# Однажды в клубе Заграница (13 апреля 2004 г.).

Аноним Чужой

Уверен, что все действующие лица воспримут это с должным чувством юмора, но если же нет - заранее извиняюсь. Представление было гениальным!Я просто не мог его не записать.

Однажды в клубе Заграница (13 апреля 2004 г.).          Пьеса.       Действующие лица и исполнители.       Эрнст Давидович Мендельсон. Представитель Израиля. Пожилой, но бойкий человек.    Фалалей Календулов. Он же Альтер Эго. Представитель Великобритании. Молодой человек в нарукавниках с мускулистой задницей и с калькулятором.    Александр Витальевич Бокмарев . Представитель Снкт-Петербурга. Молодой человек с замашками ментора.    Папуасс. Представитель Бенилюкса. Неопределенного пола маленький кучерявый человечек, завернутый в кашне, с неизменной кружкой пива в руке.    Шибзя. Представитель государства Москва. Юрист.    Чужой. Представитель Великобритании.       Гостинная клуба Заграница. Папуасс и Фалалей сидят в креслах с трубками и ведут светскую беседу. Бокмарев чуть поодаль сидит в глубоком кресле, читая газету. Еще чуть поодаль Чужой в одиночестве катает шары на бильярдном столе.       Папуасс: Полистал кое какие источники, что на расстоянии протянутой руки находилось, и уяснил, что не только хронология белыми вилами по воде писана. С именами тоже разброд и шатания. Общепринятые имена фараонов - понятие условное. Вопрос спеллинга. Современные исследователи могут употреблять любые транскрипции. Нсли этого мало - они имели на протяжении жизни разные имена, тронные, дипломатические и т п. В то же самое время в Тель Амарнском архиве они употребляются в транскрипции оппонента, на аккадском, тоже не родном для Миттани или Хетта. Как говорят литовцы - бардакас.

Так что разобраться кто есть кто и когда было что,- практически невозможно.

А доктор Хавасс мне тоже не нравится. Козёл редкий. Мало-мальски имеющая отношение к Египту программа - он тут как тут. Физиогномией торгует. Кстати - чем то на Мендельсона похож, но бритого: Кстати, известно ли Вам, что началом его карьеры было получение гранта в Пенсильвании субсидированного масонами:

Фалалей Календулов: А ещё были домашние имена (Рамсессес - Сеси, отсюда Шишак), со-правления, изменения регнальных дат, разница в написании между Мемфисом, Гелиополисом, Фивами и т.д. Плюс, параллельные династии после второго переходного. Но аккадский, как эсперанто тех времён, как раз несколько всех уравнял. Но не надолго. Ашурнасирпал уже в VII веке пишет о '' тёмном и туманном аккадском '' . . . А Хавасс - полнейший аферист. Стока народу сожрал, продолжать Гантенбринковскую работу - не пущал, но когда прорвались-таки в прошлом году, такой пиар на этом сварил. Если масоны такого лажовщика спонсируют, мне за них стыдно. Он как рот откроет, ну такую чушь порет . . . .

Папуасс: Блинн, узнаю Эрнста Давидовича...       Из-за портьеры показывается человек в маске Землянина - простого смертного, которого обманывает каждый образованный негодяй.       Землянин: Привет, фашисты! (Папуассу) А ты его бритого-то видывал?

Нет, ибо сразу бы и рот закрыл, и блины перестал кашать.

Папуасс и Фалалей в один голос:    Привет, фашист!    Шибзя входит в гостинную, разглядывая визитку, оставленную у швейцара Землянином:    Надо же, только что был Эрнест Давидович, а тут бах - Эрик. Оперативненько..    Фалалей ,отпивая пива и с издевкой глядя на Землянина:    Даа, бритый эрик у Эрнста - такой. Как увидишь - рот закрывай. А попой повернётся - ваще испугач.    Бокмарев из дальнего кресла, отложив газету жизнерадостно смеясь:      Ещё Лия была с утра. С похмелья видать.    Землянин, хитро улыбнувшись, достает из кармана бумажку и звонким злорадным голосом читает заготовленные стишки:    Вот сабрался Малафей

кушать маленьких детей:

очень ему сладки

деточки в кроватке.

Только сколько ты не лей,

не растет тот фалалей,

видимо, там в копчике

ни хрена, ни укропчика.

Малафей - умора -

не дано юмОра...

Землянин заливается хохотом и с его лица падает маска. Все видят, что это Эрнст Давидович.Все смотрят что будет делать Фалалей. Фалалей крутится в кресле, пытаясь достать что-то из заднего кармана брюк. Наконец, изрядно вспотев, он выхватывает листик бумаги и, отчаянно брызая слюной, зачитывает заготовленный дома ответ.

Фалалей ,:    Тут приходит Мендиль,

Получивший пендиль,

У него, педрилы,

В чьёй-то попе рыло.

(Вот Пугач узнает -

Xрен-то обломает).

Бокмарев (роняет от неожиданности газету):

Упс. Ну ты, Альтеридзе, даёшь))    Чужой роняет больярдный кий, и изо рта сигаретку прямо на дорогой ковер Заграницы, с секунду недоуменно смотрит на Фалалея. Потом, сообразив что-то, хитро прищуривается и говорит:    Меня это тоже ужаснуло. Но зато теперь они в одной весовой категории. Ты на кого ставишь Виталич?    Бокмарев заинтригованный, отбрасывает в угол газету, подается вперед в глубоком кресле, потирая руки:    Дай подумать (думает). Альтер молодой и бойкий. Мендельсончик не очень молодой, но не такой рефлексивный зато. Мда, сложная задача. Думаю, ничья будет. А ты на чьей стороне? я всё-таки за Альтера склоняюсь(улыбается). Боюсь Давыдыча (эротично хихикает). Он прааативный..    Чужой уклончиво молчит.    Фалалей размахивая бумажкой, пускается в пляс по комнате, тяжело бегая вокруг Эрнста Давыдовича и напевая вприсядку:    Перерезанный, скорей,

Амалек - наш Фалалей . . . .

И крушит он мендилей

Жопой мышечной своей !

При упоминании о мышечной жопе все невольно смотрят на заднюю часть Фалалея. Она действительно весьма мясистая от сидячей работы. На лицах присутствующих видна душевная борьба. Кого же выбрать?       Фалалей явно стараясь перетянуть на свою сторону поклонников:    У нас день народного творчества. Я - частушник, а мендиль - епичeский поэт.    Бокмарев с легкой улыбкой наблюдая за телодвижениями Фалалея и прихлопывая в такт:    Хомэр, практиццки. Акын наш израильский трёхликий.    Эрснт Давыдович презрительно глядя на танцующего Фалалея:          Одно слово малафей-жопошник, сам же и признается:

Перерезанный, скорей,

Амалек - наш Фалалей . . . .

И крушит он мендилей

Жопой мышечной своей !

А вам, дорогой Витальич, очень не подобается:

...я всё-таки за Альтера склоняюсь...

Склониться то склонитесь, а вот разогнетесь ли?

Вы ж с опыта утверждаете:

...Альтер (как там Его) молодой и бойкий...

Бокмарев, патаясь перевести разговор в интеллектуальное русло, но не уклоняясь от основной темы:

То есть и Вы решили гомосексуальную тему затронуть? Снимем так скать маски, господа. Даже Сонечка до этого не опускалась вчера. Бифуся правда пару раз говорила, но у неё это было смешнее. Ну Бог в помощь. Говорите, говорите (сладко улыбаясь и всерьез заинтригованный, пересаживается из кресла на стул и разваливается на нем в предвкушении цирка).    Фалалей ,устав танцевать и рухнув в кресло:    Да, Виталич, старый хрен - он помягче новых двух. Слушай деда Мендиля. Он не один вражеский ствол нарезал. Куда мне, начинающему, против опытного педрилы. Он ещё и гипнозом берёт . . .(наблюдая странные пассы руками, которые делает Эрнст Давидович).    Эрнст Давидович ставит на плейбек кассету, потом оборачивается к Бокмареву и начинает медленно на него надвигаться, произнося монотонным завораживающим голосом:    Шурик, вы же и начали. Нечего на стуле разваливаться, склоняйтесь...    Фалалей, забившись в угол, наблюдает за действиями Эрнста Давидовича, бормочет:    Гипноз, пошёл, гипноз . . . Вот, старый сластолюбец. Чуть отвлёкся, а он тебе : '' склоняйтесь . . . . веки тяжелеют . . . . ''Пойди, засунь . . . . кассету лечебную в . . . . висиар (VCR). Може чё повисиарится оттель.


Бокмарев, стараясь не поворачиваться к Эрнсту Давидовичу спиной, крабообразно придвигается к подносу с кофе и, держа горячую чашку перед собой как защиту:      Эрнст Давидович, Вы с ума сошли . Такой духовный человек и такие гадости, бяяяя. Меня и так вчера три минуты рвало после дискуссии с одной дамой. А тут Вы ещё. Вы что сговоримши?    Эрнст Давидович , опомнившись и одернувшись, суетится, принимает деловой вид и, подчеркнуто строгим голосом говорит:    Я же вам советовал: не имейте дела с малафеем; с кем поведешься...А для вас лично почитайте (достает из папки лист бумаги): http://world.lib.ru/editors/m/mendelxson_e_d/proshloeibudushee-8.shtml       Сцена прерывается грохотом упавшего в мебель Чужого. Он корчится на полу от хохота. Ему делают укол, уносят. Все стыдливо расходятся, стараясь не смотреть друг другу в глаза.    Занавес.