# Один день Виктор Андрийовыча

Гамид Гаметов

Почти по Солженицыну.

Президент остекленело смотрел прямо перед собой. Он уже давно приучил себя к такому состоянию и даже впадал в него самопроизвольно. Присутствие при полном отсутствии. Находясь в этом трансе, он не чувствовал никакой боли, а главное у него при этом не было никаких мыслей. Мысли - самое страшное что преследовало президента все последние месяцы. Когда-то ему нравилось думать. Он часто бахвалился этим своим качеством во время своих президентских гонок и кампаний. Потом, когда он уже стал президентом, он вдруг понял, что теперь ему надо все чаще и чаще думать вслух, чтобы народ улавливал течение его мысли. Первые же попытки думать стоили ему болезненных расследований и публичного глумления. Президент решил больше не думать, но ему все еще нужно было говорить и довольно часто. Попытки говорить, не думая, оказались еще ужаснее, чем попытки думать и говорить. Президент разочаровался в устройстве головного мозга хомо сапиенсов и даже вызвал по этому поводу к себе на ковер директора института нейрофизилогии. Но разговор с ученым не принес ему никакого облегчения. Люди продолжали ожидать от него работы мысли и это было ужасно. Президент решил, что думать он будет только на работе и только в специально отведенные для этого часы. В обеденный перерыв он любил впадать в такой вот транс.   В дверь осторожно просунулся секретарь.-   -Викторэ Андрийовычу, обидня перерва закинчуеться- напомнил он   - Га? - вздрогнул президент и уронил торчащую из носа ручку на пол.   - Перерва кажу - пискнул секретарь и исчез за дверью. Президент устало потянулся и снял трусы с головы. Потом отцепил накладной нос, снял оранжевую юбочку и одел строгие штаны, размотал намотанный вокруг шеи оранжевый шарфик и надел галстук, тряхнул головой над мусорным ведром и струсил с волос сигаретный пепел. Снял с рук рокерские перчатки с металлическими заклепками и клацнул мышью компа. Монитор ожил. В имэйл бокс ему опять навалили кучу писем. "Сьогодни всьго навсього пьять тысяч" подумал президент. Письма были разные. В основном, конечно, джанк и спам с рекламой туалетной бумаги с ликом Януковича, с рекламой средств от диоксиновых отравлений и моющих средств под названием "Чысти рукы". Были и жалобы от участников майдана, которые требовали выполнения обещаний, которые он там раздавал, были и дежурные радостные письма от неунывающих галычанских нациков, которые все поздравляли его и поздравляли с их победой над Украиной. "Та скики вже можно оцю юрынду слаты" раздраженно подумал президент, читая письмо от какого-то Павла, который жаловался, что в их сельской школе до сих пор преподают русский язык и калечат його дитям психику вражеской мовой.   Президент перелистнул информационные сайты. Замелькали цифры падения экономики и опустошения бюджета, замелькали фотографии обнаженной Тимошенки. Вид спереди, вид сзади, вид снизу. "Оцэ пиарэться ж гад така. Краще б хоч годыну над бюджэтом попрацювала, бо вже дали никудэ як погано" подумал президент. "Може й мени дэсь на обложци Плэйгерлу знятыся?".   Президент подошел к радиоле в углу кабинета и включил. Передавали запись его беседы с сыном на кухне "..я цых недолюдкив ненавыджу..." узнал президент свой голос. "От бисови диты. Вже в кухню жучкив- дрючкив понапхалы". Президент раздраженно выключил радио и включил телевизор. На экране он вдруг увидел свою новую яхту и спрятавшегося в кустах журналиста, который рассказывал сколько эта яхта стоит и где он, президент, взял на ее покупку грошы. "Ну сволота" подумал президент и выключил телевизор. Он прошелся по кабинету и выглянул в окно. Под окнами, как обычно, был разбит палаточный городок, какой-то хмырь что-то кричал в мегафон о досрочной отставке и импичменте, везде были понатыканы плакаты, бигборды и лозунги. "Шо за чортивня" подумал президент "Хиба я не народный улюблэнэць?". Президент в отчаянии развернул свежую газету. В газете было полно материалов, расследуюших его родословную, доказывающих что его отец служил в СС, а сын хранит дома нацистскую символику дивизии Галичина, что его жена -агент ЦРУ, а сам он глупая марионетка. Президент разочарованно бросил газету в угол.   "А нашо я оцэ на роботу прийшов?" подумал президент. "Кожный день одне й те самэ". Президент разочарованно махнул рукой и погрузился в транс. "Главное ни о чем не думать" была его последняя мысль.