоит?

- Уважаемый, ака! - обратился я, к мулле. - Мне приятно находиться в твоем прекрасном доме. Но я уже вторую ночь никак не могу попасть в свой дом. У меня там мама, жена и трое детей. Моя семья постоянно беспокоится за то, что я попадаю в какие-то ужасные истории. Вот и сегодня меня обокрали бандиты. Вероятно, что моя семья уже про это знает, так как моя жена работает в милиции бухгалтером. К тому же наш город очень маленький и все сразу становиться известно людям. Уважаемый! Я тебя очень прошу. Если в вашем кишлаке у кого-то есть машина, то скажи, пускай меня отвезут домой. Я за проезд заплачу хорошие деньги.

- Я обязательно тебе помогу. - сразу, согласился мулла. - Мой старший сын отвезет тебя. Только денег нам твоих не надо. Ты столько много помогал нам с бригадой художников, что мы в постоянном долгу перед тобой. Аллах посылает тебя к нам. То мы в тебе нуждались. То ты в нас. Слава Всевышнему! Аллах акбар!

- Аллах акбар! - повторил я, славу Аллаха, следом за муллой и также дотронулся руками до своего лица.

Старший сын муллы, Хамзат, выкатил из огромного гаража новую белую машину марки "Волга", которая еще пахла заводской краской. В гараже еще стояли две машины. Видимо, это были машины других сынов муллы. По размерам дома муллы, можно было определить, что в этом доме живут около двадцати человек. Так что, возможно, государство еще подарила микроавтобус этой семье. В Таджикистане так принято давно. Если семья таджика больше пятнадцати человек, то им обязательно дарят микроавтобус. Может быть даже дом им построили за счет государства, а отделку дома сделали они сами или приняли участие жители этого кишлака. Вероятно, что тут священный сан хозяина совсем не причем. Просто многодетные семьи в Таджикистане все уважают и всячески стараются помогать родителям вырастить своих многочисленных детей.

- Хамзат! В вашем доме сколько детей? - спросил я, когда мы отъехали от дома муллы. - Наверно, много?

- У моего отца восемнадцать детей. - гордо, ответил Хамзат. - У меня тоже есть шестеро детей, мальчиков.

- Ого! - удивленно, воскликнул я. - Так вам, наверно, государство уже подарило микроавтобус или еще нет?

- Микроавтобус моему отцу подарили. - радостно, ответил Хамзат. - Мне государство эту машину подарило.

Хамзат поцеловал руль машины и прибавил скорость на выезде из своего кишлака. Машина юркнула в расщелину между гор по новой асфальтированной дороге, которой в прошлом году тут не было на этом месте. Может быть, эту дорогу тоже подарило государство этому многодетному кишлаку, в котором, я обратил внимание, есть много двухэтажных домов. Чего нельзя увидеть в обычных кишлаках Таджикистана. Возможно, что по этой самой причине и мечеть такая шикарная в этом кишлаке, ну, прямо, как медресе в древних городах Средней Азии. В таких городах, как Самарканд, Бухара, Коканд, Худжанд, Ташкент, Душанбе и во мно-гих других городах Востока. Однако, хорошо живут в Таджикистане многодетные семьи и служащие мечетей. Конечно, я бы такой жизни не захотел. Постоянные заботы о большой семье и о прихожанах мечети.

- Большое тебе спасибо! Рахмат калон! - поблагодарил я, Хамзата, когда мы подъехали к моему дому. - Пускай ваша семья всегда видит радость в своих детях. Дети лучшее богатство у человека на всей планете.

- Спасибо, Александр! - взаимно, ответил Хамзат. - Пусть твой дом тоже не покидает богатство. Живи долго.

Мы пожали друг другу руки и белая "Волга" тут же скрылась от завистливых глаз моих соседей, которые едва не повыпали из окон своих квартир, разглядывая меня и водителя машины привезшего меня. Кивком головы я приветствовал своих любопытных и завистливых соседей, проходя от машины к своему подъезду, где в это время стояла моя жена вместе с нашими детьми. Возможно, что они только что возвращались от моей мамы, куда они часто ходили в гости на бабушкины пирожки. Другими путями бабушка никак не могла заманить к себе своих внуков, которые постоянно мотались по всему городу. У них не было времени прийти к бабушке, как только на пирожки. Конечно, я тоже иногда туда заглядывал к своей маме в гости на пирожки.

- Ты знаешь, что тебя разыскивают по всему Таджикистану? - спросила Людмила, как только мы вошли в свою квартиру. - Тебя уже обвиняют в угоне автобуса и смерти жены заместителя председателя исполкома.

- Это ты мне сразу на улице не могла сказать! - возмутился я. - Там мне ни стоило даже подниматься сюда.

- Ты видел! Сколько любопытных соседей высовывались! - разозлилась жена. - Моей семье этого не надо.

- Соседи и без тебя уже все знают. - огрызнулся я, выходя из квартиры. - Я прямо сейчас пойду в милицию.

Я вышел из дома. Чтобы меня не перехватили еще до милиции на освещенных улицах города, мне пришлось петлять в темных переулках, один из которых вывел меня прямо к зданию управления городской милиции. Возле милиции было много народу в гражданской одежде и офицеров милиции. Из-за такой массы людей на меня никто не обратил внимание. Я незаметно прошел во внутрь по коридору и поднялся на второй этаж в кабинет, где провел прошедшую ночь во время ложного обвинения меня в несовершенной краже денег из кассы конторы своего управления СМНУ-8. Надо было встретиться со знакомым офицером милиции.

- Ты где это болтался? - с опухшими глазами от бессонницы, спросил меня, капитан Садыков Мурат. - Тебя давно по всему Таджикистану ищут в качестве свидетеля нападения на рейсовый автобус с пассажирами.

- Если ты такие подробности знаешь, - серьезно, ответил я, - то я могу только добавить, что заблудился ночью в горах, когда один пошел в соседний кишлак. Старший сын муллы того кишлака меня привез домой.

Затем я в подробной форме рассказал капитану следственной бригады милиции о том, что произошло в рейсовом автобусе, во время захвата его бандитами и о моем походе там через гору до ближнего кишлака.

- Какие у тебя документы были в портмоне? Сколько там было денег? - спросил меня, капитан милиции.

- Там был мой паспорт, - стал, вспоминать я. - Пропуск на товарную базу, которую я не обокрал. В этой товарной базе у меня склад с художественными и строительными материалами для ремонта объектов пострадавших от погромов в феврале 1987 года. Пропуск в Государственный Банк Таджикистана, который тоже мной не тронут. Мы в банке делаем ремонт. Мой пропуск в Строительный Банк Таджикистана, который тоже не пострадал от меня. В этом банке у меня кабинет имеется. Вместе с сейфом наполненным деньгами для выполнения заказов Исполкома города Душанбе. Кстати, там тоже я ни стал брать денег. Вот только почему-то меня обвиняют в краже денег в кассе конторы СМНУ-8. Где в самой кассе, возможно, денег намного меньше чем у меня в сейфе в кабинете Строительного Банка. Что же касается моего портмоне, который я заткнул между задним сидением и кузовом автобуса, чтобы все это не досталось бандитам. То там было, примерно, восемьсот рублей сотенными купюрами. Так как, примерно, двести рублей я потратил на поездку в оба конца на рейсовом автобусе Кофарнихон-Душанбе и на банкет за сдачу первых экзаменов за пятый курс на историческом факультете Таджикского Государственного Университета. Все, что мог вам тут сообщить сейчас.

- Вот возьми свои документы и пересчитай деньги. - сказал капитан милиции, протягивая мне мой портмоне, который он только что достал из своего внутреннего кармана. - Завтра ровно в шесть утра придешь сюда.

- Это у меня, что, уже смена рабочая в отделении милиции? - удивленно, спросил я. - Почему в шесть утра?

- Поедем с тобой в Министерство Внутренних Дел Таджикистана. - ответил капитан милиции. - Там ты все узнаешь. Сейчас иди с моих глаз к себе домой, я от тебя за сутки уже сильно устал. Все! Пока! До свидания!

- Уж, лучше бы этого свидания никогда у нас с тобой не было. - сказал я, капитану милиции, на последок.

Самой ближней улицей я быстро пошел к себе домой. Мне, ужасно, как сильно хотелось кушать и спать. Я чуть ли не бежал по улице и только возле самого дома сократил свой шаг. Не хотел, чтобы соседи нашли повод обсуждать меня дополнительно из того, что они уже знали обо мне за прошедшие сутки. Соседям хватит чесать свои языки на пару месяцев, пока забудут. Соседям только подавай повод на разные тут сплетни. Вот и сейчас соседи высунулись из своих окон, словно им больше делать нечего, как только смотреть за передвижением людей мимо их окон и после сплетничать об увиденном. Моих бы соседей на проспект Калинина(Новый Арбат) в Москву. Вот бы где у них было наслаждение для сплетен до сумасшествия. Проспект Калинина в Москве посещают, примерно, миллион человек в сутки. Там только от присутствия за день можешь умом тронуться, ни то чтобы в окно смотреть, а после сутками сплетничать с подобными себе соседями по дому. Да в этих домах на проспекте Калинина в Москве, возможно, что люди даже не знают своих соседей по дому. Москвичам просто некогда переваривать в сознание все то, что происходит в их городе.

- Я завтра еду в город Душанбе в МВД. - выпалил я, своей жене, как только вошел в квартиру. - В качестве свидетеля. Больше мне сказать тебе нечего. Вставать в пять часов утра. Сейчас я кушаю и ложусь спать. Все остальные подробности после экзаменов. Сегодня в университете я получил четыре по философии.

- Папа! Какой ты у нас молодец! - воскликнула Виктория. - Работаешь! Грабишь! Угоняешь автобусы! Учишь в школе, в техникуме и в училище детей! Да еще за учебу на оценку четыре экзамен сдаешь в университете!

- Ты преувеличила! - поправил я, дочь. - Я ни грабил и ни угонял автобусы. Все остальное ты верно сказала.

- Ну и это хорошо! - согласилась со мной, Виктория. - "Лучше мало, но лучше". Так говорит мне бабушка.

- Хватит тебе еще бабушку нашу сюда приписывать. - сказала Людмила. - Иди быстро спать в свою постель.

Виктория тут же направилась в свою постель в зале, показывая не последок язык своим братьям, которые закончили ужинать и ждали меня, когда я выйду из ванны, чтобы им умыться перед сном. Что-то они у меня в последние дни притихли? Мне даже страшно, что нет от них балагана в школе, на улице и дома. Может быть, они затеяли что-то серьезное и тщательно готовятся к этому? Не верится мне, чтобы они так резко изменились после стольких лет безобразия. Я даже у них лбы пощупал. Но головы у них были в полном порядке. Оба вполне здоровые. Надо у Людмилы спросить, как только они лягут спать. Возможно, что это только для меня у них тайна? Не могут так быстро дети изменить свой характер. Наверно, опять готовят свой побег.

- Что это с нашими сыновьями случилось? - спросил я, Людмилу, как только сыновья скрылись за дверью своей комнаты. - Что-то они подозрительно тихие стали? Меня это сильно беспокоит. Как бы не было беды.

- Все нормально. - шепотом, ответила Людмила. - Артур хочет, чтобы ты Эдика не отправлял в пионерский лагерь на лето. Они хотят вдвоем заработать у тебя деньги на стереофонический магнитофон с колонками.

- Я им и так куплю магнитофон. - громко, сказал я, чтобы сыновья слышали. - Пускай только себя ведут хорошо и не устраивают нигде балаган. Как увижу, что они исправились, так куплю им большой магнитофон.

Ни смотря на то, что я хотел в этот день лечь рано спать. У меня много времени ушло на умывание, разговоры и на еду. Когда я, случайно, посмотрел на часы, то было уже двенадцать часов ночи. Спать, фактически, оставалось всего пять часов. Я сразу отправился в постель и попросил Людмилу, чтобы она легла спать на диване в зале. Мне надо было хорошо выспаться без ее присутствия. Рядом с ней никак не получится.

Утром, я едва перекусил, как тут же поспешил к городскому отделению милиции. Привычка - ни куда не опаздывать, с работала и в этот раз. Уже без пятнадцати шесть я был возле милиции. Я перешел на другую сторону улицы и стал прямо напротив здания милиции. Отсюда было хорошо видно, как приходят и уходят в наряд дежурные милиции по городу. Весь городской балаган происшедший в это время был перед моими глазами. Было интересно смотреть на то, как вытаскивают из машины пьяных мужиков, которые с вечера за-гуляли в городском парке и уснули там. Вот сейчас освобождают городской парк от этих алкоголиков, чтобы они своим видом не позорили общественное место. Следом за пьяницами привезли двух проституток, которые такая редкость в нашем маленьком городе, что их все знают по имена. Рыжую зовут Клавка. Блондинку звать Зульфия. Кто первый раз слышит имя блондинки, то думает, что она врет насчет имени. Но ее действительно звать Зульфия Турдыева. У нее десять детей неизвестно от кого. Она занимается проституцией с девяти лет. Первого ребенка родила в четырнадцать лет. Главная цель проститутки Турдыевой Зульфии, это родить столько детей, сколько позволит ее здоровье. Она не берет с мужиков денег за свои услуги в половой связи. Довольствуется только тем, что ее хорошо кормят и покупают подарки ее детям. Турдыева Зульфия живет на пособии, как многодетная мать. Еще она подрабатывает в теплице по выращиванию коконов шелкопряда и цветов. Дома есть какое-то подсобное хозяйство, которым занимаются ее старшие дети.

В отличии от Турдыевой Зульфии, рыжая Клавка занимается проституцией лишь ради заработка. Так как ничего, кроме как торговать своим телом, Клавка в своей жизни ничего не умеет. У нее нет ни дома, ни семьи, ни родителей. Никто не знает, откуда появилась Клавка. Каждую зиму она куда-то исчезает. Но едва распустятся первые листочки на деревьях в нашем городском парке, как Клавка вновь появляется в нашем городе. Начинает в открытую предлагать себя мужикам. Живет Клавка то в подвалах, то на чердаках домов.

Милиция изредка тревожит этих проституток. Лишь для профилактики, чтобы врачи проверили их здоровье и в пригодность к работе жрецами любви. Эти проститутки, как экзотика в нашем городе на пути к полной демократии и светлому будущему капитализма в Республике Таджикистан. Вот и сейчас их культурно приглашают на проверку к врачам, а после все желающие милиционеры испробуют пригодность этих проституток к работе жрецов любви. Проститутки не против того, чтобы показать милиционерам свою способность в работе. Ведь они в милиции получают медицинское обследование, хорошее питание и надежную охрану во время своей работы. Наверно милиционеры имеют что-то от проверки проституток или их имеют.

Вот наконец-то появился и капитан милиции, которого я впервые вижу в обмундировании. На нем белая парадная форма с позолоченными звездами на погонах. Понятно, что иначе нельзя ему, ведь он едет в Министерство Внутренних Дел Республики Таджикистан. К высшему начальству иначе нельзя появляться, а то там можно лишиться ни только красивой формы милиционера и погон со звездочками, но и почетного места в таком маленьком городе, как наш город Кофарнихон. Поэтому такой наряд сегодня у капитана милиции. Капитан милиции, Садыков Мурат, еще издали замечает меня и жестом руки показывает мне место, где я его должен его подождать. Сам он поднимается в городское отделение милиции, чтобы дежурному офицеру милиции доложить о своем отъезде в МВД города Душанбе. Проходит несколько минут, прежде чем Садыков Мурат появляется в сопровождении сержанта милиции, который открывает ворота стоянки служебных машин и выезжает оттуда на стареньком милицейском "Москвиче". Садыков Мурат приглашает меня сесть на заднее сидение, а сам садиться на переднее сидение в машине рядом с водителем. Едем в Душанбе.

Новое здание Министерства Внутренних Дел Таджикистана находится прямо напротив здания Комитета Государственной Безопасности Таджикистана. Рядом главный Почтамт Таджикистана и площадь "Озоди" с правительственными зданиями Республики Таджикистан. Здесь уже самый центр столицы, города Душанбе. В семь часов утра мы уже у здания МВД, но не у центрального входа. Это слишком почетно для нас. Рядом с новым зданием МВД, небольшая пристройка с воротами и площадкой для служебных машин. Сбоку от ворот калитка с красной кнопкой ярко выделенной на фоне темно-синих ворот. Туда мы и подходим с капитаном милиции, который уже отпустил обратно свою машину в надежде на то, что его подвезут обратно на машине министерства или оставят здесь. За меня совсем забыли. Как я буду добираться обратно домой? У меня в кармане нет ни одной копейки денег. Видимо меня они решили оставить в заключении в здании МВД.

Капитан милиции дрожащими руками нажимает на заветную кнопку МВД, ради которой он встал сегодня рано утром и приехал раньше положенного времени. Поэтому никто к нам и не выходит. Садыков Мурат смотрит на свои часы и только сейчас понимает, что мы рано прибыли. До прохода в эту калитку еще надо ждать минут тридцать. Капитан милиции со мной не разговаривает. Он бережет свой дар речи для высшего начальства или обиделся на меня за то, что я его сравнил с собакой цирка, которая без толку лаяла на меня, а я ее отучил от глупого лая. Ну, что поделаешь? Вот такой я человек, что думаю то и говорю про людей.

Время медленно тянется для меня, но мучительно для капитана милиции Садыкова Мурата. Он уже извелся весь в ожидании того, когда наконец-то откроется эта бестолковая калитка. Но калитка все также хранит свое спокойствие и уже когда капитан милиции начинает терять свой рассудок, нервно расстегивая тщательно застегнутый ворот своего обмундирования, вдруг, калитка медленно поползла в сторону от ворот. Капитан милиции не дожидаясь полного открытия калитки, нетерпеливо протиснулся в нее и зашагал в сторону двери в пристройке здания МВД. Видимо, Садыкав Мурат, забыл про меня и поспешил в здание МВД.

Я по привычке решил разыграть капитана милиции и остался за пределами этой калитки. Капитан милиции уже было прошел в служебную дверь пристройки и только тут обнаружил мое отсутствие. Он нервно повернулся и не обнаружив меня рядом, со всех ног ринулся в сторону калитки. Очевидно, это он решил, что я сбежал от него. Но когда обнаружил, что я нахожусь на прежнем месте, то капитан милиции вытер вспотевший лоб и позвал меня к себе. Я помялся на месте и как бы нерешительно направился в сторону калитки.

- Ты что это остался тут и не пошел за мной? - спросил капитан милиции, когда я подошел близко к нему.

- Как я мог?! Вы меня не приглашали сюда, а специального пропуска у меня на вход МВД нет. - ответил я.

- Со мной ты можешь пройти хоть куда. - гордо, сказал капитан милиции. - Вот обратно у тебя хода не будет.

- "Пожуем увидим!" сказали дикари, когда стали кушать капитана милиции. - сострил я, в ответ на его речь.

Мы прошли в здание пристройки. Капитан милиции указал мне на дверь кабинета. Я вошел туда. Дверь за мной тут же сразу закрылась. Словно я попал в ловушку, как в пещеру-ловушку в горах Афганистана. Вот только никого здесь не было. В кабинете один стол и два стула прикрученных к полу. Очевидно, это для того, чтобы я никого по голове не стукнул. Хотя у меня желания такого совершенно нет. Мне бы только быстрее выбраться отсюда и заняться подготовкой к следующим экзаменам. У меня еще много есть работы в баре.

Я было стал дремать в ожидании, когда откроют дверь и начнется допрос, но тут я увидел в углу между стеной и потолком миниатюрную камеру наблюдения. Меня охватила злость за то, что за мной наблюдают так, словно я особо опасный преступник. Несколько минут я делал вид, что не замечаю за собой слежения. Но потом мое терпение лопнуло. Я сделал им кривую рожу. Пускай посмотрят они тут на мою кривую рожу.

Прошло еще несколько минут прежде чем дверь кабинета открылась и вместе с капитаном милиции вошли еще двое офицеров милиции, майор и капитан. Я встал было из-за стола, но майор милиции показал мне сесть обратно и сам сел напротив меня. Все трое офицеров милиции молчали. Молчал и я. Вероятно, это Садыков Марат уже рассказал им про мою цирковую собаку. Вот теперь они не знаю, как начинать проводить со мной допрос свидетельства и дознания. Оба офицера тут рассматривают меня как подозритель-ного.

- Так, умник! - не выдержал молчание, майор милиции. - Начнем нашу беседу. Перед тобой майор МВД, Абдурашидов Салман. Рядом со мной капитан МВД, Георгиев Кирилл и дальше тебе знакомый, капитан милиции Садыков Марат. Сразу хочу тебя предупредить, что отсюда тебе будет сбежать не возможно. Записи с обеих сторон не будет. Разговаривать будем без протокола. Все сказанное будет использовано против тебя.

- К одному капитану милиции еще прибавился капитан МВД и майор МВД. Радостно сказали дикари, разжигая костер побольше. Пожуем увидим, как все будет дальше. - привычно, сострил я. - Только вот магнитофон для записи допроса прятать от меня не надо, как это делали подручные капитана милиции, Садыкова Марата. Я все равно одинаково буду давать свои показания. Другого ничего мне ни стало известно за сутки.

Абдурашидов Салман строго посмотрел на Садыкова Марата, тот только развел руками, словно ему ничего не было известно про магнитофон, который прятали от меня на шкафу в спортивной сумке его сотрудники милиции во время попыток моего допроса в позапрошлую ночь. Наверняка только что прослушивали запись.

- Магнитофона у нас ни какого нет и не будет. - серьезно, сказал майор милиции. - Нам просто хочется с твоей помощью вычислить того, кто украл пятнадцать тысяч рублей и бутылку шампанского вина из кассы конторы СМНУ-8. Затем надо нам обличить банду преступников захвативших автобус. Ты здесь, как свидетель.

- Я действительно не знаю, кто украл деньги из кассы конторы СМНУ-8. - ответил я. - В кассу никогда не заходил. О краже денег я узнал только тогда, когда меня привели в кабинет начальника и стали допрашивать.

- Не выкручивайся! - не выдержал Садыков Марат. - Тебя видели с чайником возле кассы. Ты спрятал деньги в этот чайник. Это может подтвердить даже главный бухгалтер вашего управления, Давлятбаева Роза.

- Если вы заметили, - спокойно, продолжал говорить я, - что первый этаж перекрыт строительными материалами. Поэтому пройти можно на улицу за водой для чая только через второй этаж. Что же касается моего чайника без крышки, то в него невозможно в любых купюрах спрятать пятнадцать тысяч рублей, да еще с бутылкой шампанского вина. В чайнике есть электрический нагреватель, который мешает что-то положить в чайник. Вот спрятать в эмалированное ведро с крышкой можно все деньги с кассы и еще пару бутылок шампанского вина. Что же вы об этом не спросили Давлятбаеву Розу, главного бухгалтера СМНУ-8 или ее сожителя, Нигматулина Хамита, который в этот день дважды ходил с бухгалтерии на улицу с эмалированным ведром? Вы бы спросили Давлятбаеву Розу, куда делся ее сожитель, Нигматулин Хамит, после кражи денег вместе со своим ведром. Ведь его никто не допрашивал, а он был там в этом здании во время кражи денег.

Майор МВД так строго посмотрел на капитана милиции Садыкова Мурата, который только развел руками.

- Но на бутылке шампанского были отпечатки его пальцев. - как бы оправдываясь, сказал Садыков Марат. - К тому же в актовом зале конторы нашли листок бумаги с указанием суммы денег. Есть также другие улики.

- Тебе ни кажется, что надо быть полным идиотом, - разозлился я, - чтобы украсть в маленьком чайнике пятнадцать тысяч рублей из кассы, вместе с бутылкой шампанского вина, на виду у всех. Затем, оставить в актовом зале вещественные доказательства и тут же распить с напарником эту бутылку шампанского вина...

- Но на бутылке шампанского вина были только твои отпечатки пальцев! - все не унимался Садыков Мурат.

- Конечно! - удивленно, подтвердил я. - Твоих отпечатков пальцев там не могло быть. Ведь это я открывал бутылку шампанского вина, которую нашел на сцене актового зала, когда зашел за куском фанеры для своей работы. Это твои подручные мне не дали вместе с напарником до конца выпить все шампанское вино.

- Хватит терроризировать друг друга! - остановил наш спор, только что вошедший генерал, в котором я с трудом узнал бывшего полковника милиции Хафизова Анвара. - Оставьте его в покое. Сам с ним поговорю.

Офицеры милиции и МВД вытянулись по струнке перед генералом МВД. Я тоже поднялся со своего места и также стоял по стойке смирно. Будто бы сам был офицером милиции и МВД. Наверно, от армии осталось.

- Ты правильно отчистил их за плохую следственную работу. - сказал мне, генерал МВД, хлопая по плечу. - За такую работу и погоны с них срывать надо. Устроили, тут настоящий балаган в Республике Таджикистан!

На офицерах лица ни стало. От страха за свои погоны, они стояли словно мумии в человеческом облике офицеров милиции и МВД. Генерал МВД, Хафизов Анвар, ничего ни стал говорить своим подчиненным, потерявшим свой дар речи и разум. Генерал открыл дверь кабинета и показал мне на выход. Я слегка поклонился в знак благодарности и вышел в коридор этого здания. Мы тут же с генералом прошли в главный корпус и в лифте поднялись на пятый этаж. Я не знал зачем генерал забрал меня с собой, но лучше чем там.

- Ты сейчас у меня в гостях. - сказал генерал Хафизов Анвар, приглашая в свой кабинет. - Все остальное после. Сейчас нам принесут черное кофе. Я люблю утром пить черное кофе. Садись поудобнее, как дома.

Генерал нажал кнопку селектора и сказал кому-то чтобы принесли две чашечки черного кофе. Я в это время сел на стул и стал разглядывать кабинет генерала. Мне приходилось уже работать в этом здании в качестве художника-оформителя, куда нас с Шевелевым Валерой приглашали работать еще до погромов в феврале 1987 года. Мы с Шевелевым Валерой, тогда хорошо друг друга не знали. Даже не видели друг друга в этом громадном здании, в котором работают сразу несколько тысяч человек, а сколько здесь кабинетов, это-го, наверно, никто из работающих здесь точно не знает. Я даже не знал на каком этаже работал Шевелев Валера. Это уже после февральских погромов 1987 года, когда нас свел вместе Насыров Сухроб, я узнал от самого Шевелева Валеры, что он занимался оформлением интерьера главного зала МВД. В то время как мне досталось оформлять два буфета МВД, на втором и четвертом этажах. За время нашей работы в МВД мы с Шевелевым Валерой ни разу не встретились в этом здании. Может быть, это потому, что мы работали в разные дни и в разное время суток? Ведь по своему образу жизни Шевелев Валера "сова", в то время как я "жаворонок". Поэтому мы никак не могли с ним встретиться в этом громадном здании МВД Таджикистана.

- Ты обратил внимание, что мой интерьер сильно устарел. - прервал мои воспоминания генерал. - Надо бы освежить интерьер моего кабинета. Советский стиль интерьера так уже никак не вписывается в мой кабинет.

- Хорошо! Товарищ! Ой! Извините! Господин генерал! Будет выполнено. - растерянно, отрапортовал я. - Разработаем вам несколько современных фор-эскизов на интерьер в ваш кабинет. Сами выберите нужный вид.

- Ладно! Хватит тебе вытягиваться. - дружелюбно, сказал генерал. - Ты мне не подчиненный и я тебе ни генерал, а просто Хафизов Анвар. Ведь мы с тобой знакомы уже много лет. С того времени, когда я только начинал осваивать свои первые должности в милиции. Будем попроще. Поговорим с тобой на равных правах.

В знак согласия я кивнул головой и стал пить черное горячее кофе, которое нам только что принесла секретарша в форме лейтенанта МВД. Секретарша поставила приборы с кофе на маленький кофейный столик, который стоял в углу возле окна огромного кабинета, куда мы сели с Хафизовым Анваром сразу, как только вошли в его кабинет. Отсюда было видно Дом правительства за площадью "Озоди". Очевидно, что это любимое место Хафизова Анвара с видом на мечту своего продвижения наверх по лестнице власти. Можно перефразировать старую поговорку о солдате мечтающим стать генералом. Вот, мечта рядового сбылась, Хафизов Анвар стал генералом. Можно сказать, что плохой тот генерал, который не мечтает стать президентом страны. Там более сейчас в наше время, когда при построении демократического государства многие офицеры продвинулись вверх по лестнице власти, примером тому сам Хафизов Анвар ставший за короткий срок генералом. В то время, как при советской власти большинство таджиков становились генералами только перед уходом на заслуженную пенсию по стажу и по возрасту, чтобы получать больше пенсионных денег. Теперь же, при зрелом возрасте, многие повысили свои звания за время перестройки и стали тут у власти.

- Чего это у вас в университете второй семестр и экзамены в марте? - спросил Хафизов Анвар. - Ведь всегда второй семестр проводился в апреле и в мая. У вас что, это ускоренный семестр в современное время?

- Наверно в университете боятся, что до конца второго семестра некому будет принимать экзамены. - шутя, ответил я. - Ведь после февральских погромов 1987 года все русскоговорящие специалисты Республики Таджикистан уехали в Россию и в другие страны мира. Ни мне тебе говорить об этом. Ты это все видишь сам.

- Ты прав. - тревожно вздохнув, согласился Хафизов Анвар. - Статистика Республики Таджикистан утверждает, что большая часть русскоговорящей интеллигенции покинула приделы нашей республики. Скоро некому будет учить молодежь и управлять экономикой нашей республики тоже некому. Все вокруг плохо стало.

Хафизов Анвар грустными глазами посмотрел в сторону Дома правительства Республики Таджикистан. В его взгляде была печаль, а не огонек страстной мечты в продвижении к власти. Возможно, что в повседневных проблемах республики по борьбе с криминалом, Хафизову Анвару уже не до высоких постов власти. Вероятно, это у него уже мечта о будущей достойной пенсии. Хотя по взрасту ему еще работать и работать, чтобы уйти на свой заслуженный отдых с хорошей пенсией. Если он еще доживет до пенсии. Ведь при постоянной смене власти в Республике Таджикистан его могут убрать с этого высокого поста в МВД или вообще расстрелять, как не нужный элемент, если окажется, что он родам из Горного Бадахшана, то есть, памирец.

- Ладно! Хватит отдыхать! - сказал Хафизов Анвар. - Пора нам и работать. Когда будут фор-эскизы твои готовы, тогда мы обговорим сумму оплаты за работу. Мне ее еще с министром МВД надо обговорить финансовые вопросы. Ведь я всего лишь подчиненный генерал. Надо мной тоже есть начальство. Это все после. Сейчас пойдем в одно укромное место я тебя познакомлю кой с кем. Тебе будет сюрприз от моей работы.

Мы с генералов вышли из его кабинета и обратно вошли в лифт, который спустился этажом ниже первого этажа, то есть в подвал. Если так можно выразиться в здании МВД Республики Таджикистан. В коридорах подвала было несколько массивных железных дверей. К одной из этих дверей мы с генералом подошли и он нажал на кнопку звонка возле двери. В двери мелькнул стеклянный глазок и дверь тут же стала медленно уходить в сторону в проем сделанный в фундаменте метровой толщины. За дверью была массивная решетка, которая синхронно железной двери отодвигалась в противоположную сторону в такой точно проем в бетонном фундаменте здания. Это было похоже на подземный бункер у немцев во время войны с фашистами.

За железной дверью с решеткой была вооруженная охрана в небольшой комнате, в которой были еще две железные двери. Одна из этих дверей открылась и мы вошли в большую комнату. В этой комнате возле дальней от двери стены была металлическая лавка во всю длину стены над которой из бетонной стены на высоте полуметра торчали огромные железные кольца на расстоянии метра друг от друга. На этой лавке сидели несколько мужчин, наручниками пристегнутые к огромным металлическим кольцам. Они были похожи на взбесившихся в неволи зверей, которых пристегнули на короткую цепь, чтобы они, случайно, никого не поранили своими когтями. Вокруг этих преступников, как вокруг хищников, тут было много крови от их истязаний.

Кроме этих пристегнутых наручниками к стене мужчин, в комнате были офицеры МВД. Примерно, по четыре человека на каждого прикованного. Среди офицеров были и знакомые мне лица. Видимо пристегнутых к стене мужчин били милицейскими дубинками. Так как всюду были признаки человеческой крови. Кровь была на бетонных стенах фундамента, на бетонном полу, на железных лавках у стены, на лицах пристегнутых и на милицейских дубинках. Сцена увиденного мной в этом бункере истязаний там была довольно ужасная!

- Тебе кто-нибудь из них был знаком ранее? - спросил генерал, показывая мне на пристегнутых к кольцам.

Я внимательно стал всматриваться в обезображенные от побоев лица мужчин. Мне ни хотелось бы быть на их месте. Чего людям не живется спокойно на этом свете? Неужели им приятно, когда их тут избивают за преступления, которые совершали они. Ведь можно было им работать, учиться, иметь семью. Так нет же, тянет их на грабежи, насилие и убийство себе подобных. Теперь вот сидят они на цепях, как хищные звери.

- Вот этих четверых я знаю. - показал я, на четверых бандитов с автобуса. - Это они нас грабили в автобусе. Они даже набивались ко мне на банкет после сдачи экзаменов. Вот мы встретились после моих экзаменов.

- Следующий раз я тебе укажу адрес к твоим предкам. - сплевывая кровь, прошипел один из грабителей.

- Не торопись туда раньше времени. - ответил я, бандиту. - На равных я тебя разделал бы так, что ты посчитал бы за праздник то, что с тобой сейчас делали. Так что лучше помолчи об этом. Нам встреча не нужна.

- Ладно! Хватит обмениваться любезностями. - остановил меня, генерал. - Нам здесь больше нечего делать.

Мы с генералом Хафизовым Анваром вышли из подвального помещения к лифту и поднялись на первый этаж. Там, в фойе первого этажа, генерал приказал офицер МВД, чтобы меня отвезли домой. Хафизов Анвар на прощание пожал мне руку и я вышел следом за офицером МВД к автомобилю стоящему на стоянке машин МВД. Это был зарубежный автомобиль марки "Мерседес", который раскрасили под машины Министерства Внутренних Дел Республики Таджикистан. Конечно, это уже прогресс на Востоке в сторону Запада.

Офицер МВД открыл правую заднюю дверь "Мерседеса" и пригласил меня сесть в машину. Я кивнул головой в знак благодарности и осторожно сел в машину. Офицер обошел машину и сел за руль "Мерседеса". Машина почти без звука плавно тронулась с места и с включенным маяком на крыше, быстро стала набирать скорость. Все машины в нашем направлении остановились. Я сразу почувствовал, что стоило ради такого внимания Хафизову Анвару дослужиться до генерала МВД. Такое блаженство в автомобиле я никогда не ощущал. Это было нечто неповторимое. Я просто утопал в мягком сидении "Мерседеса" и словно плыл по воздушным волнам поднебесья, а ни ехал по городским улицам Душанбе. Находясь в таком блаженстве я даже забыл сказать офицеру, куда мне надо ехать. Возможно, что генерал Хафизов Анвар сказал ему мой адрес. Так как в конце проспекта "Рудаки", на площади "Айни", автомобиль повернул в сторону выезда из города Душанбе. Мне ничего не оставалось делать, как только наслаждаться поездкой в этом превосходном автомобиле марки "Мерседес", который я тут видел впервые в своей жизни, да еще изнутри.

Когда "Мерседес" подъехал к моему дому, то я попытался самостоятельно открыть дверь автомобиля, но у меня ничего не вышло. В это время офицер МВД обошел свой автомобиль и любезно открыл дверь машины со своей стороны. Под общей завистью высунувших из дома соседей я с благодарностью распрощался с офицером МВД и пошел к своему подъезду. "Мерседес" плавно и беззвучно отъехал от нашего дома, провожаемый взглядами соседей высунувшимися из окон ближайших домов. Мне казалось, что если бы "Мерседес" задержался еще на пару минут и в нашем квартале была бы трагедия. Дома попадали бы от перевеса любопытных, которые повисли из всех окон своих домов. "Мерседес" вовремя повернул за угол дома, все в нашем квартале встало на свое место. Трагедии в нашем квартале от любопытных соседей не вышло.

Я ни стал на долго задерживаться дома. Лишь перекусил малость и поспешил в СМНУ-8. Мне нужно было выяснить отношения с руководством управления. Ведь это от них были предпосылки на ложное обвинение в мой адрес. Надо было разобраться с дальнейшим моим присутствием в конторе СМНУ-8, чтобы они на меня еще что-нибудь не повесили из пропажи в управлении. Пора давно покинуть эту контору, раз и на всегда.

- Валера! У меня есть к тебе предложение. - сказал я, Шевелеву Валеры, как только увидел его на настиле первого этажа, где он заканчивал расписывать потолок возле бара "Садко". - В здании МВД Республики Таджикистан работает знакомый мне генерал Хафизов Анвар. Он предлагает нам работу по оформлению интерьера его кабинета. Надо сделать несколько фор-эскизов. Я думаю, что Насыров Сухроб будет не против того, чтобы мы там работали. Такое знакомство Насырову Сухробу не помешает. Будем делать эту работу?

- Почему бы и нет! - радостно, согласился Шевелев Валера. - Уж лучше там, чем в кишлаках нюхать навоз.

- Вот и хорошо! - обрадовался я. - Закончишь эту работу и приступай к работе в МВД. Я сообщу об этом генералу и завтра поеду к Насырову Сухробу. Можешь на объект в МВД взять лучшие бригады художников и альфрейщиков. Только бригаду Гиззатулина Рашида не бери, а то они там еще бунт поднимут. Тогда у нас будет скандал республиканского значения. Ну, ладно! У меня в этой конторе много дела. Поговорим позже.

Я поднялся в кабинет начальника СМНУ-8 и не спрашивая разрешения у секретарши, без стука вошел во внутрь кабинета заполненного руководящим составом управления. Очевидно, что в это время проходила планерка по отчету за работу прошедшего месяца. Все там возбужденно спорили над какой-то проблемой.

- Вы спросили самого художника о его согласии? - кричал начальник управления, не обращая внимания на то, что я вошел в его кабинет. - Может быть, он будет категорически против этого? Надо поговорить с ним.

- Вот сейчас мы его и спросим. - сказал Линев Аркадий, заместитель начальника управления, когда увидел меня в кабинете. - Александр! Ты не против того, чтобы перейти в кооператив "Комплект", который только что мы создали при СМНУ-8 и меня выбрали председателем в нем? Мне нужен талантливый художник...

- Я согласен перейти куда угодно. - выпалил я. - Лишь бы не работать в конторе СМНУ-8, управление которого пришили мне ложное обвинение в краже денег в кассе конторы управления. Больше я тут не работаю.

- Вот и прекрасно! - радостно, воскликнул Аркадий Линев. - На этом, думаю, что совместное собрание кооператива "Комплект" и управления СМНУ-8 закончено. Все наши вопросы исчерпаны. Мы начинаем работать.

Аркадий Линев встал из-за стола собрания и увлекая меня с собой пошел к выходу из кабинета начальника СМНУ-8, Каляпкина Владимира Викторовича, который уже ни стал моим начальником. Хотя я еще толком ничего не понял, но почувствовал облегчение в перемене событий. Готов был приступить к новой работе.

- Прекрати кипятиться! - сказал Аркадий Линев. - Я знаю, что ты злой на всех в конторе управления, за ложное обвинение выдвинутое против тебя. Но тебе немного придется поработать там с ними в баре "Садко".

- Я в это здание больше никогда не зайду. - категорически, отказался я. - Так что не говори мне про ваш бар.

- Ты в начале меня выслушай. - одернул меня, Линев Аркадий. - После будешь делать выводы. Бар "Садко" полностью перешел под контроль нашего кооператива "Комплект". Чтобы посетители бара "Садко" не болтались по конторе управления, мы завтра поставим перегородку на первом этаже здания между конторой СМНУ-8 и баром "Садко" кооператива "Комплект". Вход в бар "Садко" сделаем общий для всех прямо с улицы. Так что тебе в контору входить вовсе не надо. Ты будешь работать исключительно в кооперативе.

- Представляю! Какая будет истерика у Шевелева Валеры! - удивленно, воскликнул я. - Он только сейчас заканчивает свою работу по росписи потолка на первом этаже конторы у бара "Садко". Вы завтра загадите перегородкой всю его творческую работу. Хотя бы сегодня ему ни чего не говорите. Пускай он закончит работу. Завтра Шевелев Валера будет работать уже на другом месте. Тогда можно там городить что угодно.

- Кто тогда закончит работу с той стороны перегородки, возле бара? - удивленно, спросил Линев Аркадий.

- Ты сам только что подсказал мне это. - ответил я. - Со стороны бара "Садко" всю работу закончу я. Включая перегородку. Кто будет заканчивать работу на перегородке со стороны конторы, это уже пускай решает сама контора. Но я туда больше ни шагу не сделаю. Только в твоем присутствии получу от них свою последнюю зарплату и когда буду увольняться, то заберу у них свою трудовую книжку, тоже в твоем присутствии. Все остальное меня совершенно не касается. Пускай вся кантора тут горит ярким пламенем с сотрудниками.

- Ладно! - согласился Аркадий Линев. - Пускай все будет по-твоему. Насчет перегородки со стороны конторы СМНУ-8, я договорюсь сам с Шевелевым Валерой. Я ему доплачу за его моральный ущерб и еще плюс за выполненную работу. Думаю, что он согласиться там закончить свою работу. С тобой найдем общий язык.

В этот день я уже ни стал работать в конторе СМНУ-8. Мы договорились с Аркадием Линевым, что к работе в баре "Садко" я тут приступлю после второго экзамена в университете, то есть, примерно, через неделю. К этому времени все будет готово в баре "Садко" к моей дальнейшей работе. К тому же председатель кооператива "Комплект" возложил на меня обязанности по открытию мастерской резьбы по гипсу. В этот период развития капитализма в Республике Таджикистан широко было распространено украшать все интерьеры совершенно различных помещений лепкой резьбы по гипсу. Это было словно эпидемия. Резьбу и лепку с резьбой по гипсу делали от туалетов до кабинетов высокопоставленных чиновников власти в Республике Таджикистан. Люди не считались ни с какими деньгами, только чтобы у них альфрейная роспись и лепка резьбы по гипсу выглядела лучше чем у других. Вот на этой волне страстей с резьбой по гипсу Аркадий Линев решил начать свой бизнес, куда он вовлек и меня. Хотя у меня уже были свои планы по развитию собственного бизнеса, но в эти детали я не посвящал никого из кооператива "Комплект". Тем более людей из СМНУ-8.

Кроме того, у Аркадия Линева были планы запустить цех изготовления шлакобетонных кирпичей, которые легко было изготовлять при высокой температуры в климате Таджикистана. Для этого нам требовался всего лишь подвижный агрегат с формой под кирпич и вибратор, который устанавливали на любой свободной площадке. В агрегат засыпался специальный шлакобетонный раствор и после вибрации из агрегата выходил пористый шлакобетонный кирпич (блок), который под воздействием жаркого солнца быстро высыхал и за день можно было сделать несколько сот таких кирпичей(блоков), которые были прочнее и дешевле обычных кирпичей. Такой товар имел огромный спрос во всем Таджикистане в городской и сельской местности. Помимо этого, кооператив "Комплект" открывал цех по изготовлению масляной краски и эмали белого цвета, которые затем легко было сделать цветными, добавляя в белый цвет необходимые красители в нужных пропорциях и тщательно перемешивая их в специальных аппаратах, похожих на центрифуги вращения.

В голове Аркадия Линева фантазий было больше, чем возможностей, поэтому он стал брать кредиты вначале в СМНУ-8. Затем, после открытия собственного счета в Государственном Банке Таджикистана, кооператив "Комплект" взял кредиты под свое развитие и в этом банке. Я был зачислен всего лишь руководителем группы изобразительного искусства при кооперативе "Комплект" и финансовые дела кооператива меня ни как не касались. Но, тут для меня был хороший пример в кооперативе "Комплект", как нужно делать свой бизнес, чтобы не допускать ошибки в работе. Я лично был против кредитов, которые ставили бизнес в зависимость от кредиторов. Но другого выбора у руководителей кооператива "Комплект" не было, так как они стремились быстро овладеть рынком стремительно развивающегося первоначального капитализма в Республике Таджикистан. В тоже время, руководители кооператива "Комплект" шли на риск, так как ни всякую фантазию в бизнесе можно было выполнить и тогда кооператив мог развалиться сам собой в один момент.

- Ты когда-нибудь ездил в командировки? - спросил меня, Аркадий Линев, когда я приступил к своим обязанностям после окончания пятого курса в университете. - Я имею ввиду "толкачом", по снабжению заводов.

- Когда я работал на военном заводе в городе Пермь, - ответил я, - то за три года сделал несколько сот командировок в сто пять городов Советского Союза. Последняя командировка была в Республику Таджикистан, где я и остался жить на многие годы. Так как в городе Орджоникидзеабаде тогда уже жила моя мама...

- Вот и прекрасно! - обрадовался Аркадий Линев. - Ты расскажи мне про пару своих командировок, чтобы я убедился полностью в том, что ты умеешь работать в командировках и после этого я решу. Можно тебя отправить в командировку на Кавказ или нет. Это будет для тебя ответственная и хорошо оплаченная работа!

- В командировку на Кавказ я поеду с огромным удовольствием! - радостно, воскликнул я. - Там моя родина. Где я не был уже больше десяти лет. Так что и рассказ мой тебе будет про первую командировку на Кавказ.


4.Бакинский прорыв.

Было это зимой 1976 года. Я работал на станках по обработке металлов на заводе ПЗХО. Расшифровывать название этого завода я тебе не буду. Это тебе совсем ни к чему. Военный завод был как хамелеон. В гражданских целях завод выпускал прицепы "Скиф" к легковым автомобилям и зернакосилки для сельского хозяйства, числился как предприятие химического оборудования, хотя к этой области производства никакого отношения не имел. Но главной засекреченной работой завода было выполнение оснастки для космических кораблей. Изготовлением этой оснастки занимался и я. В этот момент делал переходник между космическими кораблями во время стыковки, который в производстве назывался "вакуумным мешком". Естественно, что эту работу выполнял ни только я, а весь наш цех, в котором я работал на фрезерных и расточных станках по металлу. Весь наш цех работал в три смены. Государственный заказ нельзя было срывать никак.

Вот тут-то и произошло со мной несчастье, которое изменило мою работу на военном заводе. Кроме меня, на участке станочных работ, работал станочником герой пятилетки с многочисленными наградами и с бесконечными правами на место работы в нашем цехе. За ним даже подъемный кран закрепили. Мы с ним выполняли совершенно одинаковую работу. Там не требовалось особого ума и таланта станочника. Такую работу могла выполнять и обезьяна. От станочника требовалось всего лишь закрепить многотонную деталь на станке, а все остальное делали станки с программным управлением, которые настраивали специальные наладчики. Все остальное время мы сидели возле станков и ждали, когда будет выполнена станочная операция, после которой станок останавливался. Нам нужно было лишь развернуть или перевернуть рабочую деталь.

Так вот, для этих целей требовался подъемный мостовой кран, который постоянно висел над станком героя пятилетки в ожидании своей работы, в то время, как мне предстояло ждать милости от героя пятилетки, чтобы получить подъемный кран на выполнение точно такой же работы, как у героя пятилетки. Бывало так, что я часами простаивал в ожидании крана на выполнение минутной работы. За простой меня постоянно ругали, наказывали, лишали премий в работе. Получал за такую "халатность в работе" партийное взыскание.

Однажды, у меня терпение лопнуло. Я решил без крана развернуть многотонную деталь вокруг ее оси. Деталь лежала на специальных подставках и легко скользила на столе огромного расточного станка. Я стал ее осторожно разворачивать в нужную мне позицию для дальнейшей обработки проушин крепления оснастки к космическому кораблю. В тот момент, когда я разворачивал деталь, подставка на столе станка выскочила и многотонная махина соскользнула на мою левую руку в перчатке. В последнее мгновение я успел выдернуть руку из-под многотонной детали, но мой указательный палец левой руки уже пострадал. Передняя фаланга указательного пальца левой руки беспомощно болталась на жилах и кожи самого паль-ца. Я сразу прилепил окровавленную фалангу к пальцу и побежал в медицинский пункт, который был в конце нашего цеха.

- Быстрее завязывай рану! - приказал я, медицинской сестре, показывая ей в крови раздробленный палец.

- Может быть, мы совсем отрежем переднюю фалангу? - растерянно, спросила меня, медицинская сестра. - Фаланга все равно отрублена и больше никогда на пальце не прирастет. Давай, мы ее тут чик ножничками.

- Я тебе такой чик сейчас сделаю! - разозлился я. - Перевязывай! Тебе говорят, это все мое! Само прирастет!

Медицинская сестра пожала плечами и быстро сделала мне перевязку раздробленного пальца. Едва только она закончила мне перевязку, как тут же я потерял сознание от запаха йода, который я органически не переношу. Очевидно, что это у меня аллергия на запах йода. Меня тут же подхватили вбежавшие руководители цеха и стали давать нюхать нашатырный спирт. Постепенно, я пришел в себя и сел на свободный стул.

- Что нам с тобой теперь делать? - спросил меня, начальник цеха, Эйрих Владимир Ильич. - Ты нам все показатели производства испортил. Теперь нас вычеркнут из списка за почетное звание "Ударника коммунистического труда". Лучше бы ты подождал еще немного свой кран. Тебе все равно пятилетку не выполнить.

Я ничего не говорил, так как чувствовал ответственность перед коллективом цеха, который являлся одним из лучших цехов ни только на нашем заводе, но и в производстве оборонного машиностроения. Теперь из-за моей травмы могли пострадать многие руководители ни только в нашем цехе, но и в управлении завода.

- Давайте мы его никому не будем показывать. - предложила председатель профкома цеха, Циплакова Елена. - Посадим его в актовый зал. Пускай он там до выздоровления чем-нибудь занимается. Парень он молодой, на нем этот палец очень быстро заживет. После чего вернем его работать обратно к станку в наш цех.

- Ты что-нибудь можешь делать своей правой рукой? - спросил начальник цеха, Эйрих Владимир Ильич. - Естественно, что кроме, как только кушать и пальцем в носу ковыряться. Какую-нибудь полезную работу.

- Я по специальности художник-дизайнер. - приходя в себя после запаха йода, ответил я. - Могу рисовать.

- И ты до этого момента молчал?! - удивленно, воскликнул парторг цеха, Самуров Николай. - Нам художник нужен больше, чем станочник. Часто с другого цеха художника приглашаем оформлять наглядную агитацию.

- Мне ничего про это не говорили. - стал оправдываться я. - Меня просто приняли станочником в этот цех.

- Ты, как коммунист, не чувствовал перед собой ответственности за то, что наглядная агитация в цехе отстает от решений принятых нашей коммунистической партией. - разбушевался парторг. - Вот влепить тебе партийное взыскание за такое халатное отношение к партийной работе. Сейчас же иди в актовый зал и с сегодняшнего дня чтобы занимался только наглядной агитацией. Владимир Ильич! В срочном порядке переведите его на вакантную должность художника цеха. Пускай он нам повышает наглядную агитацию нашего цеха.

С этого дня я появлялся в станочном цехе, только по вопросам работы наглядной агитации. Между тем оторванная фаланга моего указательного пальца левой руки приросла, но очень медленно заживала рана. Я постоянно прятал перевязанный палец на центральной проходной завода и на общезаводских собраниях. Когда у меня спрашивали, что это случилось с пальцем, то я говорил, что нечаянно поранил свой палец дома на кухни. Бытовая травма рабочих военного завода не считалась нарушением производственной дисциплины и участок производства от этого не страдал. Так что травму на производстве нашего цеха мне удалось скрыть. Вскоре, наш цех вышел в лидеры завода. Поучил переходящее красное знамя за лучшую работу.

- Говорят, что ты родом с Кавказа? - спросил меня как-то начальник цеха, когда увидел меня в своем цехе.

- Да! - ответил я. - Родом я из Чечни, город Гудермес. Но мы с семьей жили по всему Северному Кавказу.

- Ты иди к главному инженеру завода. - сказал мне, начальник цеха. - Он срочно хочет с тобой поговорить.

Наш военный завод, который, как хамелеон в производстве, я уже говорил, был хамелеоном и в своем названии. Против иностранной разведки, завод числился в группе сверхсекретных предприятий оборонного машиностроения под кодовым названием - почтовый ящик А-7204. Со всеми соответствующими строгостями секретности. С таких заводов даже телефонная связь была лишь с правительством и высшими чиновниками государства по секретной работе оборонного машиностроения. Даже городская связь была в одном месте.

Все остальные связи с внешним миром осуществлялись многочисленными курьерами, которых часто тайком сопровождали сотрудники комитета государственной безопасности(КГБ), чтобы курьеры, случайно, не поддались на провокации иностранной разведки и не предали свою Родину, Советский Союз. Этих курьеров в народе называли "толкачами", так как они проталкивали государственные заказы, которые можно было согласовать по телефонному звонку или в письменном виде через почту. Но этого нельзя было делать, так как тайну секретности могла узнать иностранная разведка. По этой причине десятки тысяч "толкачей" бороздили бескрайные просторы нашей великой Родины - СССР. Бездарно растрачивая народные деньги. Выращивая взяточников в коррумпированных слоях власти различных регионах страны. Так как многие товары на местах получения необходимых материалов без взятки зачастую не давались. Выдача нужного груза затягивались по различным причинам, что для конечных исполнителей государственного заказа было равносильно гибели, как пособника иностранной разведки на своем рабочем месте. Без каких-то оправданий, не выполнявших государственный заказ, сажали в тюрьму на многие годы. Дальнейшая судьба никому не известна.

За время своей работы на военном заводе я ни разу не знал и не видел, где находиться главный инженер нашего завода. Простому смертному рабочему нужен был туда пропуск и допуск через третий отдел, как на сверх секретный участок завода, которых множество было на заводе. Но в этот день меня быстро оформили на встречу с главным инженером и под охраной повели к нему. Хотя главное управление нашего завода находилось по пути, между центральным входом на завод и нашим цехом. Где я проходил ежедневно без всякой вооруженной или какой-то другой охраны. Видимо, это был секретный разговор с главным инженером.

Поднявшись на второй этаж здания управления завода. Я прошел через маленький коридорчик(КП) в приемную главного инженера, который по званию был генералом, но в кабинете главного инженера меня встретил с виду вполне гражданский человек. Среднего роста мужчина, примерно, пятидесяти лет. Он показал мне на стул и приказал по селектору секретарше, чтобы она никого к нему не пускала. Подождал еще немного, пока в прихожей все стихло. Затем посмотрел на меня, как бы оценивая меня насчет доверия секретности, которой он хочет со мной поделиться. Я терпеливо ждал, что это у меня спросит главный инженер.

- Молодой человек! Вы хорошо знакомы с Кавказом? - поинтересовался главный инженер. - Где вы жили?

- Род моих предков живет уже больше трехсот лет на Кавказе. - ответил я. - По линии матери я отношусь к терским казакам, а по линии отца - донской казак. Жили мы по всему Северному Кавказу. В разных городах.

- Хорошо! - задумчиво, сказал главный инженер. - Вот в городе Баку вам когда-нибудь приходилось бывать?

- Мы жили в Дагестане, в городе Избербаш. - ответил я. - Это несколько часов езды до города Баку. Мы с отцом часто туда ездили на поезде по делам. Я там побывал во время службы в Армии и после на гражданке.

- Прекрасно! - радостно, сказал главный инженер. - Мы вас направим в город Баку в командировку. Нам нужно сделать прорыв в бакинском направлении. Срывается государственный заказ. Не буду от вас скрывать, что мы дважды посылали туда людей. У нас ничего не вышло с командировкой. Так что осталась надежда на вас. Вас снабдят всей необходимой информацией и документацией. Если у вас есть какие-то пожелания, в пределах закона, то я готов выполнить их ради порученного вам задания. Не стесняйтесь, скажите мне.

- У меня только одна просьба. - решился я, на личную просьбу. - У меня в городе Беслан живет мама. Я много лет ее не видел. Это в Северной Осетии. Можно мне по пути проехать через город Беслан на один день?

- Да хоть через Москву! - удивленно, согласился главный инженер. - Главное, это чтобы задание было выполнено. Мы даем вам, кроме командировочных, неподотчетные деньги, которые вы можете израсходовать по своему личному усмотрению в ходе работы. Пригласить кого-то в ресторан. Сделать ценный подарок. Вам виднее. Связь иметь только со мной. Меня зовут Сергеев Иван Антонович. Свои координаты связи я даю вам. Думаю, что двадцать восемь дней вам на командировку хватит. По закону я больше предоставить командировочных дней не имею права. Так что вы должны уложиться в эти дни в командировке и там в гостях.

Я ничего не стал говорить главному инженеру, так как сам точно не знал, сколько времени мне понадобиться на командировку. Ведь я впервые ехал на столь серьезное задание от завода. На сбор в командировку мне понадобился всего один день. В командировочном листе мне написали "специалист по особым делам". Это звучало громко и таинственно. Я даже не мог себе представить, какие это особые дела выполняет такой специалист. Вероятно, это особо секретные государственные дела?! Иначе, зачем меня посылали бы туда.

Утром третьего дня, за несколько часов до вылета из аэропорта города Пермь в город Минеральные Воды, находился в здании аэропорта "Савино". С нетерпением ждал регистрации билета на рейс самолета.

- Ваш паспорт, билет и командировку, если она имеется. - сказала мне, девушка на регистрации билетов.

Я быстро выложил из деловой папки командировочный лист, билет на самолет, но своего паспорта в кармане костюма я не нашел. Чтобы не задерживать регистрацию пассажиров на этот самолет, я отошел в сторону и стал шарить по всем карманам. Но паспорта у меня не было. Я пропал! Срывалась такая ответственная командировка! Какой я все-таки болван. Потерять паспорт перед ответственной командировкой. Может быть, я паспорт не потерял? Я стал вспоминать все свои сборы и тут вспомнил, что рядом со мной крутился мой сын Артур, которому тогда едва исполнилось два года, а он уже предоставлял нам с женой массу хлопот в доме. Постоянно что-то ломал и выбрасывал в окно. Возможно, что и паспорт мой выбросил куда-то. Он ведь еще не понимает, что это документ, с которым нужно обходиться аккуратно. Надо срочно ехать домой за паспортом. Может быть, паспорт еще цел и я смогу вылететь за свой счет в секретную командировку.

Я посмотрел на часы. До вылета моего самолета оставалось меньше часа. Ехать даже на такси в один конец около часа. Никак не успеваю. Надо что-то предпринимать. Звонить на завод главному инженеру, это все равно, что подать заявление на увольнение по собственному желанию. Кто мне поверит после такой оплошности. Мне надо было несколько раз проверить карманы. Тут я вспомнил, как однажды в Москве одной девушке за опоздание переписывали билет на другой рейс самолета и с нее взяли лишь штраф. Возможно, мне так повезет, как той девушки. Перепишу билет на следующий рейс самолета на Кавказ и все тут дела.

- Товарищ начальник! - обратился я, к дежурному аэропорта "Савино". - У меня срочная командировка, а я забыл дома свой паспорт. Можно переписать билет на следующий рейс самолета до Минеральных Вод?

- Как же вы в такую ответственную командировку собрались без паспорта?! - спросил дежурный по аэропорту, разглядывая мой командировочный лист с красной полосой и с надписью "в первую очередь". - Ладно! Пойду вам навстречу. Полетите следующим рейсом через три часа в аэропорт города Минеральные Воды.

Дежурный аэропорта сделал мне пометку в билете на самолет и отправил к старшему кассиру аэропорта оплатить штраф за опоздание на самолет. Поблагодарив дежурного аэропорта и старшего кассира аэропорта, я уже через несколько минут сидел в такси по дороге к дому. Сразу же объяснил водителю такси, что мне быстро надо в железнодорожный район на другой конец огромного города Пермь и обратно, чтобы успеть на регистрацию самолета. Таксист в этот раз попался понятливый и добросовестный. Меньше чем за час он привез меня к месту моего жительства. Нам еще повезло с зелеными светофорами, которые были по пути.

Каково было мое удивление, когда я вбежал на третий этаж, где в это время мы жили у тещи, мой сын Артур держал в руках мой паспорт и пытался его погрызть своими первыми зубами. В то время, как его тетя Цыля, средняя сестра моей жены, там своего племянника держала на руках не обращала на него внимания.

- Ведь Артур едва мой паспорт не съел! - возмущенно, закричал я. - Ты, Цыля, куда сейчас смотришь?

- Ничего с твоим паспортом не случиться. - спокойно, ответила Цыля. - У Артура зубы еще совсем слабые.

Я выхватил у Артура из рук свой паспорт и стремительно помчался обратно в такси, которое стояло возле нашего подъезда. Таксист даже не выключал двигатель своей машины. Мы помчались обратно в аэропорт "Савино", куда приехали перед самой регистрацией билетов на самолет до города Минеральные Воды. Рассчитавшись с таксистом по договорной цене, я побежал прямо к стойке регистрации билетов на самолет.

- Вы уже и билет успели переписать. - спросила все та же девушка на регистрации, отмечая мой билет. - Ваш первый самолет сейчас уже совершает посадку в аэропорту Минеральных Вод. Вы могли быть там.

- Ничего! - спокойно, сказал я. - Лучше поздно, чем никогда. Тише едешь - дальше будешь. Спасибо вам!

Когда самолет ТУ-154 уже поднялся в воздух, то я вспомнил, что когда купил билет на самолет, звонил домой в город Беслан своей маме и сказал ей, что прилетаю утром первым рейсом в аэропорт города Минеральные Воды. К обеду буду в городе Беслан проездом в город Баку, куда еду в командировку. Чтобы дома кто-нибудь был, так как я всего не один день заеду и все. Больше приехать в город Беслан я уже не смогу.

Представляю, как они будут переживать, что я не приехал домой в город Беслан к обеду. Ведь теперь я буду в городе Беслан не раньше, чем к вечеру. Если еще успею на ближайший автобус из аэропорта города Минеральных Вод до города Орджоникидзе. Иначе мне придется ехать на автовокзал города Минеральные Воды и оттуда ехать автобусом до города Беслан. Теряю целых четыре часа. С аэропорта автобусом экспресс можно часа за три доехать до города Беслан. Это где-то около двухсот километров. Уже точно забыл именно сколько, так давно не ездил по дорогам Кавказа. Хотя бы успеть до вечера приехать в город Беслан.

- Наш самолет приземлиться в аэропорту города Нальчик. - сообщила стюардесса, когда я уже дремал после обеда в самолете. - По техническим причинам аэропорта Минеральных Вод, самолет приземлиться не может в аэропорту города Минеральные Воды. Самолет садиться в аэропорту города Нальчик. Руководство аэрофлота просит извинить за неудобство, предоставленное пассажирам и берет на себя обязательства предоставить транспорт для доставки пассажиров в города Минеральные Воды, Кисловодск, Пятигорск, Железноводск и Ессентуки. Транзитных пассажиров доставят к самолетам в аэропорт Минеральные Воды.

- Вот класс! - радостно, воскликнул я. - Мы прямо на половине пути к моему дому прилетим. Возьму такси...

- Мне наоборот. - грустно, сказал попутчик. - До города Черкесск надо теперь до самого утра добираться.

Едва дверь самолета открылась, я тут же первым выскочил на трап и быстро побежал в сторону аэропорта города Нальчик, здание которого близко находилось от места стоянки самолета. Мне нужно было успеть на автобус до города Беслан, так как к вечеру автобусов в этом направлении шло меньше. Из-за того, что пассажиров на автобус становилось мало, автобусные рейсы в другие города сокращали в несколько раз. Несмотря на то, что посадка самолета в аэропорту города Нальчика сократила мне путь на большую половину, я все равно добрался до города Беслан лишь поздно вечером. Когда уже большая часть маминых соседей по дому улеглись спать и лишь на третьем этаже нашего подъезда горел свет. Никто из наших соседей ни спал. Возможно, что там что-то случилось. Так как музыки слышно не было. Молчат в Осетии, только во время траура. Я поспешил к себе домой. На площадке третьего этажа было слышно стоны и чей-то плач.

- Что случилось? - спросил я, нашего соседа Цыбоева Домбая, который стоял в коридоре своей квартиры.

- Старший сын Марии погиб. - обливаясь слезами, ответил Домбай, посмотрел на меня и тут же истерически закричал во всю глотку. - Он жив! Мария! Твой сын жив! Бог нас услышал! Он жив! Маша! Иди быстрее сюда!

Тут на площадку нашего этажа стали сбегаться соседи со всего подъезда. Меня все стали тискать. Говорить молитвы во славу Бога, который спас меня от смерти. Я ничего не мог понять. Только судорожно глотал воздух, чтобы перевести дыхание от объятья родственников и соседей. Я пытался спросить у них, что это вдруг произошло. Но мне не давали говорить не слова. Через несколько минут, стол с угощением приготовленный за мой упокой превратился в стол во славу Бога и в честь моего возвращения домой целым и невредимый. Я понял, что сейчас начнется куфт. Праздник в честь того, что человека считали мертвым, а он оказался живым. То есть, это праздник куфт стал в мою честь и в честь Бога, который спас меня от смерти.

- Скажите, наконец-то, что могло сегодня случиться? - спросил я, когда мне дали слово тоста во славу Бога.

- Как это, что случилось? - удивленно, спросил меня Цыбоев Домбай. - Твой самолет разбился, а ты жив!

- Как это разбился?! - не понял я, что это случилось с другим самолетом. - Все у меня было нормально.

- Не может этого быть! - воскликнул Цыбоев Домбай. - Мы все смотрели по телевизору. Там сообщили, что первый рейс самолета из города Пермь сел на железнодорожное полотно рядом с аэропортом города Минеральные Воды. Пассажиры и экипаж самолета погибли на месте. В живых нет ни одного человека. А ты жив!

- Фу-ты! - облегченно, вздохнул я. - Поэтому я приземлился в аэропорту города Нальчик, а не в Минводах.

- Ты же мне сам позвонил, что прилетаешь первым рейсом самолета из города Пермь?! - сказала мама.

- Все правильно! - ответил я. - В спешке забыл свой паспорт дома. Мне пришлось поменять рейс самолета.

- Видно Бог есть, раз он так распорядился с тобой. - сказал Цыбоев Домбай. - Надо нам выпить в его честь.

Я ни стал спорить с соседом насчет Бога, так как считал, что это моя невнимательность спасла меня, а не Бог. Главное, что я остался жив и у всех присутствующих есть повод напиться во славу Бога и за мое удачное спасение. Тем более что была пятница, а завтра большинство на работу не идут. Так что до самого утра в доме моей мамы было веселье. Только с рассветом все разошлись по своим домам. Я же лег спать, так как нужно было хорошо отдохнуть перед отъездом в город Баку. Мой поезд в город Баку в пятницу вечером.

В город Баку я приехал в воскресный день рано утром и сразу пошел устраиваться в гостиницу "Бакы", номер в которой я забронировал еще из города Пермь, ориентировочно, на воскресенье или на понедельник. Так что я прибыл в город Баку в самое время. Поселили меня на двенадцатом этаже двадцати пятиэтажного здания. Пожалуй, самого высокого здания в городе Баку того времени. Я уже не был в городе Баку лет семь. Последний раз был в городе Баку в конце службы в Армии и то всего один день по служебным делам.

Город Баку сильно изменился. Построили много новых домов. В том числе и эту новую гостиницу "Бакы", в которую я поселился. Остались неизменными только часть старого города возле "Девичьей башни" и улица "Советская", на которой живут одни алкоголики, наркоманы и планокеши. Это я знаю давно, когда еще до службы в Армии приезжал в город Баку к своему другу детства, который жил на этой улице "Советской". Сейчас он уже не живет в этом городе. Когда я во время службы в Армии приезжал в город Баку и хотел тут встретиться со своим другом, то никто толком не мог сказать мне, куда делся мой друг Рамзан Турбаев. Кто говорил, что его зарезали. Другие сказали, что он вообще уехал из города Баку. Родственников его, маму и папа, похоронили. Больше родственников у Рамзана Турбаева не было. Семьи Рамзан Турбаев не имел.

Утром в понедельник, я первым автобусом поехал далеко за аэропорт города Баку в поселок Мардакяны, там, возле "Северной" ГРЭС, находится место моей командировки Бакинский алюминиевый завод, где мне надо взять пятьсот килограмм проволоки ЦАМ, сплав цинка с алюминием и магнием. Эта проволока нужна нам для сварочных работ деталей из ЦАМ. Никакая другая проволока не пригодна для этих сварочных работ. Такую проволоку выпускают только здесь и больше нигде на огромном пространстве Советского Союза. Мне предстоит эту проволоку добыть и отправить ближайшим рейсом грузового самолета из Боку в Пермь.

Из рассказов сотрудников готовивших меня к этой командировки я узнал, что в первую командировку ездил мужчина, который вернулся из города Баку без проволоки, но зато в гипсе. Следом поехала молоденькая женщина, которую изнасиловали еще до того, как она успела узнать место нахождения своей командировки. Вернулась женщина без проволоки в нервном шоке. Теперь мне предстояло пройти опасный путь испытания и вернуться на завод с проволокой. Поэтому решил осторожно осмотреться с этой командировкой.

Автобус до поселка Мардакяны полностью набит пассажирами. Возле зеркала водителя автобуса висит табличка с надписью "Заплати за проезд и оторви билет. Уважай честь водителя.". Пассажиры перед выходом из автобуса демонстративно кладут в коробку с деньгами оплату за проезд и не отрывают билеты, которые беспомощно болтаются над коробкой с деньгами за проезд. Чтобы действия пассажиров не позори-ли честь водителя, он отвернулся в противоположную сторону от денег с билетами и в наружное зеркало наблюдает, когда пассажиры удалятся от автобуса. Автобус едет дальше и останавливается всюду, где это нужно пассажирам, войти в автобус или выйти из него. Так продолжается путь до поселка Мардакяны около полутора часов. С остановками возле каждого столба и буквально на каждой остановке. Пассажиры терпеливо ждут своей остановки. Каждый выходит там, где именно ему нужно. Но не на обозначенной остановке. Вот и конечная остановка за поселком Мардакяны. Дальше только пустыня с трубами "Северной" ГРЭС и небольшие постройки. Эти домики оказываются сверх секретным Бакинским алюминиевым заводом. Перед выходом из автобуса я демонстративно ложу три рубля и говорю, что я командировочный. Мне нужно сдачи и билет за проезд к отчету о проделанной командировке. В противном случае мне могу не оплатить проезд.

- Ты думаешь, что мне твои билеты или деньги нужны! - кричит на меня водитель автобуса. - На! Забери свои деньги! Билеты тоже сколько тебе угодно забери! Бакинцы ни такие, как ты думаешь! Чужое, не берем!

Водитель автобуса бросает на меня мои три рубля и огромными лентами билетов с рулона закидывает меня. Я смотрю на прейскурант возле билетов за проезд на каждую остановку от города Баку до поселка Мардокяны. Последняя цена конечной остановки один рубль тридцать копеек. Я демонстративно возвращаю в коробку с деньгами свои три рубля. Демонстративно отсчитываю себе сдачи в один рубль семьдесят копеек. Затем беру демонстративно билет за проезд в размере одного рубля и тридцати копеек. Благодарю водителя за проезд и выхожу из автобуса на край пустыни. Дальше остановки нет ни одного жилого дома. Автобус уезжает обратно в город Баку совершенно пустым, чтобы оттуда вернуться полным пассажирами. Я остаюсь один на краю дороги и пустыни засыпанной лентами билетов за проезд на автобусе. Видимо перед пустыней водитель там проводит отчет за свою чистую совесть, а лишние деньги кладет себе в карман.

На часах еще только семь часов утра. По информации с моего завода. Бакинский алюминиевый завод начинает работу в восемь часов местного времени. У меня есть время на завтрак. В городе Баку я завтракать ни стал. Все блоки общественного питания были рано утром закрыты и кроме того, в городе Баку все очень дорого. Я это все знаю еще с прошлых своих поездок в этот прекрасный город Баку, столицу Азербайджана.

Мардакяны, это поселок утопающий в зелени. Он словно оазис в близи миллионного города и огромной пустыни по берегу Каспийского моря. Я хожу по чистым переулкам поселка Мардакяны, который больше напоминает курортное место, чем населенный пункт пригорода Баку. Улицы и переулки безлюдны. Но всюду открыты пункты общепита - столовые, чайхана, кафе и закусочные. Есть место, где покушать приезжему.

- Сколько стоит питти, кружка пива и котлета с гарниром? - спрашиваю у продавца ближайшей закусочной.

- Сколько ты хочешь, столько и будет. - пережевывая остаток пищи, отвечает продавец, жирный, как баран.

Я начинаю по монетке выгребать из кармана сдачи, которые взял в автобусе за свой проезд до Мардакян.

- Достаточно! - сказал продавец закусочной, когда у него лопнуло терпение в ожидании денег от меня. - Иди!

Продавец сгребает мои монеты в выдвинутый ящик не считая и лениво глазами показывает мне на столик, который уже обслуживает пацан. Очевидно, это его сын, такой же жирный и ленивый, как его папа. Я сажусь за стол, в середине которого на медном подносе горкой нарезанный лаваш. Деньги за лаваш в пунктах общепита азербайджанцев не берут. Они считают, что грех продавать хлеб гостям. Поэтому я стараюсь больше съесть лаваша. Надо мне на халяву хорошо заправиться, чтобы сэкономить деньги, которые еще могут мне пригодиться для других целей в городе Баку. Ведь никто мне не скажет, сколько еще дней я здесь буду.

Удивительно как вкусно готовят азербайджанцы свой суп питти. Вроде там ничего нет такого, что можно назвать экзотическим блюдом, всего лишь бульон с мясом и зелень. А как вкусно! Ну, прямо тут язык можно проглотить от удовольствия. Чего нельзя сказать о котлете с гарниром, которые не первой молодости. Даже не хочется давать ей характеристику. Хорошо еще, что котлету с гарниром посыпали зеленью, это перебивает запах гарнира с котлетой и таким образом меняет вкус второго блюда, которое я запиваю пивом на половину разбавленным водой. Зато это все почти даром обошлось. Так я тут экономлю много денег на пище.

С раздутым от продуктов животом я словно пингвин выхожу из закусочной и медленно направляюсь в сторону Бакинского алюминиевого завода, который вблизи оказывается всего лишь небольшой территорией с цехами барачного типа. Всюду валяются бухты с алюминиевой проволокой. Удивительно! Почему это нель-зя было взять без скандалов? Тут, возможно, в не рабочее время и сторожа нет. Кому нужна такая проволока? Заплати любому человеку сто рублей, он тебе отсюда вывезет столько проволоки, что ты ее никогда не сможешь увести до своего предприятия ни каким земным, воздушным или морским грузовым транспортом.

- Вчера поездом приехал в Баку. - говорю я, в отделе кадров, куда предъявляю свой командировочный лист.

Парень с недовольным лицом читает мой командировочный лист и ставит два штампа, на мое прибытие и убытие. Расписывается под каждым штампом и тут же небрежно подвигает мне обратно мой командировочный лист, в котором нет даты моего прибытия и убытия из этого завода. Словно я не прибывал на завод.

- Кто мне будет заполнять командировочный лист прибытия и убытия? - удивленно, спрашиваю я, парня.

- Если живым вернешься домой, - небрежно отвечает парень, - то там и заполнишь свой лист, как захочешь.

Только теперь я понимаю, что зря согласился на эту командировку. Очевидно, что здесь все обкуренные "планом"(наркотиками из опийного мака). С такой обкуренной головой этот парень что хочешь, может с тобой сделать. Может быть, мне лучше прямо сейчас уехать и все дела? Ну, нет! Я не для того сюда приехал, чтобы сразу трусливо бежать. У меня в запасе есть почти целый месяц. За это время я все разведаю. Все равно тут есть слабое звено, с которого можно получить необходимый мне груз. Надо мне присмотреться внимательно к порядкам этого "сверх секретного" завода, где есть пропускная система, но нет надежной охраны и весь забор в дырках со стороны Каспийского моря. Хотя мне ни стоит так думать. Ведь, я "специалист по особым делам"! Вот мне и нужно себя здесь таким проявить. Но только согласно моего предписания. Надо сейчас пройти по цехам и поговорить с рабочими завода. Они знают больше заводской порядок.

Бакинский алюминиевый завод, это цеха барачного типа со станками протяжки проволоки из алюминиевых брусков, которые тут не называют чушками, как в России, так как на азербайджанском языке чушка, дунгус и свинья, это одно и тоже. Азербайджанцам даже нельзя думать об этом скверном животном, которое опозорило место купания проповедника ислама Мухаммеда. Вот поэтому азербайджанцы, как истинные мусульмане, даже не произносят это поганое слово, так что мне тоже приходиться называть куски алюминия ни как иначе, как только брусками. Как бы мне не оговориться с названием, иначе все наши дела пропали.

- Кто у вас тут самый главный по всем делам? - спрашиваю я, мужчину испачканного в графит от протяжки алюминиевой проволоки. - Имею в виду не директора завода. Ты меня понимаешь? Мне нужен сам хозяин.

- Слушай! Конечно, понимаю! - показывая местный жест рукой к верху, удивленно, отвечает мужчина. - Всеми делами заправляет начальник отдела снабжения и сбыта Тофик Аскеров. Так с ним надо тебе говорить.

- Где мне его сейчас можно найти на заводе? - стараясь перекричать шум станков, спрашиваю я рабочего.

- Э-э! Ты оказывается совсем ничего не понимаешь. - протяжно, отвечает мужчина. - В понедельник такой уважаемый человек, как Тофик Аскеров, никогда не работает. У него, понимаешь, два дня подряд много забот было. Как сами русские говорят, что понедельник - день тяжелый. Вот он в такой день отдыхает, как все.

- Извини! Совсем забыл! - сказал я, пожимая рабочему мозолистую руку. - Давно у вас в гостях не бывал.

- Отдыхай! Завтра придешь, я тебя с Тофиком Аскеровым познакомлю. - сказал на прощанье рабочий, довольный тем, что я не побрезговал пожать его грязную руку. - Море рядом, иди купайся. Отдыхай на здоровье.

Мужчина показал мне в проломанный проем кирпичного забора, за которым на берег накатывались волны Каспийского моря. Я поддался жесту этого мужчины и пролез в этот проем в заборе прямо к берегу моря, волны которого были всего в нескольких десятках метров от забора. Мне осталось, лишь раздеться у моря.

Зима совсем недавно закончила со своими холодами. Но весна еще не пришла на смену зимы и не смотря на яркое южное солнце, вода в Каспийском море еще была сильно холодная. Однако, я не выдержал соблазна окунутся в морскую пучину. Тем более, что я с друзьями по Северной Осетии давно открыл сезон купания 8-го марта в Международный женский день. Вот и сейчас, этот праздник уже позади и можно мне пару раз окунуться в эту леденящую воду Каспийского моря. Иначе, мне будет стыдно, что я не искупался в море.

- Зачем купаешься в такой холодной воде! - услышал я, уже знакомый голос рабочего. - Вот, рядом, "Северная" ГРЭС, которая круглый год выбрасывает в море горячую воду. Там можно купаться и ловить рыбу, сколько тебе угодно. Иди туда. Отдыхай себе на здоровье. Тут не купайся. Можешь простудиться и заболеть.

- Спасибо, уважаемый! Я обязательно воспользуюсь твоим советом, пойду туда. - поблагодарил я, рабочего.

Я поднял свои вещи и прямо в плавках побежал в сторону "Северной" ГРЭС, рядом с которой прямо из морской воды поднимался пар. Уже минут через десять я был возле теплой воды, не рискуя приблизиться к самой "Северной" ГРЭС, рядом с которой я мог свариться в горячей воде, так я думал. Кроме того, там меня могли арестовать за приближение к стратегическому объекту. Здесь, на безопасном расстоянии, я был хозяином своего места, где можно было тут купаться в теплой воде и загорать на песку прогретым солнцем. Вода в море оказалась ни столь теплой, как я предполагал. Только пар и все. Сама же морская вода так-же была холодной. По этой причине я только намочил свои ноги и тут же вернулся обратно на берег, чтобы под солнцем высушить на себе плавки и только после этого одеваться. Мне совсем не стоило лезть в эту воду.

Через час я шел по улицам поселка Мардакяны, где уже всюду были люди, как в большом городе. Большая часть этих людей били приезжими. Вероятно, что это туристы из России, которые решили открыть начало сезона отпусков, так как в России еще холодно, а тут солнце. Вот русские и шныряют толпами по улицам поселка Мардакяны, где можно купить сувениры намного дешевле, чем в центре города Баку. Тут и сушеную тарашку каспийскую продают совсем дешево. Всего рубль за килограмм. В то время, как в городе Баку кило-грамм сушенной тарашки стоит пять рублей. Я тоже пристраиваюсь к очереди за сушеной тарашкой и покупаю ее на десять рублей. Продавец довольный тем, что я ему делаю такую хорошую выручку, выбирает мне самую лучшую рыбу и рассказывает, как я должен ею пользоваться. Когда я говорю продавцу, что все мое детство прошло в городе Избербаш с этой тарашкой, то продавец еще добавляет бесплатно несколько лучших рыб за то, что у него в Избербаше, оказывается, сейчас живет старший брат со своей большой семьей.

Под вечер с огромной сеткой-авоськой наполненной сушенной тарашкой я направляюсь к маленькой железнодорожной станции Мардакяны. Ехать на поезде от поселка Мардакяны до города Баку очень долго. Зато намного дешевле чем в автобусе и свободно можно сидеть. Так как сейчас автобусы до города Баку из поселка Мардакяны переполнены туристами и торгашами, которые всюду снуют со своими баулами и сумками.

- Где тут билетная касса? - спрашиваю я, старика, который стоит на площадке перрона вокзала Мардакяны.

- Садись, дорогой! - предлагает мне, старик, садиться в подошедший поезд. - Там все возьмешь, что надо.

Я сажусь в старый вагон поезда, на котором, возможно, ездили еще во времена двадцати шести бакинских комиссаров. Лавки вагона многократно раз перекрашенные, напоминают громаду брусков, на которых в течение многих десятилетий испытывали масляную краску. Краска на сидениях лавки лежит толстыми буграми и сидеть на этих лавках совершенно невозможно. Это все равно, что сидеть на булыжниках которые уложены в подводу запряженную лошадьми и скакать на подводе во весь опор. Вот и сейчас вагон болтается во все стороны. Сильно подпрыгивает на стыках рельсов, словно подвода по дорожным ухабинам. Я вынужден подложить себе под зад кусок картона, обрывки которого валяются всюду по вагону. Видно это торгаши разбросали пустые коробки после продажи своего товара в вагонах этого поезда. Куски картона немного спасают меня от вибрации и оттого, чтобы я не выпачкал себе брюки от жирных лавок смазанных потоком воздуха наполненного парами нефти во время проезда поезда через старые нефтяные промысла. Где до сих пор нефть находится на поверхности огромными лужами, испаряясь жирными облаками в атмосферу вокруг леса нефтяных вышек у старых промыслов, рядом с которыми сейчас проезжает поезд. Маслянистое облако бросается на поезд и уже через мгновение железнодорожный транспорт вместе с пассажирами покрывается пятнами масла. Даже закрытые окна вагона поезда не спасают от проникновения удушливого запаха мазута.

- Товарищи пассажиры! Приготовьте свои билетики на контрольную проверку. - объявляет контролер, в сопровождении четверых накаченных парней с красными повязками на рукавах. - Не подвергайте себя штрафу.

Когда контролер подходит ко мне, то я в нем узнаю того старика, с которым я разговаривал на перроне вокзала Мардакяны. Я протягиваю старику три рубля, так как мелких монет у меня нет. Старик тут же выписывает мне авторучкой на желтом бланке штраф на три рубля за безбилетный проезд в поезде до города Баку.

- Мне нужен билет, а не штраф! - удивленно, возмущаюсь я. - Вы же мне сами сказали, что здесь в поезде...

- Это тебе, что, разве ни билет? - вытаращив глаза, перебивает старик. - Дешевле в кассе пассажиры берут.

- У тебя совести нет! - возмущенно, кричу я в сторону толпы уходящих контролеров поезда. - Бессовестный!

- Зато есть постановление Совета Министров Азербайджан, - отвечает старик, не поворачиваясь в мою сторону, - штрафовать всех безбилетников за нарушение постановления закона за проезд в любом транспорте.

Контролеры скрываются в соседнем вагоне. Я оставляю себе, как сувенир, штрафной билет и ложу его в верхний карманчик своего пиджака, ближе к сердцу и партийному билету, который лежит у меня во внутреннем кармане пиджака с левой стороны. Придет время, мне будет, что рассказать там дома о приключениях в этой командировке в пригородном поезде до города Баку. Без этого бланка штрафа мне никто не поверит.

- Товарищи пассажиры! Приготовьте свои билетики на проверку! - опять, слышу я, нудный голос старого контролера, когда поезд подъезжает к городу Баку. - Не подвергайте себя позорному штрафу за этот проезд.

Я терпеливо жду когда эта орава "законных" грабителей приблизится ко мне. Весь горю сказать им какую-нибудь пакость насчет их постановления Совета Министров Азербайджана. Хорошо, штраф не выбросил.

- Молодой человек! Предъявите свой билет. - объявляет старик, словно видит меня впервые в этом поезде.

- Я уже знаком с постановление Совета Министров Азербайджана. - ехидно, объявляю я, предъявляя старому контролеру выписанный им же мне штрафной билет за безбилетный проезд в поезде. - Вот ваш билетик!

- Молодец! - благодарит меня старик. - Рад, что ты уже усвоил постановления правительства Азербайджана.

Толпа контролеров скрывается в обратном направлении вагона. Я поднимаюсь с места и направляюсь к выходу из вагона поезда, проезд на котором до города Баку мне сегодня дорого обошелся. Поэтому мне уже противно сидеть до полной остановки поезда и я ожидаю в тамбуре вагона, чтобы скорее выйти из вагона. Прямо с железнодорожного вокзала я пешком отправляюсь к себе в гостиницу "Бакы". Мне сегодня некуда уже спешить. Надо хотя бы по городу сэкономить деньги и как-то компенсировать свою утрату денег за штраф уплаченный в поезде от станции поселка Мардакяны до города Баку. Поэтому я не сажусь в городской транспорт и медленно через час добираясь до гостиницы "Бакы", выпивая по пути пару кружек пива с сушенной тарашкой. Пиво в центре города Баку ни так сильно разбавлено водой, как это в делают в поселке Мардакяны. Все-таки город Баку, это столица Азербайджана и как-то не прилично бакинцам перед гостями сильно разбавлять пиво водой. Но зато пиво в столице и стоит по столичному, это двадцать восемь копеек за кружку, в то время, как в поселке Мардакяны кружка пива стоить восемнадцать копеек. Это аж, на целых десять копеек дешевле! Но! Сильно разбавлено водой дешевое пиво в поселке Мардакяны. Так что лучше пить бакинское пиво. Пусть и подороже, это пиво стоит. Зато можно много выпить пива за небольшую цену.

В гостинице "Бакы" я поднимаюсь лифтом на свой двенадцатый этаж и прохожу прямо к себе в номер, нигде не задерживаясь, так как из-за меня всюду затыкают нос от запаха исходящего из моей сеткиавоськи и от прокисшего пива внутри моего желудка. Ни все же любят пиво и сушеную тарашку, так как это люблю я. Вот мне и приходиться прятаться в своем номере от посторонних глаз и носов. Хорошо еще, что ко мне никого больше не подселили. Иначе бы мне пришлось бы избавляться от своей сушеной тарашки, которую я хочу довести до города Пермь. В городе Пермь такая сушеная рыба стоит двадцать копеек за штуку. Можно часть этой сушеной рыбы продать и таким образом выручить себе деньги потраченные за командировку в городе Баку. Другую часть сушеной рыбы я раздам своим многочисленным друзьям и свояку Петьке, брату моей жены Людмилы. Скорее всего, мы эту сушеную рыбу съедим сообща за кружками пива, которым меня будут угощать многочисленные друзья и свояк Петька. Вот где я попью пивка! Хотя в городе Пермь пиво не лучше чем здесь в поселке Мардакяны. В Советском Союзе всюду пиво в больших бочках разводят водой.

Во вторник рано утром я обратно первым автобусом отправился в поселок Мардакяны. Главное, это с той целью, чтобы там, в закусочной, дешевле покушать. Ведь я тогда заплатил всего один рубль за первое, второе блюдо и еще в добавок кружка пива. Здесь, в городе Баку, такой завтрак мне обошелся бы не меньше трех рублей. Это в столовой или в закусочной. В ресторане гостиницы "Бакы", на всю пятерку пошло бы!

Автобус также набит пассажирами и водитель тот самый. Вероятно, что он купил этот маршрут автобуса у своего диспетчера автобазы или директору автобазы взятки дает. Так на Кавказе практикуют. Когда моя жена работала в бухгалтерии на автобусной базе в городе Беслан, то все междугородные рейсы автобусов были куплены водителями у автобусной базе на многие годы. Ведь по городу проезд на автобусе стоит всего пять копеек, в то время, как стоимость междугороднего проезда в рублях. Выручку водитель отдает за сидячие места в автобусе, то есть, за сорок человек. В сам автобус набивается до сотни пассажиров. Таким образом, водитель кладет в карман сразу больше выручки, которую он сдает в кассу автобазы. Получается, что честь водителя автобуса дорого стоит. Поэтому водитель и отворачивается от пассажиров, чтобы не позорить дорогую честь, которая ему достается за наличный расчет в течении всего рабочего дня в автобусе.

- Не надо платить. - говорит мне, водитель автобуса на конечной остановке в поселке Мардакяны. - Ты мой гость. Сколько будешь ездить, столько не плати. Купишь детям гостинцы. Билетов к отчету на улице сколько тебе угодно. На билетах нет даты приобретения. Стоимость можешь выбрать сам. Желаю тебе удачи везде.

- Спасибо тебе, уважаемый! - благодарю я, водителя автобуса, за свой бесплатный проезд. - Пускай удача всегда сопутствует тебе в работе и жизни. Пусть твой дом будет полон радости и достатка. Здоровья тебе!

- Спасибо и тебе за хорошее слово! - взаимно отвечает водитель автобуса. - Успеха тебе во всем и всегда!

Автобус уезжает. Я спешу в ту закусочную, где я вчера дешево и плотно поужинал. Надо и сегодня хорошо покушать, чтобы не тратиться сильно в дорогих местах общепита города Баку. Дорогая здесь у них столица.

- Мне тоже самое, что вчера на первое и второе. - говорю я, продавцу закусочной, протягивая ему три рубля.

Продавец обратно показывает мне на стол, который также обслуживает его жирный сын. Я не спешу садиться за стол. Мне еще нужно получить сдачи с трех рублей. Но продавец мне сдачи с трех рублей не дают.

- В чем дело, уважаемый? - удивленно, спрашивает меня, продавец закусочной. - Кушай, а то все остынет.

- Я тебе дал три рубля. - не решительно, напоминаю я, продавцу закусочной. - Мне еще нужна оттуда сдача.

- Слушай! Уважаемый! - возмущенно, говорит продавец. - Сколько ты дал мне денег! Столько стоит завтрак!

- Но вчера ты мне тоже самое дал за рубль. - не унимаюсь я. - Сегодня этот завтрак даешь за три рубля?!

- Все правильно, уважаемый! - отвечает продавец. - Вчера ты дал только рубль, а сегодня даешь три рубля.

- Сколько же будет стоить завтра мне точно такой же завтрак? - хочу уточнить я, на будущее, чтоб не гореть.

- Столько, сколько ты завтра дашь мне! - подтверждает продавец. - Сейчас иди, кушай. Остывает завтрак!

Расстроенный за собственный прокол, я сажусь за стол и начинаю набивать свой желудок. Стараясь, как можно больше, скушать лаваша, который быстро уменьшается в медном подносе, но в тоже, самое время пропорционально увеличивается в моем желудке. Стараюсь кушать впрок, чтобы таким образом компенсировать свой очередной прокол в этой командировке. Так мне и надо. Веду себя словно "шляпа", пара бы мне научиться жить. Ведь у меня уже есть сын и неизвестно еще, сколько будет детей. Моя семейная жизнь только набирает скорость в начале своего пути. Чему я буду учить своих детей, а позже и внуков? Если сам не умею жить без таких проколов. Наверно, так вся моя жизнь будет в уроках, как у детей в первом классе.

Уже ни как вчерашний один пингвин, а как целых два пингвина я выкатываюсь из закусочной под общие улыбки продавца и посетителей этого общепитовского предприятий. Мне не до их улыбок. Как я теперь появлюсь с таким видом на заводе? Надо мной будут там смеяться. Придется медленно двигаться в сторону завода, чтобы по дороге все рассосалось в желудке. Хотел сегодня еще билетов себе собрать на пустыне за проезд в автобусе туда и обратно. С таким животом ничего не получится в этой затеи. Придется отложить сбор билетов на завтра. Здесь билетов столько много, что хватит мне на сотню командировок и больше.

- Уважаемый, товарищ! - окликает меня вчерашний рабочий, когда я пытаюсь найти его. - Пойдемте! Я вам покажу кабинет Тофика Аскерова. Только быстрее. Он скоро уедет по делам. После он тут долго не будет.

Мой желудок уже переварил большую часть продуктов за мое ползание от закусочной до завода. Я не выгляжу, как два пингвина. Но на одного пингвина я еще похож. Рабочий исподтишка ухмыляется моей неповоротливости. Значить я вчера был ни так смешон, как сегодня. Так что мне приходиться с трудом быстро передвигаться, чтобы только не отстать от рабочего, который идет по заводу быстро, как по стартовой полосе.

Кабинет начальника снабжения и сбыта Бакинского алюминиевого завода находиться в самом конце административного здания барачного типа. Мы пробираемся с рабочим через всю длину здания. Легче было сделать вход в это административное здание с боку или с двух сторон. Ни дай Бог будет пожар в этом здании, так никто не сможет выбраться из него, если пожар начнется от входа. Все сразу сгорят в огне пожара. Да и ходить сюда совсем неудобно для всех. Двери во всех кабинетах открыты и приходится обходить эти двери.

- Это и есть наш уважаемый Тофик Аскеров. - открывая дверь кабинета, показал мне рабочий на коротышку сорока лет, которого трудно было разглядеть за кучей деловых папок на столе. - Он тебя примет хорошо!

- Садитесь! - пригласил меня, Тофик Аскеров, как только рабочий скрылся за дверью кабинета. - Что надо?

- У меня есть к вам предложение. - обменявшись взаимными рукопожатиями и комплементами, сходу я начал свой разговор. - Давайте мы встретимся не в рабочей обстановке, а в ресторане гостиницы "Бакы".

- В ресторане! - улыбнувшись, представленной его взору приятной картине за столиком ресторана, повторил за мной, Тофик Аскеров, и, по деловому ответил. - Могу только в пятницу вечером. Остальное время занят.

- Хорошо! - согласился я. - Тогда я буду вас ждать в шесть часов вечера у входа в гостиницу "Бакы". Там я остановился жить на время командировки и там есть много хороших ресторанов. Они почти на всех этажах

- Это мне подходит. - сразу, согласился Тофик Аскеров. - Есть одна деталь. Откуда вы сами будите родом?

- Я из местных. - с кавказским акцентом, ответил я. - Родом из Чечни, а жил по всем республикам Кавказа.

- Очень приятно встретить земляка, как сказал бакинец встретившись с кубанским казаком в Москве. - пошутил Тофик Аскеров. - Договорились! Я буду рад с вами встретиться в любом ресторане гостиницы "Бакы". Не буду вас больше задерживать. Можете любоваться красотами города Баку. Купаться в Каспийском море.

- Спасибо и вам за хорошее внимание в мой адрес. - любезно, ответил я, выходя из кабинета. - До встречи!

Обратно в город Баку из поселка Мардакяны я уже не поехал в грязном поезде. Пошел на автобус. Но только сел ни в тот же автобус, на котором я сегодня приехал, а отправился на автобусе-экспрессе с короткими остановками всего лишь в трех местах. Это возле аэропорта и две остановке по городу Баку. Билет на этом автобусе-экспрессе стоил два рубля. Но за то с каким комфортом! Плохо только то, что билеты на автобусе-экспрессе по командировочному листу не оплачиваются. В любом случае мне придется на пустыне собирать и сортировать билеты за проезд в оба конца. Ведь надо мне как-то отчитываться за командировку. Сразу по приезду в гостиницу я поинтересовался в администрации на счет столика в ресторане гостиницы.

- В нашей гостинице на каждом этаже есть бары и кафе. - ответил дежурный администратор. - На четных числах этажей имеются банкетные залы и рестораны. Кто проживает в нашей гостинице, тому не требуется заказывать столик. Достаточно показать брелок с ключами и получить место для себя и для трех гостей, которых вы пригласите с собой на ужин. Можете вы прямо сейчас пройти в любой ресторан. Желаю вам удачи!

Поблагодарив дежурного администратора гостиницы за токую хорошую информацию, я тут же отправился в ближайший гастроном, чтобы запастись бутылками с жигулевским пивом, которое в отличие от бочкового нигде не разбавлялось водой, если этого ни сделали уже на заводе. Мне не хотелось эти дни до пятницы ходить по дорогим предприятиям общепита города Баку. Достаточно было с десяток соленых булочек посыпанных зернами подсолнуха и пару десятков бутылок "Жигулевского пива", которые затем к тому же можно сдать в магазин по приему тары. Кроме всего этого у меня в номере десять килограмм сушеной тарашки специально к пиву. Так что можно тут до пятницы не выходить из гостиницы "Бакы" и хорошо там отдыхать.

Все свободные дни до пятницы я только и делал, что пил пиво с булками и тарашкой. Бегал в туалет отливать пиво. После долго спал. Обратно повторял свой гостиничный рацион с пивом. Лишь в пятницу ничего не пил и ни ел. Готовил себя к предстоящему банкету. Единственное, что я употребил в пятницу за целый день, так это горячий черный кофе и булочку с толстым слоем сливочного масла, и, то, это было для профилактики. Чтобы стенки моего желудка и кишки были смазаны сливочным маслом. Это уже проверено на практике. Так человек долго не может пьянеть и сохраняет достойный вид во время банкета. Для этого я поел много сливочного масла, которое купил в ближайшем гастрономе, где до этого раньше покупал себе пиво.

В половине шестого, как на свидание, я был начищен и тщательно выбрит. Ведь при деловой встречи я должен был выглядеть прилично, тем более, что мы пойдем в ресторан гостиницы "Бакы". Я вышел на улицу из гостиницы и удивился, скоплению множества легковых автомобилей и людей. Можно было подумать, что весь город Баку пожаловал в этот день к гостинице "Бакы". Как я в такой массе людей увижу Тофика Аскерова? Надо же было такому случиться, что именно в этот день сюда соберутся люди. Мне даже переместиться некуда. Договорились у центрального входа в гостиницу "Бакы" встретиться. Вот теперь буду тор-чать, как бельмо на глазу, при неизвестных людях. Как не прилично разглядывать здесь приезжих гостей!

- Александр! Я здесь. - услышал я, голос Тофика Аскерова. - Может быть ты еще кого-то ждешь в гости?

- Нет! Тофик! - поспешил, ответить я. - У меня лишь с тобой встреча. Этих людей я к себе не приглашал.

Мы вошли в фойе гостиницы и направились к лифту. Где стоял пожилой мужчина в костюме и с национальной папахой на голове. Мне кого-то напоминало его лицо, но я ни как не мог вспомнить, где я его видел.

- Салам алейкум, уважаемый, Рашид! - говорили люди подходящие к лифту и проходили сразу в лифт.

- Алейкум салам, уважаемые! - отвечал Рашид. - Проходите, пожалуйста, будьте нашими гостями.

- Ты знаешь, кто это?! - остолбенев от увиденного, сказал мне, Тофик Аскеров. - Это же сам Рашид Бейбутов! Лучший певец Азербайджана, да и всего Кавказа. Народный артист Советского Союза. Я за счастье считал увидеть его по телевизору, а тут я могу коснуться рукой его одежды. Какое это для меня счастье!

С вытаращенными глазами Тофик Аскеров направился в сторону лифта. Я тут сразу последовал за ним.

- Салам алейкум, уважаемый, Рашид! - сказал Тофик Аскеров, с трепетом касаясь руки Рашида Бейбутова.

- Алейкум ассалам, уважаемый! - ответил Рашид Бейбутом. - Проходите, будьте нашими гостями.

Я тоже обменялся приветствиями с Рашидом Бейбутовым и тут прошел следом за Тофиком Аскеровым в лифт. Когда лифт уже заполнился, то швейцар нажал на четырнадцатый этаж. Я хотел было нажать на свой двенадцатый этаж, но Тофик Аскеров придержал мою руку и сказал, что у лифта сейчас только одно направление на четырнадцатый этаж и обратно на первый этаж к гостям. Другой дороги у лифта нет и сейчас мы в гостах у Рашида Бейбутова на свадьбе его сына. Так что не надо мешать людям быть в гостях у Рашида.

На четырнадцатом этаже нас пригласили в банкетный зал. Где стояло несколько рядов столов. Поперек этих рядов накрытых столов стоял у стены огромный стол для жениха и невесты, а также для избранных гостей и родственников семьи Бейбутовых. Вокруг этих столов в банкетном зале были камеры телевидения и кино. Множество фотокорреспондентов с различной прессы. Всюду тут вспыхивали камеры фотоаппаратов.

Мы решили особо не выделяться среди других гостей и сели за ближайший от входа стол. В это время зурна(вид национального духового инструмента) запищала пронзительным звуком и зазвучала азербайджанская национальная музыка. Весь зал повернулся к входу, откуда вышли жених и невеста в сопровождении своих родственников. Жених также как и его отец, Рашид Бейбутов, был одет в гражданский костюм и на голове национальная папаха. На невесте было белое платье с фатой, очень напоминающая русское свадебное платье, лишь с тем отличием, что на лице невесты была накидка, как в парандже, через которую не было видно лица невесты. Так что сразу соблюдался гражданский и национальный обряд свадьбы этой пары. Все присутствующие стали приветствовать молодую пару. Кидать впереди них цветы и конфеты в ярких обертках. Как бы говоря о том, что семейная жизнь у них должна быть прекрасна, как эти цветы и сладкая, как эти конфеты. В это время музыка сменилась. Когда жених с невестой заняли свои места, в банкетный зал вышли девушки в национальных платьях и стали танцевать в середине зала между столами. Группа мужчин запела песню на азербайджанском языке. Присутствующие стали тихо подпевать эту знакомую песню.

Вскоре все сели на свои места и началась обычная кавказская свадьба, с тостами и поздравлениями. В промежутке между тостами звучала музыка, люди танцевали и пели песни. Звучали хлопки бутылок шампанского. Свадьба раскручивалась и набирала темп. Тофик Аскеров ни как не мог прийти в себя оттого, что он присутствовал на такой замечательной свадьбе у сына самого Рашида Бейбутова народного артиста СССР.

Рядом с нами сидели совсем неизвестные нам люди. Но ни нам, ни кому из рядом сидящих с нами не было никакого дела до того, кто нас окружает. Все пришли повеселиться на свадьбу сына Рашида Бейбутова. Мы пили и ели все то, что лежало на нашем столе. Когда блюдо или выпивка заканчивались, на смену им появлялись новые выпивки и угощения. Вскоре подошло время подарков. Порядком пьяный Тофик Аскеров понял, что мы можем перед свадьбой выглядеть неприлично, так как мы не рассчитывали попасть на такую свадьбу и у нас нет никаких средств на подарки молодым. Надо было как-то незаметно покинуть этот зал.

- Не провожай меня. - сказал Тофик Аскеров, когда мы вышли из банкетного зала. - Я не женщина. Дорогу домой сам найду. Потом расскажешь. Зачем ты меня сюда пригласил. Думаю, что позвал не на эту свадьбу.

Тофик Аскеров вошел в лифт и отправился вниз. Я пошел пешком два этажа до своего номера. Хотя я и был пьян на много меньше Тофика Аскерова, но с меня было достаточно того, что мы гуляли на свадьбе несколько часов. Я ужасно как хотел спать и мне все равно было, как Тофик Аскеров доберется до своего дома. Ведь он как-то добирался до своего дома в мое отсутствие? Главное то, что мы с ним встретились тут.

Всю субботу я провалялся в номере гостиницы. Только к вечеру вышел из гостиницы, чтобы в гастрономе запостись булочками и бутылками с пивом. Надо было восполнить свой запас на еще пару дней. Ведь в понедельник день тяжелый и Тофик Аскеров не работает. Завтра выходной для всех. Так что я два дня буду отдыхать в гостинице и только во вторник мне надо явиться на Бакинский алюминиевый завод на работу.

Во вторник, я как всегда рано утром поехал в поселок Мардакяны, но уже ни для того, чтобы нажраться лавашей на халяву. Мне просто надоело сидеть в четырех стенах гостиницы "Бакы". Надо было малость размяться, собрать на пустыне ленты билетов за проезд на автобусе Баку-Мардакяны. На этот раз знакомого водителя в том самом автобусе не было. Может быть, у него неотложные дела дома или он немного болен? Ведь все мы люди и у каждого бывают уважительные причины. Вот и у водителя автобуса что-то произошло. На его месте водитель по моложе. Вероятно, это его сын или какой-то родственник. Кому попало такое доходное место работы не дадут. Но таблички напоминающей о чести водителя уже на месте нет.

На конечной остановке я расплачиваюсь также как и все пассажиры. Демонстративно ложу свои деньги за проезд, один рубль тридцать копеек. Демонстративно не беру билет за проезд и выхожу из автобуса. Автобус уезжает и я начинаю собирать ленты автобусных билетов на песку. Стараюсь выбрать более свежие, чтобы они не выглядели подозрительно во время отчета за командировку на этом заводе. Надо будет еще эти билеты отсортировать, чтобы не совпадали серии. Иначе, дотошная бухгалтерия может сомневаться. После того, как я собрал больше десятка лент автобусных билетов, смотрю на свои часы. Есть еще время разыграть продавца в закусочной. Я передним в долгу за то, что он купил меня в последний завтрак в его закусочной. Теперь мне нужно будет его хорошо разыграть тем же способом. Думаю, что за шутку не побьют.

- Мне, как всегда суп! - говорю я, когда он меня узнал и делаю паузу, пока пацан накроет стол. - Пиво тоже.

Затем достаю из кармана горсть монет по одной копейки, которые специально наменял в гастрономе на этот розыгрыш, когда брал пиво себе в гостиницу. Ложу эту горсть монет на прилавок перед продавцом закусочной. Не считая своих денег ухожу за накрытый стол, чтобы там покушать. Продавец растерянно молчит.

- Это что такое? - удивленно спрашивает меня продавец из-за прилавка. - Ты, что, это мне долг вернул?

- Нет! - уверенно, отвечаю я. - Это оплата моего заказа. Ты сам говорил мне, что сколько я положу, то столько с меня и будет. К сожалению, меньше у меня нет. Моя совесть дать меньше не позволяет. Мы в расчете.

Все присутствующие в закусочной смеются. Смеется и сам продавец, что я его сейчас купил на той шутке.

- Ладно! Два-один, в твою пользу. - соглашается продавец закусочной с моим розыгрышем. - Давай мы с тобой установим постоянную таксу на всю твою командировку. - предлагает мне продавец закусочной. - Если ты постоянно берешь эту порцию, то платишь мне один рубль пятьдесят копеек. Если берешь еще что-то другое, то оплачиваешь мне стоимость тарифа, плюс доступная надбавка на стоимость купленного товара.

- Согласен! - отвечаю я с места. - Но с условием, что каждый третий товар сверх этой порции ты мне даешь бесплатно. Без всяких там надбавок сверху тарифа по стоимости твоего товара. Думаю, что это нас устроит.

- Хорошо! - соглашается продавец закусочной. - Пускай будет по-твоему. Меня это пари устраивает вполне.

Я тут же подхожу к нему. Мы бьем с продавцом по рукам в знак заключения нашего пари, в присутствии свидетелей сидящих в закусочной. Не отходя от прилавка, я заказываю три бутылки "Жигулевского пива". Расплачиваюсь всего за две бутылки, как мы только что с продавцом договорились на свое пари. Продавец закусочной обратно вытаращивает в растерянности на лоб свои жирные глаза и ничего он не может понять.

- Ты только что сам заключил пари, - поясняю я, продавцу, - что когда я беру сверх постоянной порции три одинаковых товара, то каждый третий я получаю бесплатно. Четвертая порция пива стоит на моем столе.

Закусочная дребезжит от общего смеха. Присутствующие аплодируют моему розыгрышу над продавцом.

- Три-один! - говорит продавец закусочной и ставит мне на стол еще одну бутылку пива-штрафа за пари.

Неудобно уходить с бутылками пива из закусочной. Тем более, что за бутылки не уплачено. Приходиться выпивать четыре бутылки пива, плюс еще кружка пива с порцией завтрака. Присутствующие в закусочной внимательно следят за мной, как я все это осилю один. Но мне с пивом не привыкать. Бывало, что мы с братом Юркой выпивали по два декалитра пива за выходной день. Так что для меня содержимое стола ни такой уж большой объем пищи и продуктов. Потихоньку все осилю. Думаю, что Тофик Аскеров от меня никуда не денется. Я еще успею с ним встретиться и поговорить о деле. Главное, чтобы сегодня он вышел на работу.

Прошло больше часа после того, как я сел за стол в закусочной. С трудом допиваю последнюю бутылку пива и встаю из-за стола. Продавец закусочной провожает меня до двери и говорит на прощанье, что рад всегда принять меня в своем общепите. Завсегдатаи закусочной аплодисментами прощаются со мной и говорят, что им приятно было посидеть со мной в этой закусочной. Я с трудом раскланиваюсь перед всеми по кавказскому обычаю и медленно выхожу из закусочной, чтобы не растерять того, что у меня есть в желудке.

Тофик Аскеров еще издали увидел меня, как я словно пингвин раскачиваюсь из стороны в сторону. Он с группой мужчин что-то подшучивают над моим видом и от всей души смеются. Неверно, я смешно выгляжу.

- Это ты еще от свадьбы сына Рашида Бейбутова ни как не можешь отойти? - спрашивает Тофик Аскеров.

- Нет! - отвечаю я. - Это я с Махмудом, продавцом закусочной в Мардакянах спорил. Вот, это выиграл у него.

Я хлопаю себе по раздутому животу и рассказываю мужчинам о розыгрыше продавца закусочной. Мужчины смеются до слез над моим рассказом и хлопают друг друга по ладоням над очередным приколом, который я рассказываю им, а они в свою очередь рассказывают мне приколы, которые уже происходили с ними.

- Ну, ладно! Повеселил ты нас. - сквозь слезы смеха, говорит Тофик Аскеров. - Ты же не для этого приехал к нам в гости. Какой интерес привел тебя на наш Бакинский алюминиевый завод? Так проволоку или прокат?

- Мне лишь сварочную проволоку ЦАМ. - сразу, отвечаю я. - Если можно, то минимум килограмм пятьсот.

- Да у нас этой проволокой половина аэропорта завалена! - восторженно, говорит Тофик Аскеров. - Я уже не говорю о территории завода. Сам видел это. Если ты возьмешь самолет груза проволоки ЦАМ, то я тебе премию хорошую выпишу за это. Мы постоянно штрафы плотим аэропорту за то, что арендуем у них под склады большую территорию свободной площади. Так что бери сварочной проволоки, как можно больше.

- Хорошо! - согласился я. - Но только нужно прежде поговорить с главным инженером завода о самолете.

- Где находиться твой военный завод с главным инженером? - настороженно, спрашивает Тофик Аскеров.

- В городе Пермь. - с опаской, отвечаю я, предчувствуя беду. - Пермский завод химического оборудования.

- Лучше бы ты мне это не говорил. - наотрез, отказался Тофик Аскеров. - Лично тебя я уважаю, что ты устроил в пятницу праздник для моей души. Но с твоим заводом я ничего общего не хочу иметь. Уходи отсюда!

- Клянусь мамой! - обиженно, воскликнул я. - Я тебя ни чуть не обманул. Я действительно родом из города Гудермес. Жил в городах Избербаш, Беслан и во многих других местах Кавказа. Мне теперь диплом не дадут, если я не выполню эту командировку. Я что, виноват что ли, что меня после института направили работать в город Пермь. Тебя тоже могли направить после института работать в город Пермь. Меня могли направить и к вам. Я с большим удовольствием приехал бы в город Баку работать. У меня по всему Кавказу полно родственников и друзей. Даже в городе Баку был очень хороший друг на улице "Советской". Куда-то он исчез. Я не знаю. Мы с ним с самого детства дружили. С того времени, когда наша семья жила в Дагестане.

- Я на улице "Советской" живу с дня рождения. - с интересом, сказал Тофик Аскеров. - Там каждого знаю от ребенка до столетнего старика. Кто же на улице "Советской" был твоим другом? Может быть, я его знал.

- Рамзан Турбаев. - с надеждой на успех, ответил я. - Мы с ним с пионерского лагеря "Сергокола" дружили.

- Конечно, я хорошо знал семью Рамзана Турбаева. - грустно, сказал Тофик Аскеров. - Мы с ним тоже дружили с самого детского садика. Его лет пять назад зарезали планокеши. Что-то Рамзан Турбаев с ними не поделил. Он крепкий был парень. За себя мог постоять. Так они его человек двадцать били железными прутьями. Рамзан Турбаев в долгу перед ними не остался. Тоже покалечил порядком парней. Когда приехала милиция, так возле его дома была огромная лужа крови и восемь трупов. На теле Рамзана Турбаева было больше десятка ножовых ран и несколько переломов по всему телу. От таких ран и увечий он не мог жить. Его родители, отец и мать, умерли от старости еще до этой драки. После драки все родственники Турбаевых уехали из Азербайджана. Турбаевы боялись кровной мести от родственников погибших преступников.

Тофик Аскеров закончил рассказывать о гибели нашего общего друга. В память о нем мы стояли молча несколько минут. Все присутствующие мужчины прочитали молитву во славу Аллаха и в честь светлой памяти о Рамзане Турбаеве. Затем каждый ушел на свое рабочее место. Мы с Тофиком Аскеровым остались стоять вдвоем у ворот завода, где Тофик Аскеров встретил меня после сытного ужина в закусочной поселка.

- Пойдем в нашу заводскую гостиницу и отметим память нашего общего друга. Рамзана Турбаева. - предложил мне, Тофик Аскеров. - Там все есть. Выпивка и закуска. Между прочим, ты можешь там жить. Эта гостиница специально для наших уважаемых гостей. Только не для таких, как с пермского завода. Тебя это ни касается. Ты не в счет. Ты мой друг. Вот коллеги твои дрянь. Совсем не понимают обычаи и интересы кавказского народа. Приехали с красными бумажками. Стали размахивать ими. Орать на нас, что мы срываем им государственный заказ. Мы этот государственный заказ лет на десять вперед сделали. Товар не знаем, куда отправлять. Затоварили все вокруг. Конечно, нас это задело, что на нас орут не разобравшись. Народ у нас горячий. Всыпали вашему коллеге и отправили его в гипсе первым же самолетом. Насчет женщины мы ничего не знаем. Ее могли изнасиловать где угодно. Тут наши парни ни при чем. Меньше надо юбкой крутить на Кавказе. Сам знаешь хорошо, что распутных женщин на Кавказе не уважают. С ними всякое случается.

Гостиница Бакинского алюминиевого завода оказалась обычным двухэтажным жилым домом. Вокруг которого огромный дувал на уровне высоты первого этажа. С огромными деревянными воротами и калиткой прямо в воротах. Рядом с домом небольшая веранда и лестница на второй этаж. Во дворе тандыр для выпечки лаваша, точно такой, так тандыр у таджиков для выпечки лепешек, только обложенный вокруг огромными камнями и чем-то напоминает русскую печь. Это если на него положить сверху лист железа с отверстиями для чугунков под варку щей. Рядом с тандыром питьевой кран и небольшой бассейн. Точнее, просто небольшой водоем с различной рыбешкой, которую скорее всего притащили дети из моря. Где такой рыбешки на отмели полным полно. Можно черпать сочками сколько тебе угодно. Такую рыбу здесь никто ни ест. Держат эту рыбу в домашнем водоеме для красоты, чтобы что-то рядом плескалось. Возможно, что и для домашних кошек, которые постоянно крутятся возле водоема с рыбкой и жадными глазами смотрят на серебро рыбок.

Мы с Тофиком Аскеровым поднимаемся на второй этаж. Здесь две жилые комнаты и зал. По домашнему уютно и просторно. Одна спальная комната для мусульман. В ней нет кроватей. Постель прямо на огромном ковре на полу. Мусульмане на кроватях не спят, это привилегия русских. В русской комнате все так, как в любой русской избе. Огромная кровать на пружинах с пуховой периной и пуховыми подушками. Видно, что кто-то из русских настрелял водоплавающей дичи, которой здесь полно и сделал пуховую перину с пуховыми подушками. В этой комнате даже занавески из тюли, точно, как в нашем Старом хуторе терских казаков. Даже между спальными комнатами и залом имеется русская печка специально для обогрева всего второго этажа этой гостиницы. Скорее это отопительное устройство похоже на печку-лежанку или прообраз камина. На стенках зала и спальней гостиницы много фотографий и рекламы кинофильма "Белое солнце пустыни".

- Это зачем тут плакаты всюду развесили? - спросил я, Тофика Аскерова, показывая на рекламу фильма.

- Говорят, что здесь снимали кинофильм "Белое солнце пустыни". - ответил Тофик Аскеров. - Правда меня

в это время в городе Баку не было. Ездил в отпуск. Когда приехал, то увидел, что здесь все это развесили.

Тофик Аскеров сказал женщине, которая следит за порядком гостинице, чтобы она нам приготовила что-нибудь покушать и принесла бутылку "Русской водки". Пока женщина приготавливала нам на стол. Мы с Тофиком Аскеровым обсуждали вопрос оформления заказа на поставку сварочной алюминиевой проволоки ЦАМ. Я сказал Тофику Аскерову, что у нас на заводе есть личный грузовой самолет АН-26. Думаю, что главный инженер завода даст мне этот самолет на отгрузку сварочной проволоки. Только мне неизвестно, нужно ему столько много сварочной проволоки ЦАМ или нет? Мне это будет известно лишь после разговора лично с ним по телефону. Тофик Аскеров пообещал, что предоставит мне такую возможность поговорить с главным инженером. Надо только заранее позвонить в город Пермь из-за разницы во времени с городом Баку.

После завтрака в закусочной я уже не помышлял о еде на сегодняшний день. Но когда зал наполнился ароматом осетрины, то я уже забыл о том, что всего пару часов назад я ходил как жирный пингвин по прикаспийским песка. Отваренная осетрина посыпанная зеленью и с острой приправой напомнила мне детство в городе Избербаш, когда мы подростками подрабатывали в рыболовецком колхозе "1-го мая". Помогали рыбакам очищать сети от тины, а они за нашу работу угощали нас отваренной осетриной посыпанной зеленью и с острым томатным соусом. Тогда нам казалось, что нет лучше пищи на всем белом свете, а может быть так и было. По крайней мере лучше той пищи я еще не встречал за всю свою сознательную жизнь. Вот и сейчас вкушаю аромат осетрины с горячим лавашом. Ни какая водка меня не могла опьянить, так как я был пьян от наслаждения этого божественного продукта, которым тут меня угощала эта пожилая азербайджанка.

- Иван Антонович! - кричу я, в телефонную трубку, когда после многократных попыток секретарша директо-ра алюминиевого завода, наконец-то соединяет меня с городом Пермь. - Завод не согласен отпускать нам пятьсот килограмм проволоки ЦАМ. Только полную загрузку самолета. Я не знаю, как поступать мне дальше.

- Да хоть полный космический корабль! - радостно, говорит главный инженер. - Соглашайся на весь груз!

- Космический корабль они загрузить не могу. - подшучиваю я, над главным инженером. - У них нет площадки для посадки вашего космического корабля. Самолет любой марки примут с большим удовольствием.

- Сегодня же отправлю вам наш самолет АН-26! Космический корабль мы отложим на другое время. - отвечает главный инженер и я слышу смех с обеих сторон телефонной трубки. - Оформляй наш груз быстрее.

- Вот это прекрасно! - восторженно потирая руки, восклицает Тофик Аскеров. - Премия за мной! Сейчас можешь идти отдыхать в нашу гостиницу. Можешь пить и кушать, сколько тебе угодно. Отправкой твоего груза займусь я лично сам. Когда ваш самолет будет готов, то ты можешь улетать домой или остаться на отдых.

- Нет, уж! - отказываюсь я. - Я лучше поеду поездом. У меня в городе Беслан мама живет, я еще туда заеду.

- Это тебе виднее. - соглашается Тофик Аскеров. - Если будет нужна моя помощь, то, пожалуйста, можешь ко мне обращаться в любое время. У тебя есть мой телефон. Я к твоим услугам. Помогу всем, чем я могу.

В этот день я не поехал в гостиницу "Бакы" в центр города Боку. Аромат осетрины удержал меня на ночь в этой гостинице, Бакинского алюминиевого завода. Еще и еще раз я садился за стол с осетриной и никак не мог насладиться этим вкусным продуктом. Не зря говорят в народе, что осетрина, это царская рыба. Лишь русским царям к столу подавали раньше эту прекраснейшую рыбу. Сейчас я, как царь или как шах восседал на коврах восточной гостиницы и вкушал аромат божественной рыбы, запивая этот продукт русской водкой, которая сильно дурманила мой разум. К вечеру был сильно пьян и сыт по горло. Завалился спать в постель.

Пришел я в себя где-то в середине ночи. Вокруг меня была полная тишина. Всюду было темно. Видимо меня замкнули снаружи, когда эта пожилая женщина уходила к себе домой. Она не рискнула меня будить. Я так и уснул в зале на ковре обложенный пуховыми подушками. Только посуду с объедками осетрины и водку убрали от меня. Все остальное осталось по-прежнему. Всюду также на стенах весели афиши кинофильма "Белое солнце пустыни", а за окном было слышно легкий плеск волн Каспийского моря и приятное пение сверчка где-то из-под карниза этой гостиницы. Я решил вдохнуть в себя свежий воздух от Каспийско-го моря.

Я выглянул в окно и обомлел. При свете луны я увидел чей-то силуэт под моим окном. Внимательно вгляделся и мне показалось, что я нахожусь во сне. Я тщательно протер глаза и даже ущипнул себя. Но силуэт под моим окном не исчез. Все было наяву. Прямо под моим окном из стороны в сторону ходил старик в национальном азербайджанском халате с тюрбаном на голове и с карабином за плечами. Ну, самый настоящий басмач! Ему только оставалось подстрелить меня и на своем коне скрыться за песчаными барханами, которые огромными валами лежали вокруг этой гостиницы, словно скрывали за собой отряды басмачей, которые ждут сигнала о захвате этой гостиницы. Мне сразу стало жутко и пьянка совсем пропала. Надо было что-то делать. Ведь не оставаться же здесь до утра. В любое время могут подстрелить и жизнь кончилась.

Я подошел к двери. Дверь не была замкнута и ключ в замочной скважине торчал с моей стороны. Я быстро замкнул дверь и выглянул сквозь занавеску через двор гостиницы в сторону поселка Мардакяны. В дали за бурунами тускло поблескивали одиночные лампочки поселка. Люди спали. Но мне не спалось. Бежать в поселок бесполезно. Территория хорошо просматривается и вероятно, что за бурунами сидят сообщники этого старого басмача. Не мог он прийти сюда один, пускай даже с карабином. Что для меня этот старикашка? Одной рукой могу замочить его. Басмачи специально его подослали, чтобы на слабого старика выма-нить меня из укрытия, а уже после подстрелить или захватить в плен. Но зачем я им нужен? Никакого вреда мусульманам я не делал. У меня в Средней Азии и на Кавказе есть очень много друзей среди мусульман.

Я сел на стул у окна в сторону моря и стал внимательно следить за действиями старика, который, словно сторож в городе Багдаде, из восточных сказок "Тысяча и одна ночь", ходил из стороны в сторону под моим окном. Ему осталось вместо карабина в руки дать деревянную колотушку и напевать песню "В Багдаде все спокойно! В Багдаде все спокойно! В Багдаде все спокойно!". Старик и вправду был похож на того сторожа.

Время стало как-то неопределенно. Ни вечер. Ни утро. Какая-то неопределенная ночь? Луна застряла где-то над крышей дома и никуда не движется. Лишь этот старикашка-басмач, туда-сюда, словно маятник болтается под моим окном и никак не остановится хотя бы на минутку. У меня уже глаза стали уставать от постоянного зрелища и слипаться от надвинувшегося на меня сна. Но из-за страха я уже боялся закрыть глаза.

Так и уснул я прямо в стуле у раскрытого окна. Мне стали сниться приятные сны моего детства. Как бегаю я голяком на морском пляже возле пресных заливов за Новым городком в городе Избербаш. Мы специально купались голыми, чтобы родители не знали, что мы были на море весь день. От морской соленой воды на складках высохших трусов от жаркого солнца оставались белые полосы соли, которые нечем было смыть, так как рядом не было пресной воды. Сами пресные заливы только имели название оттого, что там водилось много рыбы, которая обычно живет и разводиться лишь в пресных озерах и реках, а здесь она жила вперемешку с морской рыбой. Но сама вода в этих пресных заливах ничуть не отличалась от соленой морской воды. Поэтому мы там берегли свои трусы и демонстративно показывали их вечером своим родителям.

Стук в дверь зала разбудил меня. Я моментально посмотрел в окно на улицу. Старика-басмача под моим окном не было. Утро во всю слепило мои глаза ярким солнцем отражающимся от желтого песка, как от желтого зеркала и мне пришлось прижмуриться, чтобы разглядывать все вокруг дома. Никого рядом не было и только чайки кружили над морской гладью в поисках рыбы. В дверь зала обратно настойчиво постучали. Я посмотрел на часы. Уже восемь часов утра. Надо было давно встать и сходить на завод. Может быть, мне нужно заполнять какие-то документы? Хорошо, что завод находится рядом с этой гостиницей. Пора идти.

- Доброе утро! Салам алейкум! - приветствовал я, все ту же пожилую женщину, которая была в гостинице вчера. - Возможно, что я крепко спал и не слышал, как вы уже пришли в гостиницу. Наверно, завтрак готов?

- Я уже два часа в гостинице. - сказала пожилая женщина. - Я вам сейчас подогрею завтрак и чай заварю.

- Спасибо! Подогрейте завтрак. - согласился я. - Пока я пойду, умоюсь под краном у вас во дворе. Можно?

- У нас во дворе вода очень далеко отсюда. - подколола меня, пожилая женщина. - В этой гостинице рядом.

Я ничего не ответил на ее прикол и пошел во двор гостиницы, чтобы под холодной водой освежиться. Вода в кране действительно была сильно холодной с привкусом морской воды. Возможно, что это морскую во-ду опресняли в "Северной" ГРЭС, поэтому привкус у пресной воды морской. Может быть, по той причине, что скважина пресной воды где-то рядом и она перемешалась малость с морской водой. Но все равно эта вода намного вкуснее уральской пресной воды, которую мы пьем дома в городе Пермь. Там вода сильно хлорированная и пахнет болотом. Ну, ладно, я все равно воду не пью. Достаточно мне тут разных напитков.

- Тофик Аскеров уже приехал на работу? - спросил я, пожилую женщину, усаживаясь за низкий стол в зале.

- Он уже давно уехал в аэропорт. - ответила она. - Готовит документы на ваш груз к отправке в город Пермь. Сказал, что вы ему совершенно не нужны и можете отдыхать сколько ходите. Он вас найдет, когда нужно. Если хотите, то можете взять удочки и сходить на рыбалку. Каспийское море рядом. Рыба у нас всюду есть.

- Спасибо! - отказался я, от рыбалки. - Мне нужно ехать в гостиницу "Бакы". Рыбалка у меня позже будет.

Сразу, после завтрака, я поблагодарил гостеприимную пожилую женщину и первым же автобусом экспресс уехал в город Баку в гостиницу "Бакы" в свой номер. Мне нужно было переодеться. Постирать свою грязную одежду и после сходить по магазинам, чтобы купить зонтик. В городе Пермь нигде нет зонтиков от дождя, а дожди там бывают летом сильные и ходить без зонта по городу фактически не возможно. Надо купить пару зонтиков. Один себе, а один своей жене. Старый зонтик у Людмилы совсем старый, пора замену.

Мои "домашние" дела в гостинице и поиски зонтиков по магазинам города Баку оторвали много времени. Только к вечеру я закончил все свои дела и перешел в свой номер в гостиницу. Ехать под вечер в поселок Мардакяны я не решился. Вдруг меня не примут обратно в заводскую гостиницу. Куда тогда я денусь в такое позднее время? К тому же тот странный старик-басмач с карабином, который всю ночь ходил под моим окном. Что у него на уме, я не знаю. Тогда зачем рисковать? Высплюсь хорошо тут в этой городской гостинице.

- Ты где это пропал на ночь? - обрушился на меня, Тофик Аскеров, лишь я появился на заводе. - Наши люди тебя всюду искали. Думали, что с тобой что-то случилось. Так разве можно делать! Ты наш гость из России.

- Вашей пожилой женщине я сказал, что уехал на ночь в город Баку спать в гостиницу "Бакы". - ответил я.

- Тебе, что не понравилось в нашей гостинице спать? - удивленно, спросил меня, Тофик Аскеров. - Плохо?

- Мне, очень, даже, понравилось спать в вашей гостинице. - ответил я. - Но под моим окном всю ночь ходил какой-то старик-басмач с карабином. Туда-сюда. Туда-сюда. Из-за него я не мог спать. Вот поэтому уехал.

- Так это же наш сторож! - засмеялся Тофик Аскеров. - Я его специально поставил к тебе под окно, чтобы он тебя охранял всю ночь. Ты зря старика испугался и сбежал в гостиницу "Бакы". Ночуй у нас совсем даром.

- Ну, тогда порядок! - восторженно, воскликнул я. - Еду за своими документами и буду жить в вашей гостинице до тех пор, пока не закончится моя командировка. Думаю, что вы меня не выгоните до моего отъезда?

- Живи сколько угодно! Друзей из дома не выгоняют. - дружелюбно, Тофик Аскеров, похлопал меня по спине.

Я тут же отправился обратно в город Баку, чтобы забрать свои вещи из номера гостиницы "Бакы". Администратору гостиницы "Бакы" сказал, что больше не буду проживать у них и тут же произвел с ними полный расчет за свое проживание, которое обошлось мне, точнее моему заводу, в сто рублей за десять суток. Столько времени я уже был в командировке на Бакинском алюминиевом заводе и почти половину месяца со времени моего вылета из города Пермь. Как точно определил главный инженер нашего завода, что мне может понадобиться почти месяц на командировку. Если учитывать оформление документов, погрузку свароч-ной проволоки, отправку самолета, обратный мой отъезд, то, возможно, что как раз и будет у меня почти целый месяц командировки. Надо еще успеть заехать к маме в город Беслан, хотя бы на пару дней и дальше.

Когда вечером в заводской гостинице я обратно увидел под своими окнами старика в халате и с карабином за плечами, то я не мог позволить себе такой роскоши, чтобы старый человек меня охранял всю ночь под моим окном. Отправить старика домой я тоже не смог бы, так как он все равно не ушел бы со своего рабочего места. Здесь дисциплина и честь превыше всего у людей. Тем более, что я тут у них почетный гость.

- Отец! Зайди ко мне наверх. - позвал я, старика к себе в зал. - Я хочу чтобы ты охранял меня в гостинице.

Старик ничего ни стал мне говорить против. Он робко повиновался своему начальнику, которым считал в настоящие время меня и уже через пару минут тщательно вытирал свою обувь об коврик, прежде чем посметь себе войти в жилище своего начальник и стать у самой двери с карабином в руке. Застыть в такой позе, как стоять солдаты Советского Союза на посту номер один у мавзолея вождя октябрьской революции и мирового пролетариата "В.И.ЛЕНИНА". С такого поста никого не уберешь. Только смерть уберет с поста.

- Отец! Проходи к столу и садись со мной кушать. - сказал я, старику, когда он застыл у двери, как часовой.

- У меня сейчас пост в месяц Рамадан. - ответил отказом старик. - Я не имею право кушать весь этот месяц.

Только сейчас я вспомнил, что у мусульман девятый месяц мусульманского лунного календаря, в течении которого истинные мусульмане соблюдают строгий пост от восхода и до захода солнца. Какой это кошмар!

- Извини, отец, но ты не боишься, что можешь умереть с голода за этот целый месяц? - спросил я, старика.

- Всемогущий Аллах в это время очищает своего раба и не дает ему умереть. - ответил старик. - Я выживу.

Я ни стал больше испытывать терпение старика и сам ни стал кушать, чтобы не мучить разум правоверного ароматом его национальной пищи, которую мне приготовила его соплеменница. Я убрал все продукты в холодильник, который стоял на кухне между спальнями и большим залом. Отправился спать в свою кровать.

- Получи в кассе свою премию. - сказал мне, Тофик Аскеров, когда была закончена отгрузка сварочной проволоки ЦАМ. - Благодаря тебя выполнили почти годовую отгрузку продукции. Я тоже получу за это премию.

- Я не могу взять этой премии без благодарности от себя в твой адрес. - ответил я. - Есть к тебе одна просьба. Принеси мне кусок медного листа толщиной 0.7 миллиметра. Молоток, керн, сапожный нож с тупым лезвием или подобие его. Затем рисунок любой темы, который тебе нравиться. Можно фотографию или открытку. То есть, любое изображение, которое тебе подходит по твоему интересу. Думаю, что это тебе не трудно мне найти. Сделаю тебе чеканку на память, от всей души. Как своему самому лучшему другу в городе Баку.

- Вот это да! - удивленно, воскликнул Тофик Аскеров. - Я ужасно, как обожаю чеканку. Все сейчас принесу.

Тофик Аскеров сел в свою машину и куда-то уехал за выполнением моей просьбы. За это время я решил восполнить свой запас сушеной тарашки. За две недели пребывания в городе Баку тарашка сильно убавилась в употреблении ее с пивом. Так что я отправился за покупкой тарашки в поселок Мардакяны. Но все мои походы по переулкам и лавкам Мардакяны не увенчались успехом. В этот день нигде не было в продаже сушеной тарашки. Зато я нашел вяленую рыбу семгу и лосося. По вкусовым качествам лососевые рыбы превосходили сушеную тарашку, но сильно уступали осетрине в любом виде, которую я не смог купить для дома нигде в городе Баку и в поселке Мардакяны. Можно было подумать, что осетрина в этом месте Каспия не водится. Хотя в ресторане гостиницы "Бакы" за большую цену можно было к столу заказать осетрину.

Когда я вернулся с покупками в заводскую гостиницу, то Тофик Аскеров уже привез все, что я у него попросил для чеканки. Кроме того, он купил мне в подарок целый набор инструмента для работы над чеканкой. Рисунком чеканки он выбрал открытку исторической достопримечательности города Баку "Девичья башня". Которую многие кинозрители знают из кинофильма "Бриллиантовая рука". Тофику Аскерову это было самое интересное место города Баку. Но для меня это был самый легкий эскиз на выполнение чеканки. Там не было человеческого лица, которое мне удавалось сложнее выполнить, чем какую-то геометрическую фигуру, которая не представляла сложности по выделению формы объема в работе над полотном этой чеканки.

Через день чеканка была сделана. Мне только предстояло ее обработать азотной кислотой и обжечь над костром, чтобы так за счет обжига и полировки придать чеканки больший объем вида от "Девичьей башни".

- Вот прелесть! - восторженно, воскликнул Тофик Аскеров, когда увидел готовую чеканку "Девичьей башни".

Нагруженный балыками, сушеной, вяленой, копченой и другими видами различной рыбы, я покидал город Баку первым скорым поездом "Баку-Москва", ранним утром в сопровождении новых друзей, которых приобрел я за время своей командировки в городе Баку и в поселке Мардакяны. В придачу к своим подаркам, друзья из города Баку купили мне десять бутылок "Жигулевского пива", чтобы я не скучал двенадцать часов в поездке на скором поезде "Баку-Москва" до города Беслана, где я собирался остановиться в гостях у мамы.

За четыре дня до отъезда из города Баку, когда я приобрел билет на поезд, я сообщил телеграммой домой своей маме, чтобы меня встретили братья-близнецы на вокзале станции "Беслан", которая находится всего в сотне метров от нашего дома. Несмотря на то, что наш дом от станции был близко, мне было трудно нести все эти сумки, сетки, коробки и другие упаковки, которые были заполнены различной рыбой из города Баку и подарками для семьи, для детей от новых друзей. Поэтому меня нужно было встретить на вокзале.

Несмотря на свое название, скорый поезд "Баку-Москва" прибыл на станцию "Беслан" с опозданием почти на два часа. Измученные бесконечным ожиданием мои младшие братья-близнецы, Сергей и Юрка, подхватили все мои свертки и потащили к нам домой. Наполненный пивом, которое пил более двенадцати часов со своими попутчиками, я еле передвигал ноги за своими братьями-близнецами. Они ни стали ожидать меня и ушли вперед. Я все равно знал где живет моя мама со своими младшими сыновьями-близнецами и я мог спокойно дойти до своего дома. Который я сам когда-то строил вместе со своей мамой и работниками Бесланского железобетонного шпального завода. В этом доме я прожил около десяти лет, до самой свадьбы.

Я ни стал идти домой в окружную через привокзальную площадь и далее по улице Кирова, на которой находился наш дом. Решил сократить дорогу и прямо с вокзала пошел параллельно пригородной железнодорожной ветки "Беслан-Орджоникидзе" к своему дому, который, как я уже говорил, находился всего в сотне метров от вокзала станции "Беслан". Тут было тихо и спокойно. К тому же было место где отлить пиво, которое распирало весь живот и бурлило в нем. Чтобы мне никто не мешал освободиться от пива, я специально пропустил своих братьев вперед и расстегнул ширинку. Сразу стало приятно от потока, который выходил

из моего живота. Я немного расслабился. Но не успел я еще застегнуть ширинку, как кто-то подошел ко мне.

- Руки подними. - вдруг, услышал я, голос за спиной и почувствовал ствол пистолета в своей спине. - Сейчас мы тебе карманчики почистим и ты не оглядываясь потопаешь в своем направлении. Иначе, пристрелю...

- Руки вверх! - услышал я, голос брата Юрки. - Иначе, я сделаю большую дырку в твоей спине. Кому сказал!

Как только ствол пистолета отошел от моей спины, я тут же резко повернулся и выхватил пистолет из руки своего грабителя. Мы тут же стали с Юркой бить этого грабителя по морде и в пах. Когда грабитель свалился, то мы продолжили бить его ногами до тех пор, пока он перестал дергаться и застыл словно мумия. Я испугался, что мы сгоряча его убили. Потрогал пульс грабителя. Он был жив, но без сознания. Тогда я сказал Юрке, что его надо отнести в медпункт на вокзал и туда вызвать милицию, чтобы грабителя забрали в каталажку. Пускай он отвечает за преступления. Так как по рассказу Юрки я узнал, что здесь уже многократно раз грабили людей, поэтому Юрка и вернулся из дома за мной, чтобы и меня случайно не ограбили здесь.

- Так это же пугач? - удивленно, воскликнул знакомый нам милиционер, который составлял протокол задержания преступника. - С таким пистолетом можно только котов в подворотне пугать. Хорошо вы побили его.

- Показывай нам. Каким оружием его задержал? - спросил Юрку, дежурный милиции по станции "Беслан".

- Вот этим. - ответил Юрка, показывая ключи от дома. - Я лишь приставил ему ключи вбок. Дальше все брат.

Все присутствующие в отделении милиции станции "Беслан" разом засмеялись. Грабитель, в это время пришедший в сознание, стал рыдать и истерически смеяться. Видимо, это он сошел с ума оттого, что сам прокололся со своим грабежом еще сильнее, чем те которых он грабил пугачом. Ведь его грабежи остановили обычным домашним ключом, который приставили к боку. Выходит, грабитель сильно проиграл в этом.

- Его надо не в тюрьму, а навсегда в психушку на "Комалова" в город Орджоникидзе. - сказал милиционер.

- Нет! Нет! - очухавшись, запротестовал грабитель. - Готов любой срок понести, лишь не в психушке сидеть.

- Именно, нет! - возразил милиционер. - Туда и только туда, таких надо отправлять, чтобы после тюрьмы и лагерей, они с большим опытом знаний, больше не грабили людей. Оформляйте в психушку. Прямо отсюда.

Милиционеры стали звонить в психиатрическую больницу города Орджоникидзе, а мы с братом Юркой пошли домой в окружную через привокзальную площадь по улице Кирова, чтобы еще раз сегодня не влипнуть в какую-то историю в этих темных переулках сокращенного пути. Возможно, что грабитель тот был не один?

Каково же было мое изумление, когда я вошел в дом матери. Весь балкон квартиры и кухня были обвешаны сушеной рыбой, которую наловили и насушили мои братья-близнецы специально к дню моего приезда из Бакинской командировки. Так как они знали, что я люблю сушеную рыбу и еще вернусь к ним домой в обратном направлении из Бакинской командировки. Теперь мне предстояло тащить всю рыбу до города Пермь.

Через день я выезжал рейсовым автобусом экспресс из города Орджоникидзе в аэропорт города Минеральные Воды, обвешанный весь сушеной рыбой и с багажом заполненным различными пародами рыбой. В таком виде с рыбой я вылетел днем самолетом ТУ-154 прямым рейсом "Минеральные воды - Пермь".

Так закончилась первая командировка в Бакинском прорыве, с которого я привез массу впечатлений, много подарков, денег и различной рыбы. Моя квартира, дома друзей и родственников, пропахли сушеной и вяленой рыбой. Это постигло и кабинет главного инженера нашего завода, куда я привез много сушеной рыбы.


5.Армянское направление.

Не успел я еще освободиться от запаха Бакинской и Бесланской рыбы, как меня обратно вызвал к себе главный инженер нашего завода, кабинет которого все еще имел сильный запах сушеной и вяленой рыбы.

- Я думаю, что тебе понравилось ездить в командировку. - сказал мне, главный инженер, как только мы с ним остались наедине. - Теперь, после Бакинского прорыва, ты будешь осваивать армянское направление. Там нам для нашего завода нужно получить неоновые лампы и еще клей ПВА(полевинилацетат). Если у тебя и этот раз все получиться, то ты у нас будешь главным "толкачом". Объездишь весь Советский Союз. Посмотришь разные города нашей страны. Так за свой счет ты никогда не съездишь. Вот в городе Ереване, в Армении, ты хотя бы один раз за всю свою жизнь был? Наверно, ты даже не знаешь где этот город есть...

- В городе Ереване, столице Армении. - прервал я, главного инженера. - У меня живут родственники. К тому же я там бывал многократно раз по гражданке в отпуске, а также в командировке во время службы в Армии.

- Прекрасно! - обрадовался главный инженер. - Тем более, у тебя все в командировке в Ереване получится.

В пятницу, 23-го апреля 1976 года, вылетал из аэропорта "Савино" города Пермь рейсом через город Тбилиси до города Ереван. Общая протяженность полета около трех часов. Вот опять летел в Грузию и Армению, в которых бывал многократно раз во время своей службы в Армии и просто в туристических поезд-ках по этим республикам. Много интересного можно рассказать про армян и грузин, которые постоянно соперничают между собой в лидерстве перед Россией. Ярким примером тому служит кинофильм "Мимино", в котором показывают, как встретились армянин и грузин в городе Москве. Уже из сюжета этого фильма можно говорить о тесной дружбе народов России, Грузии и Армении. Но мне хочется вспомнить об некоторых анекдотах, былях и небылицах, которые сложились между армянами и грузинами. В статистике обеих республик ежегодно приводились сводки роста интеллигенции одной республики в сравнении к другой. Даже указывалось сколько легковых автомобилей на душу населения имеют обе республики. Естественно, нельзя не вспомнить и про "Армянское радио", которое, однажды, сказало, что в России коммунизм не за горами, но Армения живет за горами, поэтому там никогда не будет коммунизма. Грузины тут же отметили свое превосходство в этом вопросе, сказали, что пока "Армянское радио" думало над этим вопросом, построения ком-мунизма, а с города Еревана поезд отправлялся в город Москва. В городе Тбилиси уже давно объявляли на станции, что поезд из города Тбилиси отправляется в Советский Союз. В народе Грузинская Республика называлась никак иначе, как только ФРГ, то есть, Федеративная Республика Грузии. Так что "Армянское радио" запоздало в этом вопросе. Но Армения не заставила себя долго ждать. Нашла новое превосходство.

Армения тут же ответила Грузии, что за то армяне приняли христианство раньше грузин, и, даже раньше русских. Грузины спешили как-то выделиться от армян и говорили о том, что про них вспоминал даже древнегреческий Одиссей во время своего путешествия. Но армяне раскопали поселение Эрибуни 782 года до нашей эры и таким образом доказали, что от слова Эрибуни произошло слово Эриван(Ереван), который стал старше Тбилиси на много веков. Грузины тут же начали всюду проводить археологические раскопки, чтобы как-то доказать превосходство города Тбилиси над городом Ереваном. Наконец грузины нашли клад со старинными монетами, которые указывали на то, что город Тбилиси на несколько веков старше города Еревана. Однако, дотошные армяне, под слоем грязи на коробке клада с монетами обнаружили логотип в виде пятиугольной фигуры знака качества, которым в то время отмечали всю продукцию в Советском Союзе, перед продукцией Запада. Грузинам нечего было сказать в противовес доказательств старины армян.

Таким образом, грузины потерпели поражение перед армянами по возрасту обеих столиц. Но, грузины не заставили себя ждать и вскоре построили в городе Тбилиси здание издали похожее на руки с этажами под которыми расположилась заправочная станция для автомобилей. Ничего подобного в городе Ереване не было в те годы и тогда армяне решили превзойти грузин в архитектуре. Через некоторое время в Ереване было построено высотное здание "Дворец молодежи" в виде пчелиного улья с вращающейся дискотекой

на крыше и со станцией метро вблизи этого здания. Таким образом, армяне обратно как-то обошли грузин.

Можно еще долго рассказывать про соревнования армян и грузин, от которого выигрывают оба народа и за спором которых интересно наблюдать другим народам Советского Союза. Но мы вернемся к тому, что я отправился в командировку в город Ереван и после короткой остановки в городе Тбилиси, вскоре, самолет приземлился в аэропорту "Звартноц", столицы Республики Армения. Куда я уже давно не летал самолетом.

С того времени, как я был в Ереване, прошло много лет. За это время построили новый аэропорт "Звартноц". Пробили под землей железную дорогу и станции метро. Построили новые жилые районы, которые назвали жилыми массивами. Особенно сильно изменились окраины города Ереван. За годы моего отсутствия в городе Ереван, фактически вокруг старого города вырос совершенно новый современный город Ереван. Теперь мне предстояло заново открывать для себя этот старинный и новый город Ереван, который был столицей Армении. На площади у аэропорта "Звартноц" я сел на городской маршрутный автобус и проехал на нем до агентства "Аэрофлот" в центре города. Оттуда мне было легче ориентироваться по всему городу. Надо было определить свое направлении на поиски родственников, которые жили где-то на одной из возвышенностей города Ереван. Хочется заметить, что большая часть города Ереван находится на возвышенностях. Лишь центр города Ереван расположился в долине. Откуда мне предстояло искать тут родственников.

Примерно, по рассказам моей жены и ее сестер, я знал, что наши родственники живут в районе "Зейтун". Где-то выше площади "Ленина", если подниматься пешком или на автобусе вверх. Я так и поступил, когда приехал автобусом из аэропорта "Звартноц" до агентства "Аэрофлот". Дальше я прошел пешком до площади "Ленина". Здесь по кругу расположился целый комплекс правительственных и административных зданий, которые тут построены в армянском архитектурном стиле и покрыты бледно-розовым камнем "туф".

Мне некогда было любоваться архитектурой центральной площади города Ереван. Надо было до вечера успеть найти место жительства своих родственников. Поэтому, от памятника "Ленина", я прошел мимо здания почты по кругу в сторону нового здания "Дом молодежи", который издали напоминал улей диких пчел, куда слетается вся молодежь города Ереван. Я прошел вблизи этого красивого здания и приготовился к подъему.

Привыкший ходить по горам Кавказа, я без особого труда преодолел подъем до района "Зейтун". Где мне оставалось у прохожих спросить улицу Гостелло, так как на армянском языке я этого не мог прочитать. Мне долго не удавалось найти армян говоривших на русском языке. Можно было подумать, что я нахожусь за границей, а не в Советском Союзе, где государственным языком является русский язык. Наконец-то я встретил мужчину средних лет, который разговаривал на русском языке. Он указали направление к этой улицы.

Но как я был удивлен, когда адресом моих родственников, улица Гостелло, дом-10, квартира-12, оказалось пятиэтажное не достроенное здание, в которое могли вселиться люди не позднее следующего года. Получалось, что родственники наши опередили события, либо я спутал номер дома. Однако я прошел на четвертый этаж предполагаемого адреса наших родственников. Заглянул в будущую квартиру родичей, где кроме бетона и кирпича ничего еще не было. Даже мусор строитель не успели убрать после работы из дома.

- Вам, что здесь нужно? - строго, спросил меня, парень, который поднялся за мной в недостроенный дом.

- Мне родственники дали этот адрес, как свой. - растерянно, ответил я. - Но здесь в доме никто не живет.

- Это мой адрес! - удивленно, сказал парень. - Мы скоро здесь будем жить. Ты, возможно, ошибся адресом?

- Я не мог ошибиться адресом. - возразил я. - Мы писали на этот адрес, улица Гостелло, дом-10, квартира-12. Согласно этого адреса, здесь должна жить сестра моей жены Манукян Элина. Это она дала мне адрес.

- Тогда ты не ошибся адресом. - дружелюбно улыбаясь, ответил парень. - Я муж Элины, Гагик Манукян.

- Меня зовут Саша или Александр. - удивленно, назвал я себя. - Я муж Людмилы, сестры Элины. Интересно! Чего это вы давали нам адрес не достроенного дома? Ведь вы в нем не живете. Дом совсем не достроен.

- На этом месте стоял наш старый частный дом. - ответил Гагик. - Когда дом сносили, то мы уже знали в каком новом доме и в какой квартире мы будем жить. Чтобы нам не писали на не существующий адрес. Мы сообщили всем новый адрес, к которому все должны привыкнуть. Сами мы временно живем у старшего брата в соседнем доме. Окна наших домов напротив друг друга. Пойдем к нам в дом. Ты наш родственник и гость.

- Ой! Вай! Вай! - закричала Элина, как только мы поднялись в квартиру. - Сашка к нам приехал! Как я рада!

Меня родственники сразу приняли хорошо, хотя ни с кем из них я никогда не встречался. Мама братьев Аршавира и Гагика, по имени Тагуи, свекровь Кнарик и Элины, распорядилась с накрытием стола для приема гостя. Через час мы сидели за столом, где я впервые познал армянскую домашнюю кухню, с которой я раньше еще не был знаком. Так как в столовых общественного питания города Ереван, готовят совершенно по другому. Хотя блюдо в меню столовой также называется армянским. Стол армян наполнен пряностями.

До позднего вечера мы все смеялись и шутили. Вспоминая те дни, когда я познакомился с Людмилой и ее многочисленными сестрами. В том числе и с Элиной. Гагик и Элина, тоже вспоминали свои смешные случаи, когда они жили на Урале. За столом я познакомился с родственниками Гагика и Элины, которые теперь стали и моими родственниками. Все было интересно и весело. Я чувствовал себя, как в собственном доме.

Но, вдруг, к полночи, все стали грустные и молчаливые. Я удивленно посмотрел на них и никак не мог по-нять, что это случилось с моими родственниками. Вроде я ничего дурного ни сказал и вел себя достойно. Может быть, допустил какую-то оплошность в своем разговоре с ними? Ведь я совсем не знаю их обычай.

- Почтим их память стоя. Мы их не забыли. - сказал Аршавир, старший брат Гагика, поднимая бокал коньяка.

Все встали из-за стола. Стали что-то говорить на армянском языке. Я просто догадался, что это молитва за упокой умерших. Но я никак не мог понять о ком это вспомнили после такого веселого застолья. Я стоял как истукан, лишь повторял движение руки с движением рук Манукянов. Которые после молитвы перекрестились и каждый опорожнил полный бокал с коньяком. Мне там совсем нечего было сказать по этому поводу.

- Лина! Извини за мою не скромность. - спросил я, у сестры Людмилы. - Кто у вас в доме умер? О ком траур?

- У нас в доме! - удивленно, ответила Лина. - Слава Богу! Ни кто не умер. Ты плохо знаешь историю армянского народа. В двенадцать часов ночи начались траурные сутки в память полутора миллионов армян, которые были убиты и зарезаны турками в ночь на 24 апреля 1915 года. Сегодня день геноцида против армян.

Откровенно говоря, до этого времени, я мало чего знал про армянский народ. Но в школе мы учили о турецкой резни над армянами в апреле 1915 года. Просто со временем в памяти все притупилось и я никак сразу не мог сообразить, что, вдруг, так сразу переменится веселая сцена за армянским гостеприимным столом в траурную сцену за упокой армян, когда-то убитых турками. Так что я попал в гости на траурный день армян.

Когда я утром поднялся с постели, то сразу почувствовал мертвую тишину в городе с миллионным населением. Словно все живое вымерло за одну ночь в городе Ереване. Я выглянул в окно и увидел, как люди в празднично-траурной одежде направляются в одну сторону города со всех улиц. Очевидно, что где-то состоится траурный митинг в честь погибших армян в апреле 1915 года. Туда направлялись армяне семьями. Я ни стал ничего спрашивать у своих родственников, только оделся по скромнее и пошел, следом за ними

к месту траурного митинга, к которому устремлялись все больше и больше людей. Буквально у всех людей в руках были цветы, которые приготовили в память умершим армянам. Цветы были и у моих родственников, которые, возможно, что вчера вечером приготовили к трауру. Теперь цветы надо было возложить куда-то.

Мы толпой спустились в сторону древних раскопок. Оттуда прошли к месту "Цицернакабрэад". Там был установлен гигантский монумент, в виде закрытого тюльпана, с вечный огнем внутри комплекса. Куда спускались все пришедшие на траур и клали цветы вокруг вечного огня. Когда мы туда спустились, то цветов было там так много, что я едва достал до верху, чтобы положить свои цветы к вечному огню, которого уже не было видно. Только всполохи огня вверху монумента напоминали о том, что внутри гигантского букета цветом находится вечный огонь памяти народа Армении о гибели своих соотечественников от рук фанатиков Турции в апреле 1915 года. В это время вокруг всего монумента звучала траурная музыка и армяне пришедшие сюда плакали. Я стоял рядом. Глаза наполнялись слезами от скорби армянского народа за умерших.

Когда мы вышли из монумента памяти, то направились к лоткам со спиртными напитками и различными закусками, которые расположились от монумента памяти по всему городу. Все жители Армении и гости в этот день поминали память об умерших армянах в апреле 1915 году во время геноцида турок над армянами. До самого позднего времени этого дня город Ереван был в трауре. Как вся многострадальная Армения.

Была уже поздняя ночь, когда я со своими родственниками добрался до 6-го массива к старшей сестре Гагика, по имени Арпик, которая со своей семьей жила на седьмом этаже девятиэтажного здания. Лифт не работал и мы целой толпой едва добрались до квартиры Арпик, где нас встретил Агван, муж Арпик. Агван тут же распорядился накрыть стол в честь родственника из России. Мне было уже не до траура и тем более не до стола накрытого в честь моего приезда. Мне хотелось спать и совсем не хотелось ничего пить спиртного.

- Такой молодой! - удивленно, воскликнул пятидесятилетний Арпик. - А пить совсем не умеет! Ну, что ты так!

- Он столько выпил сегодня, - выступил в мою защиту Цолак, двоюродный брат Гагика, - что ты за год столько никогда не выпивал. У него есть уважительная причина. Александр пил у нас в гостях и на трауре армян.

- Александр, у меня тоже в гостях. - сказал Арпик. - Так что, по армянскому обычаю, он должен скушать ножку курицы и выпить бокал коньяка. После этого может вообще не пить. Дальше будет уже его личное дело.

После ножки курицы и бокала коньяка, мы выпили за дружбу народов Армении и России. За это как-то неудобно было не пить. После мы выпили за своих родителей, это святая причина. В скоре пили за хлеб-соль этого дома, также нельзя было отказываться от этого почетного тоста. Следом были еще и еще более уважительные тосты, которые произносили за огромным столом. Помню, что мне было уже не по себе от огромного количества выпитого и съеденного за день. Я чувствовал, что скоро уже потеряю сознание или умру.

Очнулся я рано утром где-то на балконе. Ничего не мог сообразить. Где я нахожусь и у кого в гостях. Смутно вспоминал свой прилет в город Ереван и как я искал своих родственников по городу. Дальше тут какой-то провал в памяти, словно все остальное было не со мной за прошедшие сутки. В голове все путалось и представлялась, как сон рассказанный кем-то мне прошлую ночь. Какой-то переход из одной квартиры в другую.

- Молодой человек! Вы как сюда к нам попали? - спросил меня вышедший на балкон мужчина средних лет.

- Я точно не могу вспомнить. - заплетаясь пьяным языком, произнес я. - Был у кого-то в гостях?! Ночью пили.

- На нашем этаже гостей не было. - возразил мужчина. - Иначе бы я был там в гостях и знал тебя в лицо.

- Тогда я больше ничего не знаю и не помню. - едва, выдавил я. - Может быть, кто-то другой может знать?

- Надо нам спросить соседей по этажу с другого подъезда. - предложила пожилая женщина, видимо мать.

Мужчина стал на армянском языке звать своих соседей по балкону с обеих сторон. Но это было раннее утро воскресного дня. Очевидно, что люди крепко спали после вчерашнего дня, когда весь город Ереван отмечал траурный день и хмельные головы не могли отреагировать на крик соседа. Возможно, что пожилая женщина, у которой, вероятно, уже началась старческая бессонница, обнаружила так рано меня на своем балконе и позвала своего сына, чтобы тот узнал откуда я взялся на их балконе в столь раннее утро воскресного дня. Вот он сейчас и орет, как резанный, на весь дом, только соседям своим мешает спать. Да и меня беспокоит, а мне ужасно хочется спать. Скорей бы добраться до кровати своих родственников и выспаться.

Вскоре, с обеих сторон балкона, на котором я лежал, появились соседи на других балконах. Они что-то обсуждали на армянском языке насчет меня. Кто-то предложил, уже на русском языке, дать мне опохмелиться, чтобы ко мне вернулась память. Тогда, возможно, что я вспомню, как появился на этом чужом балконе. Может быть, это я спустился с верхнего этажа от подруги, к которой, неожиданно, вернулся домой ее муж?

- Я честный семьянин! - возразил я, на анекдотический вывод армян. - Я был в гостя у своих родственников!

Похмелье окончательно не вернуло мне память. После рюмки коньяка, мне стало еще хуже. Весь мир переворачивался перед моими глазами и теперь я вовсе не мог сообразить где я сейчас нахожусь. Лишь смутно видел чужие лица людей, которые склонялись над моим лицом только с одним вопросом "Это откуда тут появился русский у армянина на балконе за тысячу километров от России, от своего родного дома?".

Через несколько минут, уже соседи сверху и снизу приняли участие в решении вопроса, как определить, это откуда появился на балконе русский парень с интеллигентным видом, совсем не похожим на обычного вора. Да уже никто не мог вспомнить тот год, когда в городе Ереване были квартирные кражи. Нужно было помочь русскому, который заблудился по пьянке в гостях у армян. Где найти место его вчерашней пьянки?

- Ай! Вай! Вай! Вай! - услышал я, знакомый голос Агвана. - Как ты туда попал? Мы, уже, с вечера весь город Ереван обыскали. Думали, что ты заблудился, а ты через два балкона у соседей спишь. Как тебе не стыдно в гостях по чужим балконам лазить, словно тебе нашего одного балкона не хватает. Давайте его сюда обратно. Только осторожно. Не упустите. У нас всего один русский родственник. Такой образец русского родственника нам надо беречь. Надо же додуматься, чтобы заблудиться на балконе у соседей. Так, еще немного. Сейчас мы его коньяком отпоим, будет гость человеком. Главное, осторожно. Не упустите. Поддержите его.

Армяне из рук в руки передали меня через два балкона в руки на балкон Агвана, который поблагодарил всех за спасение его драгоценного гостя из России и пригласил соседей по этажу к себе в гости, чтобы отметить там достойное возвращение заблудившегося родственника из России, обратно в дом к своим родичам.

Пришел я в себя в постели в квартире Аршавира, брата Гагика, где я ночевал в первый день своего приезда. Надо мной хлопотала старушка Тагуи, мама всех Манукянов. Старушка делала мне компресс на голову и что-то причитала на армянском языке. Я с трудом поднялся на ноги и пошел в ванную комнату, что-бы немного освежиться и определить время моего нахождения. Ведь я уже тут потерял счет дням в гостях у армян.

- Наконец-то ты совсем очухался! - услышал я, голос Гагика за своей спиной. - Разве так можно много пить!

- Можно подумать, что я где-то на стороне пил и без твоего участия. - ответил я, Гагику. - Боже мой! Мне сегодня надо два завода в командировку съездить. Это с такой распухшей рожей! Да и вонь от меня ужасная.

- Тебя Цолак отвезет. - предложил Гагик. - Сейчас он в старом аэропорту "Эрибуни" работает инженером. Подожди до обеда. Цолак приедет к нам домой покушать и отвезет тебя на завод, куда ты прибыл по делам.

Я ни стал отказываться от предложения Гагика. Тем более, что мне надо было прийти в себя. Ужасно, как болела голова и хотелось кушать. Тут еще манящий запах толма (голубцы в виноградных листьях) так сильно раскручивали мой аппетит, что я не выдержал и пошел на этот запах, который доносился из зала. Где мама Тагуи накрывала на стол и что-то говорила Гагику, который постоянно кивал головой и ничего не говорил.

- Мама говорит, чтобы ты сегодня у нас не пил спиртное. - перевел мне, Гагик, армянскую речь мамы Тагуи.

- После такой пьянки! - воскликнул я. - Да, я, возможно, что уже никогда в своей жизни не буду пить коньяк.

- Свинья зарекалась, что не будет в болото лезть, - сказала Лина, которая пришла домой на обед, - а все равно туда лезет. Так и мужики. Каждый раз после пьянки говорят, что не будут пить. Но все продолжается.

Я ничего ни стал говорить Лине, потому что знал, что в этом она права. Завтра опять родственники найдут повод выпить и все начнется как вчера. Только теперь я буду нажимать на жирную пищу, чтобы меньше пьянеть. Да и пить буду меньше, чем армяне. Ведь они уже привыкли к своему армянскому коньяку и не пьянеют так сильно от него, как я не привыкший к этой выпивке. Будь она неладная, эта выпивка! Зачем только люди придумали напиваться этой гадости? Лучше бы как-то по-другому отмечали свои радости и горести.

- Тебя сейчас куда надо отвезти в командировку на завод? - спросил меня, Цолак, когда я сел в его машину.

- Мне нужен завод клея ПВА(полехлорвинилацетат). - вспомнил я, название первого заказа. - Поедем туда.

- Химический завод, - подсказал Цолак, - который находиться за шинным заводом. Я тебя отвезу туда. Обратно доберешься сам. Думаю, что ты больше не заблудишься, как на балконе у свояка Агвана. Что ты полез?

- Я помню, что хотел найти туалет и все! - как бы оправдываясь, сказал я. - После провал в голове. Словно был в бессознательном состоянии. Где был и что делал? Совсем уже, это не помню. Проснулся на балконе.

- У меня из-за тебя вся пьянка прошла. - обиженно, вспомнил Цолак. - Я был единственный тогда, кто мог определить, как управлять автомобилем. Так вот мне пришлось нюхать нашатырный спирт, чтобы быть в состоянии управлять автомобилем и искать тебя по всему городу Ереван. В морг ездил на опознание трупов.

- Ты извини, что я тебе тогда поломал весь кайф! - разводя руками, сказал я, в свое оправдание. - Теперь буду следить за собой, чтобы до такой степени не напиваться. Ведь я все-таки на работе в командировке!

Через тридцать минут поездки по городу Ереван, мы приехали к воротам химического завода, который был закрыт. Никаких признаков работы химического завода рядом не было. Словно сегодня был выходной день или праздник. Даже сторожа у завода не видно. На воротах завода весела какая-то огромная надпись.

- Здесь написано, что химический завод закрыт на карантин. - перевел Цолак, надпись на воротах. - Сейчас я у кого-нибудь узнаю, что это случилось на заводе, что его закрыли на карантин. Болезнь какая-то наверно?

Цолак вышел из машины и стал стучать в дверь проходной на заводе. Но за дверями проходной никто не отвечал. Цолак посмотрел через окно в КПП. Очевидно, что и там никого не было, так как Цолак развел руками и уже было направился к своей машине, как в это время из калитки соседнего предприятия вышел мужчина. Цолак с ним о чем-то стал говорить. Вскоре, они стали громко смеяться и показывать пальцами на вывеску карантина на воротах завода. Они так тут сильно смеялись, что даже хлопали ладонями друг дру-га.

- Мужчина говорит, что кто-то пустил сплетню, - перевел Цолак, разговор с мужчиной, - словно этот ваш клей ПВА действует на мужское достоинство. Поэтому химический завод закрыли на карантин. Сейчас все мужчины этого завода проводят дома тест с женами на свою пригодность. Скоро мы узнаем результат теста.

- Представляю, что сейчас творится там в постелях работников этого химического завода! - воскликнул я.

Цолак завел машину и мы поехали к нему на работу в старый аэропорт "Эрибуни", где мне нужно было подождать пару часов, пока Цолак закончит обслуживание самолета. После этого Цолак обещал, что покажет мне электроламповый завод, куда я завтра поеду сам. Так как Цолак меня в рабочее время возить по городу не может. Ведь он сам тоже находится в командировке в городе Ереван, а живет и работает в городе Ленинакане, где живут самые хитрые армяне. Это, конечно, такая шутка Цолака перед Гагиком, которому он постоянно твердит свою поговорку. В общем-то все армяне разные, как и люди в других национальностях.

- Ты подожди меня в общежитие. - предложил Цолак, когда мы подъехали к маленькому домику рядом со служебной проходной старого аэропорта "Эрибуни". - Можешь поспать в моей комнате или попить с похмелья пиво. Тут рядом есть пивной бар. Там бочка пива за углом гастронома. Я вернусь, примерно, через час.

Цолак пошел к служебной проходной, а я остался в его комнате в общежитие для летчиков. Мне не хотелось спать. Так как я после двухдневной пьянки спал больше суток и меня не тянуло на сон. Поэтому я немного посидел в комнате общежития и затем отправился к бочке пива. В пивной бар идти не хотелось. Там все курят, а у меня аллергия на сигареты. Я вообще не перевариваю запаха никотина. Мне приятно ощущать запах костра в лесу, но не сигарет в пивном баре. Поэтому лучше пить пиво на свежем воздухе в тени. Возле бочки с пивом было всего два человека. Я взял пару кружек пива и отошел в сторону. Мне совершенно не хотелось, чтобы армяне рассматривали мое лицо, которое еще своей отечностью хранила на мне следы прошедшей пьянки. Я медленно приходил в обычное состояние своего духа и тела. Мне просто хотелось посидеть на лавочке в тени деревьев и отдохнуть от всего, что происходило со мной в городе Ереван.

Прошло, возможно, более двух часов, так как я уже успел отлить выпитые две кружки пива и выпить еще две кружки пива. Цолак продолжал работать за служебной проходной аэропорта, а я как болван сидел на лавочке вблизи общежития и наблюдал, как через КПП аэропорта проходят и уходят люди, а Цолак где-то застрял в самолете. Может быть, это он забыл, что я его тут жду? Надо как-то ему напомнить о своем присутствии за воротами аэропорта. Ни сидеть же мне тут до потери пульса и пить пиво. Уже и так все надоело!

Я обратно посмотрел на проходную КПП аэропорта и заметил, что старик в проходной даже не открывает глаза, когда мимо его носа проходят люди, которые тоже машинально показывают красные корочки, то открывая пропуск, то нет. Старик автоматически нажимает на педаль в своей кабине и задвижка проходной тут же автоматически освобождает вертушка в карусели. У меня тут же возникла дерзкая мысль. Проскочить мимо этого старика и найти в аэропорту Цолака. Если даже старик увидит мою фальшивку, то я ему скажу причину своего появления тут. Тогда, может быть, старик там вызовет по телефону Цолака с места работы.

Но старик даже глаза не открыл, когда я ему представил с обратной стороны цирковой пропуск, который я прихватил с собой для того, чтобы бесплатно сходить в ереванский государственный цирк на просмотр новой цирковой программы. На моем пропуске значилось, что он выдан "Союзгосцирком". Срока давности на пропуске нет, а с таким пропуском с главного управления цирками Советского Союза меня пустят в любом цирке нашей страны. Пожалуй, что точно также как это сейчас сделал этот старик, совершенно не глядя на пропуск, на проходной старого аэропорта "Эрибуни" в городе Ереван. Так я попал на закрытую территорию. На территории аэропорта я спросил у проходящих мимо летчиков, где мне можно найти Цолака, который сейчас обслуживает перед полетом самолет АН-24. Мне показали стоянку этих самолетов. Я отправился к ближайшему самолету этого типа. Но моего нового родственника там не оказалось. Тогда я стал ходить от самолета к самолету, пока мне не показали где Цолак. Я решительно поднялся по трапу стоящего самолета.

- Ты как зашел в запретную зону? - удивленно, спросил Цолак, когда я вошел во внутрь самолета АН-24.

- По этому пропуску. - ответил я, предъявляя Цолаку свой всесоюзный цирковой пропуск. - Он тоже красный.

- Ты знаешь, что все аэропорты Советского Союза приравниваются к стратегическим объектам? - спросил Цолак. - Теперь тебя, если обнаружат на территории аэропорта, посадят вместе со стариком в тюрьму. Меня же, как твоего очень дальнего родственника, могут выгнать с работы. Ты подумал об этом, когда вошел?

- Да меня уже здесь видели больше десятка человек! - возразил я. - Никто не задержал. Обратно я также выйду, как только что зашел. По своему цирковому пропуску. Ничего преступного тут нет. Бомбы у меня нет.

- Пока старик свою смену ни сдал. - разочарованно, сказал Цолак. - Иди быстрее через проходную. Я скоро заканчиваю работу и выйду следом за тобой. Мне не хочется из-за тебя иметь тут неприятности по работе.

Я послушал совета Цолака и поспешил к служебной проходной старого аэропорта "Эрибуни". Старик все также, не открывая глаза, нажал на педаль в своей кабине. Вертушка проходной закрутилась и я свободно выпорхнул из территории аэропорта, как это делает птичка при открытой дверцы своей клетки, в которую когда-то посадили эту птичку злые люди. Вот так и я выпорхнул из аэропорта, куда забрался сам без помощи посторонних рук, которые могли бы упрятать меня. Хорошо, что старик ни сдал своей смены и у меня не было никаких проблем выйти из аэропорта "Эрибуни". Все было бы иначе, если бы меня обнаружили там. Тогда бы у меня было бы много проблем. Могли бы посадить в тюрьму и в последствии выгнать меня с работы.

Вскоре, следом за мной, рядом со спящим стариком прошел сам Цолак, который тут же пригласил меня сесть в машину. Мы поехали в сторону "Ереванского электролампового завода", который находился ни так уж далеко, чтобы мне столько времени ждать у проходной аэропорта и подвергать опасности себя вместе со своим новым родственником и спящим стариком на проходной. Я и сам мог сюда добраться, чтобы хотя бы таким образом начать свою командировку "в армянском направлении", как мне это сказал на заводе наш главный инженер во время моей отправки в эту командировку. Только зря потерял сегодня время в ожидании Цолака в аэропорту. Контора электролампового завода уже была закрыта и сторож на проходной завода нам сказал, что завтра контора откроется ровно в восемь часов утра, как это делается уже на протяжении многих лет. В электроламповом заводе у всех мужчин все работает и стоит, ни то, что у мужчин на химическом заводе, который закрыт на карантин по причине непригодности мужчин к половой жизни. Беспокойства насчет закрытия электролампового завода у нас нет никаких причин. Завод тут работает точно в свое время.

Рано утром следующего дня я был у дверей конторы административного здания "Ереванского электролампового завода". Как только административное здание завода наполнилось служащими, словно пчелиный улей. Я тут же поднялся на второй этаж и вошел в приемную директора. Секретарши директора в приемной не было. Я рискнул без разрешения войти в директорский кабинет, который был наполнен людьми о чем-то спорящими. Но я их не понимал, так как они говорили на армянском языке. Я стоял у дверей и ждал, когда наконец-то на меня обратят внимание, поинтересуются мной. Но армяне спорили между собой и не обращали на меня никакого внимания. Даже директор завода, который сидел прямо напротив двери, ничего не сказал мне за мое присутствие в его кабинете. Можно было подумать, что я для них совершенно невидимый.

- Вы зачем зашли без спроса? - строго, спросила девушка, которая буквально выдернула меня из кабинета директора. - Вы, что, разве не видите, в кабинете директора идет пленарное собрание? Мешать им нельзя!

- В приемной никого не было. - растерянно, ответил я. - Поэтому я вошел без спроса в кабинет директора.

- Мне на одну минуту отсюда отлучиться нельзя. - нервно сказала девушка. - Я ведь, наверно, тоже человек.

Вскоре девушка переключилась с русского языка на армянский язык и я уже не мог понять ее, что она говорит. Я сел в стороне от стола секретарши и взял газету лежащую на стуле. Эта газета была написана на армянском языке, с которого я не знал ни единого слова и шрифт для меня был не понятен. Пришлось отложить газету в сторону и безразлично рассматривать приемную у кабинета директора завода. Приемная ничем не отличалась от тех приемных, которые я видел раньше. Все тот же единый стандарт советского направления во всех предприятиях военного значения. Строгий белый цвет интерьера и желтый цвет мебели, которая ничем не отличалась от кабинетной мебели в конторах предприятий стратегического направления. Прошло больше часа мучительного ожидания, когда из кабинета директора стали выходить люди, жестикулируя руками и обсуждая что-то на армянском языке. Я терпеливо ждал, когда все до одного выйдут из кабинета директора. Но одни выходили, а другие обратно входили, ни спрашивая разрешения на вход у секре-тарши, которая была занята своей печатной машинкой, не обращала никакого внимание на входящих и выходящих людей. Тогда я решил воспользоваться этим способом и без спроса вошел в кабинет директора.

- Вам сколько раз повторять! - заорал на меня, директор завода. - Посторонним вход строго воспрещен!

- Я только хотел у вас спросить насчет поставки неоновых ламп для нашего завода. - растерянно, сказал я.

- Никаких лап, ни для какого завода нет! - заорал еще сильнее директор завода. - Не мешайте мне работать!

- Я же вас предупреждала! - заорала секретарша, которая обратно выдернула меня из кабинета директора завода. - Если вы не прекратите врываться без спроса в кабинет директора, то я вынуждена буду вызвать охрану, чтобы охранники выставили вас за пределы нашего завода. Сядьте на стул и ждите. Вас вызовут.

- Можно, от вас позвоню? - спокойно, спросил я, секретаршу. - Здесь, своему родственнику в городе Ереван.

- Пожалуйста! - удивленно, разрешила секретарша, подвигая мне телефон. - В Ереване хоть куда звоните.

Я достал из кармана свой блокнот и нашел в нем номер домашнего телефона, который дал мне Манукян Гагик на тот случай, если, вдруг, тут потеряюсь в большом городе. Не буду знать, как попасть к ним домой.

- Гагик! У меня командировка полностью срывается. - печально, сказал я, в трубку телефона. - На химическом заводе карантин. На электроламповом заводе мне не дают ни одной лампы и не пускают к директору.

- Скажи номер телефона директора лампового завода. - сказал Гагик. - Сам подожди в приемной директора.

Я продиктовал Гагику номер телефонов, которые были написаны на аппарате телефона секретарши и на документах адресованных нашим заводом "Ереванскому электроламповому заводу". Положил трубку телефона. Вежливо поблагодарил секретаршу за телефонный звонок. Стал тут же ждать результата разговора, Манукян Гагика с секретаршей, которая удивленно разглядывала меня, когда разговаривала с Гагиком и когда разговаривала по селектору с директором завода, после звонка Гагика директору завода. Секретарша вежливо пригласила меня к директору. Я любезно поблагодарил секретаршу и сам открыл дверь кабинета.

- Ты чего сразу не сказал, что ты родственник армянина? - удивленно, спросил меня, директор завода, лишь выпроводил всех со своего кабинета и сказал секретарше, что занят для всех. - Я бы сразу тут принял тебя.

- Ну, понимаешь! Так получилось. - подбирая слова, ответил я. - Забыл табличку на себя повесить, что я родственник армянина. Следующий раз, я обязательно так сделаю и учту тут твои замечания на этот случай.

- Молодец! - радостно, воскликнул директор завода, наклоняясь за чем-то в стол. - Таких уважаю! Садись!

Директор достал из стола начатую бутылку армянского коньяка "Юбилейный", две маленькие рюмки и блюдце с нарезанной краковской колбасой, накрытой белыми салфетками. Поставил все это на стол. Директор предложил мне выпить коньяк. За дружбу русских и армянских народов, которые ни только политикой, но и близким родством связаны друг с другом. Естественно, что я не мог отказать такому тосту, за которым, последовал следующий и следующий тосты, пока в бутылке не кончился весь коньяк. Мы перешли к беседе.

- Так зачем ты приехал к нам в гости? - спросил Ашот, директор завода, словно я был на заводе его гостем.

- Мне нужно всего только двести пятьдесят неоновых ламп для освещения завода. - осторожно, ответил я.

- Двести пятьдесят неоновых ламп не дам. - твердо, отказал директор завода. - Что мне с ними бумагу пачкать. Вот если ты возьмешь две тысячи пятьсот неоновых ламп и больше, то выручишь оба завода сразу.

- Я должен посоветоваться на этот счет с главным инженером своего завода. - не решительно, ответил я.

- Пожалуйста! - согласился директор завода. - Говори мне номер телефона. Я тебя с ним соединю сейчас.

- Иван Антонович! - закричал я, в трубку телефона, когда меня соединили с главным инженером нашего завода. - Это ваш агент из города Ереван звонит. Двести пятьдесят лампочек нам не дают. Согласны дать две тысячи пятьсот и больше. Насчет клея ПВА дела плохи. На химическом заводе карантин. Мужчины завода проводят дома тест насчет своей способности жить с женщинами после запаха клея ПВА. Так что с клеем ПВА у меня не получится. Насчет ламп решайте сами сколько брать. Директор завода рядом со мной сидит.

- За лампами я отправляю наш самолет. - ответил главный инженер нашего завода. - Сколько они нам отгрузят, столько мы и возьмем. Лишние лампы не будут. Такие лампы нужны нашему филиалу и конструкторскому бюро. Насчет клея ПВА жди, когда тесты мужчин завода в постели с женами закончатся, тогда ты возьмешь клея столько, сколько предлагают. Самолет на клей ПВА вам пришлю отдельно. Желаю вам удачи.

На другом конце телефона раздались гудки. Я положил трубку. Директор электролампового завода слышал мой разговор по телефону через включенный селектор. Он тут же распорядился с отделом сбыта подготовить мне все необходимые документы на неоновые лампы с вместимостью загрузки самолета АН-26.

- Химический завод, что, действительно на карантине по случаю женщин? - удивленно, спросил директор.

- Соседи говорят, что мужики химического завода целую неделю дома проводят тест. - смеясь, ответил я.

- Вот дают армяне! - засмеялся директор электролампового завода. - Представляю, какой скрип в домах!

Мы еще пару минут пошутили на счет мужчин и женщин химического завода города Ереван. Затем, как старые друзья, стали прощаться и благодарить Бога за то, что он дал нам возможность встретиться здесь.

- Спасибо, тебе Ашот, за гостеприимство и за помощь! - поблагодарил я, директора завода. - Когда будешь в наших краях, то ты самый дорогой гость в моем доме. Приезжай в любое время. Я буду рад тебя встретить.

- Спасибо, Александр, за твое приглашение! - пожимая мне руку, ответил Ашот. - В ваших краях могу быть, только если меня посадят за работу. Другого повода не может быть. Холода я боюсь. Лучше ты к нам летай.

До конца недели неоновые лампы, грузом один самолет, были отгружены в город Пермь. Мне оставалось только звонить к себе в город Пермь на военный завод и говорить о доставке груза. Видимо в эти дни главный инженер завода постоянно сидел у телефона и ждал моего звонка. Так как каждый раз при моем звонке он сам лично брал трубку телефона и получал информацию от меня. Возможно, что это было просто совпадение, но меня, конечно, устраивал именно такой результат переговоров. Так я точно знал о прямой достав-ке груза. Быть может, что главный инженер и сам подстраховывал меня с отправкой груза через летчиков.

Теперь у меня было много свободного времени, которое я решил полностью уделить достопримечательностям города Ереван. С самого детства я не любил организованные экскурсии, которые стесняли меня в свободе передвижения, то я решил сам устроить себе экскурсию по городу Ереван. Конечно, в первую очередь, я хотел посмотреть на вершину горы Арарат, который имеется даже на гербе Армении. Из окна дома семьи Манукян вершина горы Арарат не просматривалась. Тогда я тут спустился в центр города Ереван и от круглого здания оперного театра через парк поднялся на небольшую городскую возвышенность, откуда хорошо было видно белую заснеженную вершину горы Арарат, который словно НЛО парил в голубом пространстве за городом. Прямо так и хотелось выйти навстречу с представителями совершенно другой галактики. Но, увы! Если даже есть НЛО и представители других галактик, нам землянам еще очень далеко до того развития своего прогресса, которое смогло бы нам дать возможность общаться с представителями иных цевилизаций. Скорее всего у нас только начальная стадия развития. Если даже современная наука доказы-вает, что человеческий мозг частично используется человеком. То получается, что мы находимся в самом зародыше своего генетического развития. Человечеству понадобятся еще многие тысячелетия на развитие своего интеллектуального мышления, чтобы иметь первоначальный доступ к другому интеллекту в галактике. Если к этому времени мы сами себя не уничтожим в постоянной борьбе между собой за собственное развитие. В данный момент, мы имеем возможность только фантазировать и смотреть на вершины горы Арарат.

- Лучше всего смотреть на Арарат от поселка Нубарашен. - сказал мне Гагик, когда в обед я рассказал ему о своем открытии вершины горы Арарат. - Сейчас мы пообедаем и я тебя свожу туда посмотреть на Арарат.

Возможно, что мне просто повезло. Все дни моего пребывания в Армении над городом Ереван постоянно было чистое небо. По-летнему жаркие дни. Я не мог упустить такого случая посмотреть в солнечную погоду на вершину горы Арарат. Поэтому, сразу после обеда, красные "Жигули" мчались в направлении поселка Нубарашен. Возле поселка Нубарашен мы взобрались на небольшое плато покрытое прошлогодней выгоревшей травой. Отсюда заснеженная вершина горы Арарат выглядела как-то иначе. Рядом с вершиной горы Арарат была другая вершина высотой немного ниже с углублением кратера на вершине. Сразу становилось понятно, что обе эти вершины вулканического происхождения. Представляю, что было здесь миллионы лет назад, когда огненные лавы стекали в долину сжигая все на своем пути. Отчего образовались такие глубокие разрезы в земной коре по всей Араратской долине. Отсюда и залежи бледно-розового камня "туф", который образовался от пор огненного шлака вулканической лавы с этих двух вершин вулкана горы Арарат.

- Давай спустимся ниже в Араратскую долину. - предложил я, Гагику. - Посмотрим на гору Арарат поближе.

- Так близко, как ты желаешь, мы не можем быть возле горы. - грустно, сказал Гагик. - Арарат за границей. Там у подножия горы Арарат, когда-то, в глубокой древности, жили мои предки-армяне. Сейчас там турки.

Я больше ничего ни стал говорить Гагику. Но в Араратскую долину мы все же спустились, на сколько позволяла территория Армении. Дальше за колхозными полями в расщелине гор проходила граница между Турцией и Арменией. Когда-то в древности в этих местах было государство Урарту, в котором проживали армяне и никаких турок здесь не было. Затем армянские земли, как ножом, разрезали турки-османы. Рана нанесенная турками землям Армении, до сих пор болит в сердце каждого армянина, где тот не жил на Земле.

С глубины Араратской долины вершина горы Арарат больше похожа на голову великана с панамой на макушке, которая покрыта белым снегом от южного жаркого солнца палящего над большой головой великана. Ниже этой вершины зеленые поля и редкие опушки леса расположенные возле расщелин с источниками. В вечерних сумерках Араратской долины мы подъехали на машине к какому-то водоему сельской местности. Здесь была такая тишь и благодать, что мы перестали говорить. Опасаясь нарушить девственную тишину живой природы. Даже птицы умолкли на границе сумерек между уходом дня и наступлением чудной ночи. Я подошел к водоему и услышал в поросшей камышами воде неожиданный плеск большой рыбы. Так как я был страстным рыбаком, то уже ни о чем другом не мог думать, как только о рыбной ловле в этом месте. У меня появилось желание с удочкой в руках сидеть в этих камышах и затаив дыхание ждать клева. Как жалко, что с собой не прихватили удочки. Сейчас можно было бы с часик посидеть в этих прекрасных местах.

- Давай завтра с тобой приедем сюда на рыбалку. - шепотом, предложил я, Гагику. - Поймаем там пару рыб.

- Только срок ты поймаешь в этих местах. - прервал меня, Гагик. - Это запретное место для ловли рыбы. Тут разводят рыбу на продажу. Так что давай мы лучше уедем скорее от этого места. Пойдем сядем в машину.

Я ничего ни стал говорить Гагику. Возможно, что он прав. Как бы нас здесь рыбнадзор не задержал. Мы и так уже слишком долго находимся в этих местах. Пол дня прошло со времени нашего выезда из Еревана. Пора и честь знать. Я и так слишком злоупотребляю гостеприимством армян. Вторую неделю у них в гостях. В последний раз я посмотрел на вершину горы Арарат. Мне показалось, что Арарат так близко от нас, рукой до него подать. Надо за лесной полосой лишь спуститься в долину и сразу окажешься у подножья горы Арарат. Однако, это была лишь иллюзия. Я прекрасно знал, что гора Арарат находится в Турции. Только на гербе Армении и в сердце каждого армянина, гора Арарат всегда будет, как великий символ армянской нации. Это как гордость и рана армянского народа, который всегда с грустью вспоминает о былом величии. На этом мое путешествие к горе Арарат закончилось. Нам надо было спешить в город Ереван, так как в Араратскую долину стали надвигаться вечерние сумерки и мы не хотели, чтобы в дороге нас застала ночь.

Тем более, что к ужину нас ждали родственники, которые после траурных дней геноцида армян, планировали тут в тесном кругу близких родственников наметить праздничные мероприятия на все майские праздники.

За ужином, Цолак и Гагик, предложили в субботу мне съездить на озеро "Севан" высоко в горах. Так как, говорят армяне, что если гость не был на озере "Севан", то можно считать, что он совсем не видел Армении. Тем более, что я по своей натуре очень любознательный человек и мне хотелось тут познать многое. Мы поехали еще перед рассветом в субботу в сторону озера "Севан", чтобы в течении дня там отдохнуть хорошо и к вечеру успеть приехать обратно, так как все родственники праздник 1-го мая решили отметить на улице Гостелло в районе Зейтун. Поэтому, нам надо было сегодня успеть везде. Съездить по историческим местам вблизи озера. Побывать на самом озере "Севан" и встретить первый майский праздник за столом.

Легковой автомобиль тяжело поднимался в гору. Чувствовался переход высоты и смена температуры. В городе Ереван уже было больше двадцати градусов тепла, а вокруг озера "Севан" еще лежал снег и температура утром была ниже минусовой отметки. Нам пришлось одеть свитера. Мы ехали медленно, чтобы не угробить автомобиль на подъеме. Гагик и Цолак наперебой рассказывали мне об исторических достопримечательностях по пути к озеру "Севан". На небольших возвышенностях вокруг озера "Севан" стоят кое-где различные храмы, церкви и древние постройки. Просто удивительно, как тут в холоде жили люди. Ведь тут в течении года постоянно холодно. Только смотреть и слушать интересно. Но жить современному человеку в этих местах просто невозможно. Поэтому сюда все люди приезжают лишь посмотреть и послушать легенды.

Больше всего из рассказов мне понравилась легенда про памятник "Ахтамар". Это бронзовая скульптура девушки в протянутой руке которой чаша с огнем, а под ее ногами волны с сердцем любимого. Как гласит легенда, то жили двое влюбленных по разным сторонам озера "Севан". Им запрещали родственники встречаться друг с другом. Тогда влюбленные договорились встречаться тайком на берегу озера "Севан". Тамара, так звали девушку, ночью выходила с зажженной лампадой. Ее возлюбленный плыл к ней на свет той лампады. Всю ночь возлюбленные были вместе и только к утру они расставались до новой ночи у озера.

Так было не долго. Когда родственники узнали про встречу возлюбленных, то тайно закрыли все окна и перевели часы на другое время. Возможно, что дали Тамаре снотворное, так как девушка не проснулась в назначенное время с зажженной лампадой на берег озера "Севан". Парень подумал, что Тамара выйдет в назначенный час и поплыл в ее сторону заранее, с надеждой, что приплывет на свет зажженной лампады пораньше и побудет с возлюбленной побольше. Но в назначенное время Тамара не вышла не берег озера "Севан" с зажженной лампадой и парень заблудился в водах озера "Севан" в предрассветном тумане. У него больше не было сил плыть куда-то, он стал тонуть. В последнее мгновение парень произнес со вздохом имя любимой "Ах, Тамар.." и воды озера "Севан" навсегда поглотили возлюбленного в своей глубине. Перед рассветом проснулась Тамара и побежала на берег с горящей лампадой. Но было уже поздно. Возлюбленный утонул в темных водах озера "Севан". Только к вечеру волны озера "Севан" выбросили к ногам Тамары сердце любимого. Девушка окаменела от несчастья. Она так и осталась стоять на берегу озера "Севан" с горящей лампадой в руках и с сердцем любимого под ногами. Это было так давно, что никто не помнит имени парня. Лишь последний вздох любимого "Ах, Тамар..", постоянно звучит у застывшей в бронзе любимой у самого края озера "Севан". Такова была там печальная история "Ахтамар" у озера "Севан".

Когда мы подъехали к озеру "Севан" на полуостров, с древним храмом по середине, то рассвет уже осветил все пространство вокруг прекрасного озера, которое находится на высоте почти три тысячи метров над уровнем океана. Воздух здесь чистый и прохладный, а звук разноситься так далеко, что можно подумать нас слышат далеко внизу и поэтому мы разговариваем тихо, чтобы не мешать отдыхать людям, которые расположились на полуострове и вокруг всего озера "Севан". Не смотря на праздничный день 1-го мая и время сбора демонстрации, вокруг озера начинают постепенно собираться люди, голоса которых мы слышим со всех сторон озера "Севан". Постепенно тут начинает распространяться приятный запах костра и шашлыка. К обеду температура над озером "Севан" поднялась выше плюсовой отметки. Мы, разогретые солнцем и коньяком, разделись до плавок и загорали под яркими лучами весеннего солнца. В это время на полуострове проходили сдача круглого здания, на вид похожего на аппарат НЛО, которые, иногда, по рассказам очевидцев, посещают пространство над озером "Севан". От этого дивного здания звучит армянская музыка.

- Когда я жил в Северной Осетии. - вспомнил я. - То мы плавательный сезон начинали в женский день 8-го марта. Сегодня 1-е мая. Почему бы и нам не открыть сейчас плавательный сезон, на берегу озера "Севан"?

- Давай мы тоже откроем плавательный сезон! - решительно, поддержал меня Цолак, направляясь к воде.

Через несколько секунд мы уже втроем плескались в ледяной воде озера "Севан". Вода была настолько холодная, что буквально обжигала наши тела. Выдержать долго в такой холодной воде было невозможно. Едва окунувшись несколько раз по горло в холодную воду, мы вскоре повыскакивали из нее и словно ошпа-ренные стали носиться по берегу полуострова, который когда-то был островом, но люди города Ереван столько выпили воды, что остров стал полуостровом. На котором мы сейчас купались в холодной воде озера.

- Идите к нам! - закричали люди со здания похожего на НЛО, которые наблюдали наше рискованное купание в ледяной воде озера "Севан". - Мы приглашаем согреться за нашим столом. Коньяк и шашлык ждут вас.

Конечно, мы не могли отказаться от такого приглашения. Тем более, что наши запасы спиртного давно уже закончились, а мы со своим бегом никак не могли согреться после купания в ледяной воде озера "Севан". В огромном здании "НЛО" не было никакой мебели. Через весь зал была постелена огромная бумажная скатерть, прямо на паркетном полу, длиной более двух десятков метров и шириной три метра. На этой бумажной скатерти было разнообразное угощение из напитков и продуктов. Разнообразный вид и количество

которых было просто невозможно охватить одним взглядом. Ни то, чтобы это нам съесть. Этот стол можно было свободно записать в книгу "Гиннеса". Ничего подобного никто из присутствующих никогда не видел.

Возвращались мы с озера "Севан" уже под вечер. Гагик, в этот день, если можно так сказать, почти не пил. То есть, мог различать дорогу от окружающей местности и вести свою машину. Петляя по трассе вокруг высокогорного озера "Севан" мы несколько раз рисковали свалиться с обрыва. Цолак своими подсказками по вождению автомобиля по горным дорогам только мешал Гагику управлять машиной. Гагик едва успевал вырулить на середину дороги, как Цолак тут же пытался взять руль на себя и показать Гагику, как нужно правильно вести машину. На наше счастье в это время уже не было встречных машин и мы благополучно спустились с гор в долину. Дальше в сумерках вечера уже начинали загораться неоновые лампы города Ереван.

- Сейчас мы поедем по новой трассе! - объявил Гагик, сворачивая на черное полотно свежего асфальта. - Тут не промажешь. Здесь еще нет милиции ГАИ и в наш район "Зейтун" отсюда быстрее можно доехать.

Не прошло и десяти минут нашей поездки по новой трассе, как мы уперлись в огромное здание, которое перекрывало всю новую дорогу. На здании был нарисован плакат со сверкающим автомобилем и надписью на разных языках "В столицу нашей республики - город Ереван, можно въезжать только на чистых автомобилях и только водителям с чистой совестью", "Мойка автомобилей 5(пять) рублей", "Въезжайте к нам!". Гагик протянул в окошко пять рублей. Мы въехали на пьедестал с вращающимися щетками, с пеной и с валиками со всех сторон. Мы тут же закрыли окна в "Жигулях", так как щетки едва ни стали шлепать нас по лицу и брызгаться пеной. Через несколько секунд наш автомобиль окунулся в пространство заполненное пеной и вращающимися валиками со всех сторон, так что нам ничего не было видно, что есть за пределами этих валиков и с пеной автомобильного шампуня. Минуту спустя наш автомобиль сверкал своей чистотой.

- С вас пять рублей! - объявил парень, когда наш автомобиль уперся в последний вал с щетками без пены.

- Мы заплатили пять рублей, при въезде на мойку! - удивленно, возразил Гагик. - Почему еще пять рублей?

- Там вы заплатил за въезд. - пояснил парень с каменным лицом. - Теперь пять рублей за выезд машины.

Выяснять отношение было бесполезно. Со всех сторон автомобиля стояли валики с щетками, а за мойкой демонстративно рисовались больше десятка здоровенных парней, которые своим видом показывали, что угрожать бесполезно. Здесь были хозяевами положения эти парни. Так что, Гагику, ничего не оставалось делать, как только положить в окошко свои пять рублей и быстро уехать от мойки автомобилей. Пока здесь не потребовали деньги за еще какие-то услуги, которые могут возникнуть на пути продвижения автомобиля.

Но не успели мы на большой скорости проскочить под автомобильным мостом к улицам города Ереван, как тут же угодили прямо в руки офицеров патруля милиции ГАИ, за превышение скорости. Гагику ничего не оставалось делать, как только уплатит штраф в размере месячной зарплаты и еще получить дырку в талоне водительских прав. Таким образом, в этот праздничный день, Гагик пострадал неоднократно. На закате дня мы приехали в расстроенных чувствах домой, где нас с волнением ждали родственники и гости за праздничным столом. Вполне понятно, что на не пришлось избежать штрафного бокала за опоздание к праздничному столу. Мы все хорошо отметили майские праздники с 1-го до 10-го мая. Буквально не выбирались от праздничного стола. Едва проходило похмелье от одного праздника, как начинали отмечать другой праздник.

В понедельник 10-го мая я отправился на Ереванский химический завод, который к этому времени прошел все постельные тесты своих работником на мужское достоинство и карантин на заводе сняли. На этой радостной ноте завод загрузил нам клей ПВА полную загрузку самолета. Мне оставалось только наведаться в гости к новым родственникам перед отъездом из командировки "армянского направления" к себе домой. На это ушла целая неделя прощания. Так как я должен был попрощаться со всеми родственниками Манукан.

Очнулся я в самолете ТУ-154, рейсом Ереван-Тбилиси-Минеральные Воды-Пермь. Я посмотрел в иллюминатор. Над крылом самолета ослепительно светился яркий диск солнца. В руках у меня был круглый пластиковый баллон с десятью литрами армянского коньяка. Кто мне вручил такой подарок? Осталось в тайне армянского народа. Я все забыл. От меня так сильно разило коньяком, что никто из пассажиров этого лайнера не захотел сидеть рядом со мной. Я был один на два места в самолете. Крепко вцепившись в баллон с коньяком никак не хотел его отпускать в полете. Так и спал я в самолете до транзитной посадки в Тбилиси.

Так я вышел с баллоном армянского коньяка в аэропорту транзитной посадки в города Тбилиси, столицы республики Грузии. Никакие уговоры стюардессы и пассажиров нашего самолета не убедили меня оставить столь ценный груз на своем месте в самолете. Откровенно говоря, я все еще был в таком состоянии, что меня самого нужно было оставить вместе с этим баллоном армянского коньяка в самолете или транспортировать на специальной машине перевозки груза от самолета в аэропорт города Тбилиси. Так как я ни то, что-бы ходить нормально, соображать ничего не мог от перепоя за три недели своего пребывания в командировке в городе Ереване. Но порядок в авиации, есть порядок для всех. Меня вывели под руки в зал ожидания для транзита и стерегли там в аэропорту здания до обратной посадки в самолет дальнейшего следования.

- Биджо! Это что у тебя в баллоне? - строго, спросил меня грузин в проходной транзита, мимо которого я совсем недавно проходил из самолета с этим баллоном. - Бомба везешь в самолете или еще что-то другое?

- Ты, что, не видишь? Армянский коньяк! - с большим трудом, ответил я, так как не мог ничего сообразить.

- Не может этого быть! - удивленно, произнес грузин. - У нас в Тбилиси в таких баллонах лишь бензин возят.

- Нет! Это армянский коньяк! - более уверенно, ответил я. - От армян бензин в баллоне самолетом не возят.

Мы стали пререкаться с грузином. За нами создалась пробка из пассажиров, которые желали продолжить свой рейс в нашем самолете. Но мы с грузином, как бараны, продолжали спорить насчет моего баллона. В это время кто-то стал мне в руки тыкать пустой граненый стакан. Я никак не мог сразу сообразить, это зачем мне дают пустой граненый стакан, тут же возвращал его обратно в чьи-то руки. Стакан возвращался ко мне.

- Если ты мне не веришь! - разозлился я, наливая из своего баллона стакан коньяка. - То выпей коньяк сам!

- Да! Это действительно армянский коньяк! - радостно, ответил грузин, опорожнив полный граненый стакан армянского коньяка. - Молодец, биджо! Проходите, генацвали! Самолет вас ждет. Желаю хорошего полета!

Во время транзитной посадки в аэропорту города Минеральные Воды, я уже не рискнул брать с собой в аэропорт баллон с армянским коньяком. Оставил баллон под присмотром стюардессы. Дальше рейс прошел нормально и больше у меня не было беспокойства за баллон с коньяком. Но этими двумя командировками мои знакомства с Союзом Советских Социалистических Республик не закончились. До июня 1979 года я совершил вылеты в более чем сто пять городов. В такие города, как Москва, Ленинград, Киев, Свердловск и многие другие города, где у нашего завода были тесные связи с выпуском основной продукции государственного заказа, мне приходилось бывать по несколько раз в течении каждого месяца. Я только менял свои вещи и обратно собирался в дорогу. В тех городах, где я бывал часто и задерживался на долго, мне предлогали художественные работы по наглядной агитации. Так там на заводах я имел дополнительный заработок. Вот, пожалуй, все, что я тебе мог рассказать про свои командировки. Дальше решай сам за командировки.