# Путешествие В Неизвестное

David Uteshitelin

Не про нас будь сказано, но такое может произойти с любым. Ходить по краю пропасти даже несколько часов не самое привлекательное... И не каждому встречается праведник...

ПУТЕШЕСТВИЕ В НЕИЗВЕСТНОСТЬ


Раввин НИСИМ ЯГЕН


Очень давно я случайно услышал кассету с записью беседа рава Ягена. Меня поразил его такой обычный, народный язык,хрипловатый голос, доверительные нотки беседы по душам и внезапные подъемы, когда ты просто вживую видел вспышки души.

Кассета куда-то затерялась в связи с обстрелами "катюшами" из Ливана...

Однажды после третьей субботней трапезы в синагоге кто-то сказал, что может мне дать свежую кассету рава Нисима Ягена.

Чуть более хриплый такой знакомый голос, те же теплые и задушевные нотки, та же проникающая в душу Вера и уверенность. Меня поразила фраза: "Чем отличается вязаная кипа от черной?

...Вязаную, если потянешь за ниточку, распорешь до конца и ничего не останется, а из черной можно выдергивать много ниток - все равно держится"...

Мы тогда относились к движению "Бней Акива", ходили в вязаных кипах.

Эта фраза настолько задела, а вернее, не фраза, а сказавший ее человек, что с тех пор я сменил вязаную кипу (сколько труда вкладывала жена в создание этих вязаных произведений искусства для меня и наших детей!) на обычную черную...

Вскоре я поехал специально в Иерусалим, чтобы встретиться с равом Ягеном. Он, как обычно, был за границей с целью привлечения евреев к Истокам. Говорят, что за свою жизнь рав Нисим привлек (Хазара битшува) более миллиона душ...

Там я приобрел серию аудиокассет с записями бесед рава.

Я не только круглыми сутками крутил их дома, но и по исходу субботы приносил магнитофон и давал прослушивать многим прихожанам синагоги. Все его речи производили неизгладимое впечатление на слушателей...

Прошли годы.

После трагедии в семье мы срочно бежали в Иерусалим... Здесь я стал постоянным слушателем уроков рава Ицхака Зильбера в иешиве "Двар Иерушалаим" и также поклонником еще двух раввинов р.Ааарона Немировского и р.Йоэля Шварца.

Учеба в иешивах, колелях (академии для женатых евреев), ежедневные уроки рава Зильбера (в иешивах, в синагоге, дома и даже по месту его госпитализаций); публичные лекции, работа на религиозных радиостанциях и в Иерусалиме, и в Хайфе, и в Америке заполнили жизнь до предела...

Конечно же я слышал о раве Ягене, часто наслаждался его передачами на радио, но пути наши так и не переплетались...

До меня дошли сведения, что рав Яген тяжело заболел, ездил за границу для лечения и операций. Дорогой мне человек, неважно, что лично мы не знакомы, в беде, значит, как говорит рав Ицхак, - нужно постараться помочь. Я разузнал адрес и приехал к нему домой. Дверь открыла рабанит.

- Кто ты?

- Доктор, приехал помочь чем только могу раву. Спросите, готов ли он принять меня и когда.

- Доктор?! Я постоянно слушаю твои передачи на радио...

Сейчас же спрошу у рава, хотя он чувствует себя плохо...

Через несколько минут меня впустили в комнату, где лежал очень слабый, больной, истощенный и измученный человек.

Так впервые я встретился со знаменитым равом Нисимом Ягеном.

Восемь месяцев непрестанно и ежедневно старался ему помочь. Рабанит по секрету сказала, что раву "врачи дали" срок жизни 2-3 месяца...

Он же прожил еще 8 месяцев...


Рав Ицхак Зильбер, который никогда и никому не давал скидок, когда дело касалось изучения Торы, уроков по Торе, лично посылал меня помочь раву Ягену, которого ценил безмерно...

У меня остались три видеозаписи, одна личная, которую я еще никому не давал смотреть: "Рассказ рава Нисима Ягена о себе"...

Его выступления на радио, когда тяжело больной человек на последнем дыхании спасал десятки душ. У Стены Плача (Рычание льва перед толпой в сотни тысяч человек), когда со всех концов страны приехали молиться за здоровье рава...

За день до кончины он лежал на подушке у меня на коленях...

Моя душа тесно прилепилась к гениальному раввину, праведнику, который приблизил к Истине сотни тысяч людей.


ПОСЛЕДСТВИЯ. В ПРЕДДВЕРИИ АДА


У р.Ягена была опухоль на переходе желудка в двенадцатиперстную кишку. Пища не проходила. Операции не помогли. Тогда ему вывели отверстие в стенке живота.

Всех мук и страданий невозможно описать...

К концу нашего общения почувствовал, что мне вроде бы стало больно глотать. Вначале хлеб, потом твердую пищу, а затем уже и жидкости. Вынужден был рассказать жене, так как она заметила, что мне трудно есть.

Она организовала срочную очередь к гастроэнтерологу, врачу из Франции.

Пришел на частный прием, очень дружелюбно встретились, и он мне сказал, что проведет гастроскопию...

Я лежал в кабинете врача на кушетке, супруга переживала в ожидальне.

Без всякой подготовки доктор Леви принес огромный длиною в два метра металлическую гибкую трубку.

- Открой рот, крепко прикуси мундштук. Будет немного неприятно, но это скоро пройдет.

Я изо всех сил вцепился в пластиковый мундштук. Говорить я ничего не мог, даже мычать...

И начались муки ада. Если кто-либо проходил гастроскопию без обезболивания, то он может меня понять...

Адская боль, страшные ощущения в сведенных скулах, удушье и бесконечные позывы на рвоту, а рвать то некуда - все горло забито трубой... Холодный пот заливал глаза (благо еще снял очки), стекал по щекам и капал на подстилку кушетки. Я молил Б-га, чтобы только скорее закончилось это мучение...

- Когда же наконец? Создатель...

Как я не потерял сознание, не знаю.

Помню, как уже присел на той же злосчастной кушетке, обливаясь холодным потом.

Пот застилал и глаза, запотевая вновь одетые очки.

Я тяжело дыхал, пытаясь проглотить слюну через разрываемую болью гортань, слабыми движениями утирал пот с лица, пытаясь понять, что же со мною произошло...

А доктор, нервно улыбаясь, то выскакивая, то вбегая в кабинет, все повторял:

- Будет хорошо... Будет хорошо...

Это не страшно и будет хорошо...

Еле отдышавшись и проверив шатающийся зуб, я чуть слышно ответил:

- Уже хорошо. Если я вышел живым, то это очень хорошо...

Доктор продолжал метаться между кабинетом и приемной, что-то говоря то жене, то мне, а я потихоньку приходил в себя.

Вдруг сквозь суету и разговоры я стал улавливать какой-то смысл слов, обращенных ко мне:

- Все будет хорошо. Все будет в порядке... Это не злокачественно, я в этом почти уверен...

- Доктор, Вы можете мне толком объяснить, в чем дело?

- Я обнаружил у тебя три опухоли. Не волнуйся, они мне кажутся доброкачественными...

- Опухоли? Какие? Где?..

Сквозь нервные улыбки, приговорки и суету врач продолжал объяснять мне:

- Я видел в пищеводе две опухоли, а в желудке одну. Они выглядят доброкачественными... Но желательно еще раз проверить в больнице "Гадасса"...

Какие только мысли не проносились в моем возбужденном мозгу:

- Только бы выдержать и остаться человеком до конца... Я ведь много раз видел, как кончают жизнь такие больные... Лишь бы Господь дал мне сил и выдержки не опуститься, не третировать семью... Помоги мне выстоять и... излечиться...

Собравшись с силами, выпрямился на кушетке и четко заявил врачу:

- Доктор, говорите со мною напрямую. Я должен точно знать...

Он же, нервно улыбаясь, продолжать говорить что-то успокаивающее...

Глядя ему в глаза:

- Если это опухоли, то можно ли оперировать? Если да, то, как срочно?

- Нет они неоперабельны, там провести операции невозможно... Но все будет в порядке. Проверим еще раз и я убежден, что все будет в полном порядке...

Я поблагодарил и, пошатываясь, в сопровождении подруги жизни покинул клинику.


ПОЛЕТ В НЕИЗВЕСТНОСТЬ


Вести машину после адских процедур я уже не мог. Правила она.

Мы направились прямо домой к Раву Ицхаку. Я вошел один.

Как обычно маленький зал заурядной квартиры рава был переполнен полками книг, стол завален документами и нужными бумажками, а вокруг толпились люди, многие приехавшие издалека.

Рав с кем-то оживленно разговаривал. Обернулся к двери, увидел меня и сразу же, отстранив собеседницу, жестом пригласил на кухоньку.

Тесная кухонька, справа небольшой шаткий столик с двумя стульями.

Рав сел у двери, а меня посадил напротив.

Вопросительно посмотрел на меня.

Большому знатоку Торы, великолепному математику, любимому ученику академика Чеботарева, учителю с огромным стажем долго объяснять не надо.

Он не только схватывает все на ходу, но часто знает наперед, что ты хочешь сказать...

- Я сейчас был у гастроэнтеролога. Он сделал мне гастроскопию без обезболивания. Обнаружил две опухоли в пищеводе и одну в желудке...

Сказал, что они не операбельны; пытался объяснить, что это неопасно...

Рав чуточку побледнел. Выпрямился на стуле.

Прикрыл глаза и потом вновь открыл их. Эти голубые глубокие добрые глаза всегда напоминали мне глаза отца, да и вообще было какое-то сходство. Оба - выходцы из Литвы...

На моих глазах произошло что-то необычное, такое, что я еще никогда в жизни не видел ни у рава Ицхака, ни у кого-либо другого...

Он сидел прямо, не шелохнувшись, не делая никаких движений.

Глаза рава вдруг потеряли живой блеск, как бы потускнели и стали приобретать пустоту чистого стекла. Как будто живой дух стал покидать тело. Корпус немного обмяк, руки плетями опустились вдоль тела к полу.

Его просто-напросто не было со мною.

Я сидел, как заколдованный, не произнося ни слова, не производя никакого движения.

Я видел перед собою тело рава Ицхака, его пиджак, как бы одетый на вешалку. Его всегда живые, искрящиеся, полные мысли и желаний глаза, исчезли, растворились в пустом, как бы льдинкой остекленевшем взоре в никуда...

Мне было не по себе, я был как загипнотизированный этим странным явлением.

Тело рава Ицхака было передо мною, почти рядом, но Его самого здесь не было...

Сколько времени это продолжалось я не знаю: может быть, секунды, может быть, минуты или... четверть часа...


Где он был, в каких мирах путешествовал, с Кем встречался, от Кого получил ответ, - до сих пор для меня великая загадка.


Вдруг его тело стало оживать, вздрогнули плечи, руки стали подыматься к подбородку, глаза...

Глаза рава как бы постепенно наполнялись живой синевой, теплом и блеском, пока не приняли обычного выражения...

Рав Ицхак опустил голову и не глядя на меня бросил только одну фразу:

- Мезаке рабим ло низок...

В приблизительно дословном переводе это звучит так "Тот, кто помогает многим, не пострадает..." А если взять литературный перевод, помещенный в книге А.Каца "ЕВРЕЙСКИЕ МУДРЕЦЫ", то он звучит так: "Тот, кто приближает людей к Торе, не пострадает..."

И больше ни слова.

Он встал, как ни в чем не бывало, улыбнулся, легко дотронулся до плеча и вывел меня из кухоньки...


И ПОСЛЕ...


Вернулся к машине, передал слова рава.

Конечно, это меня несколько успокоило, но еще больше удивило, так как за долгие годы общения с равом, такого я никогда не наблюдал.

Жена организовала срочную консультацию у проф. Гольдина, ведущего гастроэнтеролога больницы "Гадасса".

Вторая гастроскопия по сравнению с первой была романсом. Мне обезболили гортань, сделали анестезирующий укол в вену. Конечно, ощущения от обследования не из самых приятных, но это никак не сравнимо с предыдущими муками ада.

Опухоли обнаружили вновь, успокоили, что они кажутся не злокачественными, послали еще на ряд обследований...


С тех пор прошло более шести лет.

Я больше нигде не обследовался...


С равом Ицхаком Зильбером я встречался ежедневно. Каждый раз после урока он отводил меня в сторону и тщательно расспрашивал о здоровье моей сестры, попавшей под машину, о состоянии жены после перенесенного кровоизлияния в мозг, о делах нашего младшего сына, обо всех и обо всем...

Но рав так ни разу и не спросил у меня, что же с обнаруженными неоперабельными опухолями. Ни разу на протяжении нескольких лет.


Сегодня я понимаю, что для него это был полностью решенный вопрос, а, вернее, вообще не вопрос.