# Стреляй, Петрович, стреляй!

Анатолий Петрович Феоктистов

Не война

Стреляй, Петрович, стреляй!      - Слушай, Витёк, ты сколько будешь отделываться обещаниями? Когда возьмёшь с собой на коз?   - Ладно, в эти выходные посмотрим.   - Чего посмотрим?   - Чего-чего - погоду. Если дождя или снега не будет - сходим.   Витя, бородатый мужичок, лет пятидесяти, невысокий, коренастый крепыш работал сторожем на нашей стройке. Родился и вырос здесь, на самом северном берегу ... Чёрного моря. Заядлый грибник и охотник. Знает где и когда искать кабанов, где ходят косули (которых все местные зовут козами), разбирается в грибах. Вобщем, местный Сусанин и Мазай в одном лице.   В пятницу вечером звонок:   - Петрович?   - Да, Витя, слушаю.   - Если утром будет ясно - подходи ко мне часов в пять. К рассвету мы должны быть в горах.   - Договорились, буду.   Петрович собирает нехитрый рюкзачок: термос с горячим чаем, пару бутербродов, пару пачек сигарет, спички. Проверяет "дудку" - великолепный бокфлинт ТОЗ-34ЕР, когда-то за восемьдесят метров бил из него куропаток на Колыме.   Патронташ забит разнобоем: десяток пулевых, пяток с картечью, остальные - дробовые, мало ли, на всякий случай.   Утро, как на заказ: от звёзд рябит в глазах, Большая Медведица спрятала хвост за горизонт - через часок-полтора рассветёт.   У Вити снаряжение ещё проще: вместо рюкзачка - мешок, завязанный верёвочкой. Там всё: и термос и ружье и патроны. Полушубок тоже верёвочкой перевязан. Говорит:   - Верёвка в лесу - первое дело. Будет удача - мясо подвесим на дерево, за один раз не унесёшь ведь. Опять же волоком протащить можно и за спину привязать чего. И мешок нужен, что в твой рюкзачок уложишь?   Верно, про удачу-то Петрович и не подумал.   В темноте по мокрому снегу в горном лесу идти тяжело. Петрович пыхтит, спотыкается, тихонько матерится. Витя идёт впереди, предупреждает:   - Петрович, поваленное дерево, камень, пень. Давай-давай, уже немного осталось, скоро придём на место.   К свету поднялись на взлобок. Трёхвершинная гора, в центре ложбина, как чаша, заполненная снегом. С трёх сторон снизу идут тропы, по одной из них и поднялись охотники. Огромный, старый каштан лежит поперёк склона, комель ощетинился толстыми, засохшими корнями, вершина уходит макушкой в снег.   - Привал, - Витя останавливается, кладёт мешок на каштан, - попьём чайку и разойдёмся.   - Куда разойдёмся? - не понимает Петрович, - мы что, не вместе будем?   - Встанем на разных тропах. Ты останешься здесь, а я пойду во-о-он туда, оттуда тоже, бывает, зверь ходит.   Вкуснее чая, чем в лесу, на привале, да после трудного перехода - не бывает. Охотники присели на поваленный ствол, отдышались, достали термоса.   - В прошлом году я здесь взял козу, - Витя показывает, где стоял он и откуда выскочила косуля, - авось и сегодня повезёт.   - Тьфу-тьфу, но я удачливый, - Петрович отхлёбывает чай, - и рука у меня лёгкая. Без добычи не возвращался. И тот, кто со мной ходил - тоже.   Где-то далеко внизу, из-под горы взорвались лаем сразу несколько собак.   - Гай! - Витя быстро допивает чай, хватает ружьё, - так, Петрович, ты становишься здесь, у корней каштана, я пошёл. Собаки могут поднять и кабана, так что смотри внимательно.   Он вьёт в снегу верёвочку следов, а Петрович, передвинувшись на пяток метров, останавливается, ставит ружьё прикладом на ствол дерева и слушает гон. Лай удаляется, становится еле слышным. Когда появилась косуля, он не понял. Услышал тяжёлое дыхание, повернул голову и увидел огромные, чёрные глаза. Если бы не эти глаза! Если бы он увидел её издали, услышал приближение заранее... Тяжело поводя боками, раскрыв пасть, из которой вываливался длинный фиолетовый язык, косуля мчалась к нему. Метрах в сорока-пятидесяти маячила удаляющаяся спина Виктора.   Петрович замер. Только бы он не обернулся! Только бы не увидел!   Косуля промчалась в метре от Петровича, их разделял только ствол поваленного дерева. Ветер дул к нему и зверь не мог учуять человека, стоявшего совершенно неподвижно. - Пронесло - подумал Петрович, облегчённо переводя дыхание и вдруг увидел, что косуля летит обратно. Она наткнулась на ихние следы! Стараясь удержать в поле зрения и косулю и Виктора, Петрович молил: "Ну же, быстрее, быстрее, уходи отсюда". И стоял, окаменев.   Вот остался виден только белый сигнальный платочек её хвоста и ...   - Петрович, коза! Стреляй, стреляй, Петрович! Уходит!   - Где? Где коза? - бестолково засуетился Петрович, старательно отворачивая голову от исчезающего зверя, - не вижу, куда стрелять?   Витя, развернувшись, бежал к нему. Прошёл по следам, молча остановился напротив и начал медленно стягивать с плеча ружьё.   - Нарочно не стрелял? Она в метре от тебя прошла два раза. Я сейчас тебя пристрелю!   - Витя, ей-богу не видел. Я стоял спиной к дереву, она и прошла за спиной, как я мог увидеть?   - А когда я орал тебе, ты что, тоже не увидел?   - Увидел один хвост. Ушла уже, поздно было.   Витя с недоверчивым презрением осмотрел Петровича с ног до головы и медленно сказал:   - Всё, идём домой. Я с тобой на охоту больше не пойду.   11.04