# 3."Шпунтик"

Яков Исаакович Ерманок

Почему мама никогда не верила, что я помню свадьбу в нашем доме? Было мне тогда года четыре, замуж выходила соседка, Рая. Я даже не знаю, почему именно у нас. Но помню, как разбирали перегородку, как между двумя окнами сидел гармонист, а брат Мишка лежал маленький на кровати в спальне. Я подглядывал из-за занавески на невесту и почему-то жених, Лешка, мне тогда ужасно не понравился.


Может быть, из-за того, что в доме почти не было мебели? Отец сколотил две табуретки, деревянный стол, покрасил все это дело синей краской, и они служили нам очень долго. Табуретка была вплоть до маминой смерти, стояла на маленькой кухоньке. Теперь дом продали, а табуретку, конечно же, выбросили.


Потом уже появился стол круглый, раздвижной. Стоял он в зале, и отец, придя вечером с работы, раскладывал на нем свои бумаги, доставал счеты и считал. Мне это ужасно нравилось; щелканье счетов, ручка с чернильницей и сосредоточенное лицо отца.


Но я тогда был еще очень мал. Поэтому, не в силах увидеть то, что делал отец, так как не мог еще достать до края стола (вот уж точное выражение - под стол пешком ходил), под этим самым столом и сидел, в полутьме из-за свешивающейся скатерти, терпеливо дожидаясь, когда отец освободится.


Зато, когда отец свои дела заканчивал, счеты переходили в мое владение. Я ведь не просто так сидел под столом. Счеты были моей первой игрушкой, первым транспортным средством, на котором я раскатывал по всему дому, натыкаясь то на угол печи, то на мамины колени.


Видимо, иногда знания получаешь не только из учебников и головой. Наверное, такой метод приобщения к тогдашней вычислительной машине повлиял на мою безудержную тягу к счету. Я и теперь не могу пропустить ни одну машину, чтобы не сложить, отнять, поделить и умножить цифры на номере. А в детстве самыми любимыми были английские авторы, потому что в их произведениях было много двойных согласных, которые я и пересчитывал, читая, и потом заносил в тетрадь. Так что, если бы не выбросил, вполне мог попасть в книгу рекордов Гиннесса как обладатель самой большой в мире базы данных о количестве сдвоенных согласных в книгах. А кому еще придет в голову этим заниматься?


Где-то в пять-шесть лет я научился понимать время по часам и приставал дома ко всем, чтобы меня спросили, который час. Самым большим удовольствием было упросить маму, чтобы она вынула из кошелька мелочь и дала мне посчитать.


Помню, еще до школы, я сидел на полу перед висящей на стене тарелкой репродуктора и вслушивался в голос диктора, передающего какие-то сводки, запоминая услышанные числа. Самой большой, которую услышал и запомнил, была "биллиард". Я представлял его в виде большого толстого буржуина, увиденного где-то в детской книжке, которую читала мне мама. Буржуин был в котелке, с усами, и из-за пояса у него свисали часы-луковица. Увидев эту картинку первый раз, я тут же объявил, что его часы показывают неправильное время.


Вообще, я рано начал считать, быстро запомнил все цифры, которые у меня тоже ассоциировались с людьми, животными и предметами. Единичка была похожа на дядю Женю, который приходил к отцу по-соседски покурить и поговорить за жизнь. Он был худой и длинный. Двоечка - это, конечно, соседский гусь, которого я боялся из-за того, что один раз он на меня зашипел, я больно упал, удирая, и разодрал руку. Двойки до сих пор не люблю. Троечка - это соседская Любка. Не знаю - почему. Вечно у нее рейтузы из-под платья торчали. Пятерка - это пятикопеечная монета. Она была большая, по сравнению с остальными, потому и запомнилась. И так далее. Числа складывались легко, так как представлялись то в виде дяди Коли с двумя огромными, как арбузы, пятаками под мышкой, то в виде свиньи (шестерка) с двумя шариками, привязанными к хвосту (нули). Или с бантиком (восьмерка). Это было смешно, если представить число, допустим, 111. Три пьяных дяди Коли, поддерживая друг друга, идут домой. А уж число 223 было любимым. Это ж два гуся гонятся за Любкой. Красота! А 160? Дядя Женя верхом на свинье с шариком в руке. Когда где-то увидел это число, долго смеялся, а мама сказала, что я смешинку проглотил. Взрослые не догадывались о моих фантазиях. Вот так и выучился считать


И еще запомнилось, как мама дала мне три рубля и наказала купить булку хлеба и батон. Очереди тогда за хлебом были те еще, я, наконец-то, достоялся, получил все, что положено, вдобавок кучу медяков на сдачу, отошел в сторонку и пересчитал. Оказалось, что пару копеек не хватило. Я протиснулся к прилавку и заявил продавщице, что она неправильно дала сдачу. Было мне тогда лет шесть, наверное. До самой своей смерти, встретив в городе маму, продавщица тетя Фаня вспоминала, как "этот шпунтик" (я, то есть) опозорил ее на весь город.


Тетя Фаня была знаменита. Во-первых, магазин в городе был то ли один, то ли я просто других не знал тогда. Но, если нужно было сходить в магазин, все говорили: "Сходи к тете Фане". И, конечно же, ее знали все, и она знала всех.


Вот поэтому меня еще долго называли - "Шпунтик".