# Одиночество

Зоя Николаевна Десятова

Задумавшись, смотрю, как по потолку пробегают причудливые тени, как из мглы вдруг появляются очертания предметов. Тьма постепенно разрывается, расползается по сторонам... Проем окна из черного становится печально серым. Потом бледнеет вдруг все больше, больше... Рассвело. Пора идти. А он молчит, обиделся, не понял, зачем приходила.

ОДИНОЧЕСТВО

И не моя вина, что я с рукой

По площадям стою за счастьем.

М.Цветаева.


Зоя Десятова

Проснулась. Восходящее солнце находит лазейки в зашторенных окнах и нагло просачивается в комнату. Тягучая, всеохватывающая лень разливается по телу, не дает ни вставать, ни двигаться. Вспоминаю, что сегодня суббота, выходной день, и вновь отдаюсь ненасытному, сладкому сну. Сплю до обеда. Видится мир, где я главный герой - центр вселенной. Все крутится вокруг меня, живет и действует ради меня. Просыпаюсь с ощущением значимости. Но в комнате безжизненно тихо, лишь робким шелестом тикает будильник.

Появляется неодолимое желание побыть среди людей. Наконец, я на улице. Выхожу и невольно останавливаюсь, зажмурившись от яркого света. Ветер, настоянный на запахе растущих рядом бархоток овевает меня, прогоняет жару, успевшую впиться в тело. Лениво вхожу в людской поток, медленно начинаю двигаться по течению. На меня наскакивают, обгоняют, толкают до тех пор, пока я не подчиняюсь общему ритму, не перехожу на быстрый, деловой шаг. Пестрая толпа выносит к единственному, еще работающему кинотеатру "Алтай". Но мне не хочется одной идти в кино. Ехать назад, в пустую, одинокую квартиру, тоже. Медленно, отрешенно подхожу к остановке... Двери подошедшего полупустого трамвая открываются... Я так ясно представляю, что вот приду домой, вновь буду валяться на диване, слушать свою тишину и... не двигаюсь с места. Двери закрываются, а я остаюсь на месте, не зная, что делать дальше.

* * *

Из-за угла появляется тяжело груженый автобус, идущий в другую сторону. Возникает неодолимое желание сесть именно в него и уехать подальше от дома...Я срываюсь, мчусь по улице, перепрыгиваю через трамвайные рельсы, с разбега втискиваюсь в переполненный салон. Меня сдавливают, сжимают, тесно так, что трудно дышать. Но я уже не одна, я стала этой толпой, появляется чувство общности с ними, оно убеждает меня в правильности поступка.

На конечной остановке выхожу... Вдруг вспоминаю, что здесь живет знакомая. Серая девятиэтажка, возвышаясь среди пятиэтажных собратьев, выделяется оригинальностью проекта - раскрытая книга с ажурной лестницей снизу доверху. На душе смутно. Но беспокойный огонь гонит, подстегивает к поиску приключений. Я негромко стучу. Знакомая - Галя, кажется, и не удивляется моему неожиданному появлению. Приглашает садиться, не выпуская из рук спиц с каким-то вязаньем, мимоходом пододвигает тарелку с семечками - угощает.

Сажусь в ожидании чего-то необычного, неизведанного. Но ничего особенного не происходит. Завязывается пустой разговор. Галя ловкими движениями перекидывает с одной спицы на другую бесконечные петли. Я добросовестно щелкаю семечки, шарю глазами по сторонам. Украшенные разноцветными наклейками стены, торчащие из-под кроватей чемоданы довершают неприглядный вид общежитской комнаты. Разговор не клеится. Паузы становятся все длиннее. Мне становится вдруг тошно в этой безжизненной пустоте. От чего ушла, к тому и пришла. Подмывает вскочить, крикнуть что-то дикое и убежать...

* * *

И вдруг! Вдруг из коридора доносятся призывные звуки музыки, вначале тихие и робкие, а потом оглушающие - на всю мощь колонок. Шум и грохот настолько силен, что стало невозможно говорить! Добавляется топот ног и пол вместе со мной и стулом приходит в движение. Что это? Концерт? Аэробика? Или начало сверкающего чуда?

Галя продолжает вязать, неохотно объясняя, что по субботам в общежитии проходит дискотека. Возбужденная музыкой, я зову ее сходить и потанцевать.

- Да ничего там интересного нет! - с досадой она откладывает вязание.

Узкий коридор приводит нас в огромный полутемный холл, заполненный танцующимися людьми. Мелодии льются непрерывно, с круга никто не сходит...Оглушенная музыкой и отчуждением толпы, пытаюсь хоть что-то разглядеть. В меняющемся и в то же время неизменном танце, танце без света, без начала и конца, было что-то зловещее!

Позади меня раздается шорох, меня берут за руки и тянут за собой. Не успеваю опомниться, как оказываюсь среди толпы.

Смущенная и взволнованная стою, прижавшись к мужчине, покачиваюсь в такт музыки и ощущаю собственными нервами, как чужая кровь стучит ко мне. Сильные руки держат уверенно и крепко. Мы стоим так близко, что я не вижу, кто, какой он, сколько лет - чувствую только жаркие объятия, да пьянящее прикосновение рук. Волна музыки поднимает и несет меня куда-то вверх, приподнимая над землей... Горячие, сухие руки осторожно притягивают ближе, передавая вкрадчивый дурман. Я четко слышу толчки его сердца. И вот стучим мы оба: его - мне, мое - ему. Толчок - ответ. Толчок - ответ. Музыка проникает в каждую клеточку, обнимает, обволакивает со всех сторон. Я самозабвенно растворяюсь, таю в ней. Кажется, что мы здесь теперь одни, совершенно одни! Теряется ощущение времени.

* * *

Глубоко за полночь замолкают бесконечные мелодии. Он наклоняется ко мне и впервые что-то говорит, обжигая дыханием. Потом ведет за собой к выходу. Что я делаю? Безвольно отдаюсь, обнимаю совершенно незнакомого человека, не знаю ни имени его, не вижу лица... Боюсь одного: безжалостный наглый свет тотчас же разгонит иллюзии, разрушит установившийся контакт, расставит все по своим местам.

При ярком свете настороженно наблюдаю за ним, не отрываю глаз - мы только что увидели друг друга. Каждый жест, каждое движение его исполнено такта! Я успокаиваюсь, не перестаю удивляться: мне все в нем нравится.

* * *

За окном бьется о стены ветер, пришедший с реки. Вихри его просачиваются сквозь щели окон, наполняют комнату холодом. В чужой комнате, в чужой постели я жмусь к чужому человеку и чувствую себя безмерно счастливой. Я закрываю глаза. Величайшее спокойствие, любовь всего мира охватывает меня. Ничего не надо, только бы вот так лежать.

Он тихо целует меня. И, кажется, понимает, что со мною творится! Мне просто не преодолеть барьер, что разделяет нас. Я не могу вот так - с первым встречным... И в то же время не могу встать и уйти - погасить светлое, радостное, давно не испытанное чувство умиротворения. Я жажду сейчас лишь общения...

Его лицо рядом, в темноте светятся чудесные глаза, он обнимает меня. С благодарностью глажу хрупкие плечи...И чувствую, как они вздрагивают под моею рукой. Трепет пробегает по всему его телу, останавливается на миг, и вновь вспыхивает волнами, вначале чуть заметно, потом все сильнее и сильнее. Рука его опускается ниже талии, я мягко отвожу ее.

Задумавшись, смотрю, как по потолку пробегают причудливые тени, как из мглы вдруг появляются очертания предметов. Тьма постепенно разрывается, расползается по сторонам... Проем окна из черного становится печально серым. Потом бледнеет вдруг все больше, больше... Рассвело. Пора идти. А он молчит, обиделся, не понял, зачем приходила.

Галя, к которой я с трудом достучалась, молча швыряет оставленную мной сумочку, как нечто грязное и отвратительное. Заспанные глаза ее смотрят на меня, как на потаскуху. Оглядев презрительно - любопытствующим взглядом, она демонстративно захлопывает дверь.

- А пошли-ка вы все подальше! - с неподдельной злостью ругаюсь я, опустившись с облаков в действительность.

* * *

Начинается обычная, монотонная, рабочая неделя. Разошедшийся дождь уже третий день с азартом хлещет по крышам, по стенам, с разбега стучит по стеклу, пузырится на лужах. В комнате, где я работаю, пасмурно, холодно, сыро. Трое сидящих людей в безмолвии занимаются делами: один изучает расчет, другая что-то пишет, третья, зевая, чертит таблицы. Одной мне не работается. Не дает покоя субботнее приключение.

Как не силюсь понять причину, по которой сама отказалась от парня - ничего не получается. Смутное впечатление, что виноваты оба - он своей робостью, я же вспышкой романтического настроения, не покидает меня. И ничего уже не вернуть. А может, попытаться исправить? Сегодня же сходить к нему?

Ни сырость, ни текущие по дорогам потоки воды, ни гром с небес, ни огненные вспышки молний не могут помешать моему решению. Лифт в общежитии не работает. Тяжело дыша, поднимаюсь на восьмой этаж.

На стук в дверь отвечает сразу несколько голосов. Вхожу. Три, четыре...нет, пять пар - откуда столько? - синих, серых, черных глаз с любопытством уставились на меня. Один из них подает стул. А он - вчерашний партнер по танцам - не знаю даже, как зовут, бесстрастно отводит глаза. Нужно что-то решать, что-то говорить... Но я не в состоянии сделать хотя бы шаг. Интуитивно понимаю, что все потеряно, но продолжаю стоять и ... улыбаться.

- Вы хотели кого-нибудь видеть? - вдруг спрашивает тот, что подал мне стул, тоном, который заставляет вздрогнуть.

- Нет, я не туда попала. - Наконец, выдавливаю я и не помню как оказываюсь за дверью.

Иду по коридору, шатаюсь, ничего не вижу, но проходя мимо зеркала, замечаю, что все еще улыбаюсь. Подхожу поближе, да я улыбаюсь, продолжаю улыбаться! Только вот слезы готовы брызнуть из остекленевших глаз.

Наконец, я на улице. Быстрей, бегом, прочь из этого муравейника! Железобетонная коробка общежития холодно и надменно глядит мне вслед. Домой, скорей домой, в свою крепость, в свою обитель!

Исправлять ошибки прошлого уже не хотелось.