# В память о Лене Босинов

Фаня Шифман

Сейчас моя цель - помянуть Лену Босинов, которая, в порыве отчаяния от невозможности предотвратить преступление власть предержащих и трагедию людей, попавших под властные жернова, добралась до города Нетивот. И там, не имея возможности попасть в разоряемый Гуш-Катиф, на глазах полицейских и солдат облила себя бензином и подожгла. Прошло два года со дня её кончины √ ДА БУДЕТ БЛАГОСЛОВЕННА ПАМЯТЬ О ПРАВЕДНИЦЕ!

Два года прошло со страшного и трагического события, которое омрачило очень жаркое лето 2005 года и легло тёмным позорным пятном на трагическую историю нашего народа - изгнание еврейских граждан из их домов в цветущих поселениях Гуш-Катифа и Северного Шомрона. Об этом событии много говорили, много написано - и тогда, и теперь, спустя дни, месяцы, годы (в том числе и мною). Поэтому не буду повторяться. Сейчас моя цель - помянуть Лену Босинов, которая, в порыве отчаяния от невозможности предотвратить преступление власть предержащих и трагедию людей, попавших под властные жернова, добралась до города Нетивот. И там, не имея возможности попасть в разоряемый Гуш-Катиф, на глазах полицейских и солдат облила себя бензином и подожгла. Прошло два года со дня её кончины - ДА БУДЕТ БЛАГОСЛОВЕННА ПАМЯТЬ О ПРАВЕДНИЦЕ!      Сейчас я просто хочу вспомнить, как я познакомилась с Леной.      Это случилось 4 ноября 2001 года. На этот день была назначена Азкара по раввину Кахане (да отмстит В-вышний за его кровь!). Для проведения Азкары заранее был снят частный банкетный зал "Бейт-Давид", расположенный на тихой улочке Оhолиав, описывающей плавную дугу в районе Ромема в Иерусалиме. Мы помнили, что в прошлом году правительство Барака не разрешило провести подобное мероприятие в заранее снятом зале в Биньяней а-Ума. Хотелось думать, что уж правительство "сильного правого лидера" Шарона просто не способно надругаться над памятью убитого рава так, как это проделало правительство Барака. Хотелось думать хорошо...      В пол-пятого вечера я оказалась в центре Иерусалима и зашла в книжный магазин. Там я услышала о произошедшем полчаса назад очередном теракте на перекрёстке Гива Царфатит, том самом, где находится наша тремпиада: террорист подошёл вплотную к стоящему на красный свет светофора автобусу номер 25 и принялся в упор расстреливать сидящих там пассажиров, среди которых было много детей и подростков. Результат: до того, как полиция и находившиеся рядом в тот момент солдаты открыли по бандиту огонь и убили его, ему удалось расстрелять десятки пассажиров, из которых двое детей-подростков погибли, а 51 человек были ранены. Спутники убийцы скрылись, как видно, в ближайшем арабском поселении Шуафат... Как заявил генеральный инспектор полиции, сил полиции не хватает, чтобы обеспечить эффективную защиту граждан Израиля, особенно в таких "проблематичных точках".      Азкара была назначена на пол-восьмого вечера. Я добралась до места за час до назначенного времени. Меня удивило, что полиции, вернее солдат пограничной охраны, уже было больше, чем пришедших на Азкару. А полицейские машины между тем всё подъезжали...      Я увидела знакомых ребят, Мордехая Найтшуллера и Шломо Ленского, и подошла к ним. Они мне и поведали, что полиция безо всяких объяснений закрыла снятый для мероприятия зал и никого туда не пускает. Ребята возмущались и нехорошими словами поминали похожие действия советской (недоброй памяти!) милиции в подобных случаях. А также поведение израильской полиции во времена правления Рабина-Переса при демонстрациях "Зо Арцейну". Ну, чем не изучение практического наследия покойного премьера!..   Народу всё прибывало, молодёжь с плакатами "Кахане цадак! (Кахане был прав!)" столпилась возле вожделенного заказанного (и, скорей всего, оплаченного) зала и принялась петь "Рав Кахане хай!" - на мотив известной хасидской "Ам Исраэль Хай!"      Магавники, которых прибыло до неприличия много (если учесть, что на обеспечение безопасности граждан от арабского террора их катастрофически не хватает!), уже образовали на мостовой две цепи, и сначала тихонько, а потом всё сильнее начали толкать столпившихся возле зала людей с плакатами. Люди им кричали: "Почему вы не на Цомет Гива Царфатит? Почему там вас не оказалось? Как вам не стыдно!!!"      В этот момент со мной произошла история, которая скорей напоминала какой-то дурной, парадоксально закрученный сон. Мне показалось, что в толпе, которая стояла на мостовой и с которой меня разделяла цепь молодых ребят, находится моя подруга. Как такое может быть только во сне, меня нисколько не удивило, что моя подруга, обычно аккуратно и модно одетая женщина, нынче была облачена в какое-то странное летнее - совсем не по иерусалимской ноябрьской погоде! - платье с короткими рукавами, в огромную шляпу, и с лица её не сходила какая-то странная улыбка.      Я окликнула её по имени и начала пробираться к ней. Магавники, естественно, не имели намерения меня пропускать. Им надо было раздробить и рассеять толпу, слишком большую для маргинальной группировки - так сторонников и последователей рава Кахане представляют наши левые "властители дум" и командование армии и полиции.   Лучше, конечно, мирно, но если надо - то и силой! И вот я вступила в борьбу с представителем власти, в качестве которого на сей раз передо мной выступал молоденький солдатик в форме "военной полиции". Он мне: "Мы полиция!! - а я ему: "А я хочу пройти туда!" - "А мы не разрешаем!" - и легонько толкает меня.      Это приводит меня в ярость, как это и полагается по законам жанра дурного сна: "Вы не имеете права мне не разрешать! Я ничего плохого не совершаю!" - и несильно отталкиваю полицейского, говоря ему по-русски: "П-шёл вон!!!" Он тоже толкает меня, что меня уж и вовсе бесит. Тут рядом оказался Шломо и говорит магавнику: "Ты что, парень! А если бы так с твоей мамой обходились?" Упоминание о маме, как ни странно, охладило пыл стража порядка.      Так мне удалось пробраться к женщине, которую я приняла за свою подругу. И даже тут, оказавшись с нею рядом, я не сразу поняла свою ошибку. Самое интересное, что и она тоже оказалась из наших, русскоязычных. И мы с нею начали разговор, при этом ни я к ней, ни она ко мне по имени не обращались - в согласии с законом упомянутого жанра дурного сна всё в порядке.      И только когда я ей напомнила: "Помните, как возле ленинградской синагоги, где в Симхат-Тора собирались огромные толпы евреев, весь вечер по обычно тихой улице постоянно пускали огромные грузовики с прицепами, - причём не по одному разу?" - она мне всё с той же улыбкой ответила, что не может помнить, как это было в Ленинграде, потому как год назад приехала из Одессы. Тут-то я и поняла свою ошибку... "Проснулась", так сказать... Женщина мне сказала, что её зовут Лена, что она живёт в Кдумим и приехала в Иерусалим специально на Азкару рава Кахане.      ... Потом мы с нею несколько раз встречались на мероприятиях, который устраивала наша партия "Ямин Исраэль". Несколько её острых, пламенных статей о "верноподданнической" работе радиостанции РЭКА, одной левой искусно пропагандирующей "политику партии и правительства" для своих слушателей, в основном не владеющих ивритом пенсионеров, я читала на сайтах "7 канал" и МАОФ...      Последний раз её голос я слышала больше года назад в передаче радиостанции РЭКА "Круглый стол". Руководству РЭКА пришлось провести эту передачу по следам одного из выпусков "Журналистского парламента" - это потребовали многочисленные возмущённые слушатели "Журналистского парламента". Слушатели этой передачи уже давно поняли, что участники этой "аналитической передачи" занимаются весьма своеобразным анализом. Тогда, в "пред-итнаткутный" период, этот анализ включал в себя злостную клевету на поселенцев: их весьма "политкорректно" обзывали паразитами и тунеядцами, живущими за счёт скромных израильских тружеников, живущих в пределах "зелёной черты".      Я сама не слушаю "Журналистский парламент", но мне хватило тех "аналитических изысков", которые нам предложили "аналитики-демонизаторы" из РЭКА на "Круглом столе". Апофеозом этой передачи было следующее происшествие: позвонила Лена Босинова, она представилась "Лена из Кдумим" и, чтобы опровергнуть "аналитические инсинуации" акул микрофона из РЭКА, начала рассказывать о том, как и где работают жители её поселения. Ведущий Михаэль Гильбоа несколько раз пытался прервать Лену - её рассказ явно не вписывался в "аналитические картины", соответствующие соцзаказу эпохи "итнаткута". Когда же ему это не удалось, он просто попросил звукооператора вывести Лену из эфира: "С нею просто невозможно общаться!" - пояснил он слушателям.   А спустя месяц, или три недели я услышала по радио и прочитала в Интернете, что 17 августа, в тот день, когда наши доблестные отряды армии и полиции, облачённые в чёрную форму, вошли в поселения Гуш-Катифа, возле города Нетивот женщина облила себя бензином и подожгла. С тяжёлыми ожогами она была отправлена в больницу Сорока в Беер-Шеве, где и скончалась спустя неделю... Не сразу сообщили, что этой отчаявшейся женщиной была Лена Босинова, репатриантка из Одессы, жительница поселения Кдумим...      Да будет светла её память...