# Думы о прошлом и настоящем

Шай Гейбер

ДУМЫ О БЫЛОМ И НЫНЕШНЕМ


Непонятные, однако же вещи происходят, господа, на Святой земле.

Все еврейское население Израиля можно разделить на две категории: репатрианты, то есть евреи, родившиеся на чужбине, имнуемом на иврите "галутом", и покинувшие негостеприимные края, чтобы стать израильтянами и жить в своем доме, а не вгостях, и уроженцы этой страны, которых здесь называют еще цабрами (сабрами). По этой классификации мы с моими внучками разошлись по разным графам, что на температуре наших родственных отношений никак не отражается.

Первая категория, к которой отношусь я сам, естественно, привезла с собой язык тамошнего общения, школы, улицы, коллег на работе, плюс к этому многие привычки, наклонности, круг чтения, воспоминания о пережитом, радостях и огорчениях прошлой жизни. Некий культурный блок. Ничто из этого блока не обязательно и не запретно. При желании можно сохранить целиком или частями.

Так многие дорожат кулинарными привычками и рецептами. По-моему, зря, просто потому что в здешнем климате ради сохранения здоровья лучше бы питаться соответственно. Лично у меня с этим проблем не было, и вам советую подумать.

До большой волны репатриации девяностых годов (Я приехал гораздо раньше и отношусь к старожилам - ватикам) считалось, что репатриант (олэ) остается таковым на протяжении трех лет. Со всеми полагающимися ему льготами и правами. Помню, как нас предупреждали, как важно корзину этих льгот успеть использовать, потому что потом будет поздно. По окончании этого срока олэ становился ватиком и, как говорится, привет Вася. Иногда удавалось добиться продления какой-то льготы еще на год или два.

В мое время дико обиженными были выходцы из стран Африки и Азии, которых по недарозумению называли "сефардами", хотя они никакие не сефарды, в отличие от выходцев из Европы, которые все "ашкеназы", что тоже очень условно. Путаница дикая, но факт тот, что обиды сефардов процентов на девяносто были справедливыми.

Не будем тут описывать историю этой "общины", которая никогда гомогенной общиной не была. Создавались и входили в Кнессет общинные партии, были у нас министры от этих партий, чего-то там они добились для своих. Не обходилось без скандалов - всякое было. Повторяю, они таки натерпелись от ашкеназов и, помнится, Егуд Барак в надежде привлечь к Аводе сефардийских избирателей, принес им извинения. Можно уже забыть.

Выходцев из СССР послевоенного разлива было относительно немного, но однажды была попытка протолкнуть "своих" в Кнессет. Электоральный потенциал был, но, допустим, я проголосовал за Ликуд, а другие по-разному. Не вышло.

Когда же на радость всему Израилю открылись советские хляби, и бурный поток олим затопил израильские города, оказалось... Оказалось многое, о чем ватики и цабры и подумать не могли.

С первых же шагов начались жалобы, переходящие в крик. Тут сразу стоит заметить, что, когда мы слышим жалобные крики несчастных, то на самом деле крикуны всегда составляют меньшинство. Я не знанимаюсь опросами и убежден в полной антинаучности всех наших модных опросов, но, насколько можно судить по общему впечатлению, большая часть репатриантов девяностых, это умные и дельные люди, которые понимали, что маленькая страна не в состоянии устроить алию-люкс для миллиона новичков, что при всех неурядицах, ошибках, хамстве отдельных хамов и тому подобных ухабах и рытвинах, жили не в палатках, а в караванах, никто не голодал, со скрипом, но учили иврит, постепенно понимая, что овладеть им гораздо легче, чем любым европейским, отработав на "никайонах" и "шомерках" способные работать нашли себе применение, подработав, разошлись из караванов по квартирам и так далее.

Все. Влились в общий поток, и, казалось бы, бывшие когда-то новыми репатриантами (олим) стали ватиками. Лично я через три года после алии считал себя ватиком-старожилом со всеми вытекающими правами и обязанностями. Общие со всеми радости и трудности.

Почему сейчас иначе? Откуда эти вопли, как на берегах рек Вавилонских? Можно подумать, что толпы несчастных "русских", как курам на смех называют себя тысячи людей, не понимая абсурдности ситуации и этого слова, пригнаны сюда из родной страны, вырваны из объятий дорогой сердцу культуры, принуждены говорить на чужом, тарабарском языке...

К счастью, так можно подумать только о жалком меньшинстве бывших репатриантов из СНГ, а ныне граждан этой страны. Большинству этих людей даже не хочется слышать о том, что существует "русская община" или, еще смешнее, "русская улица". Это ответственные граждане, и, кстати, тот факт, что эти граждане не пошли за наскоро сколоченной и хотя бы поэтому абсолютно безответственной партией с ее импотентным лидером, безо всяких опросов показал, что "русская улица" давно уже опустела. Госпожа Солодкина может сколько угодно кричать: "Ау", но, оглянувшись, она видит только стайку старушек, которые никогда не адаптируются, и разных неудачников, которым мы все очень сочувствуем, и им нужно помочь, но на общих основаниях, а не по особому мандату якобы репатриантов.

Слушаю иногда господ Солодкину и Нудельмана (Что полезного сделал или может сделать этот "профессор", не понимаю?) и пытаюсь уловить смысл этой борьбы неизвестно с кем и против кого. Чем мать одиночка, говорящая по старой привычке по-русски, отличается от матери-одиночки, которая в детстве ходила в школу с преподаванием на французском языке. У обеих неудачно сложилась личная жизнь. Государство лучше или хуже пытается помочь обеим, но почему "русская" более одиночка, чем "французская" и почему нужно, чтобы отдельный, опять же "русский", министр занимался ею, а если министр по имени Бойм в русскую школу не ходил, то он ее горестей и трудностей не поймет?

Это относится к абсолютно всем "русским" проблемам и "русским" депутатам. Ни тех, ни других уже практически не осталось. Господа Солодкина и Нудельман могут сколько угодно бегать из одной партии в другую. Они могут сколько угодно обижаться на Ольмерта и компанию, которые попытались использовать их в своих корыстных целях (А что вы хотите? - Политика политиканов!), но, убедившись в том, что за этими политическими банкротами тянется кучка старичков-инвалидов да пара брошеных мужьями одиночек, отодвинули их в сторону.


Многие из нас, да что там! - большинство, читает по-русски, общается с такими же по-русски, я вот пишу сейчас по-русски для тех, что прочтут на этом языке, но это не более чем частность, относящаяся к нашему географическому и культурному прошлому, инерция людей, которым трудно да и незачем перестраиваться, ломать себя. Возможно, вопреки сказанному выше, у меня сегодня тоже на обед будет борщ и вареники на второе. Чолнта не будет - ну, так что? И рюмка водки по случаю праздника. Но при чем тут это?

Короче, если кто-нибудь из вас знаком с Нудельманом и Солодкиной, то передайте им, пожалуйста, что тут есть один такой, который, хоть и не депутат, но представляет мнение и интересы гораздо большего числа тех, что когда-то - барух а-Шем - очень давно, приехали, абсорбировались и ходят по израильским, а не русским улицам, и заботы они принимают не из "русских", а из израильских рук.