# Разные судьбы одного человека

Александр Сергеевич Черевков

Разные судьбы одного человека.

Рабочая неделя первого нового года нового тысячелетия началась также обычно, как все предыдущие рабочие недели последнего года прошедшего тысячелетия. Оказавшись обратно безработными стал ожидать, когда у меня закончатся баксы, полученные за мою командировку на Северном Кавказ.

В первый же день рабочей недели первого нового года нового тысячелетия, отправился в поисках работы по государственным и частным конторам трудоустройства.

Надо найти себе какую-нибудь приличную работу, чтобы иметь деньги в своей семье и постоянную работу.

- На сегодняшний день, к глубокому сожалению, мы вам ничем не можем помочь. - шаблонно, отвечали мне, во всех конторах по трудоустройству местного населения. - Израиль постигла общая инфляция, нет работы.

- Меньше надо тратить денег на аппарат управления и на вооружение, а больше на рабочие места. - заявлял, служащим контор трудоустройства местного населения. - Тогда в Израиле не будет проблемы с инфляцией.

- С такими вопросами надо обращаться в Кнессет (парламент государства). - отвечали мне, в конторах трудоустройства. - Пускай там отвечают. Мы всего лишь обычные посредники между работодателями и безработными в Израиле. Звоните нам, приходите в рабочее время. Мы вам будем звонить, когда у нас будут рабочие места.

Окончательно отчаявшись найти себе работу в Ашдоде. Первым автобусом отправился в Тель-Авив. В поисках любой работы, чтобы только нам иметь какой-то прожиточный минимум, которого хватало бы нам на погашение процентов сахнутовской ссуды, а также на машканту (банковский ипотечный кредит под квартиру).

Лишь так можно избежать минуса на своём банковском счету. Не попасть под банковские проценты, растущие с каждым днем от неуплаты по всем долгам. В противном случае наша семья окажется бомжами на улице, где нет ничего хорошего, кроме нищенского состояния семьи, к чему мы все никогда не будем готовы.

Так как наша семья всегда жила в полном достатке, то на улице нас ждёт лишь гибель всех без исключения.

Мы не приспособлены к проживанию на улице. Обойдя все конторы по трудоустройству в Тель-Авиве, не нашёл никакой работы. Без толку слоняться по городу мне не хотелось. Надо было вернуться в Ашдод.

Попытаться найти себе работу на промышленных зонах, которых в Ашдоде четыре штуки. Может быть, там найдётся какая-то работа пускай даже не подходящая мне, лишь бы только мне платили какие-нибудь деньги. Пусть даже обычные гроши, которых хватить на питание.

- Муалим! (Учитель!) Уста! (Мастер!) Какая неожиданная встреча?! - услышал, сзади себя голос парня в давно забытом азиатском диалекте. - Не ожидал, встретит вас в этом восточном городе. Рад Вам!

- Извини, парень, но мы с тобой не знакомы. - сказал, высокому парню, который искренне был рад встречи со мной.

- Зато вас хорошо запомнил на всю свою жизнь. - приветливо улыбаясь, настаивал на своём незнакомый мне парень. - Это вы были тем первым человеком, который в маленьком грязном бомже заметил человека. Это вы накормили и одели меня в такую одежду, о которой только мог мечтать до той поры, пока ни стал человеком. Благодаря вам приобрёл семейный очаг и стал вполне грамотным человеком. Благодаря вам стал настоящим человеком. Если бы не вы, то неизвестно кем мог стать. Уголовником или бродягой...

- Многим делал добро, но такого сейчас что-то не припомню. - искренне, ответил, пытаясь пройти дальше.

- Неужели так сильно изменился, что меня совсем невозможно узнать? - удивленно, воскликнул высокий парень. - Меня зовут Самсон. Бывший бомж из Орджоникидзеабада. Вы меня отдали на воспитание Панову Степану. Благодаря вас и Степана, стал настоящим человеком...

- Боже мой! Как быстро лети время! - удивленно, воскликнул неожиданному опознанию. - Никогда не мог подумать, что из бомжа заморыша с улицы в Орджоникидзеабаде вырастет такой красивый и стройный парень. Ты прям настоящий атлет, как настоящий библейский Самсон. Осталось только стать легендой всего человечества.

- Обыкновенный человек. - смущённо, сказал Самсон. - Просто немного больше ростом, чем другие парни.

- Как ты попал на постоянное место жительства в Израиль? - удивленно, спросил, Самсона. - Ты, вроде, не имел при себе никаких документов о рождении. У твоего опекуна тоже в роду нет евреев.

- Приглашаю вас в пивной бар. - сказал мне, Самсон. - Там поговорим с вами обо всем. Мы так давно не виделись. Действительно рад нашей встречи. Мне даже трудно поверить, что так можно встретиться.

Мне было как-то неудобно отказываться от приглашения Самсона. Ведь мы с ним не виделись много лет. Сейчас даже не могу вспомнить, сколько лет прошло после нашей последней встречи.

Когда в Орджоникидзеабаде, грязного бомжа с улицы, взял под свою опеку. Устроил жить в котельную к бывшему пьянчуге Панову Степану, фамилию которого узнал сегодня.

Так как тогда Степана всюду величали лишь пьянчугой, а его фамилии никто не знал. Мы прошли с Самсоном в соседний пивной бар, которых было множество на улицах Тель-Авива.

Самсон заказал у бармена две кружки светлого пива, две швармы с мясом и целую тарелку разной зелени.

С заказом мы сели за небольшой столик в самом дальнем углу пивного бара. Здесь было совсем тихо. Никто не мешал нашей беседе.

- Ну, рассказывай, как вы с Пановым Степаном ухитрились попасть в Израиль. - немного отпив из кружки светлого пива, задал вопрос, загрустившему Самсону. - Наверно на еврейство документы подделали?

- После того, как вы познакомили меня со Степаном, у нас с ним все было честно. - печально, ответил Самсон. - Мы с ним почти в один год, окончили вечернюю школу. Затем успешно поступил учиться на заочное отделение физико-математического факультета таджикского государственного университета. Степан поступил учиться на заочное отделение технологического факультета таджикского политехнического института. Мы оба стали работать все в той же городской котельной и одновременно заочно учиться в своих высших учебных заведениях. Прелести жизни наладилась.

Степан сразу с первого дня нашего знакомства задался целью узнать мое происхождение. Вначале расспрашивал меня, как очутился в Орджоникидзеабаде. Мало, что помнил из своего раннего детства.

Когда в дошкольном возрасте сел "зайцем" на проходящий мимо пассажирский поезд и с многочисленными пересадками приехал в Душанбе, в котором встретили меня такие же оборванные мальчишки.

С этими бездомными пацанами слонялся по всему Душанбе. После перебрался жить в Орджоникидзеабад, где прожил два года до того времени, когда вы накормили меня в столовой, одели как человека и отдали на воспитание пьянчуге Степану.

Панов Степан сразу нашёл со мной общий язык. Мы с ним были, как братья. Тогда разница в возрасте была не известна.

- Почему говоришь о Степане в прошлом? - поинтересовался. - Вы что, с ним крупно поссорились что ли?

- Мы со Степаном никогда не ссорились. - со слезами на глазах, ответил Самсон. - Степан погиб в Душанбе от случайной пули, перед самым нашим отъездом на постоянное место жительства в Израиль.

- Извини, этого не знал. - с глубоким сожалением, сказал Самсону. - Тебе все мои запоздалые соболезнования.

- Спасибо. - угрюмо, сказал Самсон, продолжая рассказ о себе и о Панове Степане. - После моих долгих воспоминаний о моем бродяжничестве, Степан сделал вывод, что прибыл в Таджикистан откуда-то из Поволжья. Кроме железнодорожного вокзала и огромной реки, больше ничего не мог вспомнить.

Конечно, в детском возрасте и маленькая речушка кажется огромной рекой. Поэтому Степан ни стал цепляться за реку, но открытки всех вокзалов Поволжья откуда-то приобрёл. Затем стал проводить отбор вокзалов по моей памяти.

Постепенно выбор Степана остановился на трёх вокзалах из нескольких десятков открыток железнодорожных вокзалов Поволжья.

На открытках теми тремя железнодорожными вокзалами оказались Камышин, Саратов, Энгельс. Почему именно эти три вокзала запомнил. до сих пор толком не знаю.

Наверно потому, что там самая широкая река Волга, берега которой не видно. Возможно по той причине, что вспомнил, про старинное здание цирка, а также про огромный мост через реку.

На всякий случай Степан отправил письма с моей фотографией, в городские отделения милиции почти всего Поволжья, от Астрахани до города Горький. Включая все маленькие населённые пункты возле железной дороги.

Ждать нам пришлось не долго. Примерно через две недели в наш адрес пришло сразу восемь писем. За месяц число писем возросло до нескольких десятков.

За год мы получили, почти тысячу писем. В письмах указывались мои приметы известные только моим родителям, которые разыскивают меня в течение нескольких лет по всей огромной территории Советского Союза. Никак не мог предполагать, что меня давно всюду ищут, а живу в Средней Азии.

Два года у нас ушло на проверку моих примет, с указанными в письмах моими предполагаемыми родителями. Почти во всех письмах были представлены фотографии родителей, которые разыскивали своего сына. Мог выбрать себе любого из родителей, которые с большим удовольствием приняли б меня за своего пропавшего сына.

Мне хотелось быть рядом со своими настоящими родителями, какими бы они не были на вид и по социальному положению. Поэтому Степан умышленно не указал в письмах мое имя, чтобы точно найти моих родителей и передать меня родителям.

Таким письмом оказалось письмо из города Энгельс, от семьи Самюэля и Ривки Фариш, которые не только точно указали все приметы на моем теле, но также назвали мое точное имя Самсон и прислали копию метрик о моем рождении.

Такс разу превратился в еврея Фариш Самсона Самуиловича. С этого времени мог иметь права гражданина сразу трёх государств, таких как, Таджикистан, Россия и Израиль. Выбор оставался за мной.

Но мы со Степаном ни стали спешить. Мы оба к этому времени заканчивали вечернюю школу. Собирались поступать учиться на заочное отделение в высшие учебные заведения Таджикистана. У нас здесь в Таджикистане было много перспектив к своему развитию. Ехать в неизвестное место мы не хотели.

К тому же до того времени, пока нашлись мои родители, Панов Степан оформил на меня свое опекунство. Впоследствии стал иметь двойную фамилию Панов-Фариш Самсон Самуилович.

Степан для меня стал, как старший брат. Отцом мне Панов Степан не мог быть по возрасту. Между нами разница была в пятнадцать лет. Уехать от Степана тоже не мог. Если бы не Степан, то мог погибнуть.

Как только мы точно убедились, что в городе Энгельс проживают мои родители, мы вскоре написали им письмо, в котором сообщили, что приехать не можем по случаю окончания нашей учёбы в вечерней школе.

Кроме того, мы готовимся к вступительным экзаменам на заочное отделение в высшее учебное заведение.

Приедем мы только после вступительных экзаменов на заочное отделение вузов Таджикиста-на. Приглашали к себе моих родителей.

Откровенно говоря, ехать к родителям мне не очень-то хотелось. Своих родителей не знал, а к этому времени Степан у меня был братом и отцом в одном лице.

Мне со Степаном было проще, расставаться с ни мне хотел. Без меня Степан в одиночестве мог снова запить и погибнуть. У нас со Степаном были огромные планы на будущее.

Поэтому поехать к родителям не был готов. Надо было мне как-то привыкнуть к тому, что у меня есть родители, а также в отношении Степана надо было как-то разобраться.

Хотя бы женить его на приличной женщине, а не на такой стерве, какой была его первая жена, которая довела Степана до пьянки. Мы часто звали в гости моих родителей. Но у них были какие-то проблемы.

Мои родители никак не могли приехать к нам в Таджикистан. Прямого самолёта из Саратова в Душанбе не было.

Лететь двумя тремя пересадками сложно и опасно. Ехать поездом несколько суток через пески Казахстана было ещё более опасно.

К этому времени, поезд "Москва-Душанбе", окрестили поездом смерти. Так как не было ни одного рейса этого поезда без смертельного случая. Родители откладывали свой приезд.

Железную дорогу и автомобильную трассу через Казахстан народ также называл дорогой смерти. Каждый день приходили известия о гибели и пропаже людей на железнодорожной ма-гистрали, а также на автомобильной трассе проходивших через пески Казахстана. Никто пропажей и гибелью людей не занимался.

Это было дорого и в чужой стране никто не искал пропавших. К тому же искать убийц в безбрежных песках Казахстана, все равно, что искать затерявшуюся звезду в космическом пространстве среди песка миллиардов звёзд.

Лишь изредка чудом спасшиеся люди рассказывали о присутствии огромных банд в песках Казахстана.

Говорили, что там, в песках Каракумы образовалось целое государство отпрысков всех мастей. Творят, что хотят. Обирают местное население.

Обкрадывают проходящие поезда и автомобили. Насилуют женщин. Убивают тех, кто оказывает сопротивление.

Намного километров в песках Казахстана, а также Узбекистана нет никакого контроля со стороны государственной власти. Там всюду правит беззаконие со стороны преступного мира.

По этой причине мои родители и мы никак не могли встретиться. Тут ещё началась гражданская война в Таджикистане.

Со всех сторон опасность. Мне совсем не хотелось потерять своих родителей, которых едва нашёл благодаря поискам Степана. Поэтому мы решили отложить нашу встречу с моими родителями до лучших времён.

Когда повсеместно стабилизируется политическое и экономическое положение на пост советской территории республик Средней Азии и Казахстана. На все нам нужно было время и терпение. Время все поставит на своё место.

За ежедневной учёбой и работой, время летит быстро и не заметно. В девяностом году мы со Степаном стали студентами заочниками.

Вовремя учёбы на третьем курсе в вузах заочного отделения открыли свой бизнес. Совместно стали заниматься установкой и ремонтом современных котельных в Душанбе, а также ремонтом и сменой старых отопительных систем, в жилых кварталах и на предприятиях Душанбе. Бизнес быстро развивался.

Все было хорошо, но гражданская война в Таджикистане довела своих граждан до нищенского положения. Наш бизнес пошёл на убыль. Мы едва дотянули до защиты дипломных работ.

Высшим учебным заведениям было все равно кого выпускать, так как поступление в вузы Таджикистана резко упало.

Кроме того, многие ведущие профессора оставили свои кафедры и переехали жить в другие государства бывшего Советского Союза, а также за пределы пост советской территории, где были условия для работы. Образование в стране резко снизилось. Как только мы со Степаном получили дипломы об окончании высших учебных заведений Таджикистана, так перед нами сразу встал вопросу о выезде за пределы Таджикистана.

Так как жить постоянно в обстановке войны и опасности для жизни было просто невозможно. Каждый день на наших глазах гибли совершенно невинные люди, а окончания гражданской войны в Таджикистане не было конца. Жизнь наша стала плохой.

- Родом из Красноярска. - грустно, сказал мне, Степан. - Может быть, мы с тобой туда поедем жить? Вообще-то нам там будет сложно жить. Мы привыкли здесь жить по-азиатски...

- В Красноярске морозы. Мы привыкли жить в тепло месте. - откровенно, сказал. - Поэтому, наверно, нам лучше поехать на мою Родину в город Энгельс. Там конечно ни так жарко как в Душанбе, но зато намного теплее, чем в Красноярске. Хотя из Таджикистана уезжать никуда не хочется. Нам надо подумать, как быть дальше с нашим переездом в другое безопасное место.

- Мне тоже уезжать отсюда не хочется. - печально, сказал Степан. - Но жить постоянно в страхе никак нельзя. Пуля дура. Ей все равно кто жертва. Пока давай напишем письмо твоим родителям и посоветуемся с ними как нам быть. Может быть, твои родители дадут нам дельный совет насчет нашего переезда?

В тот же день написали письмо моим родителям в город Энгельс. В письме подробно изложили все обстоятельства нашей жизни в условиях гражданской войты в Таджикистане, а также намерения о нашем выезде из Таджикистана на новое место жительства.

В письмо вложили фотографии. Мы не навязывались приехать к моим родителям на халяву. У нас были не большие сбережения и недвижимость, которую можно продать за хорошие деньги и ехать на новое место жительства не с пустыми руками. Было б место, где нас могут принять на жительство.

Через месяц вернулось наше заказное письмо из города Энгельс. На конверте было написано, что получатель письма по данному адресу не проживает.

Мы тут же отправили заказное письмо по уже известному адресу исполкома города Энгельс, откуда получили письмо через два месяца.

В письме указывалось, что в данное время фамилия Фариш в городе Энгельс отсутствует. Поисками пропавших граждан исполком не занимается. Все сейчас куда-то уезжают.

Мы поняли, что поиски моих родителей в России бесполезны. Мои родители выехали из России на постоянное место жительства в США или, скорее всего в Израиль.

Надо попытаться найти моих родителей в Израиле. С вопросом о поиске моих родителей мы тут же обратились в израильское консульство, которое представляло интересы Израиль в Душанбе в Таджикистане. Консул сразу принял нас.

- Вам легче будет переехать на постоянное место жительства в Израиль и там искать потерявшихся родителей. - сказал нам консул Израиля. - Потому что наше консульство вскоре закроется в Таджикистане. Пока дипломатические отношения Израиля с Таджикистаном не установлены, а евреев в Таджикистане больше нет. Поэтому Израиль прекращает здесь свое присутствие.

Мы ни стали зря терять время. Сразу подписали свои документы о репатриации в Израиль. Не покидая консульство Израиля в Таджикистане.

В этот день стали заниматься подготовкой документов к отъезду из Таджикистана, на постоянное место жительства в Израиль.

Так как другого места жительства на планете у нас не было определено никем из представительств иностранных государств, как ближнего, так и дальнего зарубежья.

Даже в России, на нашей Родине, к этому времени мы стали иностранцами. В течение трёх месяцев мы продали свою недвижимость и подготовили необходимые документы на репатриацию в Израиль.

Нам не надо было добиваться письменного соглашения наших родителей на выезд за рубеж, по той причине, что мы оба фактически с самого детства были сиротами.

Родители Степана умерли, когда Степану было всего несколько лет. Воспитывался Степан в детском доме до своего совершеннолетия.

Тоже как бы потерял своих родителей за время перестройки в бывшем Советском Союзе. Получается, что мы были сиротами советского времени.

Никто не мог взять на себя ответственность за наш переезд, в другую страну. Мы были свободны как птицы.

- У меня такое предчувствие, что у меня нет места постоянного жительства на всей планете. - сказал мне, Степан, когда мы шли получать заграничные паспорта в министерство иностранных дел Таджикистана. - Таджикистан, Россия и Израиль по моему статусу иностранные государства. Другого места на планете Земля у меня нет. Как буду жить в Израиле без знания иврита, о существовании которого до сих пор ничего не знал? Учить иврит по моему возрасту давно поздно. Даже таджикского языка не знаю. Хотя прожил в Таджикистане больше двадцати лет. Одна-ко среди таджиков мне жилось очень даже хорошо...

Степан не успел высказаться до конца. В это время откуда-то со стороны городского парка прострочил автомат Калашникова. Автоматная очередь буквально прошила Степана насквозь сверху до низу.

Даже сразу не понял, что случилось со Степаном. Мой взгляд был обращён на правительственный кортеж легковых автомобилей.

Видимо стреляли из глубины городского парка по правительственным автомобилям, а мы как раз находились на рубеже между автомобилями и автоматной очередью. Так что Степан принял удар на себя. Фактически прикрыл правительство.

Едва только прозвучала автоматная очередь из глубины парка, как в тот же момент стали стрелять от правительственного здания Кабинета Министров в глубину парка.

Через несколько секунд, вся площадь "Озоди" (Свобода) стала простреливаться со всех сторон и пули из автоматных очередей стали свистеть вокруг меня.

Ни стал ожидать, пока из меня сделают решето из автоматных очередей. Поэтому шлёпнулся на асфальт по самой середине площади "Озоди". Лишь в это время увидел возле себя лужу крови, которая текла от Степана. Понял, что Степан мёртв.

Ничем не мог помочь Степану хотя бы по той причине, что сам лежал под полосой автоматных очередей и в любой момент мог быть подстрелен случайной пулей.

Однако, Бог миловал меня. Несмотря на то, что в это время полегло навсегда множество людей вокруг площади "Озоди" на мне не было ни одной царапины.

Лишь был испачкан шикарный костюм, купленный мной накануне специально на выезд в Израиль, чтобы за рубежом на Земле Обетованной евреями выглядеть не хуже других отъезжающих. Откровенно, мне в тот момент было все равно.

Когда перестрелка закончилась, то ко мне со стороны правительственного здания подбежали четверо рослых парней, которые видимо были телохранителями правительственных чиновником. Парни скрутили мне руки за спину и потащили в служебное помещение правительственного здания, в котором учинили надомной строгий допрос о цели моего присутствия на площади "Озоди" рядом с кортежем правительственных автомобилей.

Ничего не мог сказать телохранителям, так как был в сильном шоке от потери своего лучшего друга. К тому же сильно ударился об бетон. Лишь после нашатырного спирта и от укола в плечо со стороны прибывших медиков, постепенно стал приходить в себя.

Внятно объяснил цель моего нахождения вблизи кортежа правительственных автомобилей во время перестрелки на площади "Озоди".

При этом, предъявляя свои документы и документы Степана на получение заграничных паспортов в министерстве иностранных дел, куда не успели дойти всего сотню метров через площадь "Озоди".

Спустя час допроса служба охраны правительства отпустили меня на все четыре стороны. Окончательно придя в себя, понял, что теперь Степану ничем не могу помочь.

Надо в первую очередь сегодня получить заграничный паспорт в паспортном отделе министерства иностранных дел, которое находилось рядом с отделом охраны правительственного здания.

На завтра откладывать вопрос в получении заграничного паспорта было бы безрассудно. Так как в любой момент в Таджикистане могла смениться власть правительства, а вместе с ним все законы в Таджикистане о выезде граждан республики за границу.

Поэтому мне надо спешить с оформлением выезда из Таджикистана, на постоянное место жительства в Израиль. Иначе может быть поздно.

- В документе указаны два человека по фамилии Панов-Фариш, Степан Павлович и Самсон Самуилович. - сказала мне, служащая паспортного стола, выдающая заграничные паспорта в министерстве иностранных дел Таджикистана. -поняла, что вы будете Самсон Самуилович. Когда придёт Степан Павлович за своим паспортом?

- Степан Павлович Панов-Фариш остаётся в Таджикистане. Степан Павлович час назад погиб от автоматной очереди на площади "Озоди". - мрачно, ответил. - Поэтому в Израиль вынужден улетать совсем один.

- Приносим вам наши соболезнования. - грустно, сказала служащая паспортного стола, заполняя документы на выдачу мне заграничного паспорта. - Ваш заграничный паспорт действителен в течение пяти лет. Если в течение пяти лет вы передумаете жить в Израиле, то Таджикистан принимает своих граждан обратно.

- Спасибо вам за новый паспорт. - печально, попрощался. - Пускай в Таджикистане поскорее будет мир.

- Желаем счастливого пути и удачно устроиться на новом постоянном месте, в Израиле. - В один голос, сказали мне, на прощанье служащие паспортного стола министерства иностранных дел Таджикистана.

Прямо из здания министерства иностранных дел направился в ближайшую городскую больницу за телом Степана. Но в городской больнице тела Степана не было.

Мне посоветовали обратиться в морг, куда после больничного обследования увезли все тела погибших людей на площади "Озоди", а также тела погибших людей, которые погибли в этот день в разных районах Душанбе и в пригородных районах столицы.

В морге общий сбор погибших. Когда пришёл к городскому моргу, то там было целое скопление людей, которые пришли забрать тела погибших родственников, а также опознать тела ранее пропавших родственников за последние дни гражданской войны в Таджикистане и во время последних уличных боев, которые прошли в Душанбе.

Так что мне пришлось простоять в траурной очереди в течение нескольких часов. Лишь к полночи меня допустили в холодильный зал городского морга, где прямо на полу лежали десятки изуродованных войной тел погибших, которых никто не взял.

Почти сразу обратил внимание в середину зала на тело мужчины, который был точно в таком костюме, как на мне. Мы со Степаном в один день и в одном магазине приобрели эти два шикарных костюма.

Среди других трупов мужчин подобных костюмов не было. Кроме того, в зале морга больше было тел женщин и детей, которые, видимо, пришли погулять в городской парк, полюбоваться достопримечательностями Душанбе, и там все погибли.

- Когда могу забрать документы и тело погибшего родственника? - тихо, спросил, служащего в морге. - Мне надо вылетать из Таджикистана в другое государство.

- Тела мусульман мы выдаём в балдахине, а тела христиан в гробу. - ответил мне, служащий городского морга. - Но прежде вы должны получить все необходимые документы о смерти родственника из городской больницы, а также из городского бюро ЗАГС по месту жительства. Тело погибшего службы ритуала доставят по месту вашего жительства.

- У меня и у погибшего фактически нет места жительства. - печально, сказал. служащему городского морга. - Мы выписались из места своего проживания, так как через неделю должны были покинуть Таджикистан. Сейчас в нашей квартире проживают новые хозяева. Неудобно вести к новым хозяевам труп своего родственника.

- Вы можете забрать труп своего родственника туда, куда вам будет удобно. - ответил мне, служащий городского морга. - Однако вам заранее надо позаботиться о месте захоронения своего родственника на городском кладбище. Сейчас часто хоронят погибших людей. Поэтому у вас могут возникнуть проблемы с местом захоронения родственника.

Служащий городского морга оказался прав. У меня действительно оказалось много проблем с захоронением Степана на городском кладбище Душанбе, куда мы со Степаном перебрались жить последние два года.

Мало того, что наша бывшая квартира, городская больница, городской морг и городское кладбище находились на большом расстоянии друг от друга, кроме того, в эти дни городской транспорт отсутствовал из-за участившихся перестрелок по многим городским улицам в Душанбе.

Так что мне приходилось всюду ходить пешком. Почти всюду взяточники выжимали из меня деньги за все бесплатные услуги по покойнику. Хапуги в открытую наживались на горе людей.

Конечно, взяточники прекрасно знали, что перед вылетом из Таджикистана в Израиль, ни стану жаловаться на них в органы правопорядка. Поэтому буду платить любые деньги, лишь бы скорее похоронить тело своего родственника.

Степана похоронил по христианским обычаям. С крестом над могилой и с отпеванием священника над могилой Степана.

На христианское городское кладбище накрыл поляну поминок перед бомжами и нищими христианами, которые побирались вблизи божьего храма. Совершил все почести захоронения Степана.

На исходе недели у меня были пустые карманы. В Израиль вылетал без копейки в кармане. В надежде на то, что меня покормят хотя бы в самолёте.

Полет из Таджикистана в Израиль на самолёте чартерного рейса проходил долго и не радостно. Почти все пассажиры самолёта пережили ужасные дни гражданкой войны в Таджикистане.

Думаю, что в самолёте среди улетающих пассажиров в Израиль, был не одинок с потерей своего родственника на улицах Душанбе. Подавляющее большинство пассажиров нашего самолёта были одеты в траурные одежды.

Одни оплакивали потерю своих родственников, другие оплакивали потерю своих друзей. Мы были в трауре о потери нашей родины Союза Советских Социалистических Республик, куда нам никогда не придется вернуться, даже по нашему желанию.

Так как больше нет нашей родины, как нет бывших квартир, куда можно вернуться. Мы "сожгли все мосты" и обратной дороги на Родину у нас не было.

После прилёта в Израиль у меня тоже первоначально были проблемы. Мы со Степаном рассчитывали купить себе в Израиле хотя бы небольшое жилье. У нас не хватало на это денег в американских долларах. Так как прилетел в Израиль, без цента в кармане. То пришлось мне начинать свою жизнь в Израиле с тех денег, которые мне дали в международном аэропорту "Бен-Гурион" по линии служб Сахнута.

Как все прибывшие репатрианты раскручивали свою жизнь в Израиле за счёт "корзины денег" представленных мне, как новому репатрианту. Почти с первых дней в Израиле пошёл работать и учить иврит в один день. Вначале снял квартиру в Тель-Авиве. Затем перебрался жить в Хайфу. Поближе к своей работе.

- Ну, а родителей своих ты нашёл? - спросил, Самсона. - Узнал куда перебрались жить твои родители?

- По прилёту в Израиль мне было ни до кого. - стал объяснять мне, Самсон. - Сразу понял, что если в данное время сам не позабочусь о себе, то придется мне стать бомжем, как некоторые мои бывшие соотечественники. Поэтому днём работал, а ночью учил иврит, который мной познавался очень тяжело. Однако иврит выучил. После чего сменил грязную рабочую одежду на костюм интеллигентного человека. Сейчас работаю в Хайфе в одном серьёзном учреждении по своей специальности. Теперь думаю заняться поиском своих родителей, а затем обзавестись собственной семьей. Ведь мне скоро тридцать лет. Мне пора иметь свою семью и своих детей.

- Очень рад, что у тебя наконец-то все хорошо получилось. - искренне, сказал. Самсону. - Чего у меня в Израиле никак не получилось. Не смог освоить иврит и по этой причине работаю на разных низкооплачиваемых работах. Все мои дипломы о высшем образовании пылятся в шкафу. Ты извини меня, Самсон, мне надо ехать. Живу в Ашдоде. Может быть, мы с тобой когда-то встретимся и поговорим обо всем прожитом нами. - Был рад нашей встречи. - протягивая мне свою руку, сказал Самсон. - Теперь твёрдо знаю, что в Израиле не одинок. Если будет нужно мне доброе слово и хороший совет, то знаю к кому обращаться. Вы тоже можете обращаться ко мне всегда, когда вам от меня потребуется какая-то помощь в трудный день. Возьмите мою визитка. - У меня в Израиле вся моя жизнь сплошной трудный день. - на прощанье, сказал, Самсону, пожимая его крепкую руку. - Но привык сам выходить из самых сложных ситуаций. Однако за доброе слово о помощи спасибо. Хорошее слово чаще помогает больше, чем материальная помощь. До скорой встречи! Мы с тобой встретимся. Встал из-за столика в пивном баре. Положил визитку Самсона в карман. Больше не поворачиваясь к Самсону, поспешил на выход. Мне действительно надо было спешить на автобус. Время к вечеру. Мне не хотелось поздно возвращаться домой. Утром ни сказал Людмиле, что поеду в Тель-Авив в поисках работы. Поэтому жена и дети могли беспокоиться о пропаже своего "папаши", как меня часто зовут мои сыны, особенно старший сын Артур. Мы с ним в последнее время не очень ладим, но всё равно знаю, что он за меня беспокоится. Ведь его отец.