# Стомские хроники. Часть 2.

Фаня Шифман

Опять говорю - это пьеса.

Часть 2. РОНДО В ОРАНЖЕВЫХ ТОНАХ. Картина 1 Пахан, глава стомского Паханута, стоит у стола в салоне своей стомской резиденции, созерцая рассеянным и встревоженным взором снующих туда-сюда приглашённых на традиционный утренний официальный ланч в кругу друзей и приближённых. Тут же и сынок Аремий, тоже один из членов стомского Паханута (согласно желанию стомского большинства!), которого Пахан ласково зовёт "мой снопик". Впрочем, ближним и дальним представляется загадкой ласковое прозвище, которое любящий отец дал любимому отпрыску - ведь его крупная голова правильной геометрической формы ослепительно напоминает коленку. Но сейчас, при полном сборе наиболее близких коллег Пахан обращается к сынку почти официально, по имени. Пахан: "Аремий, а Аремий!" Аремий (отрываясь от только что поставленного на стол блюда с пирожками, с пирожком в руке): "Что, папуля?" Пахан (вздыхая и оглядываясь по сторонам): "Ох, какой мне сон нехороший нынче ночью привиделся!" Аремий: "Что за сон, папуля?" Пахан: "Что будто захожу это я в нашу семейную овчарню, хочу погладить любимых овечек, послушать их натуральное блеяние, полюбоваться, как они дружно - не чета всем нашим кормильцам! - на мой зов бегут... И вдруг... (голос начинает подрагивать) в глазах у меня порыжело! Гляжу: мои овечки, мои ненаглядные, покладистые лапочки... - ты же знаешь, как я их люблю! - такие же кудрявые, но!... (голос дрожит сильнее и взвивается до громкого крика на высоких тонах) НО!!!..." Аремий (глядя на отца с ужасом, дрожащим голосом): "Что, папуля? Что тебе такое ужасное привиделось? Что? Если уж ты, бравый вояка..." Пахан: "Мои! Любимые! Овечки! Превратились! Все! Как! Одна!.. ВО ЛЬВОВ!!! И ни одного львёнка! Ни одного!!! Эти ужасные львы только и знали, что скалили на меня зубы и рычали при малейшем моём желании к ним приблизиться. А их кошмарные, неопрятные оранжевые гривы, которыми они трясли так, что какие-то густые оранжевые облака носились по всей овчарне!.. Я в ужасе выскочил из овчарни, которая в моём ночном кошмаре превратилась в львиный загон... и... свалился с кровати... и проснулся в холодном поту..." Сидящие за столом смотрят на Пахана с нескрываемым ужасом, только Миней загадочно улыбается. Аремий (с преувеличенно успокаивающими интонациями): "Ну-у, папуля, это же всего только сон!.. Неужели тебя, такого бравого вояку, можно каким-то дурацким сном напугать?" Пахан (укоризненно глядя на сына): "Не, не говори, снопик... Боюсь, что в каждом сне что-то да есть... А главное - эти львы, эти их жуткие оранжевые гривы... Ты бы видел, с каким гонором они ими потрясали!" Аремий: "Я тебя понимаю... Действительно увидеть такое во сне, да ещё как будто наяву - можно таки встревожиться... А слушай, папуля! Не спросить ли тебе действительного тайного советника Дубона? Он обязательно что-нибудь присоветует действенное! Советник как-никак! Очень высокое юридическое образование, громадный опыт..." Пахан: "А он и так приглашён на наш ланч... (поглядывая с нетерпением на дверь) Что-то припаздывает..." Аремий: "Папуля, мой тебе совет - без Дубона больше ни шагу не делай. Только он знает, как от таких кошмарных снов избавиться... Или хотя бы от страхов перед ними..." Тем временем официант вносит и ставит на стол большое блюдо с апельсинами. Пахан (морщится): "Ой, и тут... как будто из моего сна!.. Надо же, как меня этот цвет достал! Но, правду сказать, апельсинчики я люблю-у-у... (протягивает руку, медленно берёт один апельсин, задумчиво счищает оранжевую кожуру) О!.. А под шкуркой он очень даже ничего - беловатый, розовенький! Право же, миленький!" Аремий (выхватывает у него из рук чищенный и почти разбранный на дольки апельсин): "Папуля! Осторожнее! А вдруг его отравили враги! Экстремисты какие-нибудь в рубашках неподобающего цвета..." Пахан (сердито вздёргивая голос): "Что ты мелешь, сноп!" Миней (примиряюще): "Друг мой, не надо сердиться на сынулю. Он скорей всего прав... Вспомни ангелов... так называемых... ну, которые гости Лота-пришельца. Может, они и наслали на вас такой сон... С них станет... Да ещё с их дьявольской техникой..." Пахан (махнув рукой): "Ладно, проверяйте... Охраняйте... Дегустируйте каждую крошку..." Миней (участливо и серьёзно): "Я бы на вашем месте согласился на рекомендуемую мною круглосуточную охрану... чтобы и в туалет сопровождали... Я вам подберу... у меня есть... подходящие и опытные... э-э-э-э... очень надёжные кадры... Сны и мысли... недругов... пока что не научились контролировать, но... э-э-э... на подходе и к этому..." Аремий (облизываясь и возвращая отцу недоеденную дольку апельсина): "Порядок, папуля! Можешь есть... э-э-э... докончить... Положись на меня!" Входит действительный тайный советник Дубон. Он пытается изобразить приветливую и сладкую улыбку своими тонкими губами, но что в это время происходит с его глазами, никто понять не в состоянии: глаза, один из которых сильно косит, скрыты за сильными ослепительно сверкающими линзами очков. Пахан раскрывает Дубону свои радушные объятия. Пахан (радостно): "Дубоша! Садитесь, дорогой друг! (приглашая остальных) Садитесь все! А... все уже сидят... как же я не заметил... Ну, начнём же наш ланч! Я тут рассказывал, какой страшный сон мне приснился... Этюд в оранжевых тонах..." Дубон (сочувственным кивком реагируя на каждое слово): "А я слышал, когда подходил сюда... Случайно, разумеется... Я вот думаю, что нам надо кардинально решить проблему всех кошмаров на случай всех неподобающих тонов и оттенков." Миней (наклоняясь к Дубону, всем своим видом демонстрируя пррисутствующим, что их связывает нечто большее, чем дружеское расположение): "Нет ничего проще! Относительно цвета, как такового, можно принять очередной нужный закон и-и-и-и... очень тонко... запретить! Вон Пахан очень точно определил ночной позыв своей левой пятки, выразившийся в привиденном ему кошмаре. А наше дело подойти к вопросу творчески..." Дубон (глубокомысленно): "Можно, конечно, и так... И даже нужно... Это надо делать с умом... как ты сказал - творчески! Тем более даже тут, среди нас, не все способны воспринять полёт мысли, которую мы, в нашем Совете Левой Пятки, наладились доводить до масс напрямую, то есть через левую пятку самого главы Паханута, избранного большинством стомичей..." Хульди (почёсывая в недоумении ухо): "Ну, вы уж, господа, скажете! Как это можно - целый цвет запретить!" Миней (внушительно и внушающе): "Ну, никто не собирается так вот напрямую, в лоб, сразу же запрещать целый цвет какой бы то ни было гаммы. Мы должны разработать целый свод мероприятий по сведению вредных влияний на стомские массы того или иного фактора до минимума. А цвет - это фактор. Вот - мы сейчас могли воочию убедиться во вредном влиянии на нашего дорогого Пахана оранжевого сна!" Сидящие за столом, вполуха прислушиваясь к словам Минея, разбирают апельсины. Самый большой берёт себе Дубон, на него несколько ревниво, со странной усмешкой поглядывает Миней. На блюде сиротливо остаётся только один маленький апельсинчик, лениво перекатываясь по блюду и дразня всех оранжевыми бликами. Пахан, доедая последнюю, самую сочную дольку своего второго апельсина, стирает рукой сок с чисто выбритого подбородка и недовольно щурится. Пахан: "А скажите-ка мне, друзья, почему это мне сегодня в глаза прямо из окна бьёт какой-то раздражающе яркий оранжевый свет?" Ликуктус (предупредительно склонившись в сторону босса): "А это закат, должно быть!" Миней (ехидно ухмыляясь): "Коллега явно ошибается - и крупно ошибается! Ну, скажите мне на милость: какой закат, да ещё такой интенсивности, может быть в час нашего утреннего ланча?!" Хульди (торжествующе поглядывая на конкурента по художественному блею): "Ага! Я всегда говорил, что у Ликуктуса что-то с часами не в порядке. Наверно, снова не тот галстук надел!" Ликуктус сверкнул глазами на Хульди, но промолчал: он знал, что не тот у него статус, чтобы связываться с изворотливым и многоопытным Хульди. Ликуктус (бормочет про себя): "Чёрт бы побрал этих интеллектуалов в белых одеждах со вчерашними пятнами от чрезмерно обильной еды..." Пахан (недовольно): "Ладно, я вижу, мне никто не может ответить на вопрос - откуда этот нестерпимый и отвратный оранжевый свет?" Миней: "Господин Пахан, разве вы не знаете, что у нас в окрестностях Стома развелось много апельсиновых рощ? Сейчас как раз пора созревания, вот мы с вами и полакомились апельсинчиками первых урожаев..." Пахан: "Да-а? Не знал! Мы с сынулей всё больше по овечкам да по кроликам. Вот уже и наши члены Кормила Паханута, зная мою любовь к овцам, блеять учатся... (про себя) Ох, опять этот сон на память пришёл..." Миней: "Смелые они у вас! И не боятся, что кого-нибудь за овечку нежно блеющую примете и, перепутав, отправите на жаркое?.." Аремий (хохочет): "Ну-у-у-у, господин Миней! Вы уж скажете! Разве можно члена Кормила на жаркое: он же невкусный! Мы ещё не разработали такую методу, чтобы наши члены Кормила и блеять научились с виртуозной искренностью, и отличались отменным вкусом. Трудная задача, скажу я вам... Трудная и почти невыполнимая... Хе-хе..." В салон вбегает Кистух, он явно запыхался. Плюхается на стул, немного отодвинутый от стола, не испросив разрешения. Миней укоризненно на него взирает, Дубон саркастически качает головой. Пахан: "Ну, что там у вас стряслось, коллега Кистух?" Кистух (тяжело дыша и то ли блея, то ли заикаясь): "Господа! Весь Стом как будто разукрашен чем-то омерзительно оранжевым!" Аремий: "Ну, почему же так сразу и омерзительно оранжевым! Мы же ещё только ду-у-умаем наложить тонкий запрет на использование оранжевого цвета не по делу!" Миней: "Молодой человек не понимает! Молодому человеку надо объяснить!" Пахан: "Ну, объясни... Там, глядишь, и я пойму - что там у нас такое с оранжевым цветом?" Миней: "Понимаете ли, друг мой Пахан... Оранжевый цвет - это цвет заката. А что такое закат, мы все знаем! Закат - это не то, что нужно широко рекламировать в городе Стом в период Великого Обновления. Народ нас может неправильно понять!" Дубон (подхватывает): Да ведь вы же сами, дорогой друг, сейчас говорили, что этот цвет вас раздражает, вызывает ночные кошмары... (его передёргивает) надо же такому присниться!.. овцы превратились во львов... кичащихся своей силой и могуществом, а главное - оранжевой пышной гривой... И никакого смирения!.." Пахан: "Вы правы, дорогие Миней и Дубон! Как здорово, что я взял вас себе в первые советники, внедрил в самые недра, так сказать, Кормила! Теперь мы с вами, наша Кормильская Тройка, так сказать, Совет Левой Пятки, втроём пойдём по пути свершений! Великих свершений! А всё, что будет мешаться под нашей левой пяткой..." Аремий (подхватывает с энтузиазмом, взмахнув рукой так, что со стола слетает початая бутылка вина): "Да! Всё, что нам мешает, мы - одной левой, левой, левой!!!" Пахан: "Хульди, а ты давай, на завтра объяви заседание Кормила. Подготовь всё, как полагается! Чтобы комар носу, так сказать..." Хульди: "Как я понял, в качестве закуски никаких апельсинов, мандаринов и даже яблочек определённого оранжевого сорта!" Ликуктус (ядовито): "Правильно мыслишь, правильно излагаешь!" Пахан: "Оно-то, конечно, правильно, но... Люди почему-то любят апельсины и мандарины!" Ликуктус: "Мой господин Пахан! Мне как раз в эту минуту пришла в голову мысль... Э-э-э-э... Можно мне её изложить перед столь крупными фигурами?" Пахан: "Ну, почему! Конечно, излагай! Я же не зря тебя приблизил к себе! Кто ещё способен с таким неподражаемым вкусом разбираться в подаренных галстуках! И блеять ты уже неплохо научился, почти, как Хульди..." Ликуктус (немного обиженно): "Но я не только по галстукам... Короче... Моя мысль в следующем..." Аремий: "Ну-у, разблеялся! Все и так знают, что из такой овцы, как ты, льва не получится! Ну, и не тяни, рассказывай!" Ликуктус: "Я предлагаю, во-первых... э-э-э-э... перекрасить все имеющиеся в наличии апельсины в более приятный для глаз, спокойный, нейтральный цвет... Чтобы не раздражал глаз. Ну, а, во-вторых, в продажу пустить исключительно чищенные апельсины. Розовенький цвет очищенного апельсина нашему уважаемому Пахану понравился, так что..." Дубон (тихо, как бы вскользь): "Пока у нас их ещё выращивают в этих самых рощах..." Миней: "Окраска апельсинов? Мысль хорошая... Но вопрос не в этом! Это мелкая проблема - на какой стадии надо перекрашивать апельсины и кто этим будет заниматься. (весомо и значительно) Это проблема мелкая и решаемая. Главный вопрос в другом: в какой цвет мы хотим перекрасить неподобающе оранжевый апельсин? А ещё важнее задаться вопросом - нужны ли нам вообще эти апельсиновые рощи вокруг Стома?" Пахан: "Я полагал, что вопрос подобающей цветовой гаммы для апельсинов мы и будем решать завтра на заседании Кормила!" Миней: "Вот в этом-то ты и не прав! У нас с Дубоном уже созрели некоторые соображения. Надо, чтобы кой-какие судьбоносные решения нами уже были приняты заранее..." Пахан: "Послушайте, друзья мои, я запланировал на завтрашнее утро заседание Кормила. Там вы и выскажете свои соображения, которые у вас уже созрели. Идёт?" Дубон (изумлённо и немного обиженно): "При всех? Вот так, без подготовки, без обсуждения с тобой? Хорошо, ты Пахан, тебе видней... До завтра!" Миней и Дубон встают, Дубон молча, знаками подзывает Аремия, и Тройка покидает салон резиденции Пахана. Картина 2 Зал заседаний Кормила Паханута. Члены Кормила с удобствами расположились вокруг стола и лакомятся тем, что Худи соизволил им подать. Пахан восседает во главе стола, по одну сторону сидит Миней, по другую - Дубон, рядом с Дубоном - сынок Аремий, а рядом с Минеем - Хульди и Ликуктус. Все остальные члены Кормила сидят напротив. Сразу видно, что их до такой степени поразила тема нынешнего заседания, по которой они только что заслушали доклад Дубона, что они долго не знали, как реагировать. Поэтому на заседании непривычно тихо. Вторая странность этого заседания состоит в том, что все шторы на окнах плотно задёрнуты. Несмотря на то, что час довольно ранний, кое-кто заподозрил, что Пахан под впечатлением давешнего сна и по совету Дубона остерегается, как бы на него не попало оранжевое излучение закатного солнца. Выступает Дубон. Дубон: "Я хочу сразу же высказаться по обсуждаемому здесь вопросу повестки дня, а также на тему сделанного мною сообщения. То есть, на данном - подчёркиваю: на данном! - этапе мы решаем: в какой цвет мы будем перекрашивать апельсины, чтобы никто из стомичей не страдал от их неподобающе оранжевого цвета? Моё мнение таково: во-первых, ни в один из оттенков фиолетового! Этот цвет издавна считался цветом чрезмерной гордости, даже гордыни и чувства превосходства... Я бы вообще в первую очередь именно этот цвет и запретил... Но уважаемому Пахану приснились вызывающе оранжевые гривастые львы, которые когда-то были нежными серенькими овечками... Стало быть, с неподобающе оранжевых апельсинов и начнём... И, разумеется, с их источников, коими являются многочисленные апельсновые рощи вокруг Стома." Миней (важно и многозначительно поднимая палец): "Правильно, Дубон, в корень смотришь! Оранжевые апельсины растут в апельсиновых рощах, так называемых пардесах... Нужны ли они нам? - вот ещё один корневой вопрос!" Ашлай (недоуменно и с детским интересом): "А что будем делать с морковкой? Она ж тоже того... оранжевая..." Миней: "Ну, дорогой коллега, не всё сразу... К тому же морковка... она побледнее будет... то-бишь, не до такой степени неподобающе оранжевая, можно сказать - скорее жёлтая. И не забывайте - морковку очень любят кролики господина Пахана, любимые питомцы нашего друга Аремия. Поэтому мы просто обратимся к селекционерам, чтобы поработали над выведением для нас морковки подобающей цветовой гаммы. А какой эта гамма у нас будет - это мы и должны сейчас с вами решить... Вот господин Дубон высказался против фиолетового цвета... Я не могу не принять его резонов!" Аремий: "Ага! Ещё исключим синий с голубым... Это или упрёк, или намёк... не стоит..." Климон (недоумённо блея): "А почему голубой не стоит? У меня, поди, все друзья с голубым в ладу..." Пахан (хрястнув кулаком по столу и грозно сверкнув глазом): "Коллега Климон, я бы на вашем месте..." Климон (сконфуженно и обиженно): "А что? Разве мы не в Стоме живём? Разве не у нас был принят Закон левой пятки о неоспоримом праве индивидуя... и так далее...? Или ангелов испугалися-а-а-а?" Пахан: "Помолчи-ка, Климон... Всему своё время... Мы тут более важные вопросы решаем! В процессе их реализации нам понадобится очень много правильно мыслящих индивидуев... Пойми: твоих избирателей, как ярких индивидуев, никто обижать не собирается - это всё нужные Стому, правильно мыслящие индивидуи... Вот ведь отличное дело - апельсины перекрашивать!.. В этом они нам и смогут очень помочь!" Ликуктус: "Ну, для этого у нас есть ещё армия..." Хульди: "И полиция!.. И её клиенты, если уж очень потребуется для нашего дела..." Миней: "Точно! Послать их в пардесы... Вооружить кистями, ведёрками с краской... Пусть делом займутся! Пусть так вот прямо и перекрашивают апельсины и мандарины ещё висящие на ветках." Пахан: "А те, которые уже поступили в продажу?" Миней: "Из продажи изъять!.. Но потихоньку, чтобы брожение в народе не вызвать... Дать сообщение в прессе... ну, к примеру, на тему губительной аллергии от апельсинового сока, содержащего интенсивные оранжевые составляющие... Беседу врача, доктора наук... А там, под этот мотив, запустить тонкую мыслишку о бесполезности, а стало быть, и вредности апельсиновых пардесов... Тишкорец! Где этот проныра? Почему не присутствует на нашем таком важном заседании? Климон, поди, кликни!" Климон быстро выскользнул из-за стола, что-то дожёвывая на ходу и облизываясь. Дубон (важно кивая головой Минею): "Точно излагаешь, коллега! Но я вот что ещё думаю... Э-э-э... В прессе надо будет развернуть широкую кампанию о вреде апельсинов именно последнего урожая... Я под эту кампанию думаю организовать их массовый экспорт куда подалее. Аремий, ты мне поможешь?.. В накладе не останешься! Это хорошо придумано о выступлении видных профессоров медицины, разъясняющих массам о вреде, который оказывает на зрение оранжевое излучение, откуда бы оно ни исходило. Предпишем всем стомичам с наступлением заката плотно закрывать окна. Тем, кто в час заката невзначай оказался на улице, тут же надевать чёрные очки... Можно, конечно, и... э-э-э... розовые..." Миней: "А я бы дальше пошёл: во избежание... э-э-э... надо порекомендовать... настойчиво порекомендовать!.. чтобы все поняли необходимость выполнения рекомендаций, исходящих из Паханута... Короче - чтобы окна были плотно занавешены и в светлые часы суток... Есть же у нас и лампы дневного света, а ещё лучше - экраны телевизоров!.." Пахан: "Господа, мы немного отвлеклись! Мы же решаем, в какой цвет перекрашивать апельсины и мандарины?" Дубон: "Я всё-таки стою за зелёный цвет! Хотел предложить жёлтый... да только его у нас уже украли всякие офанатевшие ангелы-экстремюги... Да и слишком близки некоторые оттенки жёлтого к неподобающему оранжевому... Не пойдёт..." Миней: "Зелёный?.. Это... э-э-э-э... как-то не того... Подумают, что пытаемся сбагрить стомичам незрелое..." Аремий: "А пресса у нас на что! А куда смотрит господин Тишкорец? Пусть они и разъяснят гражданам, что самыми последними исследованиями доказано: именно зелёный апельсин - самый полезный по содержанию в нём полезных для организма веществ... Зелёный цвет на зрение действует успокаивающе... а главное - на психику... Те, кто будут долго смотреть на зелёные апельсины, уже ни в каких снах (иронически глянув на Пахана и ласково подмигнув ему) ничего гривасто-оранжевого не увидят! Но если бы меня спросили, то я хотел бы видеть у нас апельсины цвета беж... Есть в этом что-то очень... э-э-э... корневое..." Квасей (подаёт слабо блеющий голосок с надрывом из своего угла, в желании быть замеченным): "А почему бы не шоколадного цвета? Я всегда любил шоколад... (мечтательно) А тута бы апельсин мне напомнил любимое лакомство! Апельсин в шоколаде!.. А-а-а?" Пахан: "Не "а-а-а-а", а "е-е-е-е-е"! (с благородным негодованием на лице) Чему только тебя в студии художественного блёя учат, на что государственные деньги уходят, в какой песок?" Аремий: "А что до шоколадного цвета, то достаточно того, что у нас уже имеется шоколадный заяц, (улыбается и, подмигнув отцу, приподымает ладони и делает ими в воздухе поглаживающие движения) символ ласки и не-е-е-ежности!" Квасей (подскочив на месте и громко заблеяв в возбуждении): "Где шоколадный заец, где он? Я тоже хочу!" Дубон (строго осаживает его): "А вот это у нас строго засекречено... (поворачивается к Аремию, вполголоса) Аремий, ты чего тут лишнее мелешь! Я ночами не сплю, плету сети-секрети, а ты пришёл - и всё распустил по ниточкам, по верёвочкам! Всю мою кропотивую работу - на ветер, по ветру и до ветру!" Пахан (вполголоса, добродушно): "Ну, Дубон, это ты напрасно! Если кто у нас и является главным хранителем всего моего заветного, то это (любовно глядя на сверкающую макушку сынули) мой сыну-у-уля, мой сно-о-опик, Аремий... Но вернёмся к обсуждаемой теме. А вас, господа члены Кормила, я попрошу... Вы тут кормитесь, поитесь - так уж слушайте, о чём наша стомская Тройка, мною лично назначенный и избранный Совет Левой Пятки, говорит... Да на ус мотайте! Так и научитесь правильные решения принимать... Такие, что никакой левой пятке за вас стыдно не будет!" С этими словами Пахан поворачивается к сидящим рядом Дубону и Минею, делая знак Аремию, чтобы сел поближе. Миней: "Нет, Дубон, я всё-таки стою за красный цвет! Даже багровый! Ничто так не дисциплинирует массы свободно мыслящих индивидуев, как созерцание красно-багрового излучения, откуда бы оно ни исходило! Хотя неплох и розовый, но достаточно интенсивных оттенков, да таких, чтобы никто не смог, даже при очень сильном желании, с оранжевым перепутать!" Хульди (подаёт голос со своего места): "Вот вы говорите об интенсивно-багровом тоне. Но это же краски заката! Тогда растолкуйте - почему опасно смотреть на закат?" Дубон (с ноткой превосходства): "Товарищ не понимает, товарищу надо объяснить! Понимаешь ли, Хульдик, в общем и целом закат бывает багровым. Бывает красным, или нежно-розовым. Но бывает - чисто случайно, ес-с-сес-с-сно! - и оранжевым... А бывает, что самое неприятное, и фиолетовым. Вот поэтому-то мы и считаем, что с нашими не совсем устойчивыми стомскими массами лучше перебдеть, чем недобдеть. Вот я и подумал: нечего массам смотреть на закат, пусть лучше идут апельсины перекрашивать! А самым устойчивым и здоровым поручим пардесы вырубать. Ты сам же и упоминал: клиентура нашей полиции!.. Назовём эту операцию... э-э-э... борьбой за экологическое очищение. Зато граждане Стома завсегда будут при полезном деле..." Кистух (нерешительно): "Вот вы тут о закате, а мы с Климоном... ладно, я один... короче, такая вот мыслишка. Закат, или вообще... э-э-э... чего ещё там на небе болтается... - это ж радуга! А если красить апельсины в цвета радуги? Это, во-первых, плюрастично, во-вторых, очень современно и прогрессивно... А-а-а?" Климон (заулыбавшись): "Ага! Мне и самому такая мысль в голову пришла. Как правильно заметил мой друг Кистух, радуга - символ неугасимого плюрализма, а главное - мира и прогресса, и современности!" Аремий (почесав сверкающую макушку): "Э-э-э... Плюрализм, говорите? Это, конечно, как символ, весьма и весьма... Кроме того, современное и прогрессивное содержание этого символа должно греть душу каждого истинного стомича. И опять же непосредственная близость к "Закону левой пятки" о правах каждого индивидуя на исполнение его желаний... Вот только техническая сторона... Мне физики что-то говорили о спектральных линиях... Значит, надо будет эти самые линии очень тщательно отбирать, чтоб чего нежелательного не просочилось, а радужный плюрализм всё равно бил в глаза!" Дубон (добродушно кося левым глазом в сторону Пахана): "Это вопрос решаемый... на самом высоком уровне. Не волнуйся, Аремий!" Миней: "Мне тут сейчас в голову одна интересная мысль пришла! Хорошо, что вовремя! Вот Пахану что приснилось, какой такой кошмар? А-а? (важно кивает) Правильно! Не только оранжевый цвет сам по себе, но и нечто более весомое - гривастые львы! Придётся нам что-то делать и с нашими львами в зоопарке. Это мы решим в рабочем порядке... Я пока что принцип излагаю! После такого сна нашего Пахана львы становятся в наших глазах уже не просто банальными хищниками, но и (поднимает палец, а лицо при этом искажается в зловещей гримасе) - символом! То есть, символом чего является лев в таком контексте? Конечно же, символом экстремизма и агрессии! Рыжая, оранжевая агрессия - вот что такое сегодня лев!" Аремий (с усмешкой, в глубине которой кроется некоторый страх): "Ну, и что вы предлагаете, господин Миней?" Миней (разводя руками в стороны, как будто хочет всё Кормило заключить в объятия): "Друг мой, я ничего не предлагаю... Я просто хотел обратить ваше коллективное внимание на это небезопасное обстоятельство. Для начала надо пройтись по городу, внимательно посмотреть, нет ли где случайно изображений льва... реклама... то-сё... детские комиксы. Опять же - детские рисунки... Последние вообще с моей точки зрения свидетельствуют о серьёзной проблеме с воспитанием детей, рисующих гривастых и оранжевых львов... Значит, нам придётся заняться воспитанием родителей ребёнка, который рисует всяческие оранжевые кошмары... львов, собачек, котят... (неожиданно начинает петь дрожащим фальцетом) Оранжевое море, оранжевое небо, оранжевая зелень, оранжевые львы..." Пахан, Дубон и Аремий застывают на месте, уставившись со смешанным выражением изумления и иронии на Минея. Члены Кормила в страхе переводят глаза с Пахана на Дубона, с Дубона на Минея, а потом, поймав яростное сверкание глаза Пахана, смущённо, как по команде, отворачиваются в сторону окна. Миней (бормочет, в смущении тряся головой): Тьфу, ты, чёрт!.. (решительно поднимает голову и с металлом в голосе произносит) Эту песню тоже следовало бы запретить... Вы меня поняли?" Аремий (с готовностью): "Поняли, господин Миней... Как не понять! С полуслова..." Кистух (робко): "Господа, да будет дозволено и мне вставить своё слово... Спасибо... А что нам делать с природно рыжими?" Миней (решительно): "Запретить! (несколько смешавшись под удивлёнными взглядами членов Кормила) Э-э-э... Я ж понимаю, что против природы особенно не попрёшь... Гены там и всякое такое... Ну... Значит... Пусть стригутся наголо... или парики носят... или красят волосы... А особо упорным будем предписывать средство, предотвращающее рост волос неподобающего цвета! Если есть средства борьбы с лысиной... Прости, Аремий (слегка наклонив голову в его сторону), я ни на что не намекаю... значит, должны быть и средства, останавливающие рост волос... именно неподобающего, скажем прямо, подстрекательского цвета. Ишь ты! Природой прикрываются, наглым львам уподобиться пожелали! Не позволим!" Дубон (деловито): "Нашей Кормильской Тройке надо будет только чётко продумать и обосновать, кому, когда, за что и сколько: когда три, а когда и пять... а может, в особо чрезвычайных случаях... э-э-э... нечто административного уровня... На более поздних этапах нам надо будет вообще весь цветовой спектр, всю радугу пересмотреть, оставив в ней для массового потребления только цвета подобающей гаммы. Какие точно, решим по ходу дела... Сейчас у нас на повестке дня более неотложные задачи." Члены Кормила, оторопев, прислушиваются к откровениям членов Тройки. Они изумлённо раскрыли рты и время от времени переглядываются друг с другом. Кистух (чуть блеющим испуганным шёпотом): "Ну, он и даёт, этот Первый советник!" Климон (чуть погромче, при этом хитро шныряя глазами по лицам Пахана, Минея, Дубона): "Ты, Кистух, не понимаешь... Это же тонкая аллегория! Оч-ч-че-е-е-ень тонкая! Пахануту не нужны львы... Понимаешь? Не нужны! Куда больше их устраивают овцы...." Кистух (солидно кивая): "И в этом я очень хорошо понимаю моего друга Климона. Как сказал товарищ Дубон, лучше перебдеть, чем недобдеть. И мой принцип всегда был такой!" Ашлай (не менее солидно): "Ну, это и я понять могу... Правда, не совсем понимаю, зачем ему столько овец... с ними столько возни... А толку..." Квасей (стараясь изобразить грозный вид, в сторону Ашлая): "Но-но! Я бы па-просил! Видишь ли, от овечек он толку не видит! Самое толковое животное! Почитай классиков!.. Художественного блёя, так сказать..." Климон (со знанием дела): "А со своенравными львами ещё тяжелей... Опять же, слишком много оранжевого... Зачем оно нужно нашему Пахану, а стало быть - и нам?! Сон его ведь слышал! То-то и оно!.." Пахан, услышав невнятный разговор, пришёл в раздражение и прошил каждого из членов Кормила сверлящим взором. Меж членами Кормила сразу же повисла тишина. Пахан: "Ну, что же, друзья, мы хорошо посидели! Хульди, готовь проект 2-го закона левой пятки. А может, и 3-го... Спасибо за компанию! Кстати, Ликуктус, твоё дело - разработать соответствующий приказ по армии и полиции, закупить краску и кисти. Не должно быть ни одного солдата, не охваченного ведёрком краски гаммы подобающих цветов и кистью! Понял?" Ликуктус (вытянувшись во фрунт): "Так точно, босс! Я уже сейчас пойду и закуплю как можно больше багровой краски... (на бегу, обернувшись от двери) чтобы на два урожая хватило!" Аремий: "Всё-таки и зелёной тоже купи, Куки... Или... так сказать... серо-буро-малиновой... ну, её можно представить народу, как радужную... Знаешь, где?.. Ага! Именно там, они тебе продадут подешевле... я хозяев того магазина знаю, отличные ребята, если и оберут, то на самую малость... По-нашенски, по-стомски!" Дубон (смотрит в спину Ликуктуса, на которую, как видно, от чрезмерного усердия вывернулся очередной подаренный галстук, с насмешливой ухмылкой): "Да, с таким кадрами мы не только горы свернём! Они со своим недюжинным энтузиазмом могут весь Стом ненароком в этой краске утопить... да так, что ни в жисть не вычерпаешь, не отмоешь... Он, похоже, так и не врубился, что мы эти апельсиновые рощи всё равно скоро под корень вырубим! Мне лично выгодней те же апельсины закупать за морем-окияном, чем платить придуркам, которые их тут выращивают... Всегда приятнее дело иметь с дальними, чем с ближними... Выгодней и приятней! Выгодней и приятней! Вот так!.. (обращаясь прямо к Пахану) Короче, я так понял, что красить апельсины мы будем в розовый, багровый цвет и зелёный цвета... Это и будет наша радуга... Так ведь, Миней?" Голоса членов Кормила (сначала робко и тихо, а потом всё громче): "Постойте, ведь Кормило должно принять решение... - Голосования ещё не было, а Куки уже побежал какую-то там краску покупать! - Так не делают! Давайте голосовать! - Почему этот вопрос решила только Тройка Кормила? - А мы, стало быть, ни при чём? - Не-е-е-т! Так мы не согласны!!!" Пахан (сведя брови и делая энергичный жест в сторону членов Кормила): "Считайте, что вы уже проголосовали! Единогласно, между прочим!" Голоса становятся ещё возбуждённей и громче. Пахан (с как бы шутливыми интонациями): "Ну, право же, коллеги! Краской больше - краской меньше... Лишь бы была соблюдена подобающая цветовая гамма, символ нашего стомского плюрализма левой пятки! С этим вы, я надеюсь, согласны? Моё решение вы, я надеюсь, принимаете? Так за чем же дело стало? Давайте не будем нарушать заведенный в нашем Кормиле порядок! Вон и господин Дубон того же мнения! Правда, Дубон?" Аремий (громовым голосом): "А кто будет шуметь не по делу - пасть порву!" Немая сцена...